Секрет фабриканта

Евгения Ринская

Секрет фабриканта

Глава 1 Дом с огоньком

Римма Борисовна была в ярости. Бригада, которую она с таким трудом нашла для реконструкции Дома с башенкой, неожиданно объявила, что переходит на другой объект, и снялась с места. Ей горе-мастера предложили подождать месяц, пока второй заказ — надо полагать, более денежный и не такой сложный, как возвращение к жизни деревянного особняка, десятилетиями простаивавшего без внимания, — не будет закончен. Между тем, на дворе стояла середина сентября, большая часть дачников разъехалась, а за ними — и сезонные рабочие. Так что быстро найти новых желающих заняться особняком не представлялось возможным.

Так мало того — рабочие, похоже, бросили особняк, словно спасались бегством! Римма Борисовна даже фыркнула от возмущения. Естественно, услышав новости об их отъезде, она решила заглянуть в Дом с башенкой — и, как показала практика, не зря. Правда, сделать это получилось не сразу — Римма Борисовна слишком легкомысленно отнеслась к первым осенним холодам и несколько дней просидела дома с докучливой простудой, а затем ей пришлось отправиться в городской краеведческий музей, который буквально месяц, как вверили ее заботам, чтобы оформить отпуск — что-то подсказывало ей, что в ближайшее время забот у нее будет много.

После этого пожилая дама оделась потеплее и отправилась проверять свои владения — сама она по-прежнему жила пока в съемном дачном домике, ожидая момента, когда выкупленный ею в начале года старинный дом станет пригоден для проживания. Не без труда одолев крутой подъем, она привычно остановилась отдышаться на холме перед Домом с башенкой — резной деревянный особняк возвышался над ней, словно спрашивая причину столь неожиданно визита. Навстречу ей, прихрамывая, как раз шел Андреич — один из тех местных пенсионеров, которые, выйдя на заслуженный отдых, не спешили уезжать с наступлением осени и наслаждались в это время полной вседозволенностью.

Вообще-то Дом с башенкой стоял в стороне от деревни и людей здесь было немного, но Римма Борисовна знала, что Андреич держал на соседнем берегу лодку — отсюда ему сподручнее было переправляться к своим прикормленным местам. Вот и сейчас он брел навстречу, весь обвешанный снастями, едва видный в огромных рыбацких сапогах. Римма Борисовна приветственно ему кивнула.

— Балуешь ты своих рабочих, хозяйка, — вдруг хитро проговорил он.

— В каком смысле? — не поняла Римма Борисовна.

— Электричество тебе жгут и жгут, — услужливо пояснил он. — Я-то, когда на ночную собираюсь, чуть не каждую ночь вижу — свет в башенке. Ты смотри, люди-то у нас такие, суеверные. Вспомнят еще проклятие фабриканта, — хихикнул он.

— Какое проклятие? — не поняла Римма Борисовна.

Но Андреич, довольный произведенным эффектом, только сделал многозначительное лицо и поковылял дальше. Римма Борисовна лишь успела спросить у него вслед.

— А давно вы на ночную ходили-то?

— Да вот буквально давеча, — кивнул старичок, удаляясь.

Теперь настала пора Риммы Борисовны вопросительно посмотреть на особняк. В конце XIX века замысловатую деревянную дачу в стиле модерн выстроил преуспевающий фабрикант и лесопромышленник Мерцалов, потом здесь преподавал неприновским школьникам ее муж — в будущем известный писатель Адриан Романовский, а после его смерти, так уж сложилась судьба, особняк перешел в ее владение. Ладно, поправила себя Римма Борисовна, дело не в судьбе — просто бывший муж захотел закончить здесь некоторые незавершенные дела и настоятельно попросил выкупить особняк после его смерти, за что она ему очень благодарна.

Однако, если рабочие уехали с неделю назад, как они могли жечь свет в башенке сейчас? Может, они все-таки решили работать параллельно на двух объектах? Или у нее шалит проводка? Последняя мысль немедленно вызвала тревогу, граничащую с паникой — после всех пережитых летом сложностей не хватало ей еще пожара. Римма Борисовна торопливо отперла тяжелый навесной замок и заглянула внутрь.

На часах было шесть вечера — прохладные осенние сумерки уже окутывали дом, но еще не поглотили его. Римма Борисовна щелкнула выключателем в коридоре: лампочки, за неимением роскошных люстр свисающие с потолка на проводах, тяжело набрали накал и, наконец, осветили желтоватым светом коридор, богато украшенный резьбой. Теперь, подновленный и подкрашенный лаком, он, кажется, стал обретать былую роскошь.

Римма Борисовна с наслаждением втянула носом аромат свежего ремонта и прислушалась — никакого постороннего шума, никаких искр, ничего, что могло бы указывать на неполадки. Только откуда-то тянуло неприятным сквозняком. Римма Борисовна нахмурилась — не могли ли ее рабочие оставить открытым окно? С них станется. Она прошлась по коридору, пытаясь определить, откуда идет сквозняк.

Судя по всему, дуло как раз со стороны деревянной башенки. Изящная, но крайне миниатюрная, она десятилетиями использовалась как склад. Кажется, тот, кто впервые придумал оттащить туда ненужные вещи, просто не понимал, что вытащить их будет крайне затруднительно. Поэтому годами ненужный хлам скапливался наверху лестницы, в небольшой панорамной комнатке. Неудивительно, что до ремонта в нее не ступала нога человека, кажется, лет сто. Даже сама Римма Борисовна, положа руку на сердце, еще толком там не бывала. Хотела дождаться, пока рабочие освободят пространство и подлатают изящную витую лесенку: она вела в башенку прямо с первого этажа. Наверняка для того, чтобы фабрикант мог провожать туда гостей, минуя жилые покои на втором.

Башенка была сделана замысловато — половина пространства наверху была отдана под внутренний балкон, с которого гости могли обозревать окрестности, передвигаясь между окнами. Именно он со временем оказался похоронен под вещами. С другой был устроен второй свет, благодаря которому в дневное время все пространство внизу озаряли солнечные лучи.

— Бездельники, — возмутилась она, едва поднявшись до уровня второго этажа.

Работы в башенке бригада завершить, очевидно, не успела. Старая потемневшая обшивка была снята, пол поднят, а на массивные балки кое-где временно настелена черновая доска. В другой части помещения, напротив лестницы, было приоткрыто старое окно. Римма Борисовна содрогнулась при мысли о том, чем, с началом осенних дождей, это может грозить особняку. Она уже сделала шаг вперед, чтобы пересечь комнату и закрыть окно, но затем заколебалась, глядя на узкие дорожки из досок. Конструкция выглядела слишком ненадежно. И в конце концов Римма Борисовна решила, что идти по ней самостоятельно будет неразумно. Так что пожилая дама осторожно спустилась, погасила в коридоре свет и, пожелав Дому спокойной ночи, двинулась в деревню — к человеку, который, она знала, способен разобраться в любом щекотливом деле.

— Ох, стервецы, — проворчала верная Марья Власьевна, к которой Римма Борисовна пришла рассказывать о своих бедах. — Да ты не бери в голову, сама знаешь — ремонт дело такое. А тут не то, что ремонт — целый особняк!

Сергей Петрович методично кивал в такт ее словам.

Они сидели на летней кухне у Марьи Власьевны — та, сменив летящие летние костюмы на пуховую жилетку с люрексом, разделывалась с последними в этом сезоне закрутками и в остывающем воздухе витал терпкий запах маринада. На столе стоял таз с поблескивавшими крутыми красными боками коричными яблоками. Римма Борисовна поглядела на них и вспомнила яблони, растущие в саду Дома с башенкой — надо, наверное, наведаться к ним, посмотреть на урожай, вяло подумала она. Негоже оставлять все птицам. Энтузиазма эта мысль ей не прибавила — она была слишком раздосадована неожиданными вестями от рабочих. И когда — как раз, когда, как ей казалось, дела стали идти в гору. Местные жители, кажется, примирились с ее присутствием, с администрацией — спасибо истории с музеем — тоже удалось наладить отношения. И даже дочь потянулась из своей Москвы к загородной жизни. Правда, недавно снова ускакала по делам в столицу. Так что решать возникшие неурядицы Римме Борисовны, очевидно, предстояло самостоятельно. Если, конечно, всезнающая Марья Власьевна и тут не сможет ей помочь.

— А ты, — неуверенно начала Римма Борисовна. — Никого годного из мастеров не знаешь?

— Ишь, чего захотела, — фыркнула Марья Власьевна. — Тут, знаешь, хороших мастеров днем с огнем не сыщешь. Отдыхают все, а работать некому.

Она ловко выдернула из большой кастрюли булькавшую в ней банку, установила ее на кухонное полотенце и искоса глянула на подругу.

— Ладно, — покровительственно сказала она. — Не унывай. Поспрашиваем, авось, кто-нибудь найдется. Тем более, проводку тебе точно стоит сделать.

Марья Власьевна ложкой зачерпнула из другой кастрюли маринад и придирчиво принюхалась, оценивая букет ароматов.

— Проводка — дело такое, — закивал Сергей Петрович. — Вот давеча у Петровских в Константиновке как заискрило. Не спасли дом.

Римма Борисовна вздрогнула. Марья Власьевна ловко, не отвлекаясь от огурцов, которые тщательно фасовала по банкам, ткнула соседа ребром в бок, чтобы не болтал лишнего.

— Ты Петровича не слушай, он тебе наговорит. А ты натура городская, нежная.

Сергей Петрович, взявший на себя неблагодарную роль галантного ухажера Риммы Борисовны, моментально приосанился.

— Вы, если некому прийти, посмотреть, скажите.

Римма Борисовна с сомнением глянула на украшавший его талию пояс из собачьей шерсти — надо сказать, в роли электрика она Сергея Петровича представляла слабо. Но мысленно сделала себе пометку обязательно с этим разобраться.

— А что там вообще за история с этой башенкой? — решилась, наконец, Римма Борисовна.

Марья Власьевна усмехнулась.

— Что, напели тебе уже? Испужались?

Римма Борисовна внутренне напряглась — у нее было стойкое ощущение, что все знают про ее дом нечто, чего не знает она.

— Да ты сильно не слушай, у нас люди темные, — разливая паривший ароматами рассол, продолжила Марья Власьевна, закручивая банки. — Они уже всякое говорят.

— Какое? — не поняла Римма Борисовна.

Она вдруг с досадой осознала, что процесс уже запущен — по Неприновке, видимо, ползут пересуды, о которых она еще ни слухом, ни духом.

— Вернулся, мол, Мерцалов за своим особняком, — как ни в чем ни бывало пояснила Марья Власьевна, закручивая крышки.

Сергей Петрович закашлялся, давая понять, что он никак не одобряет таких сплетен.

— В каком смысле? — не поняла Римма Борисовна.

Марья Власьевна отступила от стола и снисходительно посмотрела на нее, словно такие вещи должны были быть понятны каждому школьнику — из Неприновки, так точно.

— Есть такая легенда, мол, когда после революции дом забрали, Мерцалов проклял новых владельцев дома. Сказал, не будет им счастья. И там действительно какая-то темная история вышла — то ли упал кто с той башни, то ли зашибли его насмерть. Да только с тех пор на башню никто и не ходил. А ты-то у нас получается как будто новая владелица. Значит, потому и явился снова Мерцалов.

Римма Борисовна постаралась удержать лицо, но брови ее уже неумолимо ползли вверх: серьезно? Недовольный барин, вернувшийся в свои владения? Неужели Марья Власьевна в это верит? А главное — о каких еще легендах, связанных с ее новой собственностью, ей забыли рассказать?

Обратно Римма Борисовна шла нагруженная авоськой с дарами с огорода Марьи Власьевны — два кабачка и круглая яркая тыква, упакованные в шоппер, мерно бились о ее бедро. Однако этот полный благостного умиротворения ритм не придавал ей спокойствия — душу Риммы Борисовны переполнял гнев по отношению к бросившим дом рабочим.

С трудом уговорив себя, что ситуация, возможно, не так уж и плоха, она зашла в свой маленький арендованный домик, включила на террасе свет и постаралась как можно живописнее разложить на кухонном столе осенний урожай. Что с ним делать, она решила определиться завтра. Порядком утомленная дневными треволнениями, Римма Борисовна спешила поскорее предаться чтению какого-нибудь увлекательного романа в своей уютной комнатке на втором этаже.

Она заперла дом и собралась уже подняться наверх, но напоследок решила бросить один последний взгляд в сторону Дома с башенкой — благо, съемное жилье она специально выбирала так чтобы с него открывался эффектный вид на расположенный на другой стороне озера особняк, — и сердце ее тревожно сжалось. В башенке, возвышавшейся над темным озером, несколько раз мигнул и погас желтоватый свет.

Глава 2 Рабочий визит

На следующее же утро Римма Борисовна вновь сидела во дворе у Марьи Власьевны и с восхищением слушала, как та отчитывала по телефону старшего из строителей, Алексея.

— Вы понимаете, что убиваете исторический памятник? — строго выговаривала она. — Как вообще можно так халатно относиться к своей работе? А мне все равно, что у вас объект, приезжайте и немедленно закройте это окно.

Когда дело касалось ее личных нужд, Римма Борисовна, как правило, старалась избегать конфликтов. Тем более она бы побоялась так говорить с рабочими — а ну как они обидятся и решат вообще не приезжать? Но здесь речь шла о сохранности ее драгоценного особняка, с которым ее уже столько связывало — все это придало ей решимости обратиться за помощью к подруге.

— И кстати, — проворчала тем временем та. — Не забудьте проверить проводку, а то спалите дом — вовек не расплатитесь. Не забывайте, что у этого особняка особый статус!

Видимо, последняя угроза возымела действие — а может быть, рабочие попались совестливые. Но спустя пару дней на телефоне Риммы Борисовны раздался звонок. Напуганная историями о мошенниках, ответила она с осторожностью.

— Добрый день, хозяйка, — проговорил незнакомый голос. — Прощения просим за неувязочку, вот приехал, сейчас все в доме поправлю и проводку заодно посмотрю.

Римма Борисовна, не привыкшая к такой обходительности со стороны рабочих, немного растерялась.

— А где же Алексей? — неуверенно спросила она трубку.

— Занят, — пояснили ей. — Вот, меня отправил. Думаю, за несколько часов управлюсь. Подойдете потом принимать работу?

— Да, — торопливо сказала Римма Борисовна. — Да, конечно.

Вдохновленная такими изменениями, она немедленно позвонила Марье Власьевне, чтобы выразить свою признательность.

— Ясно, — не повелась на ее восторги та. — Накосячили и прискакали исправлять. Ты смотри там, на их вежливость не ведись. Хорошенько все проверь! А лучше — захвати меня или Сергея Петровича.

Римма Борисовна заверила ее, что все инструкции запомнила, и принялась терпеливо ждать. Однако прошло три часа, затем четыре, потом пять, а от рабочего по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Римма Борисовна тревожно выглянула в окно, опасаясь, что ранние осенние сумерки помешают ему окончить работы. Попробовала набрать по этому номеру, но абонент был недоступен. Когда время на часах приблизилось к семи вечера, она не выдержала и позвонила Марье Власьевне.

— Собирайся, — твердо сказала та. — А я сейчас позвоню Сергею Петровичу. Посмотрим, что там наворотил этот горе-ремонтник.

Римма Борисовна послушно поднялась к себе в комнату и натянула свитер. Подумала — и добавила к нему теплую повязку на уши. Все-таки вечера сейчас стояли прохладные. Когда она вышла на террасу, в саду уже было темно. Путь до калитки ей пришлось подсвечивать себе фонариком — не столько потому, что она боялась потеряться на участке, на котором провела все лето, сколько для того, чтобы случайно наступить на лягушку или еще какую живность. За калиткой виднелось еще два ярких пятна света — это ждали ее Марья Власьевна и Сергей Петрович.

Путь до особняка от домика, в котором Римма Борисовна временно жила в Неприновке, занимал около двадцати минут. Однако в непривычной после лета сырой прохладе осеннего вечера вся троица одолела путь минут за пятнадцать. Ускорился даже Сергей Петрович, обычно суетливостью не отличавшийся. Притормозил он только наверху холма, на котором возвышался особняк. Впрочем, спешить было некуда — вокруг дома не было видно никаких следов жизни. Ни машины, ни инструментов, ни самого рабочего.

Пожилые люди озадаченно переглянулись, а затем Римма Борисовна подошла к двери и на всякий случай потянула, хотя и без того было ясно, что дело это бесполезное — висевший на ней замок был заперт.

— Где же твой рабочий? — спросила Марья Власьевна.

Римма Борисовна только развела руками — интересно, что подруга ожидала от нее услышать.

— Может быть, ушел?

Сергей Петрович протяжно вздохнул, видимо, предчувствуя проблемы. Римма Борисовна без особой надежды попробовала набрать номер, который сохранился у нее в телефоне. Снова никакого ответа.

— Куда ушел? Ну, я ему сейчас покажу, — встала на дыбы Марья Власьевна.

Выудив из кармана телефон, она набрала номер Алексея и поставила его на громкую связь.

— Алексей! — возмущенно начала она, едва дождавшись ответа. — Это что за отвратительный уровень работы? Сначала бросаете объект в беспорядке, а теперь ваш человек даже не соизволил позвать хозяйку, чтобы приняла работы! Она, между прочим, весь день дома просидела в ожидании звонка. Все встречи отменила.

На последней реплике Римма Борисовна, которая посвятила день подрезанию кустов и распитию ароматного чая с мятой, изумленно подняла брови, но вмешиваться не стала.

— Какой рабочий? — не поняли на том конце провода.

— Как какой, — продолжала негодовать Марья Власьевна. — Тот, которого вы сегодня с утра прислали вместо себя заняться домом.

— Как зовут? — с интересом спросил Алексей.

Марья Власьевна покосилась на Римму Борисовну, но та лишь развела руками — она так обрадовалась этому нежданному звонку, что даже не подумала поинтересоваться именем. Марья Власьевна недвусмысленно показала ей глазами, что думает о таком легкомыслии, но с трубкой делиться своими соображениями не стала.

— Наше какое дело, — рявкнула она. — Сами у него узнайте. А заодно спросите, почему он не позаботилась сдать свою работу хозяйке.

— Не могу, — коротко сказал Алексей.

— П-почему? — не выдержала Римма Борисовна.

— Потому что я к вам сегодня никого не посылал — мы кладем кровлю на другом объекте, и приехать к особняку сможем только на следующей неделе.

С этими словами Алексей, видимо, сочтя, что сказал достаточно, отключился.

Надо отдать должное, замешательство, в котором оставила всех троих его последняя реплика, длилась недолго.

— Ну-ка покажи номер, с которого тебе звонили, — скомандовала Марья Власьевна.

Она споро вбила высветившиеся цифры в свой телефон.

— Нет у меня такого номера, — озадаченно проговорила Марья Власьевна, посмотрев на результат. — А я здесь всех знаю.

И это была чистейшей воды правда — Римму Борисовну, всю свою жизнь прожившую в Москве и с Неприновкой никак не связанную, ни раз выручал не только боевой характер Марьи Власьевны, но и ее доскональные познания в местной жизни. Не зря ее муж много десятилетий работал в городской администрации — теперь Марья Власьевна по праву наслаждалась статусом неприновской гранд-дамы.

— Вы ничего ему не сообщали? Странные коды, цифры, паспортные данные?, — сурово уставился на Римму Борисовну Сергей Петрович.

Несмотря на внешнюю мягкость и, в каком-то смысле, даже неповоротливость, всю свою жизнь он проработал экспертом-криминалистом в местном отделении полиции — ладно, во времена Сергея Петровича, видимо, милиции. Поэтому к вопросам безопасности относился с повышенным вниманием.

— Нет конечно, — удивленно развела руками Римма Борисовна. — Он ведь и не спрашивал.

Это было честно — она понятия не имела, что могла бы ему сообщить, если бы у нее появилась надежда на то, что рабочие вернутся на ее объект.

Снова установилась тишина — ситуация была слишком необычной, чтобы кто-то из них мог ее как-то прокомментировать. В этой тишине Марья Власьевна, скорее рефлекторно, ткнула в набранный на телефоне номер.

— Ничего, — сказала она, приложив трубку к уху. — Только гудки.

А затем в установившейся ночной тишине они услышали едва слышную мелодию звонка. Она доносилась откуда-то из глубины дома.

— Открывайте дверь, — скомандовал Сергей Петрович.

Римма Борисовна сама не поняла, почему у нее вдруг задрожали руки — возможно, потому, что она ни разу за несколько месяцев знакомства не слышала, чтобы миролюбивый полноватый дачник разговаривал в приказном тоне. С трудом попав ключом в скважину, она потянула за тяжелый висячий замок. Дужка щелкнула и отстегнулась. Римма Борисовна, на правах хозяйки, распахнула перед друзьями дверь. Но вдруг почувствовала, что ей не очень хочется туда идти. Ситуацию спасла Марья Власьевна. Она твердо шагнула за порог.

— Эй! — послышался из коридора ее зычный голос. — Мы знаем, что вы здесь. Ну-как выходите.

Ответа не последовало — только поскрипывала в вечерней тишине старая дверь. Римма Борисовна и Сергей Петрович, переглянувшись, последовали за ней.

— Что бы вы ни задумали, мы уже вызвали полицию! — надрывалась впереди Марья Власьевна.

Римма Борисовна только успела подумать, что это не было похоже на серьезную угрозу для злоумышленника, если он затаился в доме. На то, чтобы добраться сюда из города, у сотрудников в самом лучшем случае уйдет не меньше получаса. А то и час.

Но Сергей Петрович, к ее удивлению, придерживался другого мнения.

— Кстати, это хорошая идея, — пробормотал он и двинулся к двери. Судя по треньканью клавиш на телефоне, он как раз решил заняться вызовом полиции. Римма Борисовна притихла — плохое предчувствие уже не окутывало ее, а сбивало с ног. Но нельзя было даже подумать о том, чтобы оставить Марью Власьевну наедине со злоумышленником, поэтому она, поколебавшись, двинулась к ней. Та ждала ее в коридоре.

— Я сейчас позвоню ему на телефон, так мы его найдем, — шепотом сообщила ей Марья Власьевна.

Но Римма Борисовна только покачала головой — предчувствие, охватившее ее, и без того подсказывало путь.

— Не надо, я знаю, где его искать.

Последний раз с тоской оглянувшись в сторону двери — не сбежать ли часом, что бы ни ждало их впереди? — Римма Борисовна двинулась по коридору к башенке.

Конечно, она была права.

Молодой человек в рабочей куртке ничком лежал у подножия лесенки, раскинув руки. Рядом, кокетливо мигая фонариком, играл задиристую мелодию телефон. Римма Борисовна медленно перевела взгляд вверх — там, у самого основания балкона, болтались обломки черновой доски: той самой, что прокладывала временный путь к окну.

Глава 3 Нежелательное приключение

Марья Власьевна охнула, Римма Борисовна тяжело вздохнула — пусть за последнее время на их долю и пришлось множество разных приключений, но привыкнуть к таким сюрпризам у них пока не получалось.

Пожилые дамы настороженно вытягивали шеи, силясь разглядеть у лежащего на полу человека признаки жизни — подходить ближе желания не возникало.

— Надо, наверное, вызвать полицию, — наконец неуверенно проговорила Марья Власьевна.

— Я уже вызвал, — произнес выросший за их спиной Сергей Петрович.

Римма Борисовна оглянулась — к ее удивлению, он выглядел так, словно не ничего иного и не ждал. В отличие от них. Вот, что значит профессиональная закалка, с уважением подумала она. Хотя, конечно, это мог быть и обычный пессимизм.

В любом случае, решение Сергея Петровича сразу вызывать полицию оказалось верным.

— Как вы думаете, — медленно сказала Марья Власьевна. — Может быть, он жив?

Римма Борисовна боялась этого вопроса — она сама задавала его себе пару секунд назад, но чтобы ответить на него нужно было подойти к телу поближе. Что ж, в конце концов, она здесь хозяйка и видимо ей придется это сделать. Она робко шагнула вперед, но ее — в который раз за вечер — спас Сергей Петрович.

— Он мертв, — коротко сказал он. — Посмотрите на угол поворота шеи. Бедняга, видимо, оступился. Помочь мы ему ничем не сможем, так что лучше лишний раз ничего не трогать.

И добавил, коротко глянув на Римму Борисовну.

— Вы его знаете?

— Нет, — помотала она головой. — Кажется, нет.

Честно сказать, она не слишком вглядывалась в лица рабочих, которых приводил Алексей. Все равно она мало что понимала в стройке, а решать важные вопросы предпочитала с их начальником.

Как и предполагала Римма Борисовна, полиция приехала спустя минут сорок — все это время пожилые люди просидели на крылечке, поеживаясь от подступающего ночного холода.

— Вот видишь, — наставительно говорила ей Марья Власьевна. — А ты еще собиралась сама пойти закрывать это окно. Я тебе говорила, не надо шастать по особняку, пока работы не будут закончены.

— Это верно, — философски поддакивал Сергей Петрович.

По мере отдаления от места обнаружения тела профессиональный задор как будто отступил, и он снова превратился в добродушного флегматичного садовода — каким, собственно, Римма Борисовна его и знала. Ее, впрочем, сейчас скорее беспокоило другое.