Секрет фабриканта

— Не понимаю, — нервно проговорила она, теребя низ вязаного свитера. — Если Алексей его не посылал, что же он тут делал?

К ее удивлению, никто из друзей не находил это странным.

— Да врет, поди, твой Алексей, — мрачно констатировала Марья Власьевна. — Отправил какого-нибудь разнорабочего. А когда решил, что тот схалтурил — просто отговорился.

Даже бдительный Сергей Петрович согласно покивал, поддерживая эту версию, так что Римма Борисовна осталась один на один со своими тревожными мыслями.

Никто из них, кажется, не удивился, когда из подоспевшего полицейского УАЗика выбрался их бывший участковый, а теперь сотрудник городского отдела. На юношеских щеках добродушного Ивана при виде неразлучной троицы на мгновение проступил взволнованный румянец, но и он быстро взял себя в руки.

— Что у вас случилось? — поинтересовался он.

Марья Власьевна только повела рукой в глубину дома.

— Сами посмотрите — там, в коридоре.

Молодой человек немного помялся у порога, видимо удивляясь их реакции. Затем зашел внутрь — в вечерней тишине отчетливо слышны были его шаги по коридору. Вскоре Иван вернулся и окинул троицу порядком подмерзших старичков оценивающим взглядом.

— Идите-ка в машину, — порекомендовал он. — Погрейтесь. Нам еще «скорую» ждать.

— «Скорую»? — глупо переспросила Римма Борисовна. — Он что, жив?

— Не обязательно, — пробурчал рядом с ней Сергей Петрович.

Он первый тяжело поднялся со ступеней — не с первого, впрочем, раза, и поковылял к служебному УАЗику. И Римме Борисовне с Марьей Власьевной ничего не оставалось, как последовать его примеру. Иван, убедившись, что пожилые люди послушались его совета, вновь скрылся внутри.

В машине действительно было куда теплее, отметила Римма Борисовна с благодарностью. Иван, выходя, забыл выключить мигалку, поэтому пространство вокруг расцвечивали блики красного и синего цветов. Марья Власьевна осмотрелась в тесном салоне.

— Интересно, нельзя ли будет покататься в этом по деревне? — задумчиво спросила она.

Марья Власьевна, скорее всего, даже не предполагала, как быстро исполнится ее желание — вскоре после того, как сотрудники «скорой» зашли в дом, оттуда появился Иван. Он подошел к машине и уселся на водительское место.

— Спасибо, что подождали, сейчас я отвезу вас по домам, — проговорил он.

— А как же допрос и снятие показаний? — изумилась Римма Борисовна.

По крайней мере, все предыдущие ее опыты общения с Иваном начинались именно с этого.

— Нет необходимости, — проговорил Иван. — Это был несчастный случай.

— Но вы хотя бы выяснили, кто он и как попал к ней в особняк? — высунулась с заднего сидения Марья Власьевна.

На мгновение Римме Борисовне, сидевшей рядом с водителем, показалось, что Иван хочет закатить глаза. Но в последний момент полицейский все-таки сдержался.

— Мы предполагаем, что это один из рабочих, — терпеливо пояснил он.

— Но Алексей сказал нам, что никого не отправлял, — уцепилась за возможность поделиться своими тревогами Римма Борисовна.

Впрочем, Иван, кажется, не был слишком впечатлен этой информацией — как и ее друзья.

— Хорошо, мы обязательно с ним свяжемся и проверим. Если окажется, что он взломал ваш дом, я вам тут же сообщу.

Было видно, что полицейский ужасно рад — насколько вообще можно радоваться в подобных обстоятельствах, — что у всего произошедшего есть разумное и вполне законное объяснение. Он всеми силами пытался не давать лишней информации, которая, по его мнению, могла сподвигнуть троицу пожилых людей на лишние фантазии. Римма Борисовна, безусловно, тоже всеми руками была за то, чтобы случившаяся трагедия не носила криминального характера. Но странные обстоятельства, предшествовавшие гибели неизвестного, не позволяли ей расслабиться.

— А кто это — он? Вы узнали его имя?

— Да, — вклинилась сзади Марья Власьевна. — Вы установили личность погибшего?

Иван нервно дернулся — Римма Борисовна предпочла думать, что виной этому была выбоина на главной улице Неприновки, а не раздражение от их расспросов.

Их водитель помолчал, потом, видимо, понял, что Римма Борисовна, как хозяйка дома, в котором нашли тело, имеет право интересоваться такими вещами. Ну, или что она все равно узнает.

— При нем не было документов, — процедил Иван. — Но я и так могу сказать. Мы были знакомы — это Сереня Ласточкин, мой одноклассник. Он правда последнее время подрабатывал в строительстве.

Настало время пожилых дам смущенно замолчать — Сергею Петровичу в этом смысле было проще, он и так не издал ни звука за всю поездку.

— Какой кошмар, — пробормотала наконец Марья Власьевна и дотронулась до плеча Ивана. — Наши соболезнования.

— Простите, — виновато проговорила Римма Борисовна, не успев понять, за что, собственно, извиняется.

В этот момент машина затормозила у ее дома и Иван распахнул дверцу, давай понять, что разговор окончен.

— Хорошего вам вечера, — растерянно проговорила Римма Борисовна.

Ремарка, возможно, была не очень к месту, учитывая обстоятельства, но ничего лучше она не придумала. Сергей Петрович поступил умнее — спускаясь на землю, просто пожал Ивану руку. И почему для женщин не придумали подобного жеста, с горечью подумала Римма Борисовна. Конечно, ей многое хотелось обсудить с друзьями — и она была уверена, что им тоже. Но все они были слишком потрясены находкой, так что без раздумий распрощались на перекрестке. Марья Власьевна и Сергей Петрович побрели по своей улице, а Римма Борисовна направилась к себе, подсвечивая дорогу в темноте фонариком.

Дома она опустошенно опустилась в любимое кресло-качалку.

— И во что только я ввязалась? — сокрушенно пробормотала про себя она.

Пожилая дама и не заметила, как мерное движение любимого кресла убаюкало ее и она провалилась в беспокойный сон. Разумеется, это не прошло для нее даром — среди ночи она внезапно проснулась от боли в пояснице и плече, которым, судя по всему, не понравилось ее решение. Тяжело вздыхая, Римма Борисовна переместилась в спальню и там уже крепко заснула на всю ночь.

Надо ли говорить, что на следующий день она проснулась позже обычно, с непривычно тяжелой головой. Медленно пройдя на кухню, пожилая дама поставила на электрическую плитку гейзерную кофеварку и взялась за телефон. Там светились сразу пять пропущенных от ее дочери — совсем не похоже на Лизавету. Неужели что-то случилось? Римма Борисовна поколебалась, не выпить ли для ясности головы сначала кофе, но материнский инстинкт победил и она нажала кнопку вызова. Дочь ответила мгновенно.

— Алло, мама! — испуганно проговорила она. — Я думала, тебя арестовали.

— С чего ты это взяла? — изумилась Римма Борисовна.

— А ты что, не читаешь наше сообщество? — строго спросила дочь.

Точно, сообщество — перед своим отъездом дочь, чтобы помочь Марье Власьевне сохранить пост местного председателя, создала посвященную Неприновке группу в соцсетях. Неожиданно группа вызвала интерес у местных жителей и с тех пор, несмотря на то, что выборы уже завершились безусловной победой их подруги, группа жила совершенно самостоятельной, далекой от Риммы Борисовны жизнью.

Однако признаваться в этом дочери она не спешила — та к своему детищу относилась ревностно, и расстраивалась каждый раз, когда выяснялось, что мать опять туда давно не заходила.

— Заглядываю, почему заглядываю! — засуетилась Римма Борисовна. — Просто сегодня еще не заходила. Знаешь, почему-то так плохо спала…

Дочь на том конце фыркнула.

— Не удивительно, если вас в ночи возили на полицейском бобике.

— Откуда ты знаешь? — насторожилась Римма Борисовна.

— Так ты все-таки группу почитай, — посоветовала дочь. — Но если у тебя все в порядке, то попозже созвонимся, расскажешь подробности. А то мне надо бежать.

И она сбросила звонок, оставив Римму Борисовну один на один с больной головой и тревожным чувством, что ее неприятности только начинаются. Она нерешительно подняла смартфон и поднесла экран к свету.

— Где там эта группа, — недовольно пробормотала она, продираясь сквозь буйствующие в ее ленте цветы астр, фотографии внуков-первоклассников и очаровательных котят.

Наконец, она догадалась зайти на страницу к дочери и уже оттуда провалилась в виртуальное пространство Неприновки. И первым, что она увидела, была видеозапись, на которой видно, как ее, Марью Власьевну и Сергея Петровича с мигалками везут по деревенской улице. Запись быстро обрывалась — видимо, сделана была из окна каким-то бдительным пенсионером. Да, подумала Римма Борисовна, Лизавета точно открыла ящик Пандоры.

Под постом уже собралось штук двадцать комментариев — немыслимая для этого сообщества активность. Люди пытались выяснить, за что арестовали трех известных на всю Неприновку пенсионеров, а заодно — активно делились своими впечатлениями об их личных качества: «Вот, поделом, Марья в прошлом году мне и Люське саженцы акации давала — так и у нее, и у меня теперь слизни. Точно Марья и подкинула», «А я давно говорил, что Петрович незаконно себе к воротам полсотки прирезал, когда забор ставил, я на него даже жалобу писал! Вот оно все так и повернулось» и прочее в таком духе. Римма Борисовна осторожно пробежала глазами комментарии, чтобы понять, что пишут про нее. Однако ей относительно повезло — ее в основном именовали лишь городской зазнайкой.

Римма Борисовна фыркнула — все-таки от всепоглощающей любви до ненависти в Неприновке было меньше сотки. Или одна полицейская машина на вечерней улице.

Беспокоило ее другое — почти сразу после этого, как выяснилось, кто-то выложил размытый снимок с изображением ночного вида на башенку, в которой тускло горел свет.

«Мерцалов вернулся за своим особняком? Очередная жертва проклятия фабриканта», — гласила подпись.