Двенадцатая жена, или Выжить после...

Обернулась к нему, но он уже шел к двери. Его длинные пальцы сомкнулись на ручке.

— Тебе очень идет белый цвет,— произнес он таким тоном, будто отметил красоту мебели, и вышел.

Мои брови снова поползли вверх. И чего это такое было?

— Что?! – вдруг раздалось из-за двери пару мгновений спустя. — Все что она наговорила тебе - все неправда! Я и слова ей не сказала!

Едва слышный голос Малкольма и снова его матушка:

— Ты выжил из ума?! Говоришь такое матери?! Да она же обычная потаскуха! Это видно! Пусть она всего лишь очередная твоя подопытная, но ты мог найти кого-нибудь и получше!

Подопытная?!

Слова мужа я не расслышала, но от его тона неуютно стало даже мне. А ведь меня от него отделяла стена! Не хотела бы я оказаться на месте этой женщины.

— Я поняла вас, милорд, — донесся до меня ее глухой голос. — Мое поведение было недопустимо, я извинюсь перед ней.

Дверь открылась. На достопочтенной леди Астайн не было лица, она побелела как полотно.

— Простите меня, миледи. У меня должно быть мигрень, не понимаю, что я несу. Надеюсь, вы сможете проявить ко мне благосклонность, — она низко склонила голову, и мне стало как-то не по себе.

Мои брови полезли выше.

— Ничего страшного. Я вас прощаю, - пробормотала я.

— Мне бы очень хотелось показать вам город. Вы окажете мне эту честь?

Брови поползли еще выше, уже почти соприкасаясь с волосами. Моему изумлению не было предела.

— Конечно.

— После обеда, если вам будет удобно, — она снова поклонилась и быстро ушла.

У меня приоткрылся рот.

В открытый дверной проем медленно вошла Эрика.

— Ее там в коридоре подменили что ли? – ошарашенно произнесла я.

Подруга качнула головой.

— Ты бы видела лорда Астайна... Я такого ужаса никогда не испытывала. И ведь он даже тона не повысил, но этот его взгляд! Даже мне хотелось после его слова у тебя на коленях прощение вымаливать, хотя я вообще была ни при чем.

А личность моего муженька с каждым днем становится все любопытнее и любопытнее. Это что же он за фрукт такой, что родную мать до дрожи в коленках испугать может? Нет, это так вообще-то надо уметь… Вот бы мне такую силу при общении с дядюшкой...

— Ты не пойдешь со мной в библиотеку? – услышала я вопрос Эрики, который выдернул меня из плена мыслей.

— Что? Нет. Ты же знаешь, я - не такой фанат чтения, как ты, — усмехнулась я. – У меня тут одно свидание назначено…

Эрика моргнула и настороженно на меня посмотрела.

Бедняга, привыкла, что от меня можно ждать чего угодно, но ничего хорошего, и уже даже шуток не понимает.

— Да к дракону я иду! – успокоила я ее.

Взгляд стал еще более настороженным.

— Да не съест он меня!

Настороженность возросла троекратно.

— Дядей клянусь!

Она увеличилась еще вдвое.

— Ничего хорошего обычно не случается, когда ты им клянешься, — подозрительно произнесла подруга.

— Все будет в полном ажуре! – усмехнулась я, чмокнула ее в щеку и, подобрав юбки, помчалась в свою комнату, по пути ловя несколько удивленных взглядов прислуги.

Ага, не привыкли, что у вас леди Ледяных гор по дворцу бегает? А привыкайте! Я такая, с шилом в одном месте.

ГЛАВА 5. ПРОГУЛКА В ГОРОД

Я впервые передвигалась на санях.

Разумеется, я знала, что в Ледяных горах снег идет чуть ли не каждый день, но как-то не задумывалась о том, что из-за подобных погодных условий средство передвижения тоже менялось. Да ладно, что уж говорить. Я впервые одевалась на улицу так тепло - несколько нижних юбок, шерстяные панталоны, теплые чулки, высокие сапоги, сверху шуба и шапка, а в довесок мне еще и варежки впихнули, чтобы уж точно не замерзла. Стоя в теплом дворце, я смотрела на все эти вещи с крайней степенью сомнения, но сейчас готова была едва ли не в ноги бухнуться тетеньке, которая отвечала за мой гардероб.

Надо будет с ней хоть познакомится, что ли… Да и вообще следует прислугу узнать. Ужасно странно видеть перед собой незнакомые улыбчивые лица, готовые выполнить мою прихоть, и не знать их имен. В поместье у батюшки прислуги было немного, он не любил позерства и не понимал того, что люди кичились множеством челяди в своих домах. Папа не любил напрягать людей понапрасну. Здесь же ходил целый легион разных слуг, и я совершенно не знала, что со всем этим делать. Спасибо хоть на том, что меня не просят взяться за хозяйство, а то я бы им нахозяйничала, конечно…

Достопочтенная леди Астайн сидела напротив, чинно сложив руки на коленях, и смотрела в окно. Сейчас она так разительно отличалась от той женщины, с которой я встретилась в будуаре, что мне даже не верилось. И чем дольше я на нее смотрела, тем больше мне хотелось у нее кое-что спросить. В конце концов мое чувство такта и терпение дали сбой, и я выпалила:

— Почему вы так боитесь собственного сына?

Женщина выпрямилась еще сильнее. Теперь, казалось, будто она проглотила жердь. Я поняла, что с размаху наступила на любимую и всячески оберегаемую мозоль. Но почему-то я была абсолютно уверена в том, что она не посмеет не ответить.

— Он не мой сын.

— Что?! – удивленно переспросила я.

Она еще даже рта не успела открыть, чтобы ответить внятнее, а у меня уже перед глазами стояли картины одна хуже другой. Я даже почти уверовала в то, что женщина убивает жен Малкольма, поскольку сама влюблена в него без памяти. После этой пришедшей в голову мысли, я подумала-подумала и осторожно отодвинулась от нее подальше. На всякий случай.

— По крайней мере, я не его родная мать. Его отец женился на мне, когда лорду было уже четыре года. Разумеется, я люблю его всем сердцем, не меньше, чем Алека.

Ага, Алек значит ее кровиночка. На да… Они так похожи.

— Но милорд никогда не был обычным ребенком.

Я прищурилась. И что это должно значить?

Женщина посмотрела на меня и осторожно вздохнула.

— Вы знаете хоть что-нибудь о клане Астайнов?

— Нет, — мотнула я головой.

Она опустила голову.

— Я так и думала. Вы даже и понятия не имеете, в какую особенную семью вы попали.

Все эти хождения вокруг да около стали мне слегка раздражать. Чего воду-то попусту лить? Нельзя что ли сразу к сути дела перейти? И Малкольм у нее особенный – прямо-таки чудо-ребенок, и семья-та едва ли не божественная, а "что", "почему" — это все дело десятое.

— Так может вы просветите меня, раз уж начали, — как можно более спокойно проговорила.

— Не думаю, что смогу рассказать вам все.

Я заскрипела зубами.

— А в чем, собственно, проблема? Разве я – не леди Астайн?

Женщина бросила на меня взгляд исподлобья. И я поняла, что вся ее неприязнь ко мне никуда не делась. Она с удовольствием окунула бы меня головой в ночной горшок, если бы ей было это позволено.

Нет, все же интересно, что это за поводок, на котором Малкольм держит свою мачеху.

— Ладно, — махнула я рукой. — Не хотите раскрывать божественные тайны – не надо. У мужа спрошу. Намного более интересно мне услышать ответ на свой вопрос. Почему вы так боитесь Малкольма?

И тут женщина засмеялась.

И у меня как-то сразу появилось желание слезть с саней, и вообще слинять куда-нибудь далеко. Потому что это смех… Он был… Ха-ха, несколько… Эм… Сумасшедшим?

Нет, я серьезно. То есть это не что-то вроде облегчения или чувства веселья… Она смеялась действительно, как сумасшедшая. А выражение ее зеленых глаз… В них плескалось что-то такое страшное и чужое. И дикое.

Я отодвинулась от нее еще немного и оказалась прижатой к стенке. Ну и пусть. Тут все равно как-то поспокойнее.

— А ты разве не боишься его? – прохрипела она, отсмеявшись.

Я смотрела на нее во все глаза, готовая в любой момент крикнуть, чтобы остановили сани.

— Нет… — осторожно ответила ей.

— Он проклят, дурочка. Два проклятья омрачают его судьбу, — произнесла она как-то отстраненно.

Я даже уже на дурочку не обратила внимания, на психов не обижаются.

— И что же это за проклятья?

— Он убьет меня, если я скажу.

— Убьет? – несколько нервно хмыкнула я. — Вы же его приемная мать.

— От него не убудет! – крикнула она и, внезапно подлетев ко мне, вцепилась мне в руки. — Он бессердечный! Он с самого начала был таким! С самого детства! Я любила его! Я так любила его! А он… А они! Он был таким нежным. Но эта женщина! Эти голоса!

Сначала я старалась разобрать, что она говорит, с натянутой улыбкой пытаясь вытащить свои пальцы из ее железного захвата , но в ее словах становилось все меньше смысла, и с каждой секундой я все яснее осознавала, что ситуация пахнет жареным.

Вдруг она вскинула на меня глаза с лопнувшими капиллярами. Ее рука на мгновение сжала мою с такой болью, что я едва сдержала вскрик, а потом эта ненормальная вцепилась в мой меховой воротник.

— Ты! Это все ты! Он другой с тобой! Ты! Ведьма!

— А-а-а-а! – закричала я.

Женщина, которая несколько минут назад сидела и представляла собой образец воспитанности вдруг озверела. Она рычала, пыталась ударить меня. Благо был у меня опыт подобных драк.

Не переставая кричать, я сумела схватить ее руки и, толкнув на сиденье, прижать всем телом. Карета резко остановилась.

— Миледи!

Кучер распахнул дверь саней и уставился на открывшуюся ему картину во все глаза. Тем временем мачеха Малкольма клацнула челюстями и зарычала, стремясь откусить от меня кусочек.

А-а-а, Всевышний, убивают!

— Что ты стоишь, болван?! Помоги мне!

Женища больно лягнула меня по коленке, и я зашипела. Двое мужчин в форме гвардейцев выволокли ее из саней, еле справляясь с ее силой. Она была словно дикий зверь – прогнулась в спине, рычала, пыталась укусить, скалила зубы.

— Это же леди Герда Астайн! Это же мать лорда! – прокатился шепоток по толпе, собравшейся вокруг нас.

— Миледи! – обратился ко мне мужчина, который пытался удержать бьющуюся в его руках женщину. Его глаза выражали испуг. — Что нам делать?!

Нет, это он у меня спрашивает? У девушки, которая стоит, держась рукой за сани, чтобы не упасть и пытается понять, какого дьявола тут вообще творится?!

Нашел он, конечно, у кого спросить!

— Свяжите ей руки, посадите в сани и отправляйтесь с ней во дворец. Там лорд Алек и лорд Малкольм разберутся с этой проблемой.

Мой мозг выдал эти слова и в полном изнеможении упал в обморок. Нет, вы не думайте, что у меня с мыслительной деятельностью все настолько плохо, просто столько потрясений, столько потрясений.

— Миледи!

— Что?! – огрызнулась я.

Гвардеец отшатнулся от меня, поправил воротник, откашлялся и проговорил, запинаясь:

— Мы не можем оставить вас без охраны.

— Так останьтесь кто-нибудь со мной! – резко ответила я, не понимая, зачем из всего раздувать проблему.

— Да, миледи.

Сани уже уехали, а непонятное чувство страха и беспокойства все еще висело в воздухе. Я подняла голову, осмотрела людей, собравшихся вокруг, и поняла, что они избегают моего прямого взгляда и смотрят настороженно, с опаской.

Интересно, почему бы это?

Странно… Очень странно…

Огляделась.

Я стояла на большой улице с рядом высоких домов, которая переходила в площадь с огромной ледяной статуей в центре. Рядом были горки, с которых скатывались и дети, и взрослые. Ряд причудливо разукрашенных и расписанных лавочек притягивал взгляд. Торговцы с покрасневшими щеками заманивали людей купить разные безделушки и еду.

Но отчего-то и они нет-нет, а погладывали в нашу сторону.

Та-а-ак…

По-хорошему нужно вызвать экипаж и свалить назад во дворец. А там заявиться к муженьку и требовать объяснения всему происходящему. Сдается мне, что тут все не просто так.

Но я не хотела пока уезжать, мне нужно было немного прогуляться, чтобы прийти в себя.

Люди передо мной расступались и глядели словно на хищного зверя, сбежавшего из клетки. Опускали голову, отодвигались, удерживали друг друга от приближения ко мне.

Не буду пока об этом думать!

Во-первых, мой мозг в нокауте.

А во-вторых, все равно до истины не додумаюсь.

Но ситуация становилась все страннее.

Расступаться-то народ, конечно, расступался, но потом вся эта толпа не просто разбредалась кто-куда, а следовала за мной на некотором расстоянии, будто я вот-вот должна что-то выкинуть, а они не могли этого пропустить.

Вдохнула запах морозного воздуха, потерла руки в варежках и внезапно вздрогнула, когда в меня откуда не возьмись прилетел комок снега.

Это что еще за новости?! Решили меня вместо помидор снегом что ли обкидать?! Ну, Малкольм! Люди у тебя тут, конечно, крайне дружелюбные!

Я повернулась в ту сторону, откуда прилетел несчастный ком и замерла, увидев ребенка. Тот стоял, прижав свои маленькие ручки к своей груди и со страхом смотрел на меня. Заметила, что сзади к нему бежала мать, и на ней просто не было лица.

— Простите! – залепетала она. — Умоляю!

Женщина стала опускаться на колени.

Мои брови в очередной раз взлетели выше неба.

Нет, это, конечно, не комильфо, когда ребенок случайно попадает снегом в лорда или леди, но не до такой же степени! Мы не в каменном веке живем! На колени-то зачем бухаться? Убью я ее что ли за это?

И я совершенно потеряла дар речи, когда чуть ли не все люди на площади стали на эти самые колени опускаться, едва ли не со слезами на глазах умоляю не убивать ребенка и их самих.

— Да что тут вообще происходит?! – не сдержалась и громко воскликнула я.

Люди сжались, словно в ожидании удара.

Так.

Я прочистила горло, чувствуя себя крайне неуютно.

— Я не собираюсь никого убивать. Этот комок был просто случайностью.

Ноль реакции, чей-то ребенок заплакал. Я почувствовала себя извергом каким-то.

— А ну, встаньте сейчас же! – рявкнула я.

Все поднялись - как будто их муштровали, в самом деле!

— Не сметь падать передо мной на колени, ясно вам?! Тут ничего не произошло! Мальчик кинул комок снега, он попал в меня, в чем проблема, ежики зеленые?!

На меня смотрели недоверчиво, но за этой недоверчивостью во взглядах мелькало еще кое-что… Надежда!

Провалиться мне на этом месте, если я хоть что-нибудь тут вообще понимаю! Я почесала варежкой щеку. На меня все еще смотрели. Стояли и смотрели.

— Да идите вы уже куда-нибудь! – едва ли не в отчаянии воскликнула я.

И Слава Всевышнему, поток людей зашевелился!

У меня разболелась голова, я стала потихонечку мерзнуть, щеки уже щипал колючий холод. Единственное, чего я хотела сейчас – это залезть под теплое одеяло и просто полежать.

Почувствовала, как меня дергают за подол платья. Там стоял тот самый мальчик и смотрел на меня очень настороженно.

— Леди, а вы не сумасшедшая?

Так. Мало того, что у меня брови через раз в волосы уползают, так тут ещё и глаза выкатываться начали.

— С чего бы вдруг?

— Мама говорит, что все жены лорда были сумасшедшими.

Та-ак. А вот это уже интересно.

Я присела на корточки напротив малыша и улыбнулась ему.

— А что еще мама говорит про жен лорда?

— Больше я ничего не слышал, — проговорил он после недолгих раздумий.

Жаль. А ведь у меня почти появилась надежда хоть что-то прояснить.

Взгляд упал на горки, которые сейчас были пусты, да и вообще народу на площади поубавилось.

— Как ты думаешь, твоя мама будет против, если мы с тобой покатаемся с них? — спрашиваю я ребенка, показывая варежкой на горку.

Мальчик посмотрел на меня недоверчиво.

— Вы хотите покататься на горках?

Я улыбнулась шире и кивнула.

— Я приехала с юга, и у нас там ничего такого нет.

Мальчик вытаращил глаза.

— Нет горок?!

— Нет ни горок, ни снега.

— И вы никогда-никогда не играли в снежки?!

— Нет, — мотнула я головой. — А что это?

На мгновение он замолчал, будто задумавшись, а потом робко взглянул и предложил:

— Хотите сыграем?

— Конечно!

— А вы точно-точно не сумасшедшая?

— Точно! – заверила я его.

Малыш посмотрел на гвардейцев у меня за спиной, помедлил мгновение, но потом наклонился, зачерпнул ладонями в варежках снег и слепил из него комок.

— Вот, смотрите…

***

— Леди Эрика, вот где вы прячетесь!

Девушка подняла взгляд от книги, которую читала, и нахмурилась, увидев перед собой нарушителя ее спокойствия.

— Прекратите, — очаровательно улыбнулся Алек. — Не стоит буравить меня недовольным взглядом. Вы раните меня в самое сердце.

— Лорд Астайн, — как можно более спокойно проговорила Эрика. — Мне кажется, я ясно выразилась тогда.

Мужчина наклонил голову, усмехаясь, и сел рядом с ней.

— Мне кажется, я также ясно сказал вам о своих намерениях. Что вы читаете? Это Теос Драйн?

Девушка взглянула на переплет книги, будто проверяя точно ли в ее руках была книга этого автора.

— Да…

— Хм… На мой вкус, данное произведение не совсем удачное.

Внутри Эрике поднялась огромная волна возмущения.

— Что?! Он прекрасно пишет! Вы видели его слог? Слова так и льются.

Алек усмехнулся.

— Слог – прекрасен. Но доводилось ли вам читать его ранние книги? Там слова горели. Я чувствовал каждой фиброй души его любовь к своему творчеству. В этой книге я увидел, что он устал.

Девушка опустила глаза. Она никогда бы не подумала, что Алек принадлежит к числу людей, которые читают, и более того, читают не просто для галочки, но вдумчиво.

— Если вам нравится Теос Драйн, вы оцените Калию Ловаро. Из-под ее пера вышел великолепный цикл из семи книг, в каждой из которой она взывает к добродетели людей. Если мне не изменяет память, название первой книги – «Милосердие».

— Кажется, вы довольно начитаны, - проговорила Эрика, не поднимая глаз.

Почему-то в ее голове вспыхнула сцена, когда Густав сжег в камине все ее книги, говоря, что это пустая трата времени, и что книги, в любом случае, не учат ничему хорошему.

— Как и вы, моя леди?

Девушка улыбнулась краешком рта и взглянула прямо в глаза Алека.

— Я - не ваша леди, милорд. Я уже говорила, что помолвлена, но если вы не расслышали, то повторю. Меня уже связывают обязательства перед другим мужчиной.

Он некоторое время удерживал ее взгляд, а потом посмотрел на стену позади нее и сжал зубы.

— Данное обстоятельство не может меня остановить. Я же знаю, вы тоже…

Мужчина посмотрел на нее, а затем, вдруг неожиданно обхватил ладонями ее затылок и прижался губами к ее губам, целуя. В первое мгновение она замерла, но потом резко оттолкнула его и встала, глядя на него со смесью смущения и недовольства. Книга со стуком упала на пол, страницы распахнулись.

— Что вы делаете?! Читаете о добродетели людей, а сами пытаетесь добиться расположения почти замужней дамы! По-моему, это характеризует вас не с лучшей стороны!

Алек тоже поднялся, глядя себе под ноги. На его лице показалась неуверенная, мягкая улыбка.

— Полагаю, я совсем потерял голову от чувств…

У Эрики перехватило дыхание, но она постаралась взять себя в руки.

— Вы совершенно правы. Я вел себя недостойно. Но позвольте хотя бы быть вашим другом.

Он взглянул на нее, и в его глазах, подернутых дымкой печали, она увидела свое отражение. Почему Алек так расстроен? О каких чувствах он говорил? Это не могли быть чувства серьезные, ведь они знали друг друга всего пару дней. Но все же… Отчего и у нее на сердце было неспокойно?

— Только другом, леди Эрика…

— Хорошо, — наконец, согласилась она. — Но, если я замечу, что вы пытаетесь пересечь тонкую границу нашей дружбы, я тут же прекращу всякое общение с вами.

Он улыбнулся и кивнул.

— Я так…

— Лорд Астайн! – воскликнула служанка, вбежавшая в этот уединенный уголок огромной библиотеки. — Ваша матушка!

Алек резко развернулся к девочке, которая никак не могла отдышаться от бега.

— Она наверху. Милорд просил вас явиться немедленно!

Мужчина тут же сорвался с места, и Эрика осталась одна, с беспокойством глядя вслед убежавшему Алеку. Что же там случилось? Что-то серьезное?

А потом она широко распахнула глаза.

Ведь достопочтенная леди Астайн была на прогулке вместе с Лисой!

Эрика быстро пошла наверх в покои подруги, стремясь проверить, все ли с ней в порядке. Она сама не запомнила, как миновала ступени и путь по коридору, но внезапно ее привлекли голоса, доносившиеся из соседней двери.

— Что это значит, Малкольм?! – закричал Алек. — Что ты сделал с моей матерью?!

— Ты же знаешь, что я ничего не делал, — проговорил лорд Ледяных гор своим спокойным тоном.

— Ты не видишь?! Она сошла с ума! – его голос сорвался. — Почему на нее подействовало твое проклятье?! Отвечай мне, брат!

Послышался звук удара, что-то разбилось.

— Не забывайся, Алек, — услышала она холодный голос прямо рядом со стеной.

Девушка не успела отойти, а дверь уже открылась. Лорд Астайн вышел из комнаты, кинул на нее взгляд, от которого все внутри нее похолодело, и прошел к лестнице.

Этот лорд пугал ее до жути, и когда она думала, что Лиса вышла замуж за это чудовище только из-за нее, ей хотелось выть. Но сейчас она почему-то не думала об этом, взгляд ее был обращен на дверь в комнату, где все еще был Алек.

Когда она заглянула туда, увидела, что мужчина сидел на полу, опустив голову.

— Лорд Алек? — позвала она его.

Мужчина поднял голову, и от выражения его лица внутри нее что-то дрогнуло и сломалось.

— Моя мать… — прошептал он потерянно.

Она не знала, как очутилась рядом с ним и опустилась на колени, как ее руки сами собой потянулись к мужчине. И он, дрогнув, обнял ее, крепко прижимая к себе, цепляясь за нее, находя в ней утешение.

— Все хорошо. Все будет хорошо, — прошептала она. — Все будет хорошо…

ГЛАВА 6. ВТОРАЯ НОЧЬ

— Слева! – крикнула я, смеясь и спряталась за статуей, столкнувшись нос к носу с каким-то юношей, который похоже тоже решил найти здесь укрытие.

Не раздумывая, я тут же кинула в него снежок и побежала, чтобы он не смог ранить меня в ответ. В меня уже попали два раза, и если попадут еще раз, то я проиграю. А это было бы совсем не весело.

Удивительно, как быстро к нашей маленькой игре присоединилось столько людей. И взрослые, и дети носились по площади, веселясь и смеясь. У нас даже выделилось несколько судей, которые следили за тем, чтобы те, в кого попали три раза не халтурили и покидали игровую площадку.

Краем глаза я заметила, как дорогие сани въехали на площадь, но не придала этому значения. Гораздо важнее было то, что в меня целилось сразу нес