Двенадцатая жена, или Выжить после...

Черт-черт-черт, а я так надеялась, что это был сон!

Это чего же я ему наговорила-то?! Ой стыдно ка-а-ак!

Ну ладно… Вот сейчас он присоединится к лордам по правую или по левую сторону стены, и все будет хорошо. Вот сейчас. Или сейчас. Ну, тогда точно сейчас.

Но он не присоединялся, и даже более того, целенаправленно топал к алтарю! У меня перехватило дыхание.

«Голова кружится… Знаете, вот бы вы внезапно оказались этим лордом Ледяных гор, было бы здорово».

В моей голове всплыли вчерашние слова, произнесенные в состоянии опьянения из-за добавленного мной в пирожные масла, которое не масло.

Ой-ей-ей… А можно сделать вид, что все всё забыли, и будто ничего не произошло, а?

Но вот до алтаря остается не больше пары шагов, и вот он уже поворачивается ко мне с ничего не выражающим лицом, и вот священник начинает свою речь, а я… Я в шоке.

Нет-нет-нет… Погодите-ка… Это что получается? Вот эта прекрасная льдинка, мой «модельер» – это чего, тот самый уродливый губитель одиннадцати жен, из-за которого дрожат все девы столицы, что ли?!

Да подождите вы, господи! Какое «да»?! Я еще не обдумала ситуацию!

Но церемония неумолимо шла своим ходом, и после положительного ответа жениха священник обратился с вопросом ко мне. А я еще не готова, и вообще! Почему у меня ощущение, что служба слегка сокращенная? Скажем раза в три?

Нет… В принципе, если бы я в двенадцатый раз замуж выходила, я бы тоже попросила все это дело урезать, а то уснешь же, пока слушаешь. Но ежики зеленые, у меня же совсем не было времени прийти в себя после столь сильного потрясения!

В зале стало тихо. Как-то слишком часто в последнее время меня настигает вот такая вот тишина. Я обернулась на ряды гостей, которые с любопытством взирали на меня в ответ, потом посмотрела на Алека за спиной жениха. Он приподнял брови и чуть кивнул подбородком в сторону священника. Наконец, я подняла голову и встретилась взглядом с ледяными глазами.

— Ты собираешься отвечать?

— Мне что и подумать нельзя? – возмутилась в ответ.

Так говорить я не планировала, но по тому, как хмыкнул за плечом брата Алек, поняла, что тот оценил.

— Думать нужно было раньше, — спокойно произнес Малкольм и лениво перевел взгляд на священника. — Она согласна.

— Эй! Так дела не делаются.

Священник нервно сглотнул и перевел взгляд с меня на жениха и обратно.

— Не ты ли вчера говорила, что была бы рада, если бы я оказался твоим мужем? – спокойно произнес он, без намека на стеб в голосе.

Но я-то знала об истинном положении вещей и догадывалась, что он надо мной банально издевается.

— Это было при условии, что мой муж стар и уродлив! – возмутилась я.

— То есть ты все же не согласна?

Я насупилась.

— А если не согласна, отпустишь?

— Разумеется, — произнес он, не меняя тона. — Ты знаешь, где выход, иди куда хочешь.

— То есть… — прищурилась я. — Отпустить - отпущу, но до дома добирайся, как хочешь?

— Да.

Вот же вредина!

— Эм… — промямлил священник, вытирая пот со лба. – Леди Габриэль? Ваш ответ?

Малкольм снова встретился со мной взглядом и слегка приподнял бровь. И скажу я вам честно – в совокупности с ничего не выражающей мордой лица эта его бровь смотрелась пугающе.

— Да согласна я, согласна…

Попробуй тут, поди, откажись…

Священник, как мне показалось, облегченно выдохнул и продолжил церемонию. На палец мне водрузили кольцо, и священнослужитель счастливо проговорил:

— Объявляю вас мужем и женой. Лорд Малкольм, можете поцеловать леди Габриэль.

Мой взгляд скользнул по скулам мужа, его носу, губам. Все мое тело невольно замерло, охваченной терпкой смесью ожидания и предвкушения. Дрожь пробежалась по кончикам пальцев, и я совершенно по-детски зажмурилась. Потому что…

Не было у меня как-то времени целовального опыта набираться.

Эрика, конечно, пыталась мне что-то там рассказывать, да и сама я книжки разные читала нехорошего содержания, но вот практика… Практика хромала на обе левые.

И вот я стою, напряженная, как тетива у лука, и готова то ли деру дать, то ли к мужу податься, и вместо ожидаемого поцелуя, о котором столько всего написано, чувствую, как едва теплые губы легко касаются моей щеки и тут же отстраняются.

Разочарование, окутавшее все мое существо, было сложно описать словами. Ну, вот…

С другой стороны, может он уже устал со всеми подряд целоваться? Эта мысль мне почему-то совсем не понравилась, я нахмурилась, а потом вопросительно посмотрела на мужа.

— Я не целуюсь с детьми, — проговорил он, уже беря меня за руку и ведя к гостям.

И пока я машинально отмечала красоту его длинных пальцев, которую заприметила еще вчера, и наслаждалась прикосновением его руки, то подумала вот о чем…

Это что же получается? Если он даже целоваться со мной не хочет, дальше тоже что ли ни-ни?

Хм-хм-хм… А мой муж-то действительно интересный фрукт!

Передо мной была настоящая белоснежная пустыня. Северный ветер беспощадно дул, поднимая вихри снежинок, которые ранили и царапали мою кожу. Мне было очень холодно.

Я обняла себя руками и согнулась, сжимаясь в комочек, чтобы стало хоть немного теплее, но это не помогало. Холод с каждым мгновение пробирался все глубже, промораживая до самых когтей.

— Лиса, все хорошо. Я с тобой. Тише, маленькая.

Теплые руки нежно, но крепко обняли меня, даря тепло, согревая. Мягкие губы коснулись моей щеки.

— Я не дам тебе замерзнуть.

Я не знаю, кто ты мил-человек, но спасибо и на этом, хотя поцелуй был явно лишним. У меня вообще-то теперь муж есть, хотя погодите-ка… Голос-то подозрительно знаком. Правда, интонация у этого голоса странная, слишком мягкая.

— Я всегда буду рядом, Лиса.

Желая проверить свое предположение, немного повернула голову. За это маленькое движение пришлось расплатиться поцелуем, которые пришелся в глаз, но бог с ним. Пусть чмокает, мне жалко что ли.

— Эм, муженек? Ты ли это?

Малкольм нежно-нежно мне улыбнулся и крепче прижал к себе.

— Ты не узнала меня?

— Да тебя поди узнаешь! Скажу тебе, друг мой, ты… Потек.

Он негромко рассмеялся.

— И что же это должно значить?

Я плотнее прижалась к нему, потому что вокруг было жутко холодно, а в его объятьях тепло, и пояснила:

— Ну… Ты был весь такой из себя холодный и неприступный. А тут чего-то раскис, целуешь, обнимаешь.

— Глупенькая, как я могу быть с тобой холоден? Я люблю тебя.

Мои брови сами-собой полезли в волосы, и я, кашлянув, стала отстранятся. И пусть снаружи холодно, зато нет подозрительных товарищей, которые после первой встречи признаются в любви.

— Эм… Знаешь, это как-то немного странно… Хе-хе…

Он смотрел на меня мгновение с болью в глазах вселенского масштаба, а потом моргнул, и вдруг я поняла, что стою на балконе.

Свет луны озаряет белоснежные камни, а снег медленно падает с неба и щекочет по лицу. Рядом со мной раздался негромкий и незлой рык. «Альташ!», - сразу поняла я.

Дракон сидел недалеко от меня, покорно склонив голову, а на нем восседал Малкольм во всем своем великолепии. Его ленивый взгляд скользнул по мне, легкая улыбка чуть сгладила черты лица. Он протянул мне руку.

— Полетаем?

Я посмотрела, как на это предложение отреагирует дракон. К моему удивлению, он еще ниже склонил голову.

Нет. Я, конечно, все понимаю, чудеса случаются, но не такие же! В самом деле…

Пережив церемонию венчания, прием, устроенный в нашу честь, перезнакомившись с кучей совершенно ненужный мне людей, злая и раздраженная, я приняла ванну и побежала на балкон. Сегодня Альташ, после долгих уговоров, терпел мое присутствие две минуты, а потом стал шипеть. И совершенно невозможно, чтобы этот чрезмерно гордый и величественный дракон сидел и вот так вот покорно склонял голову.

Мне кажется, он и Малкольма возит с мыслью: «Ладно уж, смилостивлюсь над тобой, челядь, покатаю немного». А тут такое…

Я прищурилась и посмотрела на Альташа, потом на Малкольма, который все также сидел с протянутой рукой и легкой улыбкой:

— Или ты боишься?

Провокация? Любопытно…

— Не боюсь, — хмыкнула я. — Но я хочу полетать с Альташем! А вот это вот, - я обвела рукой фигуру дракона, — точно не Альташ!

Тот поднял голову и посмотрел на меня взглядом побитой собаки. Сердце мое, конечно, сжалось, потому что, животных я любила и никогда живодером не была, но решение своего не изменила. Это не Альташ!

Я повернулась, чтобы вернуться в комнату и сразу же, даже не преодолевая двери, оказалась в спальне. На моей огромной и удобнейшей кровати разместил свою тушку Малкольм.

И как только тут успел оказаться, только же на драконе сидел?

Его рубашка была расстегнута до середины и обнажала грудь. Он лежал, опираясь на один локоть. Заметив меня, мужчина улыбнулся, протянув ко мне одну руку.

— Иди ко мне…

Тут я поняла, что на мне, собственно, ничего не было.

У, извращенец, и когда успел меня раздеть?!

Я сорвала с постели простынь, чуть не свалив на пол Малкольма, который не ожидал такой подставы, завернулась в простыни, взяла еще подушку, подошла к мужу и принялась его бить.

— К тебе идти? Ах ты! А кто говорил, что детей не целует? Значит целовать нельзя, а того-этого-самого, можно?

Каким-то образом он отобрал у меня подушку и таки повалил на кровать, пригвоздив мои руки к перине.

— А ты горячая штучка, - усмехнулся он и поцеловал в шею.

Ну это уже совсем наглеж! Благо курс молодого бойца под руководством дядюшки я прошла, и мое колено попало прямо в цель - в яблочко, можно даже сказать… Хе-хе.

Малкольм взвыл, а я отлетела в дальний угол и принялась кидаться в него всем, что под руку попадет.

— И нечего на честь девичью без спроса посягать! – кричала я, пуляя в него красивую утонченную вазу.

Резко открыла глаза.

Так.

Вот же! В жизни мне сны не снились, а тут… Я задумалась. Было у меня предчувствие, что все здесь совсем не просто. Уж слишком они были какими-то странными. Как-будто испытание или что-то в этом роде.

Разбуженный, еще не до конца проснувшийся мозг вцепился в это слово, как собака в только что найденную кость.

Испытание, значит! Почему-то тут же решила, что никто, кроме муженька, испытывать меня не мог.

Ага, я тебе сейчас наиспытваю, будешь знать!

Решительно отбросила оделяло, доползла до края кровати, обула тапочки и пошлепала к муженьку на разборки. У меня мало того, что стресс от замужества, так мне еще и спать не дают! Я, конечно, точно не знаю, возможно ли вообще как-то влиять на сон, но, с другой стороны, у них тут и драконы водятся, так что все может быть.

Благо идти до комнаты муженька было недолго, всего-то дверь общую открыть. И я, не думая долго, так и поступила, а потом поняла, что, наверное, надо было постучать.

Картина, представшая моим глазам, была не совсем детского содержания, я бы даже сказала, совсем не детского.

Муженек в расслабленной позе сидел на кровати, а какая-то девица с ярко-рыжими, как у меня, волосами, сидя на коленях перед ним, скажем так, трудилась у него между ног.

— Ой.

И в этот момент до меня дошло… А какого содержания должна была быть моя претензия?

Зачем ты лезешь в мои сны? Или как?..

Девица замерла и подняла лицо к Малкольму, тот же посмотрел на меня и приподнял бровь, как и на церемонии.

— Тебе не кажется, что следует стучать?

Мой взгляд сам собой прошёлся по его чуть более растрепанным чем днем волосам, распахнутой на груди рубашке… Расстегнутых брюк я не увидела, поскольку обзор закрывала рыженькая.

— Или ты любишь подглядывать? Мучает любопытство?

Я бы подумала, что он со мной заигрывает, если бы не этот абсолютно спокойный тон. Таким же тоном со мной разговаривал мой учитель математики. И как тогда, так и сейчас, у меня появилось огромное желание смутить, подколоть, избавиться от этого холодного голоса. Учителя я заваливала комплиментами, после чего он краснел и смущался, здесь же такое вряд ли прокатит.

— Вау, какая проницательность. А я все голову ломала, как же тебе намекнуть. И раз уж ты сам предложил… — я обвела комнату взглядом в поисках места, где могла бы устроиться, и пошла к креслу, стоящему у кофейного столика. – Я посмотрю.

Когда я устроилась на мягком сидении, наши с Малкольмом взгляды встретились. И я готова была поставить все, что угодно на то, что в его взгляде на мгновение что-то вспыхнуло. Он был готов принять мой вызов. Но потом все потухло, и светло-голубой снова стал льдом.

— Ступай, — спокойно сказал он девушке.

Когда она буквально вскочила на ноги и побежала к двери, он неспешно застегнулся и потом снова посмотрел на меня.

— Что тебе нужно, Габриэль?

Какой холодный прием.

Я откинулась на спинку кресла, а потом и вовсе забралась в него с ногами. Сначала я хотела придумать причину, по которой оказалась здесь, а потом решила, что сказать правду будет намного забавнее.

— Мне приснился странный сон.

Малкольм поднялся, дошел до зеркала и, взяв с полочки расческу, стал приводить в порядок волосы.

— Я думал семнадцать лет – это тот возраст, когда дети уже не бегают к взрослым, когда им снится кошмар.

— Мне восемнадцать, во-первых. А во-вторых, не думаю, что мой сон можно назвать кошмаром. Он был просто странным.

— Тогда я не понимаю, зачем ты пришла, - он снова провел расческой по волосам и, отложив ее, принялся заплетать косу.

Проследив за тем, как ловко его пальцы выполняют свою работу, я продолжила.

— Ну, там по большей части был ты, и я хотела, чтобы ты с этим разобрался.

Его пальцы замерли. Наши взгляды в зеркале встретились.

— Там был я?

— Эм… Да.

— Расскажи мне, – внезапно очень властно потребовал он.

Вот это поворот. Не то, что бы я была готова это делать… Я отвела взгляд.

— Эм… Да ну… Это пустяк…

Но встретившись с ним взглядом снова поняла, что, если я сама не расскажу, из меня это выбьют. Вот же… Сдался ему мой сон, я уже, и сама была не рада, что заикнулась об этом.

Слушал он меня со своим обычным спокойным лицом, пропуская между пальцев кончик косы. И от этого мне становилось еще более некомфортно, создавалось ощущение, будто я – дитя малое, которое плачется большому дяде о своей сломанной игрушке, когда у дяди только что дом сгорел. Ну то есть вы поняли, да? Проблемка-то пустячная, а мы из мухи слона раздуваем.

Но по тому, насколько внимательно он меня слушал, создалось впечатление, что проблема чуть серьезнее обычной сломанной игрушки.

— Значит, сны… - задумчиво проговорил он, когда я закончила свой рассказ.

У меня всегда прекрасно работало чутье на то, когда нужно сваливать. И вот сейчас оно прямо-таки вопило, что надо делать ноги.

— Ну, знаешь… Я пойду. Ты это… Спокойной ночи.

Я быстро поднялась.

— Подожди.

— Ой что-то спасть захотелось, - пробормотала я.

— Я тебя не задержу.

Осторожно посмотрела на него и поняла, что он смотрит на меня как-то… Изучающе. Не в плане: «Ой, смотри, какая красотка!», а в плане: «Хм, что же это за насекомое такое?».

— Что ты почувствовала, когда увидела меня с той девушкой?

Что за странный вопрос?! Я с трудом удержалась от того, чтобы не покраснеть.

— Знаешь, я как-то не любитель говорить о своих чувствах…

— Ответь мне.

Нет, мне совершенна не понятна вот эта его интонация молодого исследователя. Чего он хочет?

— Ну… Да ничего, в общем-то… Неудобно было немного, — выдавила я.

— Неудобно… — повторил он задумчиво.

Пока он размышлял о своем, я тихонечко стала красться к двери. И вот, когда до благословенной родной комнаты оставался только поворот ручки, он внезапно сказал:

— Завтра приезжает матушка. Постарайся привести себя в порядок к ее прибытию. Она не любит ждать.

Пальцы крепче сжали дверь.

— А других своих жен ты тоже с ней знакомил?

— Почему ты это спрашиваешь? – поинтересовался он после недолгого молчания.

— Просто… — и тут меня прорвало. — Не знаю, был ли ты на моем месте, но все, что бы тут не происходило со мной, все, что бы для меня не делали… Я все время спрашиваю себя, а с другими было также? У твоей пятой жены была такая же комната, как и у меня? У твоей восьмой жены было столько же одежды, сколько ты мне сшил?

Я уткнулась лбом в стеклянную поверхность двери.

— Наверное, это звучит как ревность, но это не то. Я не знаю тебя, ты мне не нравишься. Просто это очень тяжело – быть "одной из". Особенно в свете того, что я могу стать даже не последней.

Захлопнув дверь, я прижалась спиной к ней и едва слышно застонала. И вот кто меня за язык-то тянул? Я же теперь ему в глаза не смогу смотреть.

Ладно, слово не воробей, конечно… Но чего это меня на откровенность потянуло? Наверное, из-за встречи с его мамой. Я такого про свекровей наслушалась… Что аж страшно.

ГЛАВА 4. ЗДРАВСТВУЙТЕ, ГОСПОЖА СВЕКРОВЬ

Сидя рядом со мной на удобном диванчике, обшитом кремовой тканью превосходного качества, Эрика клевала носом.

Нет, я тоже, конечно, не выспалась. Но у меня были уважительные причины: сначала эти странные сны, потом встреча с мужем, а потом попытки спрятаться под одеялом от чувства стыда из-за тех слов, которые явно были лишними в разговоре с Малкольмом.

Что же не давало спать моей подруге?

Это из-за Густава? Или ее беспокоит что-то еще?

Надо с ней поговорить. А если откажется - припереть к стенке и выбить всю правду-матушку. У нее часто так, она задумается о чем-нибудь, начнет себя накручивать, и из маленькой пустяковой проблемки раздует такое, что все люди королевства вместе не решат.

Я уже стала строить в голове план по заманиванию Эрики в ловушку, как вошел лакей.

— Миледи, — поклонился он. — Почтенная леди Астайн навестит вас через несколько минут.

— Жду не дождусь, — не скрывая кислой мины, проговорила я.

— Лиса! – по привычке одернула меня Эри.

— Что? — недовольно буркнула я, отодвигая от себя кружку с какой-то бодягой вместо чая. — Это у них тут стандартная процедура. Думаю, она знакомится с каждой женой просто от нечего делать. Как ты думаешь, насколько серьезно она ко мне относится, если даже на свадьбу не приехала?

— Лиса, — попыталась успокоить меня Эрика, мягко улыбнувшись, и положила руку мне на колено.

— И вообще… Ты заметила, что на свадьбе не было никого из родственников кроме Алека? – пробурчала я.

— Это потому… — послышался незнакомый голос, и в комнату вошла женщина средних лет. — Что у моего сына нет других родственников.

Леди Астайн была словно две капли воды похожа на своего младшего сына, или скорее это он был на нее похож, лишь кожа ее была чуть темнее.

Приветливой она не выглядела. Смотрела строго, плотно сжав губы. Огромные зеленые глаза, еще не потерявшие своей сочности, были слегка прищурены.

Эрика встала, потянув меня за собой и приветливо улыбнулась. У меня же отчего-то не было совершенно никакого желания выражать притворное радушие.

— Утро доброе, — недовольно проговорила я.

Женщина смерила меня оценивающим взглядом.

— Рыжие волосы и синие глаза… Весьма интересное сочетание. У вас довольно пухлые губы, это может говорить о распутстве. Скажите, до свадьбы с моим сыном вы были девушкой? Нет, не отвечайте. Столичные девушки сейчас довольно вольных нравов.

Нет, это ж надо! Хамит она довольно профессионально. Так как бы невзначай обвинила меня, бог знает в чем!

Эри коснулась моей руки, будто стремясь успокоить меня.

Это она, конечно, зря сделала, потому что я была совершенно спокойна. Абсо-дьявол-вас-всех-подери-лютно.

— Довольно самонадеянно судить о характере по внешности, матушка, - прищурила я глаза.

Она отмахнулась от меня, как от назойливой мухи и села в кресло.

— Не тебе меня учить. На самом деле ты была права в своих мыслях, меня все эти беспрестанные знакомства с новыми женами сына весьма утомляют. Мне нравится, что ты зришь в самую суть и не считаешь себя особенной.

Вот вам, пожалуйста. Как раз то, о чем я говорила - весьма непринужденно меня обозвали посредственностью.

— Да уж куда мне! – фыркнула я. — Вы…

— И молчи побольше, мой тебе совет, — перебила она меня, закатив глаза. — У меня нет настроения выслушивать дерзкие речи всяких распутных девчонок.

— Лиса, — с нажимом тихо произнесла Эри, которая прекрасно знала меня. Она дернула мой рукав, пытаясь призвать к голосу разума, но было уже поздно, пламя вспыхнуло.

— А у меня сейчас такое настроение, что хочется выставить из моего дома всяких, возомнивших о себе невесть что старушенций!

Глаза женщины сначала удивленно расширились, когда я повысила голос, а потом сузились, когда ее обозвали старухой.

— Да как ты смеешь! Я мать лорда Ледяных гор!

Я фыркнула и сложила руки на груди.

— А я его жена, и что с того?

— Да какая ты жена! – взвизгнула она, вскакивая. — Он уже через месяц будет подыскивать тебе замену! Я не собираюсь слушать твои грязные оскорбления!

А вот сейчас было неприятно.

Допустим, надо мной нависла какая-то неведомая угроза, из-за которой погибали предыдущие жены Малкольма. И что? Это повод смешивать меня с грязью?! Как это вообще называется?!

— Я прошу прощения за свои слова, — пыхтя, проговорила я. — Но вы тоже вели себя…

— Будешь тут мне говорить, как я вела себя! И извинения я твои не принимаю!

Да что это вообще за детское поведение?!

— Лиса… — снова попыталась предотвратить бурю Эрика.

Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы высказать все, что я думаю об этой ведьме, как на свою беду в будуар вошел Малкольм.

Его волосы сегодня были забраны в хвост, и эта прическа очень шла его худому лицу. Он обвел комнату быстрым безразличным взглядом и не успел произнести и слова приветствия, как его мать сорвалась с места с такой скоростью, будто ее в одно место петух клюнул.

— Малкольм, дорогой! Твоя новая жена только и делает, что оскорбляет меня. Видно, она тоже начинает сходить с ума. Ее пора запереть, как остальных!

Что она только что сказала?! Запереть?! Это еще что за новости?!

Гнев на его сумасшедшую мамашу, как рукой сняло. Я несколько ошеломленная сделала шаг назад, с некоторой растерянностью посмотрев на мужа.

Он на мгновение прикрыл глаза, будто стремясь справиться с раздражением, а затем отстранил от себя мать и под ее удивленным взглядом подошел ко мне.

— Доброе утро, — сказал мужчина, глядя мне в глаза.

— Доброе…

— Как ты себя чувствуешь?

Мои брови поползли вверх.

— А я должна чувствовать себя как-то особенно?

— Значит, пока все хорошо. Что ж, я рад.

И тут произошло нечто, к чему я была совершенно не готова. Он едва заметно улыбнулся, но это тут же сделало черты его лица мягче и красивее.

Есть люди, которым чрезвычайно идет улыбка, и Малкольм определенно один из этих людей.

Я моргнула, стараясь восстановится после мини-сердечного приступа, и едва не проморгала тот факт, что он развернулся и направился к двери. Среагировала я мгновенно и уцепилась за его рукав.

— Стоять.

Он обернулся через плечо. Его лицо снова стало спокойно.

— Что такое?

Я убрала от него руки, недовольно сдула с лица рыжую прядь и перевела взгляд на матушку. Она недобро посмотрела на меня в ответ.

— Можно я с мужем переговорю с глазу на глаз?

— Что?! – возмутилась женщина. — Я только приехала!

Хватило одного взгляда Малкольма, чтобы леди заткнулась и с видом оскорбленной невинности покинула будуар, Эрика мягко мне улыбнулась, коснулась плеча и пошла вслед за этой полоумной.

Едва мы остались наедине, я обошла мужа, потому что он не стремился поворачиваться ко мне всем корпусом, и заглянула ему в глаза.

— Тебе очень важно, чтобы я оставалась в трезвом уме? – начала я издалека.

По лицу его скользнула тень. Но это длилось слишком недолго, и я решила, что мне показалось.

— Разумеется это для меня важно, — проговорил он свои ледяным спокойным тоном.

— Прекрасно, - кивнула я. — Тогда прошу тебя, сделай что-нибудь со своей матушкой. Потому что она меня точно до белого каления доведет!

Он слегка нахмурил брови.

— Причем здесь она?

— Да при том! – воскликнула я, снова скрещивая на груди руки. — Она…

А потом поняла, что собираюсь банально нажаловаться.

Сама разберусь.

— Ничего, - буркнула я. — Не бери в голову.

Осторожно подняла на него взгляд, и поняла, что он спокойно смотрит в ответ. Его льдистые глаза были чисты и холодны.

— Что ты хотела сказать мне, Габриэль?

— Сказала же, ничего! – надулась я и отвернулась.

Вот же… Сначала присылает ко мне полоумных мамаш, а теперь спрашивает, что случилось.

— Я поговорю с ней.