Попаданка в ненужную жену Лилового дракона

— Тогда зачем вам карты?

— Чтобы задавать вопросы.

Марта молчала.

— Вы лекарь. Вы знаете этот мир, драконов, воду и местные методы. Я не знаю.

— А что знаете вы?

— Как люди восстанавливаются после травм, когда острая фаза уже прошла.

Марта прищурилась.

— Откуда?

— Позже.

— Удобное слово.

— Да.

— Я не люблю тайны.

— Я тоже. Но сейчас их у меня больше, чем хотелось бы.

Гарен кашлянул.

— Может, вернемся к хозяйству?

Я благодарно посмотрела на него.

— Да.

До десяти вечера мы составили первый список:

временно закрыть поврежденный участок крыши;

купить новую контрольную пластину;

проверить насос;

удалить плесень из лечебного корпуса;

не принимать пациентов до проверки первой купальни;

провести инвентаризацию склада;

проверить задолженности перед сотрудниками;

найти старые планы водных отводов.

Отдельно я попросила собрать счета поставщиков минералов за последние пять лет.

Гарен удивился.

— Зачем так далеко?

— Хочу понять, что менялось до закрытия.

— Это много бумаг.

— Времени у нас достаточно.

Марта посмотрела на меня.

— У меня две недели.

— Знаю.

— Вы надеетесь уговорить меня остаться?

— Пока нет.

Она удивилась.

— Почему?

— Я вас почти не знаю.

— Наконец разумная мысль.

— Но за эти две недели хочу понять, нужна ли вам причина остаться.

На мгновение усталость сошла с ее лица. Потом Марта встала.

— Спать.

— Я еще не закончила...

— Закончите завтра.

— Марта.

— Вы провели сутки в дороге после остановки сердца. Если хотите завтра осматривать купальни, сейчас идете в кровать.

Я посмотрела на Гарена.

Он поднял руки.

— В медицинские вопросы не вмешиваюсь.

— Трус.

— Очень.

Я поднялась и тут же почувствовала головокружение.

Марта молча подождала, пока оно пройдет.

— Ничего не говорите.

— Не собиралась.

— По лицу видно.

— Я лекарь. У меня выразительное лицо.

До комнаты я дошла сама.

Перед сном открыла тетрадь прежней Анны. Нашла запись:

«Написать Марте».

Следующая:

«Ответа нет».

Утром я спросила об этом.

Марта стояла в первой купальне у каменного бортика и проверяла воду.

— Два года назад вы получали от меня письма?

Она не повернулась.

— Получала.

— Почему не отвечали?

Марта опустила стеклянную трубку в воду.

— Отвечала.

— В тетради написано, что ответа не было.

Ее рука замерла.

— Что?

— У прежней Анны есть запись: «Ответа нет».

Марта медленно повернулась.

— Я отправила три письма.

— Куда?

— В дом Вальденов.

— На мое имя?

— Конечно.

— Я их не нашла.

— Могли потеряться.

— Все три?

— Не знаю.

Я тоже не знала, что думать.

Почта могла подвести. Слуги — не передать. Прежняя Анна — получить и забыть. Лекарства — мешать читать.

Слишком много вариантов, чтобы делать выводы.

— Что было в письмах?

— Отчеты о воде, просьба приехать и предложение продать старый резервный участок, чтобы оплатить ремонт.

— Я ответила?

— Нет.

— А потом?

— Пришел человек от Эвертов.

У меня напряглась спина.

— Кто?

— Управляющий их торгового дома. Сказал, что семья берет расходы на себя.

— Взяла?

Марта усмехнулась.

— Частично.

— Что именно оплачивали?

— Поставку минеральных смесей.

Я посмотрела на воду.

— Эверты торговали минералами?

— Полкоролевства ими торгует. Но ваш дом — один из крупнейших поставщиков на севере.

Еще одна вещь, о которой мне следовало знать.

— Постоянные поставки начались после моих писем?

— Да.

— Счета сохранились?

— У Гарена.

— Хочу их посмотреть.

Марта снова опустила трубку в воду.

Верхняя полоска осталась белой, средняя посерела, нижняя стала бледно-зеленой.

— Что это значит?

— Температура нормальная, резких скачков сейчас нет. Но вода хуже удерживает тепло.

Я опустила пальцы в воду.

— Руку уберите, — резко сказала Марта.

Я сразу отдернула руку.

— Почему?

— Вы не знаете, как отреагирует ваша проводимость.

— Я хотела почувствовать температуру.

— Для этого есть термометр.

— У вас он есть?

— Нет.

Я посмотрела на нее.

— Тогда почему ругаетесь?

— Потому что я знаю эту воду.

— А я нет.

— Именно.

Она протянула мне металлическую ложку с длинной ручкой.

— Наберите немного и проверьте через металл.

Я так и сделала.

Вода была горячей, но не обжигала.

— Около сорока градусов?

Марта резко подняла взгляд.

— Что?

— Примерно.

— Откуда вы...

— Потом.

Она тяжело вздохнула.

— Ненавижу это слово.

Первая купальня представляла собой длинный каменный зал с высокими окнами. В центре располагался большой бассейн неправильной овальной формы. С одной стороны в него через каменный желоб поступала горячая вода, с другой — уходила в решетчатый слив.

Вдоль стен стояли скамьи. На стенах висели металлические поручни, многие уже покрылись ржавчиной.

— Здесь только прогревали?

— Нет. Проводили двигательные процедуры.

Я посмотрела на поручни.

— В воде?

— Да.

— Это разумно.

Марта подняла бровь.

— Почему?

— В воде легче двигать поврежденной конечностью: вес меньше нагружает сустав.

Она несколько секунд молчала.

— Вы точно только читали?

— Нет.

— Так и думала.

— Но пока этого достаточно.

Марта явно хотела продолжить, но передумала.

Мы прошли к насосу. Он стоял в отдельной каменной комнате: большое металлическое колесо, две трубы и массивный корпус с темными минеральными вставками.

Гарен уже ждал там вместе с Олли Фарром, смотрителем источника.

Олли оказался сухим мужчиной лет шестидесяти с красными руками и выражением человека, который заранее не любит владельцев поместий.

— Госпожа Эверт.

— Олли.

Олли ответил коротким кивком.

— Насос запускается?

— Если прогреть нижний камень.

— Чем?

— Обычно печью.

— Сколько времени?

— Час.

— А раньше?

— Двадцать минут.

— Почему разница?

— Камень старый.

— Замена?

Он назвал цену.

Я едва не выругалась.

— Можно отремонтировать?

— Снять верхний слой и переставить пластину.

— Это дешевле?

— В четыре раза.

— Почему не сделали?

— Нужен мастер.

— Найти можно?

Олли пожал плечами.

— Можно.

— Тогда ищем.

Он впервые посмотрел на меня с интересом.

— А новый камень?

— Если ремонт не поможет.

— Владельцы обычно предпочитают новое.

— Владельцы обычно не считают деньги?

— Часто не считают.

— Мне повезло быть исключением.

Мы осмотрели лечебный корпус.

Плесень оказалась хуже, чем выглядела: под нижними деревянными панелями темнели пятна, а запах сырости чувствовался сразу.

— Все снять, — сказала я.

Гарен вздохнул.

— Половину стены?

— Только панели.

— Они дорогие.

— Плесень дешевле?

Он посмотрел на меня.

— Нет.

— Тогда снимаем. Стену сушим. Помещение пока закрываем.

Дальше нашлись старые носилки. Они скрипели даже без пациента.

— На них перевозили драконов после травм?

Марта поморщилась.

— Давно нет.

— Почему они все еще здесь?

— Потому что новых нет.

— Добавляем в список.

Вторая купальня была заперта.

— Ключ? — спросила я.

Гарен протянул его.

Марта сразу остановила меня:

— Туда не надо.

— Почему?

— После последнего случая помещение закрыли.

— Это я знаю.

— С тех пор там ничего не менялось.

— Именно поэтому хочу посмотреть.

Я повернула ключ.

Внутри было холодно. Бассейн пустовал, на дне лежал слой серого осадка. Каменные борта сохранились, но возле входного желоба темнела широкая полоса.

Я подошла ближе.

— Что это?

Олли присел рядом.

— Минеральный налет.

— Обычный?

Он помедлил.

— Раньше такого цвета не было.

— Когда появился?

— Перед закрытием.

Марта подошла к нам.

— Я думала, это из-за новой смеси.

— Какой смеси?

— Эверты прислали другую партию добавок. По документам состав не изменился, но после нее осадок стал темнее.

— Вы проверяли?

— Да.

— И?

— Аптечный анализ показал допустимые значения.

— Кто проводил анализ?

— Лаборатория в Ларине.

— Название помните?

— Нет.

— В отчетах будет?

— Должно.

Я оглядела желоб. Хотелось взять образец, но у меня не было ни оборудования, ни достаточных знаний местной химии.

— Ничего не трогать.

Олли удивленно посмотрел на меня.

— Мы и так три года ничего не трогали.

— Теперь это официальное распоряжение.

— Очень полезное распоряжение.

— Я стараюсь.

Он фыркнул.

Я едва заметно улыбнулась.

К обеду ноги начали дрожать. Я старалась не обращать внимания, но Марта заметила.

— Все.

— Еще оранжерея.

— Завтра.

— Она рядом.

— Нет.

— Марта...

— Анна.

Я замолчала.

Впервые она назвала меня без титула. Кажется, сама это заметила.

— Вы сейчас упадете, — сказала она уже тише. — А мне потом придется объяснять городскому лекарю, почему я позволила вам три часа ползать по закрытой лечебнице.

— Не три.

Гарен посмотрел на часы.

— Три сорок.

— Предатели.

Я вернулась в дом, поела и проспала два часа.

Проснулась с тяжелой головой, но без боли в груди. На столе лежала записка от Гарена:

«Нашел счета поставщиков. Принесу после ужина».

Рядом стоял чай.

Несладкий.

Я посмотрела на чашку и спросила у горничной:

— Кто сказал, что я пью без сахара?

Она удивилась.

— Никто. Вы всегда пили без сахара.

Прежняя Анна тоже.

Совпадения начинали раздражать сильнее различий.

После ужина Гарен принес две толстые папки.

В первой были счета за минеральные смеси.

Пять лет поставок.

До постоянного участия Эвертов поставщики менялись. Потом почти все заказы перешли одной торговой компании.

Название мне ничего не говорило.

— Это Эверты?

— Их дочернее предприятие, — ответил Гарен.

— Цена изменилась?

— Стала ниже.

— Качество?

Он пожал плечами.

— По документам соответствовало норме.

Я сверила даты. Примерно в тот же период Марта говорила о первых проблемах с водой.

Пока — совпадение.

Одного совпадения недостаточно, чтобы строить расследование.

Во второй папке лежала переписка. Часть писем была адресована прежней Анне, часть — дому Эвертов.

Три письма Марты действительно сохранились. Копии. С датами отправки.

Я сравнила их с записями в тетради.

Первое письмо Марта отправила за четыре дня до записи «Ответа нет». Второе — через неделю. Третье — еще через месяц.

На полях последнего стояла отметка:

«Копия передана торговому дому Эверт по семейной доверенности».

Я перечитала строку.

— Гарен.

— Да?

— Почему копию передали моей семье?

— Так было указано в доверенности.

— В какой доверенности?

Он нашел старую папку.

Документ был подписан прежней Анной два с половиной года назад. Семье Эверт разрешалось получать копии хозяйственной переписки Сиреневого Ключа и участвовать в закупках.

Подпись выглядела как ее.

— Вы видели, как она подписывала?

— Нет.

— Кто принес документ?

— Человек Леона.

Еще одно совпадение.

Пока только совпадение.

Я закрыла папку.

— Завтра хочу написать Элмару.

— Почтовая пластина работает плохо.

— Через станцию отправить можно?

— Да. В поселке, в десяти милях отсюда.

— Отправим утром.

— Что хотите узнать?

— Когда доверенность зарегистрировали и можно ли получить оригинал.

Гарен внимательно посмотрел на меня.

— Вы подозреваете подделку?

— Пока я подозреваю только то, что мне не нравятся неизвестные документы с моей подписью.

— Справедливо.

На второй день я окончательно поняла: восстановление Сиреневого Ключа не будет красивой историей о хозяйке, которая приезжает в заброшенное поместье, улыбается работникам и через неделю получает процветающий дом.

Крыша текла.

Насос капризничал.

Плесень оказалась хуже, чем выглядела.

Поставщик контрольного минерала требовал предоплату.

Работникам задержали жалованье.

Две комнаты нельзя было отапливать из-за трещины в дымоходе.

А когда я спросила, кто ведет полноценный учет расходов, Гарен ответил:

— Я.

— Один?

— Да.

— А если вы заболеете?

Он подумал.

— Будет плохо.

— Очень.

Я попросила завести вторую копию основных счетов.

Гарен посмотрел на меня так, будто я предложила ему родить ребенка.

— Все переписывать?

— Нет. Только текущий год и долги. Остальное потом.

— Это все равно много.

— Найдем помощника.

— На какие деньги?

Я посмотрела на него.

— Хороший вопрос.

Пришлось открыть собственные счета.

Я выделила ограниченную сумму на первые три месяца — не весь доступный капитал и даже не половину. Земная привычка спасать любой проект собственными деньгами здесь могла разорить меня быстрее, чем я успею понять местные цены.

— Вот бюджет, — сказала я. — Выше него не поднимаемся без отдельного решения.

Гарен посмотрел на цифру.

— На все не хватит.

— Поэтому все делать не будем.

— А что будем?

— Безопасность, вода, зарплаты и возможность открыть хотя бы одну купальню.

— А фасад?

— Пусть остается некрасивым.

Он улыбнулся.

— Мне нравится новый подход.

— Старый был другим?

— Прежние управляющие часто начинали с комнат для гостей.

— Почему?

— Так удобнее показывать владельцам.

— А пациентам?

— До пациентов обычно деньги уже заканчивались.

Я закрыла счетную книгу.

— Значит, начнем наоборот.

На третий день приехал местный мастер по насосам. На четвертый нашли людей, которые сняли панели с плесенью. На пятый я впервые прошла от главного дома до первой купальни и обратно без остановки.

Маленькая личная победа.

Я никому о ней не сказала, но Марта все равно заметила.

— Пульс?

— Нормальный.

— Сколько?

Я назвала число.

Она остановилась.

— Вы умеете считать пульс?

— Да.

— Как?

— Пальцами.

— Это я вижу. Откуда умеете?

Я посмотрела на нее.

— Когда-нибудь все расскажу.

— Очень надеюсь дожить.

— Вы собирались уехать через две недели.

— Вот поэтому и тороплюсь.

Но теперь она говорила об отъезде уже не так уверенно.

Я это замечала.

Не потому, что она внезапно привязалась ко мне. Просто у нее снова появилась работа, от которой был толк.

Мы спорили почти каждый день: о температуре, нагрузке, документах и о том, стоит ли сейчас ремонтировать вторую купальню.

— Нет, — говорила Марта.

— Почему?

— Пока не знаем, что произошло с водой.

— Именно поэтому нужно обследовать отвод.

— Для этого придется спустить человека вниз.

— Олли знает тоннели.

— Олли шестьдесят два.

— Значит, не Олли.

— А кто?

— Найдем.

Она раздраженно постукивала карандашом по столу.

— Вы все время говорите «найдем».

— А что еще говорить?

— Иногда нужного человека нет.

— Тогда признаем, что пока не можем этого сделать.

Она посмотрела на меня.

— И сами лезть не будете?

— В подземный тоннель?

— Да.

Я задумалась.

— Не буду.

— Слишком быстро ответили.

— Я не специалист по подземным тоннелям.

Марта впервые засмеялась — коротко, но искренне.

Через час она снова была мной недовольна.

И это почему-то радовало.

В тот же вечер пришел ответ Иды.

Короткий, но неприятный.

Во флаконах действительно содержалось сильное успокаивающее средство. Не запрещенное, однако концентрация в последней смеси была выше обычной лечебной.

Ида писала:

«Не делайте выводов только по флакону. Мне нужны назначения Халлена, дозировка и длительность приема. При регулярном применении такая смесь могла усиливать слабость, сонливость, снижение аппетита и спутанность внимания».

Я прочитала письмо дважды, затем положила рядом тетрадь прежней Анны.