Попаданка в ненужную жену Лилового дракона

Не был спасителем.

Не был моей опорой.

Он был мужчиной, который три года жил рядом с женщиной и, похоже, так и не понял, что с ней происходило.

Но теперь это касалось уже не брака.

Я взялась за дверцу кареты.

— Анна.

Я обернулась.

— Если в Сиреневом Ключе окажется хуже, чем вы ожидаете, это не означает, что нужно оставаться там из упрямства.

Я улыбнулась.

— А если лучше?

— Тогда мне придется признать, что вы были правы.

— Теперь я точно поеду.

Кайр покачал головой.

Я села в карету.

Дверца закрылась.

Через несколько минут дом Вальденов исчез за поворотом.

Я откинулась на спинку сиденья и впервые позволила себе подумать о том, что будет дальше.

Я не знала.

И неожиданно это не пугало.

У меня были деньги.

Было имущество.

Была старая лечебница, которую прежняя Анна почему-то пыталась сохранить.

Была профессия, о которой здесь пока никто не знал.

И было чужое тело, с которым мне еще предстояло научиться жить.

А мужчина, с которым это тело три года состояло в браке, остался позади.

Кайр Вальден больше не был моим мужем.

Не был моей обязанностью.

Не был человеком, которого мне требовалось понимать, спасать или убеждать в собственной ценности.

Он больше не был моей проблемой.

Пока.

ГЛАВА 2. Сиреневый Ключ

До поезда я добралась без приключений — уже неплохое начало.

На вокзале, правда, выяснилось, что железная дорога Эрдана не слишком уважает человеческие планы.

Над кассами, рядом с номером нашего поезда, горела желтая пластина.

— Что это значит? — спросила я у одного из сопровождающих.

Его звали Рейд. Второго — Саймон. Оба служили в охране Вальденов, оба давно вышли из юношеского возраста и оба с утра изображали людей, для которых сопровождение бывшей жены хозяина в разваливающуюся лечебницу было обычной рабочей задачей.

Рейд поднял взгляд к табло.

— Перегрелся проводящий блок на северной линии.

— И сколько ждать?

— Пока заменят.

— Очень точный прогноз.

— От получаса до двух часов.

— Уже почти расписание.

Я оглядела вокзал.

Под стеклянным потолком гудела толпа. Носильщики проталкивали тележки между пассажирами, у касс тянулись очереди, из дальнего зала доносился тяжелый металлический гул. Паровозов я не видела, зато в каменный пол возле платформ были вмурованы длинные медные полосы. Некоторые мерцали тусклым желтым светом.

Я остановилась возле одной.

— Не наступайте на стык, — предупредил Саймон.

Я отступила.

— Почему?

— Если пластина перегрелась, подошву прожжет.

— Удобный общественный транспорт.

Он не понял, была ли это шутка.

Я уже привыкала к таким паузам.

Наше купе оказалось отдельным и вполне приличным: металлическая отопительная панель на стене, ящик для багажа под сиденьем, бумажный маршрут на столике.

Маршрут я прочитала не сразу. Похожие буквы снова начали путаться, но общий смысл складывался быстрее, чем вчера. Словно мозг постепенно вспоминал, как пользоваться телом, которое ему досталось.

Я провела пальцем по карте.

— Доезжаем до Ларина, потом три часа каретой?

— Если дорогу не занесло, — сказал Рейд.

— А если занесло?

— Тогда дольше.

— Вы умеете обнадеживать.

Он сел напротив. Саймон остался снаружи, возле багажа.

Поезд тронулся почти через час. Никакого свистка — только дрожь под ногами, вспыхнувшие за окном медные полосы и медленно поплывшая назад платформа.

— Впервые едете поездом? — спросил Рейд.

— Похоже на то.

Он не стал расспрашивать.

Еще одна полезная черта людей Кайра: они умели вовремя замолчать.

Город закончился быстро. За окном потянулись поля, леса, редкие деревни и маленькие станции. Я старалась следить за пейзажем, но усталость взяла верх, и я уснула.

Проснулась я, уткнувшись головой в свернутый дорожный плащ. На столике стояла чашка.

— Это что?

— Чай.

— Вы меня укрыли?

Рейд посмотрел в окно.

— В купе похолодало.

— Это не ответ.

— Да.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Слабость никуда не делась, но после сна стало легче. Я взяла чашку. Чай был несладким.

— Кайр предупредил?

Рейд повернулся ко мне.

— О чем?

— Что я не люблю сахар.

— Нет.

Я сделала глоток.

Совпадение.

Почему-то от этого стало спокойнее. Не хотелось выяснять, что бывший муж знает привычки женщины, которой я не была, лучше, чем мне хотелось бы. Хотя после трех лет брака это было бы естественно.

С другой стороны, он не знал, какие лекарства ей давали.

Противоречие никуда не исчезало.

К обеду поезд остановился на небольшой станции. Рейд принес мясо, хлеб, вареные овощи и густую похлебку. Я съела почти все.

Ида одобрила бы.

Когда поезд снова тронулся, я открыла папку Сиреневого Ключа.

Элмар собрал документы тщательно. Даже слишком тщательно для человека, который еще вчера наверняка мечтал больше никогда меня не видеть.

Главный дом — построен сорок восемь лет назад.

Лечебный корпус — тридцать два года.

Первая купальня — старше всего комплекса.

Вторая появилась позже.

Три хозяйственных здания, дом работников, конюшня, оранжерея, склад минералов, водяной насос.

Два основных каменных отвода от источника и один резервный.

Последний капитальный ремонт проводился восемь лет назад. После этого расходы начали сокращаться: сначала на новый фильтрующий камень, затем на крепления, потом на насосное колесо. В последние два года оставались почти одни мелкие переводы от прежней Анны.

Я выписала суммы на отдельный лист.

— Госпожа Эверт, — осторожно сказал Рейд.

— Да?

— Вы собираетесь работать всю дорогу?

— Хочу понять, куда еду.

— На месте будет проще.

— Именно поэтому мне нужно заранее знать, что там должно быть.

Он немного подумал.

— Логично.

— Спасибо.

— Герцог сказал то же самое.

Я подняла глаза.

— Что именно?

— Что вы теперь задаете вопросы, которых раньше не задавали.

— Он часто обсуждает меня с охраной?

Рейд заметно напрягся.

— Не обсуждает.

— Тогда откуда вы знаете?

— Сегодня утром сказал: если госпожа Эверт о чем-то спросит, отвечать прямо. Сейчас она замечает больше, чем раньше.

Я помолчала.

Очень в духе Кайра. Не объяснить, что происходит, а просто дать инструкцию, которая должна облегчить мне жизнь.

— И все?

— Все.

— Хорошо.

Я снова посмотрела в бумаги.

В списке сотрудников значилось восемь человек:

Марта Грейн — лекарь.

Гарен Тир — управляющий.

Олли Фарр — смотритель источника.

Две горничные, повар, конюх и рабочий по хозяйству.

Внизу стояла приписка:

«Фактическое число сотрудников требует уточнения».

Прекрасно.

— Вы бывали в Сиреневом Ключе? — спросила я.

— Один раз.

— Когда?

— Три года назад.

— Со мной?

— Нет. С герцогом.

Я удивилась.

— Кайр там бывал?

— Проверял северные источники.

— И что сказал?

— Мне?

— Да.

Рейд пожал плечами.

— Что место хорошее, но запущенное.

Три года назад. Еще до окончательного закрытия.

— Почему его тогда не ремонтировали?

— Не знаю.

— Кайр не предлагал?

— Это не его владение.

Я почти услышала его голос: «Не мое дело».

Да. Конечно.

После Ларина дорога стала заметно хуже.

Нам дали крытую карету и двух лошадей. Саймон сел рядом с кучером, Рейд — напротив меня.

Первые полчаса я еще смотрела в окно. Потом начались повороты. Долина сузилась, лес подступил к дороге, на склонах появился снег, хотя в низине земля оставалась темной и мокрой.

Усталость нарастала постепенно. Не сонливость — именно физическое истощение. Затекали ноги, ломило спину, а после особенно сильной тряски сердце начинало биться слишком быстро.

Дважды пришлось просить остановиться.

В первый раз я просто вышла и несколько минут ходила вдоль дороги. Рейд наблюдал за мной с тревогой.

— Мне полезнее двигаться, чем сидеть еще три часа.

— Лекарь велела отдыхать.

— Отдых и неподвижность — не одно и то же.

— Вы точно не хотите вернуться?

Я посмотрела на него.

— Мы уже проехали половину пути.

— Это не ответ.

— Вы у Кайра учились?

Рейд едва заметно улыбнулся.

— Иногда приходится.

— Возвращаться я не хочу.

— Хорошо.

Во второй раз мы остановились у станции смены лошадей. Там нашлись туалет, горячая вода и лавка с едой. Я купила хлеб с сыром — сама и местными деньгами.

Правда, сначала протянула продавцу монету в десять раз крупнее нужной. Он посмотрел на меня, потом на Рейда и молча отсчитал сдачу.

— Начинаю разбираться в местной экономике, — сказала я.

— Очень быстро.

— Это была саркастическая оценка?

— Нет, госпожа.

— Жаль.

В карете я пересчитала монеты. На каждом номинале по краю был свой рисунок. Удобно, если знать, что именно он означает.

Пока я не знала.

К Сиреневому Ключу мы подъехали ближе к вечеру.

Сначала показалась каменная ограда — невысокая, местами осыпавшаяся. Затем старые ворота. Над ними висела потемневшая металлическая вывеска:

«Лечебные купальни Сиреневого Ключа».

Одной буквы не хватало, вторая держалась на одном креплении.

— Внушает доверие, — сказала я.

Рейд промолчал.

Карета въехала во двор.

Главный дом стоял на небольшом подъеме: два этажа, светлый камень, темная крыша, широкий вход и длинная терраса. Издали он выглядел почти прилично.

Вблизи иллюзия рассыпалась.

На крыше не хватало плит, водосточная труба треснула, в нижнем окне вместо стекла темнела доска, а краска на дверях отслаивалась лохмотьями.

Справа стоял лечебный корпус. Один боковой вход был забит досками. Дальше виднелось длинное низкое здание с высокими окнами — купальня. Над другой частью комплекса крыша провалилась внутрь.

— Теперь документам верю, — сказала я.

Карета остановилась.

На крыльцо вышли трое: женщина в темно-зеленом платье и шерстяной кофте, высокий седой мужчина и девушка лет двадцати с полотенцем через руку. Девушку, похоже, выдернули прямо из кухни или прачечной.

Я спустилась и тут же пожалела, что не попросила Рейда подать руку. Колени стали ватными. Пришлось на секунду замереть, делая вид, будто я просто рассматриваю двор.

Женщина в зеленом спустилась первой.

— Госпожа Вальден?

— Уже Эверт.

Она скользнула взглядом по моему пустому безымянному пальцу.

— Значит, правда.

— Что именно?

— Вы развелись.

Мне понравилось, что она не стала изображать удивление.

— Марта Грейн?

— Да.

— Анна Эверт.

— Я знаю, кто вы.

Тон был сухим. Не враждебным, но и радости в нем не слышалось.

— Это хорошо. Мне самой пока сложнее.

Марта нахмурилась.

— Долгая история, — добавила я.

Седой мужчина подошел ближе.

— Гарен Тир. Управляющий.

— Рада познакомиться.

Он посмотрел на мой чемодан.

— Вы надолго?

— Не знаю.

Марта скрестила руки.

— Если вы приехали осмотреть владение перед продажей, лучше сказать сразу.

— Почему вы решили, что я хочу его продать?

— Последние два года сюда приезжали только оценщики.

Я оглянулась на дом.

— Я не оценщик.

— Это я заметила.

— Хорошо.

— Вы часто так говорите?

— Как?

— «Хорошо».

— Не замечала.

— Теперь заметите.

Я повернулась к Гарену.

— Сколько человек сейчас работает?

Он назвал шесть.

— В документах восемь.

— Двое ушли зимой.

— Почему?

— Жалованье задерживали.

— На сколько?

— На месяц.

Я посмотрела на Марту.

— А вы почему остались?

— Пока.

Короткий ответ, зато честный.

— В дом? — предложил Гарен.

— Сначала хочу осмотреть территорию.

Марта окинула меня взглядом.

— Вы едва стоите.

— Это временно.

— Мне уже знакома эта фраза.

— От кого?

Она промолчала.

От прежней Анны, конечно.

Я не стала давить.

— Хорошо. Сначала дом, потом территория.

— Завтра, — отрезала Марта.

— Сегодня хотя бы недолго.

— Вы хозяйка. Можете упасть в любую канаву по своему выбору.

За моей спиной кашлянул Рейд.

Я посмотрела на Марту.

— Вы со всеми владельцами так разговариваете?

— Только с теми, кто приезжает после остановки сердца и сразу хочет бегать по стройке.

— Откуда вы знаете про сердце?

— Герцог прислал сообщение.

Я медленно повернулась к Рейду.

Он поднял руки.

— Я ничего не передавал.

— У нас есть почтовая пластина, — пояснила Марта.

— И она работает?

— Иногда.

— Прекрасно.

Кайр снова оказался на шаг впереди меня.

Я решила пока не злиться. Он сообщил медицинскую информацию человеку, который отвечал за мое здоровье на месте. Разумно.

Хотя раздражало.

Внутри главный дом оказался лучше, чем снаружи. В холле было холодно, но сухо. Мебель старая, зато крепкая. В воздухе смешивались запахи воска, дерева и чего-то минерального.

Сера. Камень. Горячая вода.

— Чувствуете? — спросила Марта.

— Минералы.

— Значит, проводимость у вас не исчезла полностью.

— Я просто работала...

Я осеклась.

— Где?

— В другой области.

Марта внимательно посмотрела на меня.

— В какой?

— Расскажу позже.

Она явно не поверила, но спорить не стала.

Мне отвели спальню на втором этаже. Комната была просторной и простой: шкаф, кровать, стол, умывальник, камин. На стене висела картина с горным озером.

Я открыла окно. В комнату сразу ворвался холод, а вместе с ним — запах пара. Где-то рядом действительно била горячая вода.

— Закройте, — сказала Марта.

— Сейчас.

— Вы после остановки сердца.

— Я помню.

— Уверены?

Я посмотрела на нее.

— Вы с Идой знакомы?

— Нет.

— Странно. Манера одинаковая.

Марта сама закрыла окно.

— Я принесу ужин.

— Сначала вопросы.

— После еды.

— Марта.

— Госпожа Эверт.

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга.

Я сдалась первой.

— Хорошо.

Уголок ее рта дрогнул.

— Теперь понимаю, почему герцог написал отдельной строкой: «Если она спорит, сначала накормите».

Я закрыла глаза.

— Он составил инструкцию?

— Три предложения.

— Что еще?

— Не давать вам старые лекарства. Не позволять одной идти к северному отводу.

— Почему к северному?

— Там провалился настил.

Я помолчала.

— Полезная информация.

— Иногда бывшие мужья бывают полезны.

— Не привыкайте.

После ужина стало легче. Марта принесла жаркое, хлеб, овощи и яблочный напиток. Я съела почти все, поставила чашку на стол и сказала:

— Теперь вопросы.

Она тяжело вздохнула.

— Задавайте.

Я попросила прийти и Гарена. Мы устроились в небольшой столовой. Я достала блокнот.

Первый настоящий рабочий разговор в новом мире. От этой мысли почему-то стало спокойнее.

— Начнем с денег.

Гарен заметно напрягся.

— На счету поместья осталось...

Он назвал сумму.

— Это много или мало?

Марта подняла брови. Гарен решил, что я шучу.

— Я серьезно. Мне нужно понимать расходы.

Он начал перечислять: жалованье, дрова, еду, содержание лошадей, доставку минералов, ремонт.

Я записывала.

К концу разговора стало ясно: если ничего не менять, денег хватит примерно на четыре месяца. Если взяться за все сразу — меньше чем на один.

— Значит, красивый ремонт откладываем.

Гарен удивился.

— Что?

— Новые обои, мебель и фасад пока не нужны. Только то, без чего нельзя работать или жить.

— Крыша?

— Где течет?

— Западное крыло.

— Там кто-нибудь живет?

— Нет.

— Тогда временно перекрываем поврежденный участок, а не меняем всю крышу.

Марта смотрела на меня.

— Вы понимаете, что это будет выглядеть плохо?

— Мне все равно, как выглядит закрытая часть крыши, если она не падает людям на голову.

Я записала следующий пункт.

— Вода.

Марта сразу посерьезнела.

— С водой хуже.

— Рассказывайте.

— Главный источник дает неравномерный поток. Иногда температура нормальная, иногда падает на несколько градусов, а иногда резко поднимается.

— Насколько резко?

— За десять минут.

— Это опасно?

— Для драконьих процедур — да.

— Чем измеряете?

Марта встала и вскоре вернулась с длинной стеклянной трубкой. Внутри лежали три полоски разных минералов.

— Верхняя реагирует на перегрев. Средняя — на резкий скачок. Нижняя показывает, как долго вода удерживает тепло.

— Насколько точный прибор?

— Если пластина новая.

— А эта?

— Ей четыре года.

— Почему не заменили?

— Последний счет не оплатили.

Я записала: «Новая контрольная пластина».

— Сколько стоит?

Гарен назвал сумму.

Неприятно, но посильно.

— Покупаем.

Марта нахмурилась.

— Просто так?

— Нет. За деньги.

Гарен отвернулся, пряча улыбку.

— Что еще?

Марта продолжила:

Первая купальня работала только наполовину.

Вторая закрыта после случая, когда пациент во время процедуры получил сильную судорогу.

Резервный отвод забит.

Насос запускается только после долгого прогрева.

В лечебном корпусе под стеновыми панелями появилась плесень.

Я подняла голову.

— Пациенты были там после того, как появилась плесень?

— Нет.

— Уже хорошо.

— Что именно?

— Что мы не лечили людей в комнате с плесенью.

Марта посмотрела на меня.

— Верно.

— Двери?

— Что с ними?

— Насколько широкие двери в лечебном корпусе?

Гарен назвал размер.

— Дракон с раскрытым крылом пройдет?

Марта усмехнулась.

— Нет.

— Тогда как перевозили пациентов после травм?

— На специальных складных носилках.

— Они сохранились?

— Одни.

— В каком состоянии?

— В плохом.

Я добавила еще один пункт.

— Почему лечебницу закрыли окончательно?

Марта промолчала.

— Причин несколько, — сказал Гарен.

— Каких?

— Неудачные процедуры, жалобы, потом слухи.

— Какие слухи?

— Что источник испортился, — ответила Марта.

— В каком смысле?

— Люди говорили, что вода стала вредной, старые жилы изменились или место проклято.

— Вы верите в проклятие?

— Нет.

— Отлично.

Она закатила глаза.

— Я верю, что вода стала вести себя иначе.

— Когда?

— Примерно четыре года назад.

— Постепенно?

— Да.

— Перед этим были ремонт, обвал, землетрясение?

— В горах произошли подвижки породы.

— Только здесь?

— Нет. По всей северной долине.

— Другие источники тоже пострадали?

— Некоторые.

— Все восстановились?

— Большинство.

— А этот нет?

— Нет.

— Почему?

Марта посмотрела на меня.

— Если бы я знала, не собиралась бы уезжать.

— Когда вы уезжаете?

— Через две недели.

— Куда?

— В городскую лечебницу Ларина.

— Уже договорились?

— Да.

— Почему?

Она ненадолго замолчала.

— Потому что устала работать в месте, где не могу помочь.

В ее голосе больше не было колкости. Только усталость.

— Сколько лет вы здесь?

— Двадцать.

— И когда поняли, что все разваливается?

— Не сразу.

Она опустила взгляд на стол.

— Сначала думали, что дело в источнике. Потом меняли смеси, ремонтировали отводы. Потом стало меньше пациентов, а вместе с ними — денег. В какой-то момент я перестала понимать, лечу людей или просто поддерживаю видимость работы.

— Были серьезные осложнения?

— Три.

— Смерти?

— Нет.

— Постоянный вред?

— У одного пациента после процедуры долго сохранялись проблемы с равновесием. У другого усилилась боль в крыле. Третий получил сильный ожог при переходе в драконью форму.

— Из-за воды?

— Из-за сочетания воды и прогрева.

— Лиловый жар?

— Нет. Обычный лечебный камень.

Я продолжила записывать.

— Медицинские карты сохранились?

— Все.

— Хочу их посмотреть.

Марта подняла глаза.

— Зачем?

— Хочу понять, что общего у этих случаев.

— Вы лекарь?

Вот теперь уклоняться стало трудно.

— Нет.

— Тогда кто?

Я покрутила карандаш между пальцами.

— В моей прежней...

Я остановилась. Гарен смотрел на меня. Марта тоже.

— До болезни, — поправилась я. — Я много читала о восстановлении после травм.

Ложь получилась слабой. Марта это сразу поняла.

— Читали?

— Да.

— И поэтому спрашиваете о носилках, ширине дверей, мышцах после долгого покоя и температуре процедур?

Я промолчала.

— Госпожа Эверт, я знала вас раньше.

Она произнесла это спокойно, но отступать уже было некуда.

— Насколько хорошо?

— Не близко. Но достаточно, чтобы знать: медициной вы никогда не занимались.

Гарен с внезапным интересом уставился в потолок.

Я вздохнула.

— Я потеряла часть памяти.

— Это я слышала.

— И кое-что во мне изменилось.

— Насколько?

— Сильно.

Марта не отводила взгляда.

— Я пока не готова объяснять.

— Тогда не вмешивайтесь в лечение людей.

Справедливо.

— Не собираюсь.

Она явно не ожидала такого ответа.

— Что?

— Я не буду сама назначать процедуры.