Кровавый след истины

-Да,- согласился Шип,- наслышан я про беды Исцеляющего Огня. А Бронислав, которого я разыскиваю, братом вождю приходится.

-Братом?!- удивилась старуха,- так вот кто тебе надобен?! Я этого Бронислава не видала, слыхала только, как наши старейшины про меж себя о нем говорили. Сказывали, что напрасно его вождем не избрали, что человек он стоящий, не погнушался сам за кирку взяться, чтоб семью и племя из нужды вытянуть... Вот вроде и все.

Перед уходом Шип задал еще один вопрос:

-Давно ли вражда ваша длится?

Старуха призадумалась. Ее вопрошающий взгляд обратился на соплеменников.

-По весне то было,- подсказала ей женщина помоложе,- помнится, только, только снег сошел.

-Точно!- подтвердила старуха, вспомнив,- ранняя весна была. Полгода уж враждуем, даже чутка больше.

Покинув лавку племени Змеиного Камня, Шип посетил торговцев Медвежьего Логова. Они не смогли вспомнить Бронислава, а вот Ярину вспомнили.

-Была такая рыжая,- подтвердил старейшина племени Фрол, руководивший торговлей,- хорошо, что послушалась меня и сыскала тебя,- сказал он Шипу, широко улыбаясь,- где ей самой отца найти? Поди, в живых его уж нет. А у тебя выйдет, я уверен. Ты и мертвого под землей разыщешь!

Когда речь зашла о сапфирах, Фрол их вспомнил, подтвердил, что захаживал торговец с такими камнями и как раз около месяца назад.

-Я ему посоветовал сапфиры в Змеиный Камень снесть или к вахам,- рассказал Фрол,- сказал, что скопом их продать труднее, а по одному, скорее кто купит.

Больше ни старейшина, ни другие торговцы Медвежьего Логова ничего о Брониславе вспомнить не смогли.

Посетить следующую лавку Шипу не удалось. На площади его догнал один из слуг и сообщил, что Веда просит его вернуться домой - у госпожи начались роды.

Глава 8

Больше всего Шип не любил зиму не за холод и серость, а за темноту. И хотя до зимы еще было далеко, но солнце выглядывало из-за гор все позже, а скрыться в долине реки стремилось все раньше. Был поздний вечер. Угнетенный безрадостными сумерками, Шип бродил вокруг яранги, не мог усидеть на места. Тяжелые мысли роились в голове. Прошло два дня с отъезда девочек. По его подсчетам, этим вечером они должны вернуться. Он всматривался в отдаленные горные тропы, надеясь рассмотреть в далеке отряд бесов, пока сумерки не поглотили их. Сейчас он не видел ничего дальше своей беседки. От Мирославы мысли перескочили к Бажене. Она никак не могла разродиться. Маялась второй день. Лекарка Осока не отходила от нее. А он ни чем не мог помочь. Это давило, мучило. Если бы Мирослава была тут! Она подняла бы ему настроение, вернула бы радость и уверенность. Из яранги выглянула Вера, младшая сестра Бажены, помогавшая ей заботиться о сыновьях. Старшему сыну Шипа Родомиру было семь лет, он считал себя взрослым и все время напускал на себя серьезный вид. Младшему Пересвету исполнилось пять. Он был весельчак и хохотун. Мог смеяться над чем угодно: над быстрой белкой или каркающей вороной, над старым Сычом или его дряхлым конем по кличке Туман.

-Господин,- окрикнула Шипа Вера,- вы же замерзли. Идите к мальчикам, поиграйте с ними, они вас немного развлекут.

"Да, пора заходить",- подумал Шип,- "все равно уже ничего не видно в горах". Он направился к яранге, но вдруг услышал торопливый конский топот. "Вернулись!"- сверкнула в голове радостная мысль. Он оглянулся. К нему быстро приближался всадник. Шип узнал в нем своего воина, уехавшего с Мирославой. "Почему он один?"- тревога бешено застучала в груди. Он бросился навстречу воину.

-Что случилось?- голос Шипа, всегда такой спокойный, предательски дрогнул.

-Не беспокойся, господин,- ответил воин,- меня прислала наша девочка.

С подачи Веды и Сыча все люди Шипа называли Мирославу "наша девочка".

-У нее все хорошо?- продолжал волноваться Шип,- почему она сама не вернулась?

-Она решила привести к нам не только мать Ярины, но и всех ее людей. У них нет лошадей, поэтому идут медленно. Мирослава прислала меня предупредить тебя, что они задержаться, чтобы ты не волновался.

Шип нахмурился. Сколько они будут идти пешком? Сколько ночей Мира проведет в лесу? На морозе! Пусть мороз еще не так лют, но снег уже не тает. Нет! Он не мог этого допустить.

-Сыч!- громко позвал Шип. И перед ним появился старый слуга. Он явно крутился где-то рядом, приглядывал, как обычно за господином.

-Ты слышал?- спросил его Шип, хотя не сомневался, что старик все слышал.

-Надо что-то делать, господин,- ответил Сыч,- негоже нашей девочке на морозе ночевать. Да и припасов у них не так много.

-О еде не беспокойтесь,- вставил воин,- охотятся, Ясень только успевает зайцев приманивать. Голодать не будут.

-Без хлеба и соли, заяц поперек горла встанет,- пробурчал Сыч.

-Сколько пеших с ними?- задал вопрос воину Шип.

-Четверо мужчин. Женщин в телегу усадили.

-Отдохни три часика и поедешь назад,- распорядился Шип,- возьмешь коней для пеших и припасы. Сыч все подготовит.- Он отпустил воина взмахом руки и повернулся к слуге,- ступай на кухню, распорядись Веде.

Сыч тихо удалился. Шип вздохнул. Пусть девочки не вернулись, но на сердце полегчало, теперь можно идти к сыновьям.

***

На следующий день, ближе к полудню Бажена родила девочку. Услышав крик новорожденной, Шип вбежал в ярангу жены. Бажена была совершенно измученной, белой и взмокшей. Он бросил взгляд на Осоку и немного успокоился лишь увидев на ее лице ободряющую улыбку.

-Все в порядке,- сказала ему Осока,- твоей жене нужно просто хорошо отдохнуть. А ты погляди-ка на свою дочку.

Шип, переполненный счастьем, взял на руки небольшой сверток. Оттуда на него смотрели черные глазки.

-Как мы назовем ее?- услышал он слабый голос Бажены. Шип ласково посмотрел на жену и сел на ложе рядом с ней. В ее усталых глазах он заметил беспокойство. Он знал, Бажена боится сейчас услышать имя Веяна, так звали его покойную первую жену. Конечно, она не станет спорить и возражать, безропотно примет любое его решение, но... все-таки боится. Не хочет слышать от него это имя.

-Ты решил?- настаивала Бажена. У нее не было сил мучиться ожиданием.

-Раз я назвал первого сына именем убитого родного отца приемной дочери,- медленно проговорил Шип, не переставая улыбаться,- то давай девочку назовем именем убитой матери другой приемной дочери. Как тебе имя Дива?

Бажена почувствовала необыкновенное облегчение и счастливо улыбнулась.

-Прекрасное имя,- ответила она,- а Мира не обидится?

Шип не успел ответить, на улице раздался громкий, радостный лай Клыка. Мужчина подскочил и бросился к выходу.

-Ребенка положи!- только и успела крикнуть ему вслед Осока. Но он уже не слышал ее.

Мирослава не успела спрыгнуть с лошади, а вокруг нее уже собрались радостные домочадцы, оповещенные лаем Клыка об их приезде. Все говорили одновременно, приветствовали, что-то спрашивали. Мирослава не успевала отвечать. Перед господином слуги расступились и Мира увидела, что отец держит на руках ребенка. Она взвизгнула от восторга, соскочила с лошади и кинулась к отцу.

-Кто?- коротко спросила девушка, сразу догадавшись, что Бажена родила.

-Девочка,- ответил Шип.

Мирослава шутливо скорчила недовольную гримасу.

-Как так!?- с веселой капризностью в голосе заговорила она,- я же велела Бажене не рожать девочек! Теперь ты не будешь меня любить!

Слуги засмеялись. Они знали свою девочку, понимали, что она любя подначивает отца.

-Как назовете?- спросила Мира.

-Дива,- ответил Шип и хитро прищурился в ожидании очередной шутливой колкости от дочери .

-Еще не хватало!- Мирослава не заставила его долго ждать,- решил угодить приемной дочери в обход меня?

Дождавшись, когда слуги перестанут смеяться, Мира заглянула в лицо новорожденной и ласково сказала:

-Дива! Прекрасное имя. Расти здоровой, сестренка.

Глава 9

Ярина лежала в уютной яранге на ложе, усланном овечьими шкурами и застеленном льняной простыней, под теплым шерстяным покрывалом. Рядом спала ее мама. Девушка надеялась быстро уснуть после дальней дороги, но сон не приходил, не позволял ей погрузиться в его блаженное небытие. Мешали мысли. Множество разных, разрозненных, скачущих мыслей.

Она думала об отце... За ужином верховный судья сообщил ей, что ее отец добрался до базара бесов, его вспомнили некоторые торговцы. На утро он собирался снова ехать на базар и обойти оставшиеся лавки, опросить остальных лавочников.

Она думала о матери... Осока, осмотрев Владу, сообщила, что тело женщины слабо, но хвори нет. Ее недуг в том, что душа не выдержав потери дочери, затаилась, вроде как уснула и не хочет просыпаться, чтобы избежать столкновения с жестокой реальностью. Мирослава предложила позвать шамана из племени вахов. "Они умеют разговаривать с духами умерших, может и до спящей души достучатся". Эти слова Мирославы Ярина снова и снова слышала в своей голове. "Неужели получится?... Нет. Нельзя верить, нельзя надеяться!". Она очень боялась разочарования.

Она думала о разбойниках... Память, словно издеваясь или испытывая девушку на прочность, снова и снова воспроизводила образ страшного, безликого человека на черном коне. Он скакал к ней, обнажив свой меч. Страх безжалостно отгонял сон, лишал спокойствия, заставлял ее мелко дрожать. Как теперь возвращаться домой? Только вдалеке от той ненавистной тропы Ярина чувствовала себя в безопасности. Как преодолеть страх и вернуться в родное племя? ... Выход ей виделся только один: найти и уничтожить разбойничью шайку. Она надеялась, что воин Мирославы проследит за разбойниками и обнаружит их логово... Все так, только... Ненужные, предательские мысли, словно зловредные голоса, нашептывали ей: " зачем тебе возвращаться? Останься тут. У бесов хорошо и спокойно. У бесов ты под защитой верховного судьи."

Она думала о верховном судье... Он не переставал ее удивлять. Мысли о нем были такие разные, такие противоречивые. Он привез ее маму на стойбище бесов. Зачем? Чтобы лечить? Но зачем? Ярина не могла понять. Она думала о том, что бесы их ждали, к их приезду поставили три яранги: одну для мужчин- слуг, вторую для женщин, третью для нее самой и мамы. Предупрежденный воином о ее людях, верховный судья все продумал и подготовился к встрече. Ярине страшно было подумать, какую придется заплатить цену за его "доброту"... Но как же он любит свою дочь! Зависть снова подступала к сердцу девушки. Она вспомнила утро в горах, когда проснувшись, увидала, что отправленный Мирославой на стойбище бесов воин вернулся с лошадьми для ее пеших людей, с пирожками, лепешками и другой снедью. И все это ради того, чтобы его драгоценная дочь скорее вернулась, больше не ночевала на морозе в горах.

Она думала о своей зависти и словах Гордея... Мирослава стала как-то иначе к ней относится. Неужели Гордей передал своей подруге их разговор? Нет. Не может быть. Он не мог. Она хотела доверять этому парню. Но от чего тогда Мирослава перестала унижать ее своей щедростью? Она изменилась. Предложила ей охотиться по дороге. "И людей мясом накормишь, и шкурки на шерстяную ткань сменяешь, справишь себе и матери по наряду,"- эти слова Мирославы вызвали в ней тогда чувство благодарности. Ее больше не одаривали, ей предлагали способ обеспечить себя и своих людей. А помощь была лишь в том, что Ясень приманивал нужных зверей, в основном зайцев. Дальше больше. Видя, что она хмурится при виде трех яранг для ее людей, Мирослава пожала плечами и сказала: " не думай сидеть на всем готовом, твои мужчины будут помогать в конюшне, а девушки на кухне, тебе советую продолжить охоту, мы хоть и не голодаем, но лишний заяц к столу не помешает". Эти слова заставили ее улыбнуться, теперь она сможет жить у бесов и не чувствовать себя обязанной им...

Она думала о Нем... После их короткой встречи она часто думала о Нем, но сразу гнала прочь ненужные, будоражащие душу мысли... Сейчас, устав от борьбы с бессонницей, у нее уже не было сил сопротивляться, не удавалось прогнать сладкие думы. Грустный взгляд Его темных глаз всплывал в памяти снова и снова. Он снял и кинул ей тогда свой свиток. Не пожалел богатую вещь для оборванки. А сам поскакал навстречу ветру в одной рубахе... Он же замерз! ... Было очень холодно. Он точно замерз. Две слезинки тихо скатились по ее щекам. Она вспомнила его широкую спину, вспомнила как под порывами ветра трепыхалась тонкая рубаха. Зачем отдал свиток?! Ну зачем? Замерз ведь!

Наконец сон сжалился над Яриной, стал медленно затягивать ее в свой омут... Отца уже не найти... Хоть бы удалось вылечить маму...Он же замерз тогда... Замерз...

Глава 10

По дороге на базар Шип обдумывал с каких лавок начать обход. Ему осталось опросить торговцев четырех племен. Он решил начать с крайних лавок племени вахов а дальше идти по порядку к центру базара. У вахов за торговлю отвечал старейшина Гудим. Он приходился дальним родственником вождю и очень этим гордился. Ему помогали еще двое старейшин. Шип зашел в одну из лавок и попросил собрать всех торговцев. В этом племени торговля была основным ремеслом, им занимались только мужчины, поэтому среди собравшихся женщин не было. Гудим выступил немного вперед, давая понять, что будет отвечать на вопросы верховного судьи за всех остальных. Шип не возражал.

-Примерно с месяц назад у нас на базаре объявился одинокий торговец примерно моего возраста,- сказал Шип,- вспомнить его нелегко, я понимаю, но вы, вахи, как истинные торговцы, должны были обратить внимание на его товар. Он продавал крупные сапфиры. Помните такого?

Вахи переглянулись, но промолчали, предоставив отвечать Гудиму.

-Ты прав, уважаемый Шип,- ответил тот от имени всех торговцев,- такой товар мы не оставили бы без внимания... Но нам никто сапфиры не приносил. Точно тебе говорю.

Шип с сомнением посмотрел на Гудима, затем на остальных вахов. Кто-то из них спокойно выдержал его взгляд, а кто-то потупился в пол.

-Никто не помнит?- усомнился Шип.

-Никто,- быстро ответил Гудим, даже не глянув на соплеменников и добавил елейным голосом,- жаль, не смогли помочь тебе, великий судья.

-Спасибо и на этом,- недоверчиво проговорил Шип,- если что-то вспомните, вы знаете, где меня искать.

-Конечно, господин.

Мирослава и Ярина, сопровождавшие Шипа, стояли в сторонке, в разговор не вмешивались. Выйдя из лавки, Мирослава произнесла растерянно:

-Вам не показалось, что вахи, что-то скрывают?

-Они отводили глаза и косились на Гудима,- поддержал подозрение дочери Шип,- словно боялись сказать лишнее.

-Они мне не понравились,- вставила Ярина,- хитрые и скользкие. Из всех лавочников только эти не дали мне совет обратиться к верховному судье! Надо их припугнуть и они расскажут, что сделали с моим отцом.

-Нет,- возразил Шип,- мы не станем их пугать. Сначала во всем разберемся. Если они виновны, никуда от меня не денутся.

Дальше располагались лавки Чистого Источника. Главным и самым прибыльным товаром племени были лошади. За лавками отгородили большой загон для скота и лошадей. В центральной лавке торговали седлами, упряжью. Здесь были и другие изделия из мягкой кожи: плетки, ремни, сапоги, жилеты, мешочки для серебра и разное другое. Две другие лавки были полны женским рукоделием. Женщины этого племени были знатные мастерицы, они продавали на базаре ткани, кружево, пряжу, деревянную посуду, шкатулки, корзины, короба, пяльцы, прялки и прочее.

Главным в лавках был старейшина Евсей. Он был одного возраста с Шипом, считал верховного судью своим другом и частенько, возвращаясь домой с базара, заезжал на стойбище бесов выпить с ним чайку и побеседовать. Самого Евсея в лавке не было. Гостей встретила его жена Всемила, женщина среднего возраста, высокая и худощавая. Она смотрела за лавками с рукоделием.

-Проходи, гость дорогой!- обрадовалась женщина Шипу,- а Евсей в загоне с лошадьми, сейчас кликнем его.- Она огляделась и заметила в сторонке крепкого, высокого, молодого мужчину. Это был ее сын Милован. -Сынок, приведи отца,- велела Всемила.

Не успев войти в лавку, Евсей воскликнул, заметив Ярину:

-А! Девонька! Вижу, ты послушала меня и нашла верховного судью.

Ярина только кивнула, но Евсей этого уже не видел потому что переключил свое внимание на Шипа.

-Дорогой друг,- радушно заговорил он,- боюсь в этот раз не смогу быть тебе полезен. Ты ведь хочешь найти отца этой девчонки? Но я его совсем не помню.

-Тогда попробуй вспомнить торговца с крупными сапфирами,- сказал в ответ Шип.- Был у тебя такой?

-Постой, постой,- Евсей нахмурил лоб не веря своей догадке,- тот, кого вы ищете торговал сапфирами? Как же! Помню я те камни. Редкой красоты. Мне очень приглянулись. Я ему сказал, что куплю несколько, но мне надо подумать. Велел ему приходить на другой день, но он так и не пришел. А я тогда серебра побольше из дома прихватил. Ждал его.

Евсей повернулся к жене.

-Помнишь, было дело?- спросил он у Всемилы.

-Помню,- ответила женщина,- ты тогда весь вечер про те камни говорил, а купить так и не вышло. Жаль.

-А если бы ты купил сапфиры,- спросил Евсея Шип,- кому бы на огранку отнес?

-На огранку?- искренне удивился торговец,- зачем? У них была отменная огранка!

Пришла очередь удивляться Шипа.

-Значит Бронислав сделал огранку,- заключил он.- А ты не знаешь, какой мастер сработал?

Евсей задумался.

-Ну, у нас в племени есть один ювелир,- неуверенно заговорил он,- мог сделать... Только я бы знал о том. Мне бы наш мастер первым делом о таких камнях рассказал. У "медведей" нет ювелиров. У вахов тоже нет. Остаются только племена Камышового Озера и Живых Порогов. Там поспрошай.

-Больше ничего о том торговце не вспомнишь?

-Нет. Прости, друг, но больше ничего не знаю.

Слушая разговор мужчин, Ярина осмотрела лавку, затем Всемилу и бросила любопытный взгляд на ее сына, стоящего в сторонке. Милован смотрел прямо на нее, их взгляды встретились. Ярина замерла от неожиданности. В голове мелькнула странная мысль: "рядом стоит красавица Мирослава, а этот мужчина смотрит на меня". Эта мысль была так приятна девушке, что она невольно улыбнулась. Милован улыбнулся в ответ. Ярина была не из тех девиц, которые раздают свои улыбки всем подряд, поэтому она сильно смутилась и отвела взгляд. Через время она снова украдкой глянула на Милована и снова встретилась с ним взглядом. Он не сводил с нее глаз. Щеки девушки предательски заалели, и она уже больше не смела смотреть в его сторону.

Выйдя на торговую площадь, Шип направился к лавкам Камышового Озера а по пути сказал Ярине:

-Раз твой отец сделал огранку камней, надо будет найти ювелира, к которому он обратился. Может он сможет нам что-то прояснить.

Глава 11

Во всех трех лавках племени Камышового Озера торговлей заправляла жена вождя Купава, женщина сорока пяти лет, светловолосая, голубоглазая, круглолицая. Она была очень непоседлива, то и дело ходила из лавки в лавку, желая своими глазами увидеть, везде ли царит порядок и радушие. От нее ни на шаг не отставала маленькая, кругленькая старушка, доводившаяся женщине няней. Она вырастила Купаву с рождения, а после вырастила и троих ее детей. Звали старушку Владимира, но в детстве Купава не могла выговорить такое длинное имя и звала нянюшку Димка. За девочкой все домашние стали так называть няньку. Это прозвище так прочно приросло к женщине, что и по сей день все звали ее не иначе как Димкой. Скорее всего никто уже не помнил настоящего имени старушки. Димка была очень предана своей хозяйке, всюду следовала за ней по пятам. Купава тоже любила старушку как родную и полагалась на нее во всех делах безоговорочно.

Шипа и девушек Купава встретила очень приветливо, сразу велела Димке организовать стол с угощением. Старушка махнула служанке, а сама не отошла от хозяйки.

-Смотри-ка, госпожа,- проговорила она, указывая Купаве на Ярину,- а рыжая-то тебя послушала! Нашла верховного судью!

Купава ласково улыбнулась Ярине и обратилась к Шипу:

-Сказывай, нашел ты отца этой бедолаги?

-Нет, еще,- ответил Шип,- только след удалось найти. Так ты, Купава, не помнишь одинокого торговца, моего возраста, одетого бедно?

-Да где нам вспомнить?!- вмешалась Димка,- мы рыжей сразу так и сказали. Уж месяц прошел. Кабы сразу, может чего и вспомнилось бы.

-А не приносил ли вам похожий торговец сапфиры крупные?

-Сапфиры помню!- воскликнула Купава.

-И я помню!- вставила Димка.

-А камни те были дикие или с огранкой?- уточнил Шип.

-С огранкой,- ответила Купава,- очень красивые сапфиры. Я покажу.

Женщина вынула из потайного кармана мешочек из мягкой кожи и подала его Шипу. Верховный судья вытряхнул содержимое мешочка на свою ладонь, и перед всеми собравшимися предстали золотые серьги изящной работы, в каждой красовался крупный с женский ноготок, сапфир. Камни были великолепны. Больше всех изумилась Ярина, она не ожидала, что огранка может так преобразить дорогую находку отца.

-Я купила два камня,- сказала Купава,- решилась сразу, не раздумывая. Просто глаз не могла от них отвести.

-Самые крупные выбрала?- спросил Шип.

-Нет,- женщина засмеялась,- там были крупнее. Я выбирала одного размера для серег, а все, что крупнее, были не парные.

-Дорого заплатила?

-Немало. Четыре мешочка серебра, как торговец просил. Я не торговалась... Думаю, я и так не прогадала. Они дороже стоят.

-От чего здесь хранишь?

Купава засмеялась.

-Не храню я, ношу с собой,- пояснила она,- часто стали ювелиром интересоваться. Плыть к нам далеко, не каждый захочет, вот я и показываю лучшую работу нашего ювелира, чтоб понимали на что он годен...- женщина немного замялась и произнесла,- есть еще одна выгода. Ты же знаешь, мои девицы никак меня бабкой не сделают.- Купава многозначительно посмотрела на Шипа. Он понял, она говорит о замужней дочери и невестке.- Я им сказала, что для той, кто первая родит мне внука или внучку, я приготовила редкий подарок. Невестка моя скромная, а вот дочка шустрая, не побоится в мое отсутствие шкатулки мои проверить. Оттого я подарок этот дома без пригляда не бросаю.

-А огранку не знаешь кто делал?- спросил Шип,- не вашего ювелира работа?

-Нет,- уверенно заявила Купава,- я когда ему сапфиры снесла и серьги заказала, он долго камнями любовался, не похоже было, что видел их раньше. К тому же, если бы его работа была, он не смолчал бы, похвастал.

Больше про Бронислава Купава ничего не вспомнила. Шип поблагодарил женщину, и они с девушками вышли из лавки. Купава и Димка пошли их проводить. Гости направились в следующую лавку, а женщины задержались на улице, провожая их взглядами.

-И куда мог тот торговец запропаститься?- задумчиво произнесла Купава.- Дочь его жалко.

- Жалко,- поддакнула Димка,- не мог он просто так сгинуть, видать помер.

-Тьфу на тебя!- осерчала на няньку госпожа,- какие ужасы болтаешь.

Димка не ответила. Она как-то вся подобралась, встрепенулась и стала всматриваться куда-то.

-Экий проказник!- воскликнула старушка,- каким черным глазом глядит! ... А ведь он и тогда на нее смотрел. Я помню. Никак удумал чего пакостного.

-О чем ты говоришь?- не поняла Купава.

Старушка продолжала куда-то вглядываться.

-Пойду, скажу ему,- решительно проговорила она,- негоже за девкой следить.

-Да кому скажешь-то? За какой девкой?

Димка решительно и слишком быстро для своего возраста зашагала к торговой площади.

-Да за рыжей!- бросила она на ходу и исчезла в сутолоке людей.

-Ну, что ты будешь делать!- всплеснула руками Купава и повернулась к служанке,- вот погляди не нее. Неугомонная! Снова куда-то побежала.

***

Возле лавок племени Живых Порогов Шип встретил Беляну, сестру вождя Булата.

-Это мать Гордея,- шепнула Мирослава Ярине.

Женщина искренне обрадовалась верховному судье и его дочери. Затем она заметила Ярину и обратилась к ней:

-Значит, ты меня послушала, разыскала верховного судью? Правильно сделала! Он обязательно найдет твоего отца.

Ярина промолчала. В разговор вступил Шип:

-Ты права, Беляна,- сказал он женщине,- найду. Ты можешь о нем что-нибудь вспомнить?

-Нет,- грустно покачала головой женщина,- я уже говорила этой девице, что не помню ее отца.

-А не приносил ли в лавку с месяц назад кто-нибудь сапфиры?

-Да,- Беляна выглядела озадаченной,- сапфиры припоминаю.

-Бронислав, отец Ярины, нашел их в горах и хотел продать на нашем базаре.

-Так вот кто пропал!- женщина нахмурилась, затем наклонилась совсем близко к Шипу и тихо, чтобы не услышали девушки, зашептала,- за такие камни его могли убить. Он же был совсем один, без охраны.

-Не бойся, говори смело,- ответил Шип,- Ярина понимает, что найти отца живым не выйдет.

Женщина бросила сочувственный взгляд на рыжеволосую девушку и кивнула Шипу: