Путешествие в Веймар

Действия немки, при всей их энергии, никогда не личны: она действует с кастовою мудростью за душой, опирается на незримую армию тысячи тысяч своих сестер. Мать вступается за мать, жена – за жену, соседка – за соседку (Гретхен страдала не от сознания греха, но от разрыва с кастой, прегрешения против касты)…

Скажу тут еще несколько со слов о внешности немки. Руки и ноги немок – важнейшее свидетельство того, что Германия не вырождается[45] и народ еще не обременен своею плотью. И ноги, и руки их, даже очень породистые (Гольбейн, Кранах), велики и неизменно узловаты; совершенство оконечностей всегда говорит о законченности всего расового образа; этот образ для немки еще не закончен, и трудно себе представить, до какой тонкости и пленительности он может еще дойти. Ее физическая жизненность очень повышена; эти большие ноги и большие руки (в связи с остальным длинным телом отнюдь не некрасивые) почти всегда теплы и влажны. Я не встречала ни одной немки, которая бы не потела, у которой не было бы мокрых подмышек; но это – основной признак здоровья, притом космический, зоологический признак, подобный мокрому носу щенка. Сила и выносливость немки удивительны; она поднимает тяжести не хуже мужчины и ест как он. С детских лет, воспитаньем в семье и школе, она вся направляется по линии типового своего совершенствованья. Культивируется ее тип, а не индивидуальность. И потому этот тип, который ныне нельзя уже смешать ни с каким другим, достигает своей высшей интимной остроты, становится сам по себе индивидуальностью, получает свое лицо. Отсюда долгий, но энергично выполняемый путь: германская женщина становится личностью через совершенное усвоение своего типа, а не через разрыв с ним, как мы, как француженки, как англичанки. Лицо германской женщины загорается на вершинах типового и тускнеет, теряется при всякой попытке строить свою индивидуальность вне типа. Хорошо это или плохо – не знаю. Но германцы – раса, которая еще при Таците «выглядела» расой[46]; а Гёте сказал, что глаз был тем органом, которым он познавал мир (вспомним, что всё его естествоведение исходило из идеи Typus’а[47]), а теперешние немецкие антропологи по сю пору на стену лезут из-за белокурости и черноволосости.

Мы, русские, буквально и фигурально строим нашу культуру на обонянии. Ведьма из сказки по нюху узнает чужое присутствие; «Там русский дух, там Русью пахнет», – сказал Пушкин; а Гоголь о поэмах Пушкина: «Чтоб быть доступну понимать их, надо иметь слишком тонкое обоняние»[48]; православные теологи до сих пор делают «пахучесть» критерием ортодоксальности и ереси: «пахнет Лютером», «отдает св. Терезой» и т. д. Характерно, что все наши крупные литературные дарования, видевшие землю, например Гончаров, Толстой, не так зачитаны, как слепший при свете и гениальный лишь ночью, совершенно не описательный, не зрительный талант – Достоевский. «Записки охотника», прелестнейшая книга русского пейзажа и русской этнографии, заслонена разговорными и умственными романами Тургенева; гениальная эпопея русской духовной культуры, «Соборяне» Лескова[49], по сю пору не открыта. И природу-то у нас «чувствуют», а не видят. Вообще в России можно прожить без глаз и быть тонким человеком. Но для немца это невозможно. Немецкая тонкость – тонкость зрительная. Оттого-то для него «хотеть быть» нельзя без того, чтобы не «хотеть выглядеть»; определенное бытие, неуничтожаемая духовная реальность, – требует определенного образа, неуничтожаемой пластики. Отсюда культура типа, своего типа.

Кто хочет узнать женский германский тип в его полной прелести, пусть вспомнит акварельный портрет Шарлотты фон Штейн[50] работы Г. Мейера[51] ил.[52], карандашный рисунок Дюрера «Junges Mädchen»[53] (1515 год) и, для более общего представления, «Венеру» Кранаха – некрасиво-прекрасное существо, самое таинственное из рожденных немецкою кистью и, на мой взгляд, полное не меньшего очарованья, чем Джиоконда. Описывать их нет смысла; нужно видеть. Скажу только кое-что о лице. Шарлотта изображена en face, с наклоненной слегка к левому плечу головой, так что нежная правая щека более обращена к зрителю. Общегерманское в переносице, в пушистой прямизне бровей (редко ложащихся у типичных немок по русскому кодексу красоты «дугою»), в широко расставленных, с неповторимой красотой разрезанных, томных глазах, не раскрывающихся, но как бы тихо «восходящих» на лице из-под век (подобно иллюзии «восходящего» неподвижного солнца). В этих склоненных, «из-под»-глядящих глазах есть что-то преимущественно матерински-любовничьи-любовное, страшно интимное и в то же время типовое; томность их увеличивается неизменными, словно от слез или желанья проведенными, бледными, но не болезненными кругами. Возьмите портрет любой немецкой (но типичной!) девушки из крестьянок, бюргерок или aристократок – и вы увидите всё ту же, неопределимую словом, не личную, но национальную тайну выражения.

Кстати, о «матерински-любовничьи-любовном»: это отнюдь не случайный изгиб, отнюдь не второстепенное свойство немецкой женской любви, поскольку оно вычитывается из лицевого типа, но что-то очень глубокое, сложное и важное. Помню, как меня поразили, словно внезапное открытие, два места из «Парсифаля» и из «Зигфрида» Вагнера. Оба героя-девственника, впервые охваченные стихией любви, влекутся к женщине, как к матери; первое сладкое слово, пронизывающее их биологически: «Ты – моя мать?» Ясно, что женщина открывает им прежде всего не лицо, не психею, но лоно; становится в этот миг «вообще женщиной»; но ведь из этого «вообще» возникло бытие человека; поэтому эротика «вторжения в лоно», эротика омужения, пронизывается памятью об «исторжении», нежною тайною сыновства. Это – чистый род; и немецкая женщина сейчас – наиболее чистая из всех среднеевропейских женщин[54].

Нo возвращаюсь к своему Хеппенхейму.

Тут мне надо расстаться с Bergstrasse, свернуть на проселочную дорогу и, миновав Лорш[55] и Бюркштадт[56], прийти в Вормс – первую большую остановку намеченного мною странствия. Но «пульс» моего хождения уже сильно ослаб. Я устала, зашибла ногу, изнемогла от обилия впечатлений. Да и ночевать ни в Лорше, ни в Бюркштадте было негде. Оттого-то, чтоб попасть еще к вечеру в Вормс, я решила сесть в поезд.

А вечер уже наступал. Солнце стояло кoсo; над широкими желто-зелеными далями реяла птица, взмыв крылом, как парусом, а другое спустив вдоль тела. Вокзал – очень маленький – стоит на ровном месте и кажется пустынным, город лежит далеко сзади. Две крестьянки, присевшие рядом со мною, считают деньги, для чего подняли широчайшие черные юбки и достали из невидимого кармана нижней юбки по увесистому старенькому кошельку из недубленой кожи. Свежий ветер опять напоминает мне что-то – «навевает», по великолепному русскому выражению; я отдаюсь розово-голубому очарованию Гессена и силюсь разгадать это особое германско-европейское «навевание»; сквозь него мне чувствуются вздохи Эллады; значит ли это, что Европа объективируется, отмирает, переходит в воспоминанье?

Меж Хеппенхеймом и Вормсом ходят через Лорш (старинное средневековое аббатство, бывшее рассадником культуры) чистенькие игрушечные вагоны с широкими окнами; паровоз тоже игрушечный, ползет задом наперед, пыхтит со смешным усердием и кажется маленьким parvenu в мире машин. Я влезаю в четвертый класс, причем чья-то услужливая рука, оттуда высунувшаяся, ловко подхватывает мой рукзак, а потом и меня самое.

Поезд идет меж розовыми полями, свистя тоненьким свистом, словно продолжая песенку ветра о прошлом; прошлое встает над травами сыростью, пронзает глянцем из убегающих узких канавок, попахивает холодом повечерья; внезапно мелькает мысль: так ранящее душу «прошлое» – не есть ли будущее? Было ли оно, будет ли оно? Или оно постоянно стоит возле нас, качаясь то назад, то вперед, переводя воспоминание в предчувствие и потухая, как только мы станем догадываться?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Метнер Эмилий Карлович (1872, Москва – 1936, Пильниц близ Дрездена) – критик, публицист, издатель, теоретик символизма. Родился в семье обрусевших немцев, брат знаменитого композитора Николая Карловича Метнера. Получил юридическое образование в Московском университете. В 1909 году вместе с Андреем Белым и Эллисом (Л. Л. Кобылинским) основал издательство «Мусагет», выпускавшее в основном стихи символистов и философские, религиозно-мистические произведения как отечественных, так и европейских авторов. Издательство просуществовало до 1917 года и оказало значительное влияние на развитие символизма в России. Шагинян и Метнера связывали сложные, вероятно не только платонические отношения ученицы и учителя. Посвящение Метнеру, который симпатизировал Муссолини и Гитлеру, в книге М. Шагинян 1923 года, скорее всего, послужило причиной того, что долгое время эти путевые заметки не переиздавалась и не вошли в собрания сочинений писательницы. Подробнее об Э. Метнере и его влиянии на М. Шагинян см. исследование шведского ученого-слависта Юнггрен М. Русский Мефистофель. Жизнь и творчество Эмилия Метнера / пер. с англ. А. В. Скидана; ред. А. В. Лавров. СПб.: Академический проект, 2001.

2

Речь идет об обложке первого издания 1923 года. См. наст. изд. С. 1, 2. – Примеч. ред. Далее под астерисками даются примечания автора, кроме особо оговоренных случаев, а под цифрами – затекстовые примечания Сергея Фофанова.

3

Объявление об издании (Kunstanzeige)

Некоторые художники в Веймаре объединились, с дозволения господина государственного министра фон Гёте, дабы, основываясь на выполненных им собственноручно рисунках, издать серию пейзажей в виде гравированных листов. Пейзажи эти суть скорее замыслы и наброски, нежели вполне законченные произведения, и потому в гравюре стремились передать их с наибольшей верностью именно в этом качестве; ибо прекрасная и своеобразная манера видения и восприятия предметов, согласованность частей и завершеная осмысленность целого сообщают им несомненную и значительную художественную ценность. С благосклонностью господин государственный министр фон Гёте оказал предприятию и дальнейшее существенное содействие, снабдив каждый из шести листов, составляющих настоящий первый выпуск, поэтическим приложением, которое отчасти выражает то намерение, с каким он, как художник, создавал эти пейзажные изображения, отчасти указывает на обстоятельства, побудившие к их созданию, либо же раскрывает тонкий смысл, в них заключеный и сокрытый от поверхностного взгляда, но доступный внимательному созерцателю. Настоящий первый выпуск (уже готовый к рассылке), как было сказано, состоит из шести листов in quarto («в четверть листа»), или, точнее, малого фолиантного формата, заключенных в аккуратную обложку из цветной бумаги, и продаеся у нижеподписавшегося издателя в Веймаре по цене два саксонских талера или три флорина тридцать шесть крейцеров рейнских при оплате наличными. Каждый лист снабжен штемпелем – монограммой издателя. При приобретении шести экземпляров седьмой отпускается бесплатно. Письма и денежные переводы просят присылать с оплаченной пересылкой.

Веймар, октябрь 1821 года. Карл Август Швердгебурт (1785–1878) – немецкий гравер-живописец, придворный художник Веймарского двора Саксен-Веймар-Эйзенаха. Учился в Дрезденской академии художеств; работал в Веймаре и Дессау. Наибольшую известность получил благодаря портретным гравюрам с изображениями Иоганна Вольфганга фон Гёте и циклу листов, посвя-щенных жизни Мартина Лютера.)

4

В Российской национальной библиотеке хранится более позднее переиздание этого альбома 1909 года. См. NLR01 009373935 16.31.6.11 Goethe J. W. von. Radirte Blätter nach Handzeichnungen von Goethe / hrsg. von C. A. Schwerdgeburth. Wien: R. Waldheim, J. Eberle & C°. [1909].

5

Гравюры с шести рисунков Гёте см. на обложке наст. изд., на с. 33, 57, 113, 123, 128. – Примеч. ред.

6

Лансере (Лансерэ) Николай Евгеньевич (1879–1942) – русский и советский архитектор, художник, график и историк архитектуры, участник объединения «Мир искусства». Сын скульптора Евгения Лансере и племянник Александра Бенуа. После 1917 года работал в Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК), преподавал, вел научную работу и занимался реставрацией памятников архитектуры. В 1930-е годы был арестован по обвинению в «антисоветской деятельности»; после освобождения смог вернуться к научной работе. Погиб в блокадном Ленинграде в 1942 году.

7

Здесь и далее сознательно сохранена устаревшая транслитерация по оригиналу в книге М. Шагинян. – Примеч. ред.

8

«Северные записки» – литературно-политический ежемесячник, издававшийся в Санкт-Петербурге / Петрограде в 1913–1917 годах Софьей Исааковной Чацкиной; ближайшим сотрудником издательницы и фактическим редактором был ее муж Яков Львович Сакер. В издании публиковались А. Блок, А. Ахматова, И. Бунин, А. Ремизов, С. Есенин, М. Цветаева, Вяч. Иванов, В. Жирмунский и др.

9

Освальд Шпенглер (1880–1936) – немецкий философ, историк и культуролог, автор труда «Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории» (примеч. ред.: в других изданиях – «Закат Старого света»). Первый том книги («Образ и действительность») был опубликован в Мюнхене в 1918 году, второй («Всемирно-исторические перспективы») – в 1922 году. Русский перевод появился вскоре после выхода оригинала (т. 1 – М.; Пг., 1923), то есть параллельно выходу книги М. Шагинян. В своем сочинении Шпенглер разработал морфологическую концепцию истории, трактуя культуры как замкнутые «организмы», проходящие циклы рождения, расцвета и упадка; европейская («фаустовская») культура, согласно Шпенглеру, вступила в стадию цивилизационного распада. Книга оказала огромное влияние на европейскую интеллектуальную культуру межвоенного периода, философию истории, культурологию и консервативную мысль XX века, вызвав широкий резонанс в Германии, Франции и России. В русской культуре идеи Шпенглера активно обсуждались в кругах символистов, религиозных философов и марксистских критиков; особое значение они имели для осмысления кризиса европейской культуры после Первой мировой войны и революции.

10

Здесь Шагинян намекает на известный труд «Сумерки Европы», написанный русским публицистом, философом культуры и мыслителем русского зарубежья Григорием Ландау (1877–1941). Основой книги Ландау стала одноименная статья, впервые опубликованная в журнале «Северные записки» в 1914 году, в первые месяцы Первой мировой войны (М. Шагинян планировала опубликовать в этом журнале свои заметки о путешествии в Германию). В этом сочинении Ландау предпринял один из ранних опытов философско-публицистического осмысления европейского кризиса, связанного с войной, распадом культурной непрерывности и «моральным затмением» Европы. В отличие от Освальда Шпенглера, Ландау не рассматривал кризис западной цивилизации как фатально предопределенную гибель культуры, а видел в нем болезненную трансформацию европейского мира и переход к новым историческим формам. Книга получила известность в кругах русской интеллигенции, современными исследователями она рассматривается как один из наиболее значительных русских откликов на катастрофу Первой мировой войны и кризис европейского сознания первой половины XX века.

11

Ср. тексты, посвященные переживанию кризиса европейской цивилизации и «конца культуры»: Нордау М. Вырождение. СПб., 1894, где декаданс трактуется как симптом культурной и психической деградации Европы; Бердяев Н. А. Кризис искусства. М.: Изд. Г. А. Лемана и С. И. Сахарова, 1918, связывающий распад классических художественных форм с духовным кризисом европейского человечества; Ратенау В. К критике времени. Пг., 1914, и Ратенау В. Грядущие дни. М., 1922, посвященные кризису технизированной европейской цивилизации; Зиммель Г. Конфликт современной культуры // Г. Зиммель. Избранное. Т. 1. М., 1996, интерпретирующий модерность как распад органического единства культуры; Ортега-и-Гассет Х. Дегуманизация искусства. М., 1991, связывающий кризис искусства с кризисом европейского гуманизма. Общим для этих сочинений является восприятие рубежа XIX–XX веков как эпохи духовного истощения Европы, распада традиционных культурных форм и утраты целостного мировоззрения.

12

Бергштрассе (нем. «Горная дорога») – исторический путь и культурно-географический регион в юго-западной Германии, проходящий вдоль западного склона Оденвальда между Дармштадтом и Гейдельбергом (Гессен – Баден). С XIX века «Горная дорога» воспринималась как один из символических ландшафтов «старой Германии» – страны романтизма, университетской культуры и гётеанской традиции; благодаря мягкому климату, склонам, покрытым виноградниками, и живописным средневековым городам этот маршрут европейская интеллигенция использовала для Bildungsreise (нем. «образовательное путешествие») и культурного паломничества.

13

Неологизм М. Шагинян «себячувствие» семантически близок немецкому понятию Selbstgefühl, широкоупотребительному на рубеже XIX–XX веков и обозначающему органическое чувство внутренней, личностной и культурной цельности, активности и самополагания.

14

Торричеллиева пустота (vacuum Torricellianum) – безвоздушное пространство, возникшее в опыте ученого XVII века Э. Торричелли с ртутным барометром. Позже это выражение нередко употреблялось метафорически для обозначения духовного вакуума, внутренней опустошенности или кризисного состояния культуры.

15

Характерное для философии и культуры рубежа XIX–XX веков переосмысление бытия как «тяжести» и испытания. У Ф. Ницше этому соответствует образ «духа тяжести» (нем. Geist der Schwere), противопоставленного жизненной полноте и творческому самоутверждению; у Г. Зиммеля – переживание культуры как системы объективированных форм, подавляющих живую субъективность; у О. Шпенглера – восприятие цивилизации в стадии разложения и утраты органической жизненности. В библейской традиции близкий мотив связан с новозаветной темой «бремени» как духовной ноши и пути: «ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:30). В контексте модернистской культуры подобная формула обозначает переход от восприятия бытия как полноты и подтверждения жизни – к переживанию его как исторической, духовной и экзистенциальной тяжести.

16

Πνεῦμα (греч. «дыхание», «дух», «дуновение») – ключевое понятие античной и христианской философской традиции. В стоицизме πνεῦμα обозначало жизненное дыхание и одушевляющий принцип космоса; в христианской традиции – духовное начало, соотносимое с понятием Святого Духа.

17

Концепции «сверхличного» духовного единства: нем. Überpersönliches («сверхличное») в философии культуры и неокантианстве; Volksgeist («дух народа») у И. Г. Гердера; Gesamtgeist («общий дух») и überindividuelle Einheit («сверхиндивидуальное единство») у представителей философской традиции философии жизни и культурфилософии начала XX века; Gemeinschaft («общность») у Ф. Тённиса, противопоставленная современному атомизированному обществу (Gesellschaft). В русской религиозно-философской традиции близкую функцию выполняют понятия «соборности» у А. С. Хомякова, «всеединства» у Вл. Соловьёва, «симфонической личности» и «сверхличного сознания» у мыслителей Серебряного века и символистского круга (Вяч. Иванов, С. Булгаков, Н. Бердяев); ср. также у Вяч. Иванова идею «хорового» или «соборного» начала культуры как одного из способов спасения от распада, которым грозит стремление к обособлению и крайнему индивидуализму в современном обществе. Общим для этих концепций является стремление преодолеть кризис индивидуализма через идею органического духовного единства культуры, народа или человечества.

18

См. примеч. 13.

19

Человеку надобно снова разложиться.

20

Иоганн Петер Эккерман (1792–1854) – немецкий писатель, поэт и литературный секретарь Гёте в последние годы его жизни. Наибольшую известность получил благодаря книге «Разговоры с Гёте в последние годы его жизни» (1848), важнейшему источнику по биографии, эстетике и мировоззрению Гёте. (Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни / пер. Н. Ман. М.; Л., 1934.)

21

Аллюзия на Апокалипсис: «И говорят горам и камням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца» (Откр. 6:16); ср. также: «Тогда начнут говорить горам: падите на нас! и холмам: покройте нас!» (Лк. 23:30). В библейской традиции формула связана с мотивом Страшного суда и предельного ужаса перед концом мира; в культуре рубежа XIX–XX веков она нередко использовалась как образ цивилизационной катастрофы.

22

Против (нем.). – Примеч. ред.

23

Тонкий, старый Хэйдельберг, ты город, богатый славою (нем.).

24

Начало одной из самых известных немецких студенческих песен о Гейдельберге, восходящей к поэме Йозефа Виктора фон Шеффеля (1826–1886) «Зекингенский трубач» 1854 года.

25

«Рупрехтский университет» – сокращенное название Гейдельбергского университета Рупрехта и Карла, старейшего университета Германии, основанного в 1386 году курфюрстом Рупрехтом I Пфальцским и реорганизованного в начале XIX века герцогом Баденским Карлом Фридрихом. В XIX – начале XX века Гейдельбергский университет – один из важнейших центров немецкой культуры, романтизма, неокантианства и исторической науки; с ним были связаны Г. В. Ф. Гегель, К. Ясперс, М. Вебер, Г. Зиммель, Ф. Крейцер и др.

26

В XVII–XVIII веках Гейдельберг и Пфальц неоднократно подвергались французским вторжениям, прежде всего во время войны Аугсбургской лиги (1688–1697). В 1689 и 1693 годах французские войска Людовика XIV разрушили значительную часть Гейдельберга, включая знаменитый Гейдельбергский замок. Кроме того, под «французским господством» подразумевалось также эпоха Наполеоновских войн, когда большинство территорий германских государств находилось под протекторатом Франции, под эгидой которой был сформирован так называемый Рейнский союз (1806–1813).

27

Речь идет об одном из городских видов Гейдельберга, выполненных швейцарско-немецким гравером и издателем Маттеусом Мерианом Старшим (1593–1650) и опубликованных в его знаменитой серии Topographia Germaniae. Изображение Гейдельберга вошло в том Topographia Palatinatus Rheni et Vicinarum Regionum (Франкфурт-на-Майне, 1645), содержащий панорамы городов Пфальца и Рейнской области.

28

Перкео (ок. 1702–1735) – легендарная фигура Гейдельберга, карлик и придворный шут курфюрста Карла III Филиппа Пфальцского. Согласно преданию, Перкео служил хранителем знаменитой Большой винной бочки в Гейдельбергском замке и прославился пристрастием к вину. Его прозвище происходит от итал. «Perché no?» («Почему нет?») – якобы постоянного ответа на предложение выпить.

29

Карл-Теодор-Брюкке, или Старый мост Гейдельберга, – каменный мост через реку Неккар, построенный в 1786–1788 годах по распоряжению курфюрста Карла Теодора Пфальцского (1724–1799).

30

Ср. со Священным Писанием: 1 Кор. 15:51–52: «…не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе». В новозаветном контексте речь идет об эсхатологическом преображении человека и мира в момент воскресения мертвых и Страшного суда.

31

Нойенхайм – исторический район Гейдельберга, расположенный на северном берегу Неккара напротив Старого города. В начале XX века район стал одной из наиболее престижных частей города, тесно связанной с университетской средой.