Мужчина из моего прошлого

Глава 1

7:00.

Противная трель будильника заставляет меня оторвать голову от подушки.

— Ммм, — недовольно мычит рядом Игорь.

— Просыпайся, — целую мужа в щеку и нехотя поднимаюсь с кровати.

Тру сонные глаза, подтягиваюсь и хочу подняться на ноги, как сильная рука мужа валит меня обратно на кровать. Я утыкаюсь ему в шею и аккуратно целую, пока ладонь супруга забирается под мою ночную сорочку.

— Игорь, ты опоздаешь, — смеюсь.

— У меня первая пациентка в девять.

— А у Владика садик в восемь!

Я быстро выбираюсь из захвата мужа, набрасываю на себя легкий шелковый халатик и направляюсь в ванную. Умываюсь, чищу зубы и тороплюсь на кухню готовить завтрак. Для Игоря жарю яичницу с беконом и нарезаю салат. Для Владика варю манную кашу.

Выключаю конфорки, иду будить сына.

— Владик, пора вставать, — целую его пухлые щечки.

— Ну мааам, — хнычет. — Я не хочу в садик.

— Даже Супермен ходил в садик, а ты что же у меня, не Супермен?

Я принимаюсь щекотать сына, и он тут же заливается звонким смехом. Поднимаю его на руки и несу в ванную. Проконтролировав, чтобы Владик почистил зубки, веду его на кухню, где уже сидит за столом Игорь.

— Кто придумал садик? — недовольно вопрошает сын, когда я ставлю перед ним тарелку манки.

— Все сильные мальчики должны ходить в садик, — муж игриво щипает Владика за бок.

— Пап, ты тоже ходил?

— Конечно.

— Поскорее бы уже этот садик закончился.

Я продолжаю суетиться у плиты. Надо сварить Игорю кофе, а Владику сделать какао.

— Когда закончится садик, начнется школа, — говорит муж. — И ты еще будешь скучать по садику.

— Там что, хуже, чем в садике!?

— Ну как сказать…

— А там заставляют спать?

— Нет.

— Тогда там лучше, чем в садике. Ненавижу, когда воспитательница заставляет спать.

— Уууу, Владик, ты потом еще будешь мечтать о том, чтобы поспать в обед.

Сын скептически кривится, мол, да не может такого быть. Я ставлю перед своими мужчинами кружки с напитками и тороплюсь на лоджию. Снимаю с веревки белый халат мужа, раскладываю гладилку и принимаюсь гладить.

Сегодня всего лишь один день из моей жизни домохозяйки. Поднять мужа и сына, приготовить им завтрак, погладить Игорю чистый халат, одеть Владика в садик. Потом выйти на балкон и проводить их взглядом до машины, помахать напоследок и смотреть за удаляющейся «Тойотой», пока она не выедет со двора.

Ну а затем у меня стандартная рутина: убрать, сходить в магазин, приготовить обед, постирать, забрать Владика из садика, встретить мужа с работы… И так каждый день. Я не жалуюсь. Мне нравится быть женой и мамой, я счастлива в своей собственной семье. У меня замечательный муж и прекрасный сын. Я не представляю своей жизни без них обоих.

— Халат готов, — говорю Игорю, когда он проходит в комнату.

— Спасибо, — муж целует меня в губы. — Я тут подумал, что у нас давно не было свидания.

Расплываюсь в довольной улыбке.

— Давай на выходных Владика к моей маме отвезем?

— Давай, — шепчу в предвкушении свидания с мужем.

Игорь еще раз целует меня и принимается собираться на работу. Я же бегу в детскую и контролирую, чтобы сын оделся. Через двадцать минут мои мужчины уже стоят в верхней одежде и обуви у двери. Начало апреля, а на улице еще холодно.

— Все, Сонь, до вечера, — говорит Игорь.

— До вечера, — я наклоняюсь к Владику и смачно целую его в щеку. — Хорошо веди себя в садике.

Сын кривится:

— Там заставляют есть вареный лук в супе, — ворчит. — И вообще, я хочу компьютер, а не садик.

— Тебе еще рано компьютер.

Закрываю за Игорем и Владиком дверь и иду на балкон на кухне. И только когда автомобиль супруга скрывается из моего вида, возвращаюсь обратно и принимаюсь убирать посуду.

Помыв тарелки, я одеваюсь, делаю легкий макияж и иду в банк. У карточки закончился срок действия, и нужно забрать новую. На ужин надо будет приготовить индейку, думаю, шагая по тротуару широкой дороги. Или лучше рыбу? Давно не было рыбы, да, куплю на обратной дороге форель.

Мои мысли прерывает протяжный вой сирены откуда-то издалека. То ли полицейской машины, то ли скорой помощи. Не придавая звукам особого значения, я продолжаю путь дальше.

Но вой сирены усиливается, приближаясь ко мне, к нему добавляется голос в громкоговоритель. Все-таки оглядываюсь назад и вижу быстро едущий автомобиль, а за ним вдалеке полицейскую погоню. Не знаю, почему, но я вдруг останавливаюсь на тротуаре и наблюдаю за стремительно приближающейся черной легковушкой.

Неожиданно она с громким ревом шин резко тормозит возле меня. Я и опомниться не успеваю, как из тонированной машины выскакивает клоун и наводит на меня пистолет.

— В машину села, быстро! — приказывает.

Я таращусь на направленное на меня дуло пистолета и стою, как вкопанная. Тогда клоун грубо хватает меня за руку и тащит в салон силой.

Мой мозг не успевает сообразить, что происходит. Как только захлопывается дверь автомобиля, он тут же резко трогается с места.

— Эй-эй, — начинаю метаться. — Выпустите меня!!!

— Заткнись, — клоун приставляет холодное дуло ровно к моему лбу.

Животный ужас охватывает все тело. Я цепенею и принимаюсь трястись в мелкой дрожи.

— Рыпнешься — пристрелю, поняла меня? — цедит мне в лицо человек в гриме клоуна.

У меня даже нет сил кивнуть, что я поняла. Совершенно дикий, холодный ужас сковал каждую клеточку моего тела. Сзади раздаются выстрелы, клоун пригибается, при этом продолжая держать меня на мушке. Я тоже хочу пригнуться, но он не дает мне:

— Сиди прямо.

Сейчас он навел пистолет мне на живот. Я растерянно кручу головой по салону. За рулем быстро переключает передачи еще один клоун, на пассажирском сиденье тоже человек в гриме клоуна.

Господи, что происходит!!!???

По лицу градом текут слезы. Мысли хаотично носятся в голове, вой полицейской сирены не прекращается ни на секунду. Машина едет очень быстро, водитель ведет грубо, срезая повороты, проскакивая красные светофоры. Меня кидает по салону из стороны в сторону, но клоун продолжает наводить на меня дуло.

— Кто вы..?? — выдавливаю с плачем.

— Заткнись, сказал, — и холодный металл снова касается моего лица.

Я зажмуриваю глаза и принимаюсь рыдать навзрыд, дрожа от страха. Вой сирены вдруг замолкает. «Меня не спасут?», проносится в голове.

— Вроде оторвались, — говорит один из клоунов.

— Не факт, — отвечает тот, что держит меня на мушке.

Водитель не сбавляет скорости. Мы мчим неизвестно, куда.

Почему нет полиции?

Меня убьют?

Я забиваюсь в угол, накрываю лицо ладонями и принимаюсь скулить.

— Да заткнись ты, — дуло тычется мне в пальцы.

А я наоборот начинаю скулить еще громче. Не знаю, сколько это длится. Я потеряла счет времени. Лишь одно в голове: «Меня убьют, меня убьют».

Машина останавливается. Клоун грубо хватает меня за ворот пальто и тащит из салона. Словно тряпичная кукла, я следую, ощущая затылком металлическое дуло.

Это какой-то заброшенный ангар. Меня заводят, с шумом опускают металлическую дверь и, не сводя с меня пистолета, приказывают сесть на стул.

— Пожалуйста-пожалуйста, отпустите меня… — заикаюсь, плача. — Я просто шла мимо…

— Рот закрыла, — дуло касается моих губ. — Ты наша гарантия свободы. Будешь делать, что скажем, поняла?

— У меня маленький сын, пожалуйста… — продолжаю реветь.

Мысль, что я могу больше никогда не увидеть Владика, своего любимого единственного сыночка, вышибает у меня весь воздух из легких. Только сегодня утром я варила Владику кашу, и все было, как обычно, а сейчас я сижу под дулом пистолета, пока мне сзади связывают руки. Покончив с моими кистями, мне завязывают и ноги.

— Че делать будем, если нагрянут сейчас? — спрашивает один из клоунов. Не тот, что держал меня на мушке. Они все трое с одинаковым гримом, я не могу их различить.

— Да я вроде оторвался.

— Ты не забывай, что везде камеры.

— Джокер велел сидеть тут. Нагрянут — у нас есть она, — «мой» клоун машет в меня пистолетом.

— Джокер свою задницу хорошо прикрыл, еще и бабло унес, а мы под прицелом.

Клоуны начинают ругаться между собой. Упоминают какого-то Джокера, деньги, что-то еще… а я сижу связанная и мысленно прощаюсь с жизнью. Перед глазами снова и снова проносятся самые счастливые моменты: рождение сына, его первый день рождения, его первые шаги, его первые «мама» и «папа»…

Вой сирен за ангаром заставляет клоунов замолчать.

— Вы окружены! — раздается в громкоговоритель. — Немедленно сложите оружие и сдайтесь.

— Я тебе говорил, они нагрянут! — психует один из клоунов. — Джокер унес свою задницу, а мы сейчас влипнем!

— Не паникуй, у нас есть она! — в мою сторону снова направляется пистолет, заставляя меня сжаться.

— Твою мать! — психует третий клоун.

— Вы окружены! — снова звучит громкоговоритель. — Немедленно сложите оружие и выйдите из укрытия.

— Че делать будем? — спрашивает один из клоунов.

Они снова ругаются между собой. С улицы звучат предупреждения из громкоговорителя, клоуны бесятся еще сильнее. Какофония звуков выбивает из меня все силы. Веки опускаются, темнота подступает к глазам…

Резкий рывок — и я на ногах. Быстро верчу по сторонам головой, не понимая, что произошло.

— Рыпнешься — и я пущу тебе пулю в башку, — звучит зловещий голос клоуна, а виска касается холодный металл. Я вдруг понимаю, что мне развязали ноги. Видимо, я все-таки отключилась на несколько минут и не почувствовала этого.

Два других клоуна исчезли. Похититель толкает меня вперед, я делаю несколько шагов по направлению к металлической двери, которая в этот момент поднимается вверх.

— Я УБЬЮ ЕЕ! — голосит клоун у меня за спиной, продолжая прижимать к моему виску пистолет.

Металлическая дверь открылась до конца. Напротив входа стоит, наверное, десяток полицейских машин, а всюду люди в черных масках и с автоматами в руках. Наверное, это омон или спецназ, я их не различаю.

— Одно ваше неверное действие, и я пущу ей пулю, — кричит клоун. — У меня будут условия, если вы хотите, чтобы я ее отпустил.

Клоун снова подталкивает меня вперед, теперь на выход из ангара. Я послушно семеню, неотрывно ощущая холод металла на виске. Выйдя из помещения, мы останавливаемся. Десятки автоматов направлены в нашу сторону.

Мне становится еще страшнее. Что если они промахнутся..? Что если они случайно убьют меня, а не его..?

— Немедленно отпустите девушку, — снова раздается голос в громкоговоритель.

— Черта с два! У меня условия: вы разворачиваетесь и убираетесь отсюда, только тогда я ее отпущу. Иначе грохну прямо здесь и сейчас. Мне больше нечего терять! И у нас есть еще заложники, больше десяти человек прямо сейчас сидят на наших мушках.

Я уже не понимаю, что происходит. Лишь неотрывно чувствую прохладу металла у своего виска. Клоун еще что-то говорит, ему отвечают в рупор. Он сильнее прижимает меня к себе и сильнее давит дулом мне в висок.

Я скольжу глазами по десяткам лиц в масках. А затем непроизвольно поднимаю глаза выше. На крыше амбара напротив голова в такой же черной маске и дуло. Но только не автомата, а, кажется, снайперской винтовки.

Я смотрю ровно туда, на снайпера. Его прицел в свою очередь смотрит ровно на меня, а палец опущен на курок. Внутри что-то начинает шевелиться. Нет, уже не животный страх, который я испытываю с той секунды, как меня похитили. Это что-то другое. Я смотрю на снайпера, а сердце начинает бить набатом в ушах.

«Он ушел в армию»

«Забрали снайпером»

«Его убил другой снайпер»…

В памяти всплывают обрывки фраз из прошлого, которые я похоронила глубоко в себе вместе с человеком, которого когда-то сильно любила.

Я продолжаю неотрывно разглядывать снайперскую винтовку на крыше, уже не слушая клоуна и громкоговоритель. И вдруг рука снайпера дергается, захват на моем теле резко ослабевает, прохлада металла отходит от виска. Клоун валится на землю, а под его головой растекается лужица крови.

Меня начинает трясти. Я быстро вскидываю взор обратно к крыше. Снайпер встал на ноги, держит в руках винтовку и неотрывно, пристально смотрит на меня. Впился взглядом и даже не шевелится.

Это он выстрелил в клоуна, вдруг догадываюсь. Это сделал снайпер. И отчего-то внутри поднимается волна паники.

«Почему у меня ощущение, что он мне знаком?», успеваю подумать прежде, чем меня накрывает темнота.

Глава 2.

Пи. Пи. Пи.

Противный звук врезается в мозг и тут же вызывает головную боль. Приоткрываю веки и сразу морщусь от яркого света лампы, бьющего в глаза. Ничего не понимаю: где я, что произошло, почему так больно, почему так сильно хочется пить.

Взгляд фокусируется на столе напротив. Обычный белый стол, а на нем ваза с разноцветными тюльпанами. Моими любимыми.

— Привет, — слышу тихий, до боли знакомый голос.

Слегка поворачиваю голову вправо и вижу… Диму. Он сидит на стуле возле меня.

Боже, как давно он мне не снился. Внимательно, жадно всматриваюсь в его лицо. Сейчас Дима пришел в мой сон сильно повзрослевшим: отросшая щетина на щеках, очень широкие плечи и грудная клетка. И взгляд другой. Нет в нем того озорного огонька, что был в школе.

Раньше Дима мне всегда снился таким, как я его запомнила. Теперь же передо мной не юноша, а молодой мужчина.

Очень странный сон. Я вроде бы понимаю, что это сновидение, но в то же время могу мыслить, анализировать изменения в Димином облике. И сам Дима… такой реальный. Но, конечно, он не может быть реальным.

Если я вижу Диму, значит, он мне снится. По-другому невозможно.

— Как ты, Соня? — спрашивает, а я вслушиваюсь в его голос. Тоже немножко изменился. Стал чуть грубее, мужественнее.

— Дима… — шепчу и улыбаюсь, забывая про головную боль и жажду.

Как же давно он мне не снился. Я так соскучилась.

Моя рука опутана какими-то проводами, но я все равно тяну ее к нему. Вдруг получится? Вдруг в этот раз удастся прикоснуться? Во всех предыдущих снах не удавалось. Я тянула к Диме руку, а он исчезал.

Я накрываю своей ладонью его. Получилось! Он не исчез!

Из глаз текут слезы, я сильнее сжимаю его ладонь, а Дима в ответ сжимает мою. Его рука тёплая и мягкая. Такая, как я помню.

— У меня получилось, — плачу и смеюсь.

— Что получилось?

— Дотронуться до тебя. Раньше не получалось.

Димино лицо изображается легким недоумением.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь подать? Или позвать врача?

Качаю головой. Не понимаю, о каком враче он говорит, но ладно, не буду тратить время на ненужные вопросы. Я в любой момент могу проснуться, и Димы больше не будет.

— Как твои дела, Соня? Как ты? — спрашивает и переплетает наши пальцы.

У меня аж дыхание захватывает от этого. Я чувствую Димину ладонь каждым миллиметром своей кожи. Это такое наслаждение. Непередаваемое.

— Хорошо, — продолжаю улыбаться сквозь слезы. — У меня все хорошо, Дима, не переживай за меня. Все наладилось.

Слегка приподнимает уголки губ и смотрит с легкой тоской.

— Я рад, если у тебя все хорошо.

— Да, — пару раз киваю. — Все нормально у меня.

Это самый лучший сон в моей жизни. Я вижу Диму, как настоящего. Разговариваю с ним, держу его руку.

А что если и обнять получится?

Я в каких-то проводах, они не дают мне подняться, хоть я и предпринимаю попытку.

— Тебе что-то подать? — тут же спрашивает.

— Я хочу тебя обнять, а для этого мне нужно встать. Сними с меня все это, — указываю на провода.

— Нет, их, наверное, снимать нельзя, — серьезно отвечает.

Это же сон, думаю про себя. Ничего же не случится, если я сниму с себя какие-то провода.

— Я тебя так обниму, — вдруг говорит.

Я замираю на постели. Дима выпускает мою ладонь и склоняется надо мной. Просовывает руки мне под плечи, а сам ложится на меня корпусом и… обнимает. Получилось!

— Ох, Белоснежка… — шепчет на ухо и втягивает запах моих волос. — Ты почти не изменилась. Даже пахнешь так же. С ума сойти.

— Я просто духи не меняю, — произношу в шутку.

Дима издаёт легкий смешок мне на ухо. Я тоже слегка приобнимаю его за плечи, насколько мне позволяют провода на руках. Почему их нельзя содрать и обняться нормально?

— А ты сильно изменился, — говорю через долгую паузу.

Дима все еще обнимает меня и дышит мне в шею. Его дыхание разгоняет мурашки по коже и возвращает меня в одни из самых счастливых дней в моей жизни — когда мы были вместе.

— Ты такой взрослый пришел ко мне сейчас… Расскажи мне, как ты там?

Раньше я много думала, есть ли жизнь после смерти. Мне хотелось верить, что есть. Хотелось верить, что Дима все-таки жив. Если не в нашем мире, то в другом.

— Да у меня тоже все нормально. Много чего, конечно, за эти годы произошло, но это я тебе в другой раз расскажу, если еще увидимся.

— Я очень хочу, чтобы мы еще увиделись, чтобы ты снова ко мне пришел, — шепчу, сильнее сжимая его плечи.

— Хорошо, приду.

А еще лучше — навсегда остаться в этом сне и никогда не просыпаться. Дима здесь, как настоящий человек. Хотя мое подсознание даже сейчас во сне понимает, что это лишь проекция мозга, Димы на самом деле нет, и я больше никогда его не обниму.

И когда Дима в следующий раз придёт ко мне во сне, не факт, что я смогу с ним так разговаривать и трогать его. Во всех снах до этого не могла. Просыпалась среди ночи со слезами на глазах и уходила скулить в ванную.

— Ой, все-таки мы задели один провод, — Дима испуганно от меня отстраняется.

— Да по фиг. Это же просто сон.

Пикающий звук набирает обороты.

— Слушай, я позову врача. Мне кажется, что-то не то.

— Не уходи! — испуганно кричу, но поздно, потому что Дима уже подскочил со стула и выбежал за дверь.

У меня перед глазами начинает резко темнеть.

Так где же я все-таки? Успеваю оглядеть пространство, похожее на больничную палату. Глаза снова цепляются за разноцветные тюльпаны в вазе. Такие мне раньше дарил Дима. Часто и много.

А дальше наступает тьма.

Глава 3.

Опять пикающий звук проникает в мозг. Со стоном открываю глаза и фокусируюсь на лампе с ярким светом.

— Соня, — слышу голос мужа.

Поворачиваю к нему голову. Игорь то ли грустный, то ли испуганный сидит у моей кровати.

— Где я? — спрашиваю, еле ворочая языком.

— В больнице. Тебя… — запинается. — Похитили и чуть не убили.

Несколько секунд я недоуменно смотрю на мужа, а потом в памяти медленно начинают восстанавливаться события. Я иду в банк менять карточку, возле меня останавливается машина, и клоун с пистолетом заставляет меня сесть внутрь.

Нутро снова пронизывает ледяной ужас. Он заполняет каждую клеточку моего тела, заставляя цепенеть. Я издаю стон, и Игорь тут же сжимает мою ладонь в своей.

— Уже все хорошо, — спешит меня успокоить. — Ты в безопасности, с тобой все в порядке. Я посмотрел твои анализы, поговорил с врачом, все будет нормально. Ты просто пережила сильный стресс, нужно от него оправиться.

Слезы комом встают в горле, когда я до последней детали вспоминаю все, что произошло. Кажется, даже до сих пор чувствую виском холод дула пистолета и слышу голос клоуна.

— Где Владик? — испуганно спрашиваю мужа.

— С моей мамой.

— А давно я здесь? Когда это все произошло?

— Ты уже больше суток в больнице. Тебя похитили вчера утром.

— Боже, Игорь, я думала, я вас больше не увижу… — слеза скатывается по щеке.

— Ну все, все, постарайся это не вспоминать. Забудь, как страшный сон, — муж сильнее сжимает мою руку.

Сон. Я тут же вспоминаю кое-что еще. Мне снился Дима. Я была в каких-то проводах, а он сидел на месте Игоря и разговаривал со мной. Еще держал за руку, а потом обнял.

Оглядываю себя. Похоже, что я на той же кровати и в той же больничной сорочке, что и во сне, только проводов сейчас на мне нет. Рассматриваю палату. Во сне она была такой же. Мой взгляд перемещается прямо перед кроватью и замирает на двух букетах, стоящих на столе: один из красных роз, второй из разноцветных тюльпанов. Последний — точно, как в моем сне.

— А что это за цветы? — указываю головой на букеты.

— Розы от меня, а тюльпаны не знаю.

Я зависаю, рассматривая последние. В вазе белые, красные и желтые тюльпаны. Это тот же самый букет в той же самой вазе, что мне снились.

Но… как такое возможно?

— Интересно, от кого тюльпаны. Ко мне кроме тебя больше никто не приходил.

— Может быть, моя мама прислала. Она собиралась. Еще хочет тебя навестить.

Присылать цветы курьером — это очень в стиле моей свекрови. Медленно облегченно выдыхаю.

— Владик знает, что со мной случилось?

— Нет, конечно. Я просто сказал ему, что ты немножко приболела.

Аккуратно сажусь на кровати и со слезами смотрю на мужа. Я ведь могла больше никогда его не увидеть… Игорь заключает меня в свои крепкие объятия и успокаивающими движениями поглаживает по волосам.

— Я чуть с ума не сошёл вчера, — тихо говорит на ухо. — Мне позвонила воспитательница из детского сада и сказала, что за Владиком никто не пришел. Тебе дозвониться она не смогла. Я все бросил, сразу домой. Параллельно позвонил маме, попросил ее забрать ребенка. Захожу в квартиру, тебя нет, на звонки не отвечаешь.

— А где мой телефон?

— Нет ни его, ни твоей сумки. Наверное, остались у похитетилей.

Я вспоминаю, что, когда меня привезли к амбару и силой потащили из машины, сумка свалилась с плеча и осталась в салоне авто. А там были паспорт, телефон, кошелёк и много чего еще. Обреченно закрываю глаза.

— И что ты делал дальше?

— Стал звонить главврачам больниц и называть твои приметы. Почти сразу обнаружилась девушка, похожая на тебя. Я приехал, ты спала. Хотел забрать тебя в свою больницу, но решил, что пока тебя лучше не перевозить. Дал наставления врачам и попросил перевести тебя в нормальную индивидуальную палату. Приезжала полиция, позднее они тебя допросят как свидетеля.

Так как мой муж известный на всю Москву врач, у него есть связи почти во всех больницах на уровне главврачей. Поэтому неудивительно, что он сразу стал звонить самому верхнему звену, да ещё и дал тут наставлений.

— Я просто шла по улице, а машина резко остановилась, и выбежал клоун с пистолетом.

— Клоун?

— Они были в гриме клоунов.

— Господи…

— Угу, я больше не смогу заказывать Владику на день рождения клоунов.

— Когда тебя выпишут, надо будет пройти курс у психолога.

— Ой, нет!

Отстраняюсь от мужа и удобнее сажусь на кровати.

— Соня, психологическое здоровье не менее важно, чем физическое.

— Ладно, — говорю, чтобы не спорить. У меня сейчас нет на это сил. — Долго мне еще здесь быть? Я хочу домой.

— Еще дня два-три, думаю. Мне уже пора возвращаться в больницу. Попозже к тебе придёт моя мама с Владиком.

— Хорошо.

Игорь целует меня в губы и уходит, а я так и остаюсь сидеть на постели, размышляя о случившемся. Клоуна убил снайпер. Одним четким выстрелом прямо в голову.

Какой же это все ужас! Наверное, Игорь прав, мне надо будет пройти курс у психолога. Мне же теперь будет страшно ходить по улице.

Мой взгляд снова перемещается на букет тюльпанов. Аккуратно встаю с постели и подхожу к цветам. Снова вспоминаю сон с Димой. Это совершенно точно тюльпаны из моего сна. Но как они могли мне присниться? Может, я просыпалась раньше, увидела цветы, они отпечатались в мозгу, а потом приснились?

Такие букеты мне очень давно в школе дарил Дима Соболев. Губ касается грустная улыбка. Я столько лет мечтала еще хоть раз обнять Диму, и вот это наконец-то произошло. Хоть и во сне.

Склоняюсь к тюльпанам и вдыхаю запах. Они пахнут весной и моими счастливыми школьными днями, когда я ходила на свидания с Димой Соболевым. Ну надо же было, чтобы свекровь заказала мне именно такой букет.

Глава 4.

В дверь моей палаты раздается стук и заглядывает медсестра.

— К вам можно?

— Да, проходите.

Девушка переступает порог с букетом пионов.

— Курьер привёз вам цветы, — под мой удивленный взгляд медсестра приближается к столу и ставит на него охапку ярко-розовых пионов в коробке.

— От кого? — удивляюсь.

— Здесь есть записка.

Беру в руки картонную карточку и читаю:

«Сонечка, миленькая моя, поправляйся скорее! С любовью, Лидия Степановна».

Это и есть букет от свекрови. Ничего не понимаю.

— Подождите, — окликаю выходящую за дверь медсестру.

Девушка оборачивается.

— А вы не знаете, от кого этот букет? — указываю на тюльпаны.