Дорога до Белой башни

Где-то в вышине крон послышались сухие смешки.

– Расскажи ещё-что нибудь, – попросила ближайшая ель.

В этот момент Аларик решил, что остатки его рассудка пригодятся ему самому, и решил пройтись по тропе, оставив Тиллерина в компании лошадей… и деревьев.

Этот лес действительно завораживал, ошеломлял картинами одна прекрасней другой. Неровная тропа, миновав пышный ельник, завела Аларика в пронизанную светом зелёную рощу, где невысокие деревья с мелкими листьями сплетались причудливо изогнутыми ветвями, а землю под ними покрывал сплошной ковёр бледно-сиреневых цветов. Никогда раньше он не видел такой спокойной, умиротворяющей красоты.

Аларик провел рукой по тёплому шершавому стволу. Дерево ощутимо передёрнулось, и он поспешно убрал пальцы.

– Не очень-то и хотелось, – пробормотал он и направился дальше.

Впереди открылась ещё одна поляна, вся в брызгах солнечного света, так и манившая присесть отдохнуть. Кьяри хотелось побыть одному. Он не привык долго находиться в компании – к тому же, среди людей. Странно, что его заурядная поездка в Терран вдруг привела к таким приключениям! «Свяжешься с людьми, а потом сам не заметишь, как очутишься на лесной полянке, беседуя с деревьями», – проворчал Аларик, плюхнулся в тень и тут же вскочил, потирая ушибленное бедро. Из травы ровно в том месте, которое он облюбовал для отдыха, выглядывал камень. Откуда он взялся? Ещё мгновение назад его тут и близко не было! Во второй раз он усаживался осторожнее. Ветви дерева, нависающие над головой, тут же сместились, так что солнце стало припекать ему затылок. Аларик передвинулся. С дерева слетела крупная шишка и стукнула его по макушке. Между прочим, это был дуб, и даже Аларику, с его ничтожными познаниями в ботанике, было известно, что шишки к дубам отношения не имеют. Он возмущённо вскочил и вдруг заметил, что из кряжистого ствола вытекает серая тень.

– Зачем ты пришшёл? – раздражённо прошипел тихий голос.

– Тебя забыл спросить, пенёк ты замшелый! – обиделся Аларик и тут же прикусил язык.

Серая тень уплотнилась, превратившись в женщину – пожилую и очень сердитую даму небольшого росточка с серебряными волосами, рассыпанными по плечам. Одета она была чуть ли не в лохмотья, но держалась с редким достоинством. Аларик смотрел и глазам не верил. Дриада! Настоящая! Раньше он их никогда не видел. «Впрочем, – подумал он, – без общества этой противной старухи я и дальше прекрасно бы обошёлся!»

– Ни один проклятый кьяри не ссмеет ссюда ссоватьсся... – прошипела дриада, нацелив на него свой посох, подобно копью.

– Стой! Он пришёл сюда по моей просьбе! – взволнованно прозвенел другой голос у него за спиной.

Там стояла запыхавшаяся Эринна. Похоже, она очень спешила. От её укоризненного взгляда Аларик немного смутился и спрятал за спину метательные ножи. А что такого? Он не собирался дать себя убить какой-то дриаде!

– О, мать лесов... – торопливо заговорила девушка взволнованным голосом. Это было традиционное приветствие, но дриада не захотела тратить время на всякие церемонии.

– Какие гости! – обрадовалась она при виде Эринны. – Ну-ка, поди сюда!

Посох вонзился в землю, тут же пустив зелёные побеги, а старуха подошла к Эринне и крепкими руками обняла её за плечи. Аларик держался настороже и пока не спешил убирать ножи, мало ли что.

– Да... – сказала дриада, вглядываясь в лицо девушки цепкими выцветшими глазами, – в тебе видна их порода. А вот он обозвал меня замшелым пеньком! – наябедничала она, кивнув на застывшего в стороне кьяри.

Аларик, поражённый такой мелочностью, не нашёлся с ответом.

Вместе с дриадой они вернулись к остальным спутникам, где всё уже было устроено для отдыха. Тиллерин резал хлеб крупными кусками, Вал строчил на коленке какие-то заметки, а Хэлис подкручивала колки на лютне. Неподалеку на дереве вниз головой болтался Кин, надежно уякорившись на ветке с помощью хвоста. Лесной воздух действовал на него опьяняюще.

Чтобы умилостивить старую дриаду, Хэлис сначала сыграла какую-то быструю мелодию, похожую на журчание ручья. Затем лютня принялась выпевать другую музыку, медленную, словно тихий шелест листьев в густую жару. Аларик признал, что играла Хэлис просто волшебно. Все слушали молча, даже деревья притихли, прервав ненадолго свой вечный монотонный спор. Дриада разомлела от удовольствия и, кажется, готова была пустить здесь корни. Она перестала ворчать насчёт «грубого вторжения» в её владения и даже на Аларика посматривала без всякой злобы. Правда, он всё равно старался держаться от неё подальше.

Из-за несправедливого, по мнению Вала с Тилем, лесного правила насчёт костров, их обед, равно как и ужин, обошелся без горячих блюд. Пришлось довольствоваться жёстким сушёным мясом, пшеничными лепёшками и яблоками. Зато вода в местных родниках была необыкновенно вкусной, пахла снежной свежестью и как будто придавала сил.

Идти, впрочем, было легко: тропа словно сама стелилась под ноги. Придорожный куст мимоходом высыпал Аларику в ладонь горстку ягод – он попробовал их с осторожностью, но ягоды оказались вкусными и не содержали яда. Чувство безопасности окутало всех, подобно мягкому одеялу. Аларик давно позабыл, что такое бывает. Здесь можно было не бояться случайного грабителя, хищного зверя или злого колдовства. Заповедный лес никогда не допускал в себя ничего подобного, и за несколько веков существования заработал себе такую репутацию, что любое зло обходило его на цыпочках по широкой дуге.

Пересечь Лес за один день нечего было и думать, так что вечером они стали искать ночлег. Ночь вокруг дышала волшебством, а пьянящий воздух кружил голову и подначивал на озорные поступки. Эринна с Тилем перешучивались, Хэлис смеялась по любому поводу. Даже Вал выглядел более оживлённым, чем обычно. Спать не хотелось. Просто жалко было тратить такой хороший вечер на сон! Аларик устроил себе лежбище под елкой, похожей на чёрный мохнатый шатёр, и смотрел, как в вышине над лесом тихо перезванивались звёзды.

– Какое здесь небо, сколько созвездий! – прозвучал восхищённый голосок Хэлис. – Вон там, смотрите, Стоглавая гидра, а левее – Волосы русалки...

Проследив за её рукой, смутно видимой в темноте, Аларик порадовался, что когда-то лорд Файерс научил его читать карту звёздного неба.

– А вон там, видите, Пояс Сандера, который он подарил своей возлюбленной Эвридике. Он совершил ради неё семь раз по семь подвигов, подарил ей пояс самой богини, а она так и не стала его женой...

Аларик удивился про себя, отчего в голосе Хэлис звучит такое мечтательное восхищение. Получается, парень угробил почем зря большую часть своей жизни.

– Бедняга, – пожалел его Вал.

– Любовь дарит человеку силы вынести любые испытания. Поэтому мы помним и храним эти легенды, – очень серьёзно сказала Хэлис.

– Минутку, подожди, – заинтересованно сказал Аларик. – Так что же она всё-таки дарит: силы или испытания?

– В самую точку! – расхохотался Вал. – Испытания идут в комплекте. В смысле, стоит только заявить свое право на любовь, как они тут как тут.

– Вал! – укоризненно воскликнула Хэлис.

– Ладно, не переживай так за своего героя, – успокоил её маг. Он поудобнее устроился на лежаке, закинув руки за голову. – Может, всё было совсем не так. Мы столько знаем из легенд про Сандера: он и первый мечник, и принц, и смельчак, каких мало. И почти ничего не знаем об Эвридике, кроме её красоты. Может, она была той ещё су... стервозной особой. Вот представь: приехал он к ней с поясом, познакомился поближе и решил – а оно мне надо? И сбежал потихоньку. А легенды всё переиначили.

– Вал! – Хэлис запустила в него шишкой. – Ты нарочно меня дразнишь!

– Или вот ещё что, – засмеялся маг, у которого, похоже, было превосходное настроение. – Может, она не умела готовить? За последнюю неделю я всецело проникся мыслью, что искусство готовить – это самое главное в женщине, и очень жаль, что некоторые леди или, например, барды не уделяют ему должного внимания.

Следующая шишка прилетела ему от Эринны.

– Хэлис, – вкрадчиво поинтересовалась девушка, – тебе не кажется, что кое-кто здесь давно у котла не дежурил?

– Да я бы с радостью! – воскликнул Вал. – Подожди, вот только выберемся из этой чащобы, где даже огонька не затеплишь... Уже предвкушаю: запах жареных колбасок, висящих над костром на прутиках, капли мясного сока, с шипением падающие в огонь...

– Ва-ал, – не выдержал Тиллерин. – Я ведь шишкой не ограничусь!

– Молчу, молчу. И вообще, вон там кьяри под ёлкой ещё не спит. Он старше и мудрее нас всех. И ручаюсь, про любовь знает побольше нашего. Его и спросите.

Аларик, удивлённый, что про него вообще вспомнили, пожал плечами:

– Это не наша магия. Она дает вам, людям, силы, но отнимает разум. Это бессмысленно.

– Золотые слова! – изрёк Вал.

Хэлис, сидя на своём лежаке, только головой покачала. Глаза её взволнованно блестели, хрупкая фигурка казалась сотканной из звёздного света.

– Нам, бардам, так нельзя. Без любви к этому миру я не смогу спеть ни одной песни.

Аларик кивнул, забыв, что она-то в темноте его не видит. Он подумал, что, возможно, в этом как раз заключается её могущество, дающее Хэлис способность видеть красоту там, где её ещё и не было. Пожалуй, даже завидно, что он так не умеет. Но для этого нужно быть Хэлис.

Он снова улёгся, стараясь устроиться поудобнее на ложе из жёстких веток. Неподалёку возился Вал, Эринна с Тилем что-то притихли – или, может, заснули. Равнодушные звёзды проплывали над ними, как плыли они и сто, и тысячу лет назад. Засыпая под их музыку, Аларик пытался представить себя Хэлис и лениво размышлял, не признаться ли ему в любви... ну, к примеру, вот этой ёлке, которая прикрывает его от нависшей над ними ослепительной пугающей вечности...

Когда он почти провалился в теплое облако сна, большая еловая ветка склонилась и сочувственно погладила его по плечу. Хотя, возможно, ему это просто приснилось.

Глава 5

Ранним утром они почтили холодный скудный завтрак минутой ворчания и двинулись дальше. Тропа здесь была такой узкой, а папоротник в Заповедном лесу разросся так пышно, что утренняя прогулка по ощущениям больше походила на холодную ванну. Кин, взъерошенный и мокрый, как половая щетка, вскоре покинул насиженное Валово плечо и стрелой унесся в небо, чтобы немного согреться. Казалось, что даже лошади были рады выбраться наконец из росистых зарослей на открытое место. Они прошли по краю поросшего травой оврага, где ещё алела поздняя земляника, пересекли трепещущий на ветру осинник. Вдруг волшебник остановился так резко, что следующий за ним кьяри едва не ткнулся ему в спину.

– Нехорошо, – пробормотал Вал.

– Что именно?

Вал, не отвечая, сунул Аларику поводья своей лошади и решительно шагнул с тропы прямо в чащу. Всем остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Они спешились, привязали лошадей. Когда они догнали волшебника, Хэлис горестно ахнула: через лес подобно ране протянулась свежая просека. Уцелевшие деревья гневно шуршали кронами, в застывшем воздухе разлилось напряжение, и неясный лесной шум походил на гул пчелиного роя перед нападением.

– Валили все подряд, не выбирая, – процедил Вал. – Вот сволочи!

– Кажется, лес очень разгневан, – шепнула Хэлис, – Вы слышите?

– Я тоже что-то такое чувствую, – признался Аларик. Остальные молчали.

– Нельзя это так оставлять, – вздохнул Вал, потянув с плеча свою котомку.

– Что ты собираешься делать? – встрепенулась Эринна. – Заклинание круга жизни? Ох, Вал! Но это же на полдня!

– А ты предлагаешь оставить всё как есть и просто уехать? – развёл руками волшебник, будто обнимая разорённый участок. – Учти, что Лес будет мстить! Помнишь, по дороге сюда мы проехали пару деревень? Можешь забыть о них, в ближайшие несколько лет они исчезнут! А сколько людей теперь пропадёт в лесу, понадеявшись на наивные наговоры и приметы...

– Да я всё понимаю! Но так долго... неужели нет другого способа?

– Не от тебя ли я слышал недавно слова об ответственности альтийцев перед этим Лесом?

Эринна потупилась:

– Это нечестный прием, – пробормотала она. – Ну ладно. Пока Вал будет занят, давайте поищем место для привала. Похоже, мы здесь надолго застряли.

Аларик сделал вид, что к нему эти слова не относятся. Он нисколько не устал и в отличие от остальных не нуждался во втором завтраке, а вот магия Вала его очень интересовала. Когда ещё предоставится случай узнать, как колдуют человеческие волшебники? Поэтому он нырнул в кусты, растущие неподалёку, затаился и принялся ждать.

Вал его не прогнал, хотя явно догадывался о его присутствии. Кажется, ему было всё равно. Он довольно долго стоял посреди вырубки, слушая, как гневное потрескиванье покалеченных деревьев постепенно сменяется приглушённой жалобой. Потом Вал протянул руку и прошептал что-то, а когда раскрыл ладонь, на ней лежали горсть семян и пара желудей.

Отложив семена на заранее приготовленный платок, волшебник достал из объемной сумки ступку, сделал пасс рукой, и она наполнилась сухими листьями, мелкими веточками и хвоей. Вал довольно быстро превратил эту смесь в порошок, который затем рассеял по просеке. После этого он достал из котомки свирель – простую свирель из тёмного дерева, какие Аларику доводилось видеть у пастухов.

Самой мелодии почти не было слышно, она смешалась с взволнованным ропотом, поднявшимся среди деревьев, со свистом ветра, струящегося среди стволов, с шёпотом тянувшейся вверх травы... Всё слилось в одну медленную ритмичную песнь. Тот же ветер смёл семена с платка и закружил их в воздухе.

Аларик не знал, сколько прошло времени, но, очнувшись, обнаружил, что от долгой неподвижности у него закаменело всё тело.

Оказалось, что Вал уже не играл. Он сидел рядом с пнём и выглядел совершенно измученным: тяжело дышал, на висках выступил пот. Колдовство, похоже, закончилось. Аларик рискнул выбраться из укрытия и только тут заметил, что рядом с пнём, где сидел волшебник, красовался крепкий зелёный побег. И рядом с другими тоже. Аларик ошеломлённо огляделся вокруг. Везде было то же самое!

– Ювелирная работа! – восхитился он совершенно искренне.

– Каждый новичок, – сказал маг устало, – который возжелает учиться на мага, прежде три года ходит в подмастерьях у ювелира, чтобы научиться тщательности. И три года у живописца – чтобы научиться видеть гармонию. И, наконец, три года у лекаря – чтобы научиться ответственности.

– Насколько я знаю, раньше было не так, – заметил кьяри. Файерс рассказывал ему кое-что об обычаях древних магов. – В Серентисе...

Волшебник поднял голову, и глаза его так свирепо блеснули, что Аларик смолк.

– Вот поэтому, – веско сказал Вал, – мы теперь и разгребаем последствия катастрофы в Серентисе!

До самого вечера Аларик размышлял над его словами.

На другой день их «голодный поход», как прозвал его Тиллерин, завершился. С первыми лучами солнца рядом с ними снова возникла та старая дриада – будто соткалась из тумана, и вызвалась проводить их до самой границы. Наверное, хотела убедиться, что чужаки действительно уберутся из её владений. Других обитательниц волшебного леса они так и не встретили. На прощание дриада так расчувствовалась, что обняла Эринну:

– Удачи тебе, девочка. Ты всё правильно делаешь. Удача тебе понадобится...

Аларик навострил уши, размышляя, что эта старая метёлка могла знать о целях Эринны. И кто ещё в курсе. Получалось, что он – единственный, кому не было известно абсолютно ничего. Это немного нечестно, раз уж они решили сделать его своим проводником!

Как только они выехали из леса, он поравнялся с девушкой на дороге и спросил будто невзначай:

– А меня ты не хочешь просветить, в чём заключается цель вашего похода?

Эринна с сомнением посмотрела на него.

– Давай так, – сказала она наконец. – Я расскажу тебе, когда своими глазами увижу башни Серентиса. Договорились?

Пришлось согласиться, хотя любопытство бурлило вовсю. «Она это нарочно!» – раздражённо подумал Аларик. Теперь он точно не мог бросить этих людей, пока не узнает, какого рожна им нужно в Серентисе. Если Эринна хотела покрепче привязать его к их отряду, это была правильная стратегия!

***

Нагорье Лабрис представляло собой цепочку горных плато, рассечённых глубокими рваными ущельями. На треугольном выступе одинокой высокой скалы, словно летящей над пропастью, возвышался замок Миэрглосс, построенный лордом Файерсом, главой одного из самых могущественных кланов кьяри.

Замок – это опора и сердце каждого клана, поэтому неудивительно, что каждый лорд кьяри старался возвести нечто особенное, чем можно будет потом гордиться и хвастаться перед остальными. С расходами и сроками не считались. Что такое двести-триста лет для темных магов, некоторые из которых застали ещё Семь Башен Серентиса в целом виде?

Замысел лорда Файерса удался на тысячу процентов: его замок производил на случайных гостей ошеломляющее впечатление и ещё долго потом являлся в кошмарных снах. Острые шпили башен казались клыками, пронзающими желтоватое небо. За выступами галерей таились ухмыляющиеся химеры, а решётки во внутреннем дворе падали, отсекая обратный путь, с каким-то особенно безнадёжным лязгом. Любой, кто побывал в этом замке и сумел унести ноги, тут же поверил бы в правдивость самых жутких легенд о кьяри.

В данный момент лорд Файерс и один из его молодых подопечных по имени Дориан, стоя на галерее, созерцали алый рассвет на горных пиках Лабриса и вспоминали своего родича Аларика, который так не вовремя куда-то запропастился.

Файерс задумчиво поигрывал своей знаменитой тростью с львиным набалдашником, а Дориан украдкой любовался новым перстнем, выигранным вчера в карты ценой непомерных усилий. Искоса наблюдая за юным помощником, Файерс мысленно морщился: глуп, тщеславен, смазлив, падок на женщин…

В общем, неважная замена Аларику. Но что делать? Не так много осталось людей с магическим даром, и ещё меньше – тех, кто способен выдержать превращение в кьяри. Приходилось работать с тем, что есть.

– Я говорю, что человек, способный войти в Серентис и, главное, вернуться оттуда живым, очень пригодился бы нам самим, – сказал старый лорд, пытаясь донести до молодого балбеса свою мысль.

Их разговор прервал вошедший слуга:

– Милорд, – поклонился он Файерсу, – в других кланах об Аларике тоже ничего не известно. Он исчез.

– Что значит – исчез? – досадливо поморщился его хозяин. – Провалился в Бездну? Испарился? Покончил с собой?

Дориан усмехнулся:

– Аларик часто бывает не в меру горяч... Думаете, ему удалось избежать казни в Терране?

– Я съем свою трость, если он позволит так бездарно себя прикончить, – отмахнулся Файерс. – Быть того не может. Подожди-ка, ведь именно в Терране…

Дориан со Слугой несколько обеспокоенно наблюдали, как на умном лице их лорда проступает хитрая ухмылка. Обычно она не предвещала окружающим ничего хорошего.

– Терран! – воскликнул Файерс. – Ну конечно! Те альтийцы, задумавшие покорить Серентис, тоже двигались через Терран! А если где-то собирается кучка авантюристов, и в то же время исчезает Аларик, есть смысл поискать их вместе. Ручаюсь, что найдётся и то, и другое. Дориан, срочно лети туда. Захвати с собой пару наблюдателей. Наблюдателей, а не охотников. Ясно?

Юному кьяри вовсе не хотелось покидать уютные замки Лабриса, где его ожидало множество развлечений, и отправляться к демонам на рога, в дикие человеческие королевства, но он шкурой чувствовал, что момент для спора был неподходящий.

– Да, милорд. Я найду Аларика. А что делать с его попутчиками, если он окажется не один? Убить?

– Это было бы крайне нерационально, – тонко улыбнулся Файерс.

Глава 6

Отряд Эринны, снова выехав на тракт, продолжал двигаться на восток. Похоже, им удалось сбить погоню со следа. Может, преследователи не решились сунуться в заповедный лес, или дриада завела их к лешему в гости – неважно. Главное, что сейчас даже кьяри не чуял вокруг ничего подозрительного. Все повеселели. А погожий день и – наконец-то! – нормальный горячий завтрак окончательно примирили их с действительностью. Аларик позволил себе немного расслабиться и поболтать с Хэлис.

После спешного отъезда из гостиницы девушка посматривала на него с боязливым восхищением, что невольно льстило. Понятно, что такая натура, как Хэлис, видит всё в романтическом свете… Аларик всегда с интересом прислушивался к песням менестрелей, если удавалось застать их в трактире или на постоялом дворе. Интересно, знает ли Хэлис какие-нибудь песни про кьяри? Не может быть, чтобы не знала!

Девушка долго отнекивалась, но на вечернем привале всё же согласилась спеть одну-две песни. Аларик ожидал услышать что-нибудь мрачное, изображающее кьяри в виде кровожадных жестоких чудовищ. Его хозяин, Файерс, коллекционировал такие баллады и потом обучал им замковых музыкантов, чтобы поразить гостей на пиру. Некоторые художественные перлы были поистине исполнены драматизма! Например, любимой песней лорда Файерса был «Сказ о жестоком демоне Кхарси, убившем за одну ночь тридцать девственниц». Аларику доводилось слышать эту песню в разных вариантах, число убиенных дев постоянно менялось, однажды дойдя до двухсот. Даже интересно, как люди ухитрились отыскать столько непорочных девиц в маленьком городке всего за одну ночь? Впрочем, он не стал уточнять у певца эти подробности. Творческим людям не следует задавать подобных вопросов.

Теперь же он с удивлением узнал, что, оказывается, существуют и другие песни, рисующие магов-кьяри этакими могущественными благородными героями, отвергнутыми людьми и богами, и тихо страдающими от всеобщего непонимания. Это было неожиданно! И довольно забавно. Его попутчики слушали Хэлис с огромным вниманием, поэтому Аларик не стал портить им впечатление и объяснять, что существо, ежедневно имеющее дело с хищной магией, норовящей подчинить себе всю твою личность без остатка, не будет сильно переживать по поводу того, что подумает о нём какой-то человеческий царёк.

Следующая романтическая баллада – о кьяри, влюбившемся без памяти в человеческую девушку – впечатлила его ещё сильнее. Вообще-то кьяри не особенно интересуются сексом. Зачем, если ощущения от магии гораздо сильнее? Когда магия становится для тебя реальной, всё остальное понемногу утрачивает реальность.

Да, Аларик мог припомнить кое-кого из своих знакомых, уделяющих дамам довольно много внимания – например, Дориан из его клана – но все они предпочитали находить объект для ухаживания в своём кругу. В Лабрисе. И ни один из них не стал бы мчаться за подругой на другой конец света, тем более за человеческой девушкой!

В общем, музыкальный экспромт Хэлис принёс ему много открытий. Зато голос у девушки был действительно чудесный, заслушаешься! Аларик считал себя искушённым ценителем музыки. После некоторых событий в его прошлом, включающих случайную встречу в трактире и незапланированное купание в фонтане, он приобрёл большой опыт в этом вопросе.

То ли благодаря песням Хэлис, то ли из-за его добродушного поведения, но альтийцы почти привыкли к нему и даже стали доверять ему ночные дежурства. Между прочим, заснуть в присутствии кьяри – это признак высокого доверия!

Аларик, который в любой момент мог подняться в воздух и обозреть окрестности с высоты, оказался неплохим дозорным. Из всей команды только Вал и Кин, этот мелкий пакостник, продолжали коситься на него с подозрением. Аларик был достаточно проницателен, чтобы угадать за грубоватой внешностью Валентина добрый характер и небывалую чуткость к оттенкам ситуаций и отношений. Да, завоевать доверие такого человека будет непросто…

Больше всех из попутчиков его интересовал Тиллерин. В Белый орден кого попало не принимали. Чтобы получить заветный плащ, воинам приходилось выдерживать серьёзный экзамен. Как мальчишка ухитрился стать рыцарем в столь юном возрасте? С пелёнок, что ли, тренировался? Или так хотел произвести впечатление на свою даму сердца? Аларик давно заметил, каким взглядом Тиль провожал Эринну, когда думал, что она его не видит. Девушка вела себя более сдержанно, так что по её поведению ничего нельзя было заключить. На последней стоянке кьяри не выдержал.