Разведопрос. Наша победа

Дмитрий Пучков: У меня еще один вопрос, который меня тревожит со времен Перестройки. Открываем в этой замечательной книге страницу 75 и читаем: «Симо Хяюхя. В роте лейтенанта запаса Йутилайнена в Колла воевал капрал запаса Симо Хяюхя, ставший самым легендарным снайпером Зимней войны». В нынешних произведениях пишут, что данный снайпер убил семьсот с лишним человек. «Он стрелял из собственной шуцкоровской винтовки». (Нарезное оружие продавали.) «17 февраля 1940 года Хяюхя, которому присвоили звание младшего сержанта, передали полученную Швецией в дар снайперскую винтовку». (Из-за границы снабжали.) «В дарственной, составленной в штабе 12-й дивизии, подтверждено уничтожение Хяюхя 219-ти солдат противника из винтовки, и примерно столько же – из пистолета-пулемета „Суоми“». (Вот «из пистолета-пулемета „Суоми“» – как-то подозрительно выглядит.) «6 марта 1940 года младший сержант Хяюхе был ранен в подбородок разрывной пулей противника». (Примечание переводчика: в РККА не применялись. Автор, видимо, имеет в виду зажигательно-разрывную винтовочную пулю). Чем закончилось его участив в войне: «Награжденный в войну медалями Свободы первой и второй степени, 6 июня 1940 года Хяюхя награжден Офицерским крестом свободы 4 класса. 28 августа младшему сержанту Хяюхя было сразу присвоено звание фенрика [младшего лейтенанта] запаса и 21 июня 1941 он был награжден Крестом Свободы 3 класса. Родившийся в Раутъярви 17 декабря 1905 года, Симо Хяюхя в возрасте 17 лет вступил в местный шуцкор. Прошел 15-месячную срочную службу на карельском перешейке в Терийоки и Райвола в 25–27 гг. Умер в 2002». Ну вот отсюда вопрос. В энциклопедии у нас написано, в вашей замечательной, 219 и 219 – это, по всей видимости, 438. В других книжках про снайперов пишут, что семьсот-сколько-то-там русских он застрелил. Если учесть, что 219 он из пистолета-пулемета застрелил, то это совсем подозрительно. Как так получается?

Баир Иринчеев: Ну, первое – то, что он воевал на реке Кола. Для финнов Кола – это, ну, не Сталинград, а Брестская крепость, может быть. То есть вот линия Маннергейма пала, а вот на речке Кола фронт выдержал до конца всю войну – без дотов, в тайге, прячась в скалах, изо всех сил держались, вцепившись зубами…

Дмитрий Пучков: То есть там финны могли проявить свои самые финские качества.

Баир Иринчеев: Самое интересное, там вот есть шоссейная дорога, параллельно идет железная дорога одноколейная, через станцию Лоймола. Вокруг них всё и происходит – там фронт шириной 5 км на север и на юг. А потом что? Красная Армия пытается тайгу обойти и финнов, а финны наших пытаются обойти. Обе стороны терпят неудачи. То есть обычный фронт стоит, на очень небольшом участке местности. Позиционная война. В начале, в декабре, наша 56-я стрелковая дивизия пыталась сначала фронтальную атаку провести – финны ее отбили, потом пыталась обойти финнов – финны отбили, потом финны попытались тоже обойти наших – наши их отбили. И фронт встал. Потом наши туда подтянули 4 дивизии, к концу войны. То есть там перевес стал огромным в нашу пользу. Но опять же финны изо всех сил в марте отбивались. Последнюю неделю там отбивались, держались уже как могли, и хотя наши должны были уже за один день их смести – финны как-то неделю сумели продержаться. Хотя уже видно было, что их с флангов части Красной Армии начинают охватывать постепенно. То есть еще одна неделя – и наши бы просто задавили силой. Но тем не менее наступил мир. И для финнов это символ. В каждой войне есть символ, в каждой битве есть символ. Симо Хяюхя стал именно таким вот символом финской меткости и финского духа. И как в битве за Москву – Зоя Космодемьянская, точно так же главный символ Финской войны – это Симо Хяюхя. Для финнов, конечно.

Дмитрий Пучков: Он, как мне кажется, наглядно представляет то, что они называют словом «сису» [Sisu].

Баир Иринчеев: Да, «финский дух». По поводу того, сколько он все-таки убил бойцов Красной Армии – вот когда ему дарили шведскую снайперскую винтовку, вот эти 219…

Дмитрий Пучков: Из нее?

Баир Иринчеев: Нет, это на тот момент, когда ему подарили эту винтовку, снайперскую, он настрелял уже из своей обычной винтовки. И это было официально записано в дарственной 12-й дивизии, где он воевал. Именно штаб дивизии ему написал бумагу, что…

Дмитрий Пучков: А из чего он стрелял, случайно не из винтовки Мосина?

Баир Иринчеев: Из ее финской модификации.

Дмитрий Пучков: Это говорит о том, насколько была прекрасна русская винтовка Мосина, в первую очередь.

Баир Иринчеев: В общем-то да, это первое, а второе – о том, что в шуцкоре очень хорошо готовили финны. Шуцкор – это типа нашего ДОСААФ, тоже добровольная организация, только винтовку и форму нужно было купить самому. Каждые выходные они приезжали на стрельбище и тренировались. То есть если представить себе: человек 19 лет в шуцкоре, вот он каждые выходные стреляет, и вот пришел на войну со своей винтовкой. Пристрелянной, к которой он привык. Уровень стрелковой подготовки был очень высокий. Сколько он в результате там настрелял – очень большой вопрос, потому что никто не считал потери нашего полка из нашей стрелковой 56-й дивизии, которая там стояла. Известно место, известно его снайперское гнездо, оно сохранилось среди скал. Он его сам в 41-м году приезжал, показывал.

Дмитрий Пучков: Это получается, что он вопреки науке лежал в одном и том же месте, что ли?

Баир Иринчеев: Во-первых, он был очень невысокого роста – форму вы можете увидеть в Финском военном музее в Хельсинки. Он был 1 м 55, по-моему. Это первое, второе…

Дмитрий Пучков: Маленькая блоха злее кусает.

Баир Иринчеев: Именно так, да. Второе – что он был, конечно, в маскхалате, и третье – что у него его снайперское гнездо – оно как дот. То есть это вот реально такая ячейка в скалах. То есть его было не видно, во-первых. Во-вторых, у него винтовка была без оптики. Потом, после войны, он говорил: я знал, что с советской стороны меня ищут советские снайперы, и оптика – это лишний шанс, что тебя обнаружат.

Дмитрий Пучков: Суров.

Баир Иринчеев: Причем, опять же, это снайперское гнездо, оно находится на нейтралке. Оно между финскими позициями и нашими. То есть он туда выползал, там сидел, оттуда стрелял. И вот что случилось 6 марта 40 года, когда его ранило – вообще непонятно. Потому что официальная финская версия – что ему в нижнюю челюсть попала разрывная пуля, ему всю нижнюю часть лица разворотило, но что там было – абсолютно непонятно, потому что как раз в этот момент идет советское наступление, и там как бы идет масштабный бой с применением вообще всего, что только может быть. Есть версия, что к нему прилетел осколок снаряда, есть версия, что пуля прилетела – ничего не понятно. Опять же, после этого он уже не воевал.