Змей Искуситель. Искушение

— Будь по-твоему, ведьма.

— Вовсе я не…

— Ты обещала есть!

Натали подчинилась беспрекословно. Поджала под себя ноги, взяла в руки тарелку и воткнула вилку в мясо. Джон отвернулся от Натали, чтобы не видеть, как она ест и не сходить с ума от желания. Он бы выхватил сейчас у нее тарелку из рук и сам подносил бы на вилке каждый маленький кусочек ее восхитительному рту. А когда еда бы закончилась, поцеловал бы ее, дразня и заставляя испытывать ту же агонию, что творилась с ним сейчас.

Джону нужно остановиться и остудить пыл. О чем она там спрашивала?

Мишель.

Точно.

— Я впервые увидел Мишель здесь, в Нью-Йорке. Однажды спас ей жизнь. Не спрашивай, как это произошло. Затем по какой-то причине она рассталась с Алексом и отправилась в Лос-Анджелес. Я тоже получил хорошее предложение по работе. Там мы и встретились на одном из благотворительных вечеров. Что таить, она произвела на меня впечатление. Умная, безупречно красивая и очень добрая. Я получал удовольствие, просто общаясь с ней.

Натали запила еду водой, явно собираясь что-то прокомментировать.

— Не забывай, у нас сделка. Я говорю, а ты ешь, — предупредил он, чтобы она не перебивала и не делала преждевременных выводов.

Она кивнула. Воинственный огонь в глазах потух. Решила смириться с поражением заранее?

— С Мишель невозможно находиться рядом. Постоянно чувствую себя серой мышью, — все же пробубнила она себе под нос.

— К этой теме мы тоже вернёмся. Позже, — у Джона все замирало внутри от восхищения, стоило ему чуть дольше задержать взгляд на ней. Хотел неистово.

Не тянула она на серую мышь.

— Подожди, мне нужен блокнот.

— Я тебе напомню, не переживай.

Его интонация достигла цели, и Натали снова ради своей же безопасности стала есть.

— Я, честно признаюсь, долго ухаживал за ней. При этом она всегда была моим преданным другом и во всем поддерживала. Мы часто появлялись вместе. Но за четыре года у меня с ней ничего не было. У нее не было и не будет никого, кроме Алекса. Я не сразу это принял, конечно, но смирился, не ожидая от нее проявлений чувств. Со временем между нами появилась духовная близость. Знаешь, когда говоришь начало предложения, а она его заканчивает. Мне просто хорошо с ней рядом.

— Звучит обнадеживающе.

— Ты сама просила рассказать.

— Я думала, что это будет вроде: «Я полюбил ее, но попал в тотальную френдзону, потому что она любила другого».

— Ты — язва.

Натали все доела, поставила тарелку на поднос и обхватила колени руками. Нервничала, ожидая продолжения.

— Недавно я понял, что даже если бы мне удалось заполучить Мишель, мне стало бы скучно. Знаешь, нет той самой химии. Несовместимы, как вода и масло, например. Я ее настолько высоко вознес на пьедестал, что вряд ли бы смог построить с ней нормальные отношения.

Джон внезапно поймал себя на мысли, что ему удивительно легко с Натали.

Обычно он многословием не отличался, но с ней готов говорить бесконечно. Лишь бы она слушала и смотрела так, как сейчас.

— В больнице после спасения у нее случилась истерика. И знаешь что? Алекс прекрасно с этим всем справился. Я бы не смог ругать ее или возвращать на место. Позволял бы все без каких-либо разумных пределов.

— Может, она для тебя образ идеальной женщины? — предположила Натали.

— Да, — Джон ликовал, что она понимала его. Слушала. Слышала. Не делала поспешных выводов. Такая разумная, смелая, решительная. Удивительная. — Потом вообще пришло осознание, что она слишком эмоциональна и нервозна. Ее всегда все жалеют и у нее вечные проблемы. Мне осталось не так много до сорока лет, и я дошел до осознания, что мне не нужна супер идеальная женщина с небес. И я не хочу, чтобы меня делали лучше или пытались исправить. Хочу, чтобы меня приняли с недостатками, моим прошлым и настоящим.

— Это очень сложно. Большинство людей, привыкли идеализировать друг друга. Сами себя они тоже оценивают намного выше, чем они есть на самом деле.

— Ты-то с этим проблем не имеешь, я смотрю.

— Я — тряпка, Джон. Если кому-то нужна помощь — это запросто. Если нужна мне — никогда не прошу. Когда кто-то что-то делает лично для меня, мне кажется это чем-то сверхъестественным.

Он заметил. Джон еще вчера бы носил ее на руках. Но упрямая Натали, не подпускала к себе. Значит, вот в чем дело! Она отстранялась не потому, что ей это неприятно. Она считала, что недостойна его внимания. Интересно…

— А мой интерес к тебе? Забота? Что думаешь об этом?

— Думаю, что ты ненормальный. Псих, однозначно.

Его догадка оказалась верна. Он улыбнулся от предвкушения.

— Натали, я еще очень целеустремленный. Когда я вернусь в Нью-Йорк, ты поймёшь, что невозможно меня держать на расстоянии, — пообещал он.

— Но ты ничего обо мне не знаешь. Тебе это не понравится, — у нее дрогнула нижняя губа. Голос притих от волнения.

Наконец-то он двигается в верном направлении. Он упивался положением лидера в их зарождающихся чувствах. Но давить не собирался. Помимо целеустремленности, Джон обладал удивительным терпением. Особенно, когда находился в предвкушении чего-то фееричного.

Джон приблизился и прижал ее к себе, легонько поглаживая раненное плечо.

— Я обязательно узнаю, что с тобой произошло. Но хочу заметить, что ты шарахалась от меня, когда я к тебе подходил при знакомстве, а сейчас позволяешь себя обнимать. Все будет хорошо, Натали. Не обещаю, что радужно и счастливо, но незабываемо это точно.

Натали попросила не уходить, пока она не уснет. Джон лег рядом, а она устроила голову аккуратно в ямочке у него на плече. Он давно не испытывал такого умиротворения. Теперь он не сомневался, что Натали предназначена ему самой судьбой.

Он видел ее в неприглядные моменты, был рядом, когда она кричала от боли. И не разочаровался. Напротив, он словно почувствовал вкус к жизни.

Эта женщина пробудила в нем нежность, сострадание и, что удивительно, инстинкт собственника. Он видел в ней ответную реакцию на его присутствие. Она всегда смотрела на него с такой тоской и яростью, словно он недосягаем. В ее глазах он видел голод и желание. Не только сексуальный, хотя и это тоже, а эмоциональный — будто он владел чем-то, что не может получить без его помощи.

Ох, она обязательно это получит.

Глава22. Пистолет под подушкой

Утро наступило слишком быстро. Джон ушел тихо и незаметно, словно его и не было рядом всю прошлую ночь. И его объятия и тепло его тела — лишь сон. Короткий сладостный, но сон…

О его присутствии напомнил лишь забитый до отвала едой холодильник. Натали долго рассматривала полки, удивляясь, когда он это все успел организовать. Перед глазами лежало зеленое яблоко с запиской под ним:

«Ешь не только это».

Натали закрыла холодильник и побрела обратно в спальню.

Ничего не хотелось. Ни есть, ни спать, ни… дышать. Она зарылась под одеяло и прижала к лицу подушку, хранящую бесподобный запах Джона. В нем скрывалось что-то лесное, дикое и невыносимо одинокое.

Джон сам себя обрекал на одиночество, впрочем, как и она. У нее были свои причины, но что произошло в жизни Джона? Слишком красив, обаятельный, умный. Все подмечает и тонко чувствует малейшие колебания в ее настроении. От него невозможно что-либо скрыть.

И он никогда-никогда не бросит ее в беде.

То, что он остался с ней, наплевав на все свои дела… готовил ужин… обнимал, когда она так в этом нуждалась. И игнорировал ее сопротивление и отстраненность. Делал все плавно, проскальзывая, забираясь ей в душу.

Непрошенные слезы потекли прямо на подушку. Что ему мешало на новогоднем приеме губернатора повести себя более гм… галантно? Или… взял бы тогда ее номер хоть, черт побери!

Нет, бродил вокруг да около, пока ей не понадобилась его помощь.

И да, она сама его с трудом подпускала к себе, но и он не вел себя настойчиво.

А сейчас вообще уехал в противоположный конец страны. Подальше от нее! Может, у него и правда есть срочные неотложные дела? Куда важнее, чем болтовня с ней — большего Натали все равно предложить не может.

Он обязательно встретит какую-нибудь красивую модель или актрису, и будет с ней проводить время — все неженатые мужчины ее круга так развлекались. Женатые, впрочем, тоже. Он же не женат, да?

Натали, тем временем, будет по крупицам собирать свою жизнь и думать, в каком направлении и как двигаться дальше. И неважно, что света в конце туннеля она не видит. Только непроглядная тьма и холодное одиночество.

Джон обещал вернуться через два месяца. Как их пережить? Его нет рядом первое утро, а она уже неистово скучала.

Натали пребывала в каком-то опустошении. Не понимала, что происходит.

Раньше она вела сумасшедший и активный образ жизни, а сейчас не нужно никуда вставать, торопиться. Даже с ранениями в плече она бы уже ехала в офис и разгребала накопившиеся дела.

Вместо этого утром она сидела с чашкой капучино и смотрела на улицу в широком окне кухни. Эх, нужно было выбрать квартиру с террасой.

Не выбрала по простой причине — безопасность.

Как представляла, что кто-то может забраться к ней, к горлу подкатывал тяжелый комок, тело словно сковывало льдом. Паническая атака струилась по спине холодным потом, раз за разом напоминая о ее прошлом.

На протяжении уже десяти лет она ждала возмездия за то, что жива. Каждый ночной шорох вызывал дрожь.

Натали в первое время после случившегося сотни раз говорила своему психотерапевту, что к ней кто-то приходит и смотрит на нее. Она делилась этим и с подругой, Лиззи. И та посоветовала прекратить убеждать доктора, потому что дело бы дошло до психиатра, лекарств и лечебницы.

Натали смирилась с тем, что ее никто не слышит. Получила лицензию на оружие и спрятала пистолет под подушку. Вот уже десять лет подобный порядок не менялся, пока в ее жизни не появился Джон.

Темная слизь страха пробиралась неожиданно и внезапно.

Когда Джон ушел, Натали в первую очередь вытащила пистолет из сумки, зарядила запасными патронами и держала при себе.

Неизвестно еще, как ее выходка на складе ей обойдется. Вполне возможно, ее искали.

Это она так объясняла себе свою же тревожность.

День сменился тяжелой ночью и кошмарами. И в этот раз она слишком долго ждала утро, сквозь сон ощущая, что на нее смотрели. Смотрели, черт бы их побрал!

Кто-то вторгся к ней домой, в ее спальню!

Сердце выбросило кровь и адреналин по венам, запрещая впадать в ступор. Натали подскочила, выставив пистолет вперед.

— Эй! Лагранж! Полегче, — попросил стоявший у ее кровати Ройс с поднятыми руками вверх.

— Ройс! Ты конченый придурок! Я же тебя чуть не убила! — выругалась Натали, закрыв лицо руками и пистолетом, чтобы вдохнуть немного воздуха.

Холодный панический пот снова стекал по спине. Снова. В глазах темные вспышки, совпадающие с сердечным ритмом. Стук в висках. Еще чуть-чуть и могла задохнуться, но нет.

Выдохнула.

Ройс свой. Свой. Он не причинит ей вреда.

Она никогда не отдыхала. Даже во сне. Чтобы организм и мозг не перегружались, она активно занималась спортом. Но из-за плеча даже этого лишилась. Теперь сердце смачно отыгралось на ней. Из-за нерастраченного адреналина в руках появился легкий тремор. Ну и напугал же ее Ройс.

— Нэт, прости. Если бы я знал, что ты спишь с оружием, я бы в жизни к тебе не забрался в квартиру. Это все Конте. Раскололся, что ты ранена. Я решил тебя проведать. Вдруг с тобой что-то случилось, — Ройс опустил руки и присел в кресло у стены.

— А если бы я была голая? Или с мужчиной? Ты в своем уме? — возмутилась Натали. — Я же не вламываюсь к тебе домой.

— Да ты просто на звонки не отвечаешь уже который день, — поджал губы Ройс. — Я переживал.

— Что? Как это?

Натали хлопнула себя рукой по лбу. Джон включил режим тихих звонков. И когда она спала, он иногда отвечал на сообщения. Он ушел, а тихие настройки остались. Она взяла телефон с тумбочки. Открыла меню. Сотни пропущенных вызовов от… всех.

Эти дни она никого не хотела ни видеть, ни слышать. Телефон молчал и она была уверена, что до нее просто нет никому дела.

— Извини. Джон изменил настройки, и я не вернула их обратно.

— Джон, значит? — Ройс прищурился. — Я должен о чем-то узнать?

— Слушай, я очень благодарна тебе, что ты беспокоишься обо мне. Я жива и здорова. Что-то еще нужно? — Натали рассердилась. Джон действовал на Ройса, как красная тряпка на быка.

— Ну вообще-то да. Когда вернешься на работу? У нас гора дел скопилась. Особенно после внезапного спасения Мишель Роулэнд.

— Что прости? — Натали как будто ослышалась. — Я подала в отставку в субботу.

Джаред зевнул, скучающе закинул ногу на ногу. Чихать он хотел на ее отставку.

— Айзенберг ее принял, я нет. А я — босс твоего босса.

— Это исключительно твои проблемы, Ройс. Я не вернусь в ФБР.

— Как можно было, увидев Ноулза впервые, сразу бросить к чертям дело своей жизни? — Ройс не понимал. Натали и не ждала, что он поймет.

— Это не из-за Джона. Из-за меня. Я жить перестала, Ройс. Посмотри на меня. Я сплю с оружием. С семьей отношения ни к черту. Ради чего?

Он немного помолчал, прежде чем подвести итог:

— Давай договоримся вот о чем. Ты сейчас немного на взводе. Отдохнешь, развеешься. Наладишь свою жизнь. Сколько нужно. Но потом обязательно возвращайся. Я буду тебя ждать, Натали.

— Я не…

— Натали Лагранж, твои возражения не принимаются. Ответ мне не нужен. Но поскольку ты связалась с Ноулзом, я нутром чую, что ты вернешься.

Ройс встал и молча ушел, излишне громко хлопнув входной дверью.

Как он вообще вошел?

Раньше она жила скромно и тихо. А за последние пару дней это четвертый мужчина, побывавший у нее дома.

— Да ты просто женщина века, Натали Лагранж, — прошептала она самой себе, улыбнувшись воспоминаниям о Джоне.

Глава23. Кузен

Задевало, что пропущенные звонки были от кого угодно, даже от дяди из Чикаго. Но только не от Джона.

Интересно, что он задумал? Будет держать ее на расстоянии два месяца, а потом рухнет как снег на голову? Или может он просто не хотел ее огорчать, поэтому дал надежду?

Но видела же, что тоже неравнодушен к ней. Или это самообман?

Раз Ройс так бесцеремонно ее разбудил, Натали решила проведать Мишель и Алекса. Убедиться, что с ними все в порядке. Заодно и их успокоить.

Сегодня утром Натали испытала бешеный прилив сил. Солнечное утро ярче. Воздух чище. Птицы поют веселее. Пробка двигалась быстрее. И да, она ехала на своей большой машине по среднему ряду и никуда не торопилась. Включив радио, Натали услышала знакомую песню в новой акустической версии, и улыбнулась, вспомнив парня из Калифорнии. Прекрасное утро. Она ощущала на своих губах вкус свободы. Впервые за много лет.

На сороковом этаже небоскреба в просторном пентхаусе, размером с футбольное поле, не меньше, ее встретил телохранитель-дворецкий, Эйден. Старый ирландец служил семье Конте еще с рождения Алекса. Компанию ему составлял Кай, личный телохранитель Мишель. Оба с невеселыми минами.

Натали не понимала, почему они грустят. Мишель жива. Спасена. Что еще нужно?

Когда Эйден проводил ее в комнату к Мишель, все стало ясно.

Подруга лежала в центре большой кровати и уставилась в потолок.

Чувство вины пришло незамедлительно, как только Натали начала с ней говорить. Мишель серьезно настрадалась. Ее держали в плену. Избивали и издевались. Единственное, не изнасиловали, хотя пытались. Мишель смогла защититься.

Теперь она лежала дома и не двигалась из-за высокого риска выкидыша.

Задавая вопросы об Алексе и его поддержке, Натали не думала, что вызовет у нее приступ истерики и слез. Кое-как успокоив подругу, она пообещала ей, что все будет хорошо и отправилась прямиком в офис Алекса. Ох, как же она зла!

Несмотря на уплотнившееся дорожное движение, Натали зашла в крутящиеся двери Башни Конте уже через полчаса. На ресепшене ее тут же узнали и проводили наверх, в самую элитную часть здания, где кабинеты занимало высшее руководство группы компаний, принадлежавшим семье Конте. Алекс в том числе.

— Мистер Конте пока на деловой встрече, — виновато сообщила Кейра, новый секретарь Алекса. Высокая темнокожая девушка модельных параметров с длинными идеально гладкими черными волосами смотрела на нее доброжелательно. Кофе предложила.

Быстро же Алекс нашел замену Кэролайн. И хотя Кейра не вызывала неприязнь, ее внешность нервировала. Пока его беременная невеста страдает в одиночестве, Алекс успел устроить кастинг на роль секретаря. Нет, она не сомневалась в профессионализме девушке. Но все же…

К тому же Кейра не знала, что она за гость и оставила Натали сидеть в приемной. Оплошность. Для членов семьи и акционеров на этаже есть специальная лаундж-зона. Натали не стала об этом говорить. От скуки она создала аккаунт в соцсетях, как и обещала в шутку Джону, заодно выложила селфи-снимок, сделанный в приемной во время ожидания.

Подписала коротко — «Привет».

Боже, как же это глупо. Зачем она это сделала? Нужно удалить немедленно.

— Натали? — окликнул Алекс, удивленно. Не ожидал встречи с ней. Натали убрала телефон в карман брюк. Разберется с соцсетями позже.

Она обняла кузена, согреваясь его теплом, да и просто радуясь, что с ним все хорошо. Он рассмеялся и пригласил к себе в кабинет под удивленный взгляд секретарши.

— Каждый раз, когда прихожу сюда, не могу оторваться от зрелища, — выдохнула Натали, стоя напротив огромной панорамной стены с видом на Гудзон. Дома, машины, мосты — все казалось игрушечным с высоты этой башни. Солнечные блики на воде отражались от стекла, ослепляя.

Она вспомнила свои непростые подростковые годы, когда сбегала из школы на работу к дедушке Дэнни и пряталась у него в кабинете, часами разглядывая пейзаж. Натали никогда надолго не уезжала из Нью-Йорка и безумно любила этот город. Ни разу не возникало мысли уехать, хотя тот же Алекс периодически перебирался в Калифорнию и мог не появляться в Нью-Йорке по полгода.

— Почему-то мне кажется, ты пришла не за этим, — Алекс встал рядом с ней, засунув руки в карманы брюк. Как обычно, выбрал костюм, подчеркивающий его стройное мускулистое телосложение. От него доносился приятный парфюм, а мягкий баритон завораживал. По Алексу Конте сходила с ума половина женщин Манхэттена.

Натали эта участь тоже стороной не обошла. Со временем она научилась мирно существовать с мыслями, что Алекс не для нее. Но все равно мечтала о нем. Кого она обманывала.

Глубокий проницательный взгляд и широкая открытая улыбка располагали к себе. Если Алекс обращал внимание на женщину, то у нее не было ни единого шанса устоять от его очарования. Натали неожиданно для себя обрадовалась, что Алекс никогда не воспринимал ее как женщину и она защищена от его интереса.

Он почти уничтожил Элизабет Андерсен. Теперь еще и Мишель Роулэнд страдала — и это только девушки из их круга.

Сколько лет терпела Диана Найт — пассия, с которой чаще всего видели кузена, даже предполагать страшно.

Женщины ошибочно полагали, что раз он оказывает знаки внимания и заботу, то принадлежит им. Но нет. Алекс, как опытный уличный кот — всегда жил сам по себе.

Поскольку сердцеед и негодяй решил связать себя брачными узами, то ему нужно вести себя по-другому. Иначе он просто убьет Мишель.

И в этот раз Айзенберг может не успеть с помощью.

— Ты прав. Я сюда пришла из-за Мишель. Она несчастна.

Красивое мужественное лицо Алекса накрыла легкая гримаса.

— Ей уже пора повзрослеть. Не может весь мир крутиться только вокруг нее, — он действительно злился на свою невесту. Но вот за что?

— Ты сейчас бесишься из-за Джона? — предположила Натали и удивилась, насколько это точное попадание. Алекс прищурился и уставился в гневе на нее. Часто задышал, по лицу заходили желваки, брови сведены на переносице, а губы упрямо сжались.

— Каково было бы тебе узнать, что человека, которого любишь, ждет и любит еще кто-то другой?

— Алекс, между ними никогда ничего не было. Джон не любит Мишель в твоем понимании, да и никогда не любил. Он всегда относился к ней, как к другу

Натали убеждала Алекса, глядя прямо в его обсидиановые глаза, полыхающие от ярости.

— Мишель любила и всегда будет любить только тебя, хотя, честно признаюсь, не понимаю, как она тебя терпит. Ты тоже не святой. Она ведь наверняка узнала о Диане Найт? Как она это восприняла?

— Чуть не ушла от меня, — пробормотал Алекс, вспоминая сложные моменты и ревность Мишель. — Что у вас с Ноулзом? Он несколько раз ночевал у тебя.

— Все-то ты знаешь, — проворчала Натали, скрестив руки на груди. — Мы пытаемся поладить друг с другом.

— Держалась бы ты от него подальше. Он работает на Андерсена. А с Андерсенами связываться — гиблое дело.

— С этим я сама разберусь. Скажи, ты нанял психотерапевта для Мишель? — сменила тему Натали, чтобы вернуться к теме своего визита к Алексу.

— Она отказывается. Мы с ней ругаемся ежесекундно из-за всего. Либо она плачет. Врач сказал, что ей нужно отлежаться и не нервничать, чтобы не случился выкидыш. Но дело плохо, Натали. Я уже и так стараюсь меньше попадаться ей на глаза, потому что это неизменно приводит к ссоре.

— Алекс, почему ты на работе? Ты должен быть рядом с ней. Ее держали насильно на каком-то складе, ее били и истязали, она боится за беременность, а тебя нет рядом. Почему ты спишь отдельно? — последнее, конечно, не ее дело. Но даже Джон не отходил от Натали после ранения, хотя они и знакомы-то были всего два дня. Алекса и Мишель связывало гораздо большее.

— Значит, она тебе все рассказала?

— А кому ей это рассказывать? Джону Ноулзу? Потом ты ревнуешь и психуешь от нежности чужого мужчины к Мишель, но где твоя нежность и забота? Неужели, когда ты делал ей предложение, обещал быть таким черствым мужем? Оставил ее в обществе двух телохранителей и все! Бедняжка плачет и думает, что ты ее больше не любишь. И что самое страшное — не хочешь быть ее мужем.

Алекс тяжело вздохнул, но ничего не ответил.

— Ты достаточно ее наказал. До этого все делал, чтобы она растворилась в тебе, потеряла свою личность. А теперь, когда возникла сложная ситуация, бросил ее как дельфина на суше, не заботясь о том, как она выживет.

— Сирену, — тихо сказал Алекс. — Я ее очень сильно люблю, Натали. Я могу со всем справиться, но иногда мне нужна передышка.

— Возьми передышку, когда поедете с ней в свадебное путешествие. Надеюсь, ты не передумал жениться?

— Ни за что на свете. Спасибо, Натали. Ты права. Я поеду домой. Тебя подвезти?

— Нет, не нужно. Кстати, я кое-что еще вспомнила. Почему Конте до сих пор не объявили о будущей свадьбе?

— Меньше всего хотел делать из нашей свадьбы событие для журналистов, — Алекс взъерошил волосы. — А это бы порадовало Мишель?

— Думаю да. Намного больше, чем те желтые издания, публикующие сплетни о ваших с Элизабет отношениях. И многие расценивают твои отношения с Мишель как замену Дианы Найт. Я бы тоже переживала.

Алекс тепло улыбнулся ей. Вокруг его глаз рассыпались морщинки. «Смешинки», — подумала Натали и в ее груди что-то больно кольнуло. Алекс безумно напомнил ей Джона. Это невозможно.

— У тебя все хорошо? Как твоя рука? Ты побледнела.

Натали, к своему стыду, грохнулась в обморок.

Глава24. Корни

«Натали, это твоя мама».

Ей было так хорошо. Иногда ей хотелось чаще отключаться, чтобы хотя бы вот так в своем воображении видеть маму. Теплая ладонь коснулась щеки.

«Думай о корнях. Найди и вспомни все, даже если другие молчат».

— Натали, — позвал ее женский голос.

Она резко подскочила, но боль в плече рванула ее обратно на диван. Открыв глаза, увидела обеспокоенные лица кузена и Анны Роулэнд, матери Мишель.

— Натали, это Анна. Узнаешь меня?

Они с дочерью так похожи, что окуржающие называли их сестрами.

— Да, мадам, — ответила Натали, наконец. — Извините, видимо перенервничала.

— Как же, — проворчала Анна, взглядом зеленых глаз вперившись в ее повязку. — Отец знает об этом?

— Вывих, мадам, — защитилась Натали.

— Ладно, как скажешь, — Анна нервно скрестила руки. — Я зашла, а тут Алекс несет тебя на руках в бессознательном состоянии. Что у вас тут произошло?

— Мадам, мы просто разговаривали, — защитился Алекс.

Натали, кряхтя, села на диване, спустив ноги вниз. Голова не кружилась. Только ныло плечо.

— Я забыла выпить вчера и сегодня антибиотики, — Натали вспомнила о них только сейчас. Врач настоятельно рекомендовал принимать их регулярно, чтобы быстрее выздороветь.

Анна и Алекс переглянулись, но ничего не сказали.

— Дамы, мне нужно ехать, если вы не против, — Алекс ретировался подальше от двух женщин.