Змей Искуситель. Искушение

— Где Натали? — он сам не узнал свой охрипший от волнения голос.

— Проклятье! Она же бежала за нами! — надо отдать Алексу должное. Реагировал быстро. Не медлил и уже побежал обратно.

— Конте! — окликнул его Джон. — Вези Мишель в больницу. Придумай что-нибудь. Скажи, что тебе отправили анонимное сообщение и ты нашел ее на заброшенном складе.

Джон усадил Мишель на переднее сиденье. Сердце кровью обливалось от того, что ей пришлось вынести. Мишель годами озаряла его своим светом и добром. Ценила его, да. Была предана и любила, но только как друга. Сейчас ее потрясающе красивое лицо покрыто кровоподтеками и ссадинами. Он провел пальцами по ее скулам и пообещал, что обязательно отомстит за нее. Позже. А сейчас он вверял ее другому мужчине, кого она по-настоящему любит.

Ради другой, с прозрачными серыми глазами. Той, что защитила его от пули.

— Я вытащу Натали, — пообещал Джон Алексу, закрыв пассажирскую дверь. Тот с серьезным видом кивнул и сел за руль.

А что если она не только защитила его, но и приняла пулю на себя?

Вот почему перебросила пистолет в левую руку. Дерьмо!

От осознания собственной тупости и бессилия, Джону стало совсем дурно.

Вернувшись на склад в разъяренном состоянии, он прикончил еще нескольких ублюдков, попавшихся ему на пути. Им хоть и дали приказание стрелять на поражение, но они представляли из себя дохлых наркоманов, которые даже не могли оказать нормальное сопротивление. Тьфу ты! Если это дело рук Чеза, то у него большие проблемы. Все пытался заполучить авторитет, как у Джона, разбрасываясь деньгами, но не понимал, как собрать вокруг себя преданных и сильных людей.

В агонии своей ярости, Джон чуть не пробежал мимо.

Если бы не вывалившийся труп у одной ниши.

Джон молился. Заметил длинный хвост Натали и легкое ругательство. Он преодолел расстояние до нее за несколько шагов.

Натали в сознании. Сидела на полу, прислонившись к углу. Бледная, но живая. По ее кожанке сочилась кровь где-то на уровне плеча. Рана не смертельная.

Сам не понял, как ноги его вели. Такого ужаса он давно не испытывал. Он только начал узнавать Натали. Он мечтал о ней много недель и дней, не решаясь на более серьезные шаги, а сегодня чуть не потерял! Припал на колено возле нее, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями.

— У меня магазин пустой, — пробормотала она. — Ты вовремя пришел.

Как он мог оставить ее здесь? Идиот! Увидел раненую Мишель и все! Пелена перед глазами.

— Я думала, ты уже мчишься по дороге в больницу спасать свою любимую женщину, — он услышал в ее голосе нотку обиды. Джон заслуживал не только это. Натали окажет ему милость, если сама его здесь подстрелит и бросит.

— Это любимая женщина Конте, а не моя. Пусть он и разбирается, — он проверил свои патроны. Еще два. Плюс запасной магазин есть. Но у них с Натали разный калибр. Значит, его пистолет один на двоих.

— Все-таки вы, парни, меня удивляете, — несмотря на простреленное плечо, у Натали оставались силы для сарказма. — Я представляла, что вы сидите в своих скучных офисах и душных костюмах с утра до ночи и какие-то бумажки подписываете, ублажая акционеров. А вы, оказывается, вон как развлекаетесь. Пожалуй, стоит прислушаться к отцу и рассмотреть какого-нибудь хлыща в костюме в качестве спутника жизни. Может не умру от тоски и однообразия.

Натали сглотнула, облизнув губы.

Джону нужно вытаскивать эту язву отсюда, пока она совсем не истекла кровью.

— Я тебя сейчас подниму и возьму на руки.

— Не надо. Я сама в состоянии идти. Подумаешь, пару царапин. Не ноги же прострелили, — она заткнула пустой пистолет себе за пояс, поморщившись.

Джон заподозрил неладное. Он наклонился к ней и раскрыл кожанку. Твою ж мать! Две пули! Помимо простреленной руки, Натали получила ранение в ключицу, когда спасала его, заслонив собой. О чем она только думала? Еще чуть-чуть и пуля задела бы артерию… или его сердце, промедли она хоть на секунду.

— Нэт! Ты спятила под пули бросаться? — Джон не в состоянии пересилить свой гнев. Сумасшедшая!

— Ты обещал мне отпуск, а как бы ты исполнил мою мечту, если бы умер? — отшутилась она.

Натали делала его слишком уязвимым. Чересчур эмоциональным. Он испытал весь спектр чувств от ее слов — от необъятного ужаса и разрушающего бешенства до безмерной благодарности и какой-то теплой глубокой нежности. И это пугало его до чертиков.

— Милая, после такого, я с тобой хоть на край света, — пообещал Джон, тихонько поднимая ее на ноги. Она встала, отстранившись от его рук. Скрюченная и ворчливая.

— Эх, я думала, ты мне предложение сделаешь, — продолжала шутить Натали. Чувство юмора держало ее на плаву.

— Ты стреляешь левой рукой лучше, чем я правой. Это делает тебя опасной потенциальной женой, — возразил Джон, не зная, как к ней подступиться. Но и понести ее не мог — вдруг придется защищаться и отстреливаться.

— Я амбидекстр, — поведала Натали о своей особенности. Что еще он должен узнать об этой женщине? Привяжется же к ней, черт бы ее побрал.

И, кажется, уже привязывался со скоростью падающего кирпича с небоскреба.

— Поразительно, — буркнул он, оглядываясь по сторонам. Никого.

— Да, а ты думал меня в ФБР только за фамилию и красивые глаза взяли? — она послушно пошла за ним следом, прижимая окровавленную руку к себе. Мучилась от боли, но терпела.

— Я был склонен так думать, но ты развеяла мои сомнения.

И правда, зачем она пошла в ряды ФБР? И как ее могли взять? Ради Натали нужно совершать подвиги. Она достойна лучших украшений и подарков. Ее сила воли и характер могли любого дохлого неудачника возвести на путь героя.

А в итоге, эта женщина взяла все в свои руки и решила встать на путь героя сама.

Джон почти не спускал с нее глаз и тихо продвигался вперед, закрывая ее собой. К счастью, выбрались они без преследователей. Те, кого встретил Джон, вернувшись за Натали, были последними.

Он помог ей устроиться на пассажирском сиденье, а затем сел за руль и тронулся с места, выжав газ в пол. Не оборачивался на склад — Натали истекала кровью и нуждалась в медицинской помощи как можно скорее.

— Если ты везешь меня в больницу, то это плохая идея, — предостерегла его Натали.

— Слушай, леди-терминатор, может, ты сама себе пули вытащишь и раны зашьешь? — вот теперь она достигла крайней точки его терпения. Он, мало того, что разогнался выше допустимого, так еще боролся с желанием придушить ее. Или поцеловать.

— Джон, у меня огнестрел. Врачи заведут дело, — тихо напомнила ему.

Закон — это некая черта. Люди находятся по разные стороны. И перешагнуть ее совсем не составляет трудности. Сегодня ты ловишь преступников, и вот, спустя мгновение, ты сам становишься убийцей. Даже если действовал во благо. А Натали, вынужден признать Джон, стреляла и убивала с хладнокровной и профессиональной точностью.

Это же именно то, чего он хотел? Натали больше не по разные стороны с ним. Она рядом, за той же чертой. Но почему же так противно от самого себя? Как ему удалось так быстро извратить ее и погрузить на дно трясины?

— Меня пугает, с какой легкостью ты это говоришь, — внутри разверзлась пустота. Выжженная земля после бомбежки. — Скажешь еще и пистолет с патронами левые?

Молчит, зараза. Вот тебе и федеральный агент Натали Лагранж.

— Послушай, ты истекаешь кровью, — он пытался ее вразумить. Она нуждалась в медицинской помощи, и плевать, если их обоих посадят, зато он спасет ей жизнь.

— Прости меня, пожалуйста.

— Господи, да за что?! — Джон эмоционально не выдерживал. Резко притормозил и съехал ближе к обочине. Ему нужно все взвесить и решить, что делать, куда ехать. Почти не соображал

— Я испачкала салон в твоей машине.

Он посмотрел на нее как на умалишенную и не мог понять, что с ней происходит. Нежные губы приобретали нехороший синеватый оттенок.

— Если для тебя это важно, то дашь денег на химчистку, — он не знал, как ее еще можно успокоить. Сейчас бы он пообещал ей, что угодно, лишь бы она так не страдала.

— Я теперь безработная.

— С каких это пор?

— С того момента, когда поехала к тебе.

Ясно.

Хотя нет, ничего не ясно. Она могла бы посадить его за решетку, развернуть охоту на его ближайшее окружение и сделать этот мир чуточку лучше. Вместо этого она добровольно прыгнула в темное болото, перечеркнув свою карьеру. Ради чего?

— Мишель… она жива? — забеспокоилась Натали.

Видимо, ради близких людей Натали еще и не на такое способна.

Ради него прежде никто никогда ничем не жертвовал. А она едва не отдала свою жизнь за него. Психопатка.

— Я не знаю, — удивительно, но ему сейчас абсолютно все равно, в каком состоянии находится Мишель. Его больше беспокоила Натали. — Может у вас, у Лагранжей, есть какой-нибудь частный доктор, кто может вытащить парочку пуль?

— Есть. Но если мой отец узнает, в городе камня на камне не останется.

Джон поморщился. Будь он отцом Натали, он бы поступил точно также. Может, даже еще хуже.

У него тоже были врачи. Один из них его — друг, но Джон не хотел его втягивать во все это. Если он притащит Натали к докторам семьи, то его папаша обалдеет от слепой отваги и искреннего самопожертвования ради девчонки из семьи, которую он всеми фибрами души ненавидел.

Оставался один человек, способный помочь. Вот дела.

— Дай мне свой телефон.

— Да что ж ты к нему привязался, то, — проворчала, но достала из кармана и передала ему черный блестящий смартфон. Джон еще утром изменил настройки, чтобы он мог беспрепятственно разблокировать телефон Натали, когда это необходимо. В целях своей же безопасности. Но в итоге эта легкая власть над ней и ее личным пространством в совокупности с ее готовностью подчиняться, отчего-то заводили и дергали внутри какие-то незнакомые струны.

Что ж ты делаешь с ним, Натали Лагранж?

Он зашел в меню звонков и повторил последний вызов.

— Натали, ты в порядке?!

Алекс Конте переживал за жизнь Натали не меньше него. Джон, по-честному, теперь понимал, почему Мишель выбрала Алекса. Во всем на порядок выше. Безупречный.

Алекс, в отличие от Джона, выступал против участия Натали в спасении Мишель. И был абсолютно прав! Даже если бы Джон в итоге валялся бы в луже собственной крови, он это заслужил. А Натали — нет.

— Не совсем. Она жива, в сознании, но ранена, — говоря это, Джон понимал всю тяжесть своей вины.

— Твою мать, Ноулз! — Конте так громко кричал, что Джон отодвинул трубку от уха.

— Скажи, в какой вы больнице? — спросил он, когда вопли из динамика утихли. — Это безопасно? Деньги берут? Будут хранить молчание?

Получив на все вопросы ответы, Джон снова отправился в путь. Ехать не долго. Больница, в которой сейчас приводили в чувство Мишель, находилась здесь, в Квинсе. До Манхэттена ехать слишком долго.

— Ты решил купить врача? Дать взятку? — не унималась Натали, услышав его разговор.

— Ага.

— Джон, ты в курсе, что нам с тобой светит как минимум пожизненное за все? — и она даже ни капельки не расстраивалась. Удивительно.

— Не переживай за это, — отрезал он. Шутить и язвить не оставалось сил. От него не укрылись гримасы боли на лице Натали каждый раз, когда машина попадала в неровности на дороге.

— Знаешь, а ты даже не спросил у Алекса, как дела у Мишель.

И правда. Забыл. Вот ведь, зараза. Все подмечает.

— Я слишком зол, Натали, — честно признался Джон. — Мне хочется развернуться и спалить там все к чертовой матери.

— Еще и умышленный поджог планируешь? Джон, ты со мной пускаешься во все тяжкие.

Ему нравилось то, как она называет его по имени. Слишком нравится.

Узнавать Натали еще больше — значит привязаться к ней. Он находился на волосок от этого.

Держаться на расстоянии — прекрасная тактика. Это поможет. Но как, если она сидела рядом и держалась только благодаря шутливым издевательствам над ним? Ладно, подумает о сердечных ранах позже.

Глава 14. Суррогат настоящей боли

В больнице, чтобы не пугать медперсонал и посетителей, он накинул на плечи Натали свой тренч. Приобнял ее за талию. В случае чего, он успеет ее подхватить.

Поднявшись на третий этаж на лифте, они столкнулись с Алексом.

— Натали, ты как? — забеспокоился кузен, и хотел было помочь и забрать ее, но она инстинктивно прижалась к Джону и покачала головой.

— Найди хирурга, — потребовал Джон, стиснув ее сильнее. Ликовал, что она не убежала и осталась с ним. Не отталкивала его больше.

Алекс позвал медсестру. Она проводила их в отдельную палату молча, не задавая вопросов. Никаких бумаг и записей страховки.

Джон забрал тренч и помог Натали снять куртку. На ней осталась водолазка. Самым безопасным и безболезненным способом раздеться были бы ножницы.

— Джон, если тебя увидят, то будут допрашивать, как свидетеля, — зачем-то предупредила его Натали.

С его поддержкой ей удалось присесть на кровать-трансформер.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — он бы так и сделал, если бы она попросила. Понимал, какому риску она сейчас подвергает себя. Но от этой мысли стало совсем тоскливо и горько.

— Нет, Джон. Не уходи, пожалуйста, — взмолилась она, схватив его за руку и прижав к мягкой груди. У нее посинели губы и сильно затрясся подбородок.

Да где же проклятые врачи?

К его облегчению, в кабинет вошел хирург. Джон его узнал. Сам не раз пользовался его услугами, но контакта с ним не держал. Обычно встречались случайно. Этот старый волк продавался за хорошие деньги. Ну надо же, Конте умеет подыскивать людей.

— Представьтесь, пожалуйста, мисс… — попросил доктор.

— Смит, — ответил Джон за Натали. Она фыркнула. Но на споры сил не хватило

— Мэм, вам стоит успокоиться.

Ее трясло.

— Ранения неглубокие. Я дам вам обезболивающее и вколю анестетик, — голос врача казался мягким, но Натали от его вкрадчивой интонации накрыла легкая волна смятения.

— Нет! — воскликнула она.

— Простите? — врач не понял ее отказа.

— Не нужны мне анестетики. И обезболивающие тоже.

— Натали! Хватит дурачиться, — пригрозил Джон. Она посмотрела на него полными боли глазами.

— У меня на них непредсказуемая реакция и возможна аллергия, — сбивчиво объяснила Натали.

— Но вам едва ли понравится вся эта процедура… — заладил доктор.

— Джон, не уходи, пожалуйста, — ее накрыла паника. Слезы потекли по ее щекам таким потоком, что у него сердце едва не остановилось. Он взял стул, сел рядом и сплел свои пальцы с ее ледяной ладонью.

— Доктор, делайте все, что нужно без анестезии, — попросил Джон.

— Я могу заморозить при зашивании. Так можно? — предложил последний вариант.

— Да, спасибо.

Вряд ли это хоть как-то облегчит то, что ей предстоит.

— Теперь мне нужно снять с вас одежду, — врач достал ножницы со столика с инструментами и принялся разрезать ткань водолазки, оголяя живот.

— Позовите женщину-врача, — взбрыкнула она. — Не трогайте меня.

— Мисс Смит, я вас не касаюсь. Это ножницы. Если вы хотите давать показания в полиции, то я позову женщину-врача, без проблем.

Похоже, хирург не часто сталкивался с такими капризами у пациентов с огнестрельными ранениями.

— Нэт, я здесь. Не переживай. Ничего не случится, — Джон крепче сжал ее ладонь, надеясь вселить в нее хоть капельку уверенности.

— Вы с врачом увидите меня голой, — она очень наивно и по-детски нелепо переживала. Он еле поборол желание прижать ее к себе и покачать на руках, пока она не успокоится.

— Ничего подобного. Это разве голой быть? Ты в бассейне меня в более обнаженном виде разглядывала. Забыла? — пошутил он, отвлекая ее от ножниц врача.

— Разве такое можно забыть? — Натали, вопреки происходящему, прикрыла глаза и улыбнулась. Все-таки он ей нравился. Почему же тогда шарахалась?

Хирургу удалось, наконец, освободить ее от водолазки и бюстгальтера. Джон тут же накрыл ее грудь простыней. Нечего тут врачу пялиться. Даже если его это не интересовало. Джону так спокойнее.

— Мисс Смит, вам есть, кому привезти одежду?

— Я привезу, — ответил за нее Джон.

— Вот еще. Ты будешь рыться в моем белье, — возмутилась Натали, привстав с кровати. Джон мягко толкнул ее обратно.

— Там нет ни одного предмета белья, которого я бы в своей жизни не видел. Где ключи?

— В куртке, — сдалась Натали, тяжело вздохнув. — Почему Мишель?

— Что значит «почему Мишель»?

— Почему возле таких женщин как Мишель крутятся мужчины? Их любят, оберегают. Спасают. Защищают. Убивают ради них драконов. Вокруг Мишель кипят страсти и проблемы.

— Все проблемы из-за женщин в принципе, а Мишель одна из, — ему не нравилась тема для разговора, но пока врач осматривал окровавленные раны и подбирал инструменты, пришлось как-то дальше вести диалог с Натали.

— Ну да, конечно. Во всем женщины виноваты. Мишель же женщина похитила. И в меня женщина стреляла, — проворчала Натали, изливая свой яд. — Вы, мужчины, творите свои темные дела, а женщины из-за них страдают. Вы способны только причинять боль, насиловать и убивать, но когда мир оборачивается против вас, только женщины вас спасают. Ах, черт, вашу мать!

Доктор приступил к работе. Натали так громко выругалась, что у Джона стоял звон в ушах.

— Не слушайте ее, сэр. Она в агонии. У нее шок от боли. Нервная система борется вот таким образом, — успокоил его врач.

Но ведь Натали права. Не женщины устроили весь бедлам, творящийся этой ночью.

— А вы, доктор? Думаете, раз вы сейчас получили доступ к моему телу и власть над моей жизнью, то имеете право раздавать советы?

Натали выгнулась, сжала до боли ладонь Джона и вцепилась зубами в край простыни. И только потом закричала, чтобы ее не было слышно в коридоре.

Джон убьет Чеза. Спалит к чертям тот склад и сообщит отцу, что у его младшего сыночка окончательно поехала крыша. А потом разнесет долбанный притон. Из-за его конченной семейки эта удивительная женщина сейчас страдает. Мучается, потому что имела смелость прикрыть его собой.

Сильная настолько, что способна справиться с любым испытанием, любой сложностью. Выдержит все. Она смогла бы вытащить его из того дерьма, в котором он жил столько лет.

И именно поэтому от нее нужно держаться подальше. Она сегодня чуть не погибла из-за него. Еще немного времени рядом с ним и… она обязательно сломается.

Натали Лагранж, наследница старой Нью-Йоркской семьи. Аристократка. Принцесса, родившаяся на шелковых простынях. Ни он, ни его проклятая семейка не имели права даже пальцем притрагиваться к ней. А в итоге она истекает кровью в обшарпанной городской больнице в богом забытом районе Квинса.

— Все, одна есть, — доктор прервал его мысли, бросив окровавленную пулю в металлический лоток. По тому как он вытер пот тыльной стороной халата, видно, что он не часто сталкивался с чем-то подобным. Современная медицина в первую очередь предлагает избавление от боли. Но не сейчас.

Джон помог задержать кровь на ране щипцами с тампоном, пока врач извлекал мелкие частички и обрабатывал рану от омертвевших участков. Несколько стежков и уродливый шрам закрыл ранение.

— Сложное место в ключице. Повезло, что артерию не задело, — выдохнул врач, наконец. Вторую пулю из плеча вытащить оказалось намного легче. Натали почти не кричала, но дрожала.

Потрясающая Натали. С великолепной выдержкой.

— Ты женщина на века, Нэти, — похвалил ее Джон, мягко улыбаясь ей.

— Мои предки были полководцами. Пули — жалкий суррогат настоящей боли. Всего лишь обжигает и держит нервы в напряжении.

Из Джона тоже несколько раз вытаскивали пули. Но с анестезией. Ощущения очень неприятные. Он бы побоялся даже примерно почувствовать, через что Натали прошла сейчас.

— О какой настоящей боли ты говоришь?

— О душевной. Когда тебя разрушают и ровняют с землей.

Высказав это, она отключилась.

Пройдя уродливый кошмар вместе с Натали, Джон смотрел сквозь стекло двери на чудесную измученную женщину и не мог сдвинуться с места. Она погрузилась в глубокий сон после безумно напряженного дня и выпавших на ее долю испытаний.

— С мисс Смит все будет хорошо, — заверил доктор, присоединившись к нему в коридоре. Джон едва ли ему верил.

С Натали ни черта не было хорошо. Ни до встречи с ним, ни после.

— Вам лучше позаботиться о ее одежде. Для нее вопрос носит очень интимный характер.

— Что вы имеете в виду? — Джон и сам обратил внимание на ее странное поведение. Особенно в моменты стресса.

— Психотравма, очевидно. Что конкретно произошло, я не скажу. Но ее крепко обидели в прошлом.

Джон только сейчас вспомнил, что в другом конце коридора в палате пытается прийти в чувство дорогая ему женщина. Любил ее нежно. И от переживаний за нее, у него внутри все переворачивалось.

Правда, после событий этого вечера чувства притупились. Отошли на задний план.

О Мишель есть кому позаботиться. А о Натали — нет. Она боялась даже отцу сказать о проблемах. Держала незнакомого мужчину за руку в полубредовом состоянии и кричала от боли.

Выдохнув, он все же решился уйти. Впереди еще много дел. Он вернется к ней с чистой одеждой.

Джон не встретил Алекса в коридоре. Но услышал плач Мишель за дверьми одной из палат.

— Алекс, пожалуйста! Пожалуйста!

— Любимая, тебе нужно успокоиться.

— Я не могу потерять малышей! Пожалуйста, сделай что-нибудь.

С каждой просьбой у Мишель просыпалась все большая истерика. Джон хотел было уже зайти, но вспомнил вопрос Натали: «Почему Мишель?».

Он не должен им мешать. Те двое за дверью могли сами справиться. Он и так сделал все, что мог. А Натали чуть не заплатила за это своей жизнью.

— Мишель, мы тебе сейчас дадим успокоительное. В таком состоянии у тебя точно случится выкидыш. Дыши!

Алекс хорошо держался. Спокойный, не кричал. У них все будет в порядке. Мишель в надежных руках.

Глава 15. Будьте вы прокляты

Натали в своем полубредовом состоянии ощущала только приятный запах и тепло. Впервые мужские руки на ее талии не вызвали в ней приступа паники. А может, потому что у нее совсем не осталось сил на сопротивление? Плечо горело и будто отрывалось от плоти.

Она плохо осознавала, как шла. Джон… это ведь Джон, правда? Конечно, он. Вел ее по больнице, а она концентрировалась только на том, чтобы передвигать ногами. Но вот, когда легла на больничную койку, сознание периодически просыпалось яркими вспышками между беспамятством.

Доктор, противный и мерзкий — видела его глаза. Алчные, продажные. Она чуяла отвратных людей за километр и этот… и этот был одним из них. Да, он прямо сейчас спасал ее жизнь, но в тот момент ей хотелось отрубиться и не видеть его рук на своей коже.

Она вспомнила и другого врача, убеждающего, что с ней ничего не случилось, что она все придумала. Что ее просто сбила машина. Он также улыбался и она знала, да-да, знала, он уже позвонил тем, кто придет за ней и завершит начатое.

После… беспамятство… машина… Лиззи, ее родная, любимая Лиззи, пускай у них с Натали дороги слегка разошлись, но она… эта удивительно крепкая малышка спасла ее, уберегла. Спрятала и нашла другого врача. Женщину, которая, напротив, убеждала ее, что все поправимо, что надо дать показания. А Натали… она…

— Мисс Смит, вам есть кому привезти одежду? — вырвал из забытья этот докторишка. Противный, мерзкий. Поскорей бы убрал от нее руки!

Почему он называет ее мисс Смит?

— Я привезу, — вызвался Джон.

Зрение обрело четкость. Присутствие этого темного мрачного мужчины рядом пробуждало к жизни. Что?

Она испугалась, что он видит в ней все самое сокровенное — ее прошлое, которое она в шкафу вместе с кровожадными и заплесневелыми скелетами. Она боялась потерять контроль и довериться. Ведь с ней рядом никогда не было кого-то вроде Джона. Сильного, уверенного, способного взять на себя все ее проблемы.

Он держал ее за руку, а у нее текли слезы из глаз. Непонятно из-за чего. Все внутри смешивалось от обжигающей боли в плече и… сожалении… Мишель… она жива и с ней рядом сейчас Алекс, а потом, когда из Натали вытащат пули, Джон уйдет…

Он как защитный кокон, укроет Мишель, спрячет ее, найдет всех ее неприятелей и у нее все будет хорошо…

А Натали… Натали снова будет одна, не в силах терпеть кого-то рядом возле себя… ведь такие мужчины, кого она могла бы полюбить, возможно, окружают только Мишель.

— Почему Мишель? — выпалила она вслух, отвлекаясь от манипуляций врача с ее раной в ключице.

Она точно слышала, и даже понимала ответ Джона… но спустя время ни за что не вспомнит. Она кричала. От боли и обиды.

Будь они прокляты все, кто сделал ее такой! Прокляты!