Три грации, художник и Лис

Из философского транса ее вырвал звук уведомления. «Три Грации 💞».

Джессика 👑: ДЕВОЧКИ!!! 🚨🚨🚨Я вчера провела половину дня с Максом. И там были уточки🦆🥐. И его худи. Мне СРОЧНО надо выговориться. Кофе в Joes перед лекцией? Моя психика не выдерживает этого в одиночку! 🙈

Софи 📚: Аналитическая сессия по феномену Нокса? Заинтригована. Буду через 30 минут. Готовь аргументы.

Имя «Макс» заставило сердце Кэти совершить незапланированный кульбит.

«Уточки? Худи?»

Улыбка дрогнула и искривилась. Внутри кольнуло. Ревность? Миллер тряхнула головой и забарабанила пальцами по экрану.

Кэти 📸: Ого! Уточки и Нокс в одном предложении? Требую подробностей! И двойное латте! Бегу! 🏃️💨

Телефон полетел в сумку. «Кирпич» бережно вернулся обратно в ящик. Ключи от машины звякнули в ладони.

«Может метро? – мелькнула прагматичная мысль. – Два семьдесят пять в одну сторону».

Кэти вспомнила баланс на карте и вздохнула. Полный бак для «зетки» – это семьдесят долларов. Семьдесят долларов за премиальное топливо, которое сгорит в нью-йоркских пробках за пару дней. Теперь на эти деньги ей предстояло закупать продукты в бюджетных супермаркетах вроде Aldi или Walmart, в сторону которых она раньше даже не смотрела.

«Ладно. Бак наполовину полон. Сегодня доеду как человек, а с завтрашнего дня – здравствуй, общественный транспорт».

Спустя несколько минут очертания кампуса проступили сквозь лобовое стекло. Кэти проигнорировала удобные платные стоянки и свернула на узкую улочку в нескольких кварталах от университета, где еще можно было найти бесплатное место у обочины, если повезет. И ей повезло – она втиснула родстер между старым пикапом и мусорным баком, едва не поцарапав бампер.

Пока Миллер шла к кампусу, мысли неизбежно свернули к Дэвиду. Пульс ускорился, выбивая тревожный ритм.

«Как на него смотреть? С вызовом? Или притвориться равнодушной? Поймет ли он, что меня до сих пор трясет?»

Кэти остановилась у входа в кофейню и прижала к себе сумку. Внутри, в черной папке, лежало эссе – несколько листов, обжигающих даже сквозь кожу.

«Сдать сегодня? Оставить на столе до начала лекции?»

«Нет, – тут же одернула она себя. – Я не побегу сдавать работу раньше срока, как прилежная отличница, вымаливающая похвалу. Сдам в последнюю минуту. Секунду».

Поправив воротник косухи, Кэти толкнула дверь Joes.

За любимым столиком в пятне утреннего солнца сидел «кризисный штаб». Джессика, заметив подругу, тут же замахала рукой. Ее лицо озарила такая нервная и одновременно счастливая улыбка, что, казалось, она вот-вот взлетит на тяге романтического угара. Софи на секунду оторвалась от экрана смартфона.

– Мы спасли тебя от очереди, – она указала на чашку с латте.

– Вы лучшие, – Миллер сбросила сумку и упала на диванчик.

Раньше этот жест означал лишь сэкономленное время перед лекцией. Сегодня он означал сэкономленные шесть баксов.

«Господи, – она обхватила чашку холодными ладонями, – я радуюсь бесплатному кофе. Дожили».

Кэти отпила латте, стараясь не выдать свои мысли, и заметила, как взгляд Джессики метнулся поверх ее плеча в сторону стойки. Но тут же вернулся обратно, потухший и разочарованный. Там, в клубах пара, хозяйничал Стив, делая кофе с энтузиазмом ленивца в жаркий день. Миллер сделала еще один глоток кофе и лукаво прищурилась.

– Что, Пак? Сканируешь периметр на наличие вражеских… то есть дружеских элементов?

– Да…

Джессика смущенно потупилась в чашку с матча. Стив, явно не претендующий на лавры художника, пытался изобразить сердечко, но результат больше напоминал кривую картофелину или анатомически некорректную почку.

– Судя по шедевру абстракционизма, сегодня определенно не его смена, – сухо констатировала Софи, разглядывая «арт» в чашке с видом критика на биеннале. – Макс, при всех его недостатках, хотя бы знает, как выглядит сердце. Так что, Джесс, прекрати гипнотизировать кофемашину и вернись к основной повестке утра.

– Да, Джесс, – Кэти уперла локти в стол. – Уточки, худи… Мы требуем подробностей. И не смей пропускать самые пикантные моменты!

– Девочки…

Слова понеслись сбивчивым, восторженным потоком, перегоняя друг друга. Руки Джессики порхали в воздухе, рисуя невидимые картины, пытаясь передать то, для чего языку не хватало определений. Она рассказала, как, дрожа от страха и смелости, подошла к Максу. Про уток. Про то, как его ладонь накрыла ее руку и мир перестал вращаться.

Кэти украдкой взглянула на Софи. Подруга оторвалась от телефона и внимательно слушала, составляя в уме еще одну медицинскую карту для «пациента» по имени Нокс.

– И потом… он выговорился, – Джессика зашептала. – О том, что творчество для него – единственный способ дышать.

Она обхватила себя руками, словно ей стало холодно.

– Он не жаловался, девочки. Он просто… вывернул душу наизнанку. Прямо передо мной.

Пальцы Кэти неосознанно сжали чашку. Макс видел ее, Кэти, в грязи и слезах. И какая-то часть существа Миллер предательски вопрошала: «Почему он открыл душу ей, а меня… просто подвез? Разве мы с ним не были ближе там, в Бушвике?» На секунду захотелось сказать: «Эй, вообще-то, он дал мне свою куртку». Но взгляд Джессики ее остановил. В нем не нашлось и капли того цинизма, которым была пропитана сама Кэти.

«Разница есть, Миллер, – жестко осадила она себя. – Ты ищешь в Максе убежище, чтобы спрятаться. А она видит в нем того, кого хочет любить. Не путай благодарность с химией и не смей портить момент своим уязвленным эго».

Кэти с усилием разжала пальцы.

– А я рассказала ему про себя, – Джессика запнулась, на миг показалось, что она расплачется. – И Макс… Он понял.

– Нокс умеет слушать, – пробормотала Миллер. – Когда хочет.

– А потом… он достал сигарету. Я видела, как сильно он хотел курить. Но посмотрел на меня… и убрал в пачку. Сказал, что не хочет, чтобы мои волосы пропахли дымом, – Джессика прикрыла ладонями пылающие щеки. – И еще отдал свое худи, потому что я замерзла. Оно висит у меня в комнате, на спинке стула. И пахнет им: краской, улицей, кофе и совсем немного табаком. И это так…

Пак замолчала, беспомощно глядя на подруг, подбирая слово.

– Интимно, – тихо закончила Кэти.

Джессика вздрогнула и благодарно закивала.

– Да… именно. Интимно. Головокружительно интимно.

Софи отпила капучино.

– Нокс снял напускную грубость и впустил тебя в «красную зону», – заключила она. – А ты в ответ сделала то же самое. Рискованный акт доверия.

– Я… я не знаю, как это назвать, – прошептала Джессика, прижав ладонь к сердцу. – Но чувствую: тот вечер все изменил, теперь все иначе, девочки.

Кэти молчала, переваривая услышанное. Она верила подруге, но… внутренний прагматик требовал фактов.

– Джесс, а Макс взял твой номер телефона?

Сияние на лице Пак погасло. Она поникла, уставившись в чашку, где на остывшей пенке расплывалось кривое сердечко от Стива.

– Нет, – тихо ответила она. – Не взял.

– Ожидаемо, – Софи отбросила косичку за спину. – Судя по анамнезу, он годами никого не подпускал к себе ближе, чем на расстояние удара. Поэтому сейчас у него, выражаясь терминологией, эмоциональное похмелье. Ему нужно время, чтобы переварить контакт.

– Софи права в теории, – Кэти одернула рукава косухи. – А я скажу проще: Макс не похож на тех, кто собирает номера для коллекции. Если промолчал – значит, понимает, на что подписывается.

Миллер ободряюще улыбнулась.

– Он не слился, Джесс. Просто таким парням нужно время, чтобы осознать, что они добровольно в это ввязались. Еще объявится.

– Ты правда так думаешь? – прошептала Джессика с робкой улыбкой.

– Это рабочая гипотеза, – подтвердила Софи, возвращаясь к телефону. – Интроверты его типа не делают резких движений без подготовки. Мы обе так считаем.

– Ладно, – Пак выдохнула. – Значит, будем ждать.

Она взяла чашку с остывшим матча и сделала большой глоток, словно принимая вызов судьбы. Миллер тоже отпила кофе и задумчиво провела пальцем по ободку чашки.

– Кстати, о «Феномене Нокса»… – она сделала паузу, собираясь с мыслями. – У меня тоже есть показания для протокола.

Джессика и Софи переглянулись.

– В смысле? – спросили они почти хором.

– Не поверите, куда меня занесло после той «дьявольской» терапии с Таро.

Софи со стуком отложила телефон. Кэти выложила все: свой позорный побег, метро в никуда, тьму Бушвика. Сдохший айфон и животный ужас осознания, что осталась одна в каменном мешке.

– И тут… рев мотора, свет фары. Я думала, все. Финита. А это… – Кэти посмотрела на Пак. – Макс.

Джессика ахнула, но за первым испугом, Миллер отчетливо увидела в глазах подруги вспышку собственнического удивления: «Макс? Ночью? С Кэти вдвоем?». Вопрос повис в воздухе, хотя Джесс не проронила ни слова.

– Он спас меня. Довез до Трайбеки. Почти не язвил. Ну, в рамках приличия.

Кэти осеклась, поймав колючий взгляд Джессики, который та тут же спрятала, опустив ресницы.

«Нет. Никаких тайн».

– И Джесс… Он отдал мне куртку, когда увидел, что меня трясет.

Сердце Пак кольнуло иглой.

– Но! – Кэти подняла указательный палец. – В Трайбеке он потребовал ее назад. Буркнул что-то про холодные ночи. Так что твое худи – эксклюзив. А я просто «пострадавшая на районе», которой выдали временное одеяло.

Ревность Джессики мгновенно испарилась, уступив место огромному облегчению.

– Он… он правда оставил худи мне, – прошептала она и тут же вскрикнула, хватая Миллер за руку. – Кэти, подожди! О чем я думаю?! Ты была одна?! Ночью? В Бушвике? С севшим телефоном?! Это же безумие! Ты могла погибнуть, а я тут…

– Мне очень жаль, Кэт, – виновато перебила Софи. – Я не должна была оставлять тебя в таком состоянии ради этого…

– Вандербильт, завязывай. Ты не виновата, – возразила Кэти. – Я была в нормальном состоянии. Сама решила сбежать и уехать неизвестно куда. Моя глупость – мои последствия.

Софи кивнула, принимая аргумент, но тревога никуда не делась.

– Удача, что вопреки всей статистике выживания ты очутилась именно в его районе. И что он оказался…

Вандербильт замолчала, подбирая определение.

– Хорошим, – подсказала Джессика.

Софи покачала головой, отвергая ненаучный термин.

– Аномальным. Для его социальной группы подобное поведение статистически невероятно.

– Скажем так: у него заводские настройки «Человек разумный», – хмыкнула Кэти. – Ровно столько, чтобы не бросить меня на съедение местной фауне. Хотя, – она нахмурилась, вспоминая. – Там был еще один тип. На фиолетово-желтом байке. Хотел «разобраться», кто меня прессует. От него веяло… не знаю, девчонки, какой-то первобытной хренью. Прямо Фенрир на колесах. Смотрел так, будто переулок – охотничьи угодья, а мы с Максом забрели на его территорию.

– Фиолетовый с желтым? Кислотный? – переспросила Софи. – Похожий байк обгонял меня у стадиона несколько дней назад. Демонстративно шел на заднем колесе. Выглядел… неуправляемым.

– Вряд ли тот же, – пожала плечами Кэти. – В Нью-Йорке тысячи байков, а придурков на них еще больше.

– Фенрир? – Джессика растерянно перевела взгляд с одной подруги на другую. – Это бренд экипировки? Или новый рэпер?

– Это гигантский волк из скандинавских мифов, Джесс, – отозвалась Софи. – Боги сковали его магическими цепями, но в день Рагнарека он сорвется с привязи, поглотит солнце и убьет Одина. В общем, символ хаоса и неконтролируемой ярости.

– Жуть какая… – Пак поежилась. – Хорошо, что Макс был рядом.

Кэти молчала, наблюдая, как в чашке оседает молочная пена.

– Да, – непривычно тихо сказала она. – Знаешь, на фоне того байкера и… всей этой стерильности Эшфорда Нокс кажется на удивление… нормальным. С ним не нужно держать оборону.

Джессика просияла, услышав в словах подруги подтверждение своим мыслям.

– Вот! Именно! – подхватила она. – Он как Джим Хокинс из «Планеты сокровищ». Снаружи – бунтарь… Но я-то вижу, что внутри у него огромное сердце и карта к чему-то великому. Ему просто нужно, чтобы в него поверили!

Софи вздохнула, сверяясь с часами.

– Пойду, – деловито бросила она. – Хочу заскочить в библиотеку за монографиями по семиотике, чтобы аргументированно спорить с Эшфордом, если он решит устроить интеллектуальную порку.

Вандербильт встала и не оглядываясь направилась к выходу. В кофейне на мгновение стало тише, словно вместе с Софи ушла вся аналитическая составляющая их разговора. Джессика с блуждающей улыбкой теребила кончик рукава кардигана, но было очевидно: мыслями она в парке у пруда, вдыхает запах чужого худи и кормит уток.

Кэти наблюдала за ней пару минут.

– Эй, Пак, – она легонько ткнула подругу пальцем в плечо. – Не улетай в стратосферу, нам на лекцию идти.

Джессика встрепенулась, но счастливая улыбка никуда не делась.

– Прости… – она полезла в сумочку, – я думаю.

– Вижу я, о ком ты думаешь, – Кэти усмехнулась, допивая кофе. – Так что, у нас теперь есть личный спасательный отряд в лице одного вандала? Я по понедельникам, ты по вторникам? График составим?

– Перестань, Кэт! – Джессика достала блеск и провела аппликатором по губам. – Максвелл просто… оказался рядом.

– Ага. В городе, где ты соседа по лестничной клетке годами не видишь, – скептически заметила Миллер, поднимаясь из-за стола. – Это уже не совпадение, дорогая. Это карма.

Она закинула сумку на плечо.

– Пошли, Принцесса. А то опоздаем на лекцию к нашему второму «любимому» мужчине. И боюсь, Эшфорд будет не так милосерден, как твой уличный рыцарь.

Подруги посмотрели в окно, ловя общее отражение в стекле: смесь страха, азарта и предвкушения. Осенний семестр стремительно превращался в гонку на выживание. И, кажется, тормоза у трех граций отказали еще на старте.

Глава 47. Археология нарциссизма, или Как не захлебнуться в чужойАтлантиде, имея только 17% шанса на успех

Идя по дороже кампуса, Кэти раздраженно щурилась от солнечного света. Джессика же витала в облаках, монтируя в голове кадры вчерашнего вечера в самый любимый ромком. Идиллию вспорола истеричная вибрация из косухи. Миллер выудила телефон, и при виде имени на экране желудок неприятно скрутило. Лиззи Вайпер.

– Джесс, это редакция, – Кэти остановилась. – Иди, я догоню.

Джессика рассеянно кивнула и поплыла дальше. Миллер глубоко вдохнула, натянула ментальную каску и приняла вызов.

– Слушаю, Лиззи.

– Миллер! – голос главреда взорвался в трубке хлопушкой с конфетти из битого стекла. – Скажи, что ты сидишь, ведь сейчас я уроню на тебя золотой слиток!

– Если это метафора моего увольнения, то я стою, – мрачно отозвалась Кэти.

– Какое, к черту, увольнение?! – рявкнула Лиззи с хищным восторгом. – Я только что вытрясла из учебной части списки зачисленных на факультативы! И угадай, чье имя красуется на курсе Эшфорда!

– Лиззи, послушай…

– Нет, это ты послушай! – в трубке застучали по клавиатуре. – Миллер, у тебя в руках Белый кит! Я два года пыталась пробиться к нему на интервью. Два года! Но его цербер – эта ассистентка Амелия – посылала меня в пешее эротическое.

Вайпер понизила голос:

– Я три дня ошивалась у деканата как заправский сталкер. А вчера все-таки выцепила его на парковке. Перегородила дорогу, начала свой питч… А он даже шаг не сбавил. Мазнул по бейджу и выдал: «Элизабет, настойчивость – это добродетель, но тайминг – это искусство. Мой пятичасовой чай и теплый круассан не станут ждать сами себя». Подмигнул мне и скрылся в недрах своего «Майбаха»!

– Он… подмигнул тебе?

– Да! Как дешевой фанатке! – прорычала Лиззи. – Я стояла там, обтекая от собственного фиаско.

Слово «дешевой» хлестнуло по нервам.

– Хочешь, чтобы я стала твоим инсайдером? – прямо спросила Кэти.

– Да! Ты – мой пропуск за кулисы! – провозгласила Вайпер. – Мне нужно интервью. Эксклюзив. О личном, о планах, о том, зачем королю арт-рынка понадобилась университетская кафедра. Ты его студентка, Кэт! У тебя есть доступ к телу! Подойди, похлопай ресницами, притворись, что тебе интересно его мнение о… не знаю, о влиянии лунного света на рост телеграфных столбов! Главное – разговори.

«Просить об интервью? После того как он выставил меня доступной дурой? После этого его "подмигивания" Лиззи?»

– Лиззи, я не могу.

В трубке повисла тишина. Такая плотная, что Кэти слышала, как главред втягивает носом воздух.

– Что значит «не могу»?! Миллер, у тебя мозги заклинило?! Я даю материал, который станет бриллиантом в портфолио, а ты ломаешься?

– Это… не мой формат, – Кэти лихорадочно искала оправдание, которое звучало бы профессионально. – Эшфорд – закрытый человек. Он ненавидит прессу и никогда не даст интервью студентке. И вообще… я решила сменить вектор. Искать другие истории. Подлинники, а не глянцевые обложки.

– «Подлинники»? – фыркнула Лиззи. – Миллер, очнись! Мы – Spectator, а не кружок юных философов! Нам нужны имена, которые заставят спонсоров и выпускников открывать рассылку! Эшфорд – это чистый кликбейт. А твои «подлинники» никому не интересны, пока их не репостнет полкампуса.

В тоне Вайпер осталась только холодная сталь карьеристки.

– И давай начистоту, дорогая. Задание с сыном декана ты провалила. Эшфорд – твой второй шанс. И, возможно, последний.

Кэти сжала телефон.

– Это шантаж? – выдавила она сквозь зубы.

– Менеджмент, Кэти, – отрезала Лиззи. – Ты ведь хочешь получить рекомендацию в New York Times на летнюю стажировку? Если да, то ты выгрызешь интервью зубами. Мне плевать как. Очаруй его, шантажируй, возьми измором. Но чтобы у меня был материал. Конец связи.

Гудки в трубке прозвучали размеренно и страшно, как шаги палача, идущего по длинному каменному коридору. Кэти опустила руку. Солнце все так же светило, студенты все так же смеялись, прихлебывая кофе из стаканчиков. Где-то рядом мягко цокнули каблуки.

«Браво, Миллер. Хотела быть независимой? Поздравляю. Цена твоей принципиальности – твое будущее».

– Кэт? – тихо позвала Джессика, приближаясь. – Что она сказала?

– Требует интервью, – Кэти повернулась к подруге. – С Эшфордом.

– Боже мой… – глаза Пак расширились от ужаса. – Но это же… Кэти, не надо! Он ведь… Это кошмар!

– Я знаю, – глухо отозвалась Миллер, уставившись на шпиль университетской библиотеки. – Я сначала отказалась. Но Лиззи пригрозила выкинуть меня из газеты.

Повисла тяжелая пауза. Джессика кусала губу, переваривая масштаб катастрофы.

– Это какой-то… – Кэти с силой взъерошила свои волосы, – тотальный пиздец. Идти к нему и просить?! Но потерять место в газете… я столько в это вложила. Это мой единственный билет в нормальную журналистику. Я не могу смыть все в унитаз. Особенно сейчас…

Пак помолчала, глядя на носки туфель.

– А может… – она вскинула голову, – судьба дает тебе шанс?

– Шанс на что? – Кэти пнула носком ботинка опавший лист. – На еще одну порцию унижения?

– Нет. Шанс сделать то, чему тебя учил Джозеф.

Нога, занесенная над очередным листом платана, опустилась на землю.

– Ты же сама мне говорила, – горячо продолжила Джессика. – Что настоящий журналист не имеет права отворачиваться, когда ему страшно или неприятно. Может Дэвид Эшфорд – твое первое настоящее расследование?

Пак оглянулась по сторонам.

– Я ведь искала информацию о нем, Кэт. Я перерыла все! Архивы ArtForum, старые светские хроники, даже какие-то мутные британские форумы за последние десять лет…

– И? – настороженно спросила Миллер.

– И ничего, – Джессика развела руками.

– Я знаю, – Кэти уставилась в землю. – Тоже его гуглила. Британец. Оксфорд. История искусств. Вундеркинд. Мальчик, который бежал быстрее времени. Дебют в семнадцать лет – выставка в Лондоне. Критики в восторге, все лоты проданы за два часа.

– А потом – триумф, – подхватила Джессика. – Галерея в Париже, Le Monde называет его визионером, переезд в Нью-Йорк, Forbes «30 до 30»…

– А до этого? – перебила Кэти. – Что до семнадцати лет, Джесс?

Пак покачала головой.

– Белое пятно. Вообще ноль! Никаких упоминаний о родителях или фото из школьных альбомов. Словно Дэвид Эшфорд… – она сделала изящный жест руками, изображая взрыв, – …пуф! Материализовался из лондонского тумана в день своего семнадцатилетия.

По спине Кэти пробежал холодок профессионального азарта.

– Это легенда прикрытия…

– Вот именно! – Джессика вцепилась в ее руку. – Помнишь, мы назвали его Злым Майло? Подходит один в один!

– В смысле? – нахмурилась Миллер. – Потому что он похож на ученого, который перешел на темную сторону?

– Глубже! – Джессика аж задохнулась от озарения. – Вспомни мультик! Майло Тэтч искал затерянный мир, верно? Но Дэвид Эшфорд… – она понизила голос, округлив глаза. – Представь: Майло нашел Атлантиду, но вместо того, чтобы спасти… спрятал. Забетонировал вход, продал кристаллы на черном рынке, купил пентхаус и теперь стережет эту тайну. Вот кто такой Дэвид Эшфорд. Человек, утопивший Атлантиду!

Метафора была детской, в духе Джессики, но… настораживающе точной.

– Считаешь, что под слоем лака и денег прячется его «Атлантида»? – прищурилась Кэти. – История, которую он… пустил ко дну?

– Я уверена! – закивала Джессика. – Дэвид Эшфорд – человек без прошлого. Но ведь так не бывает!

Слова Джессики хлестанули Миллер сильнее любой критики Вайпер. Пак сформулировала идеальный план расследования в диснеевской обертке. Страх перед встречей никуда не делся, но теперь к нему примешивался азарт охотника, взявшего след. Дэвид Эшфорд был мифом, который сам себя написал. И если правда существовала, она покоилась так глубоко, что добраться до нее можно было только вместе с ним самим.

– Злой Майло, значит, – усмехнулась Кэти, поворачиваясь к зданию факультета искусств. – Что ж. Посмотрим, какие кристаллы он прячет в своих запасниках.

– Только, Кэт, пообещай мне одну вещь, – тихо попросила Джессика. – Если поймешь, что тонешь… не пытайся спасти Атлантиду. Спасайся сама.

– Не волнуйся, Джесс, – Кэти поправила воротник косухи. – Я не собираюсь работать спасателем.

Пак кивнула, и они вошли в холл. Шаги эхом разнеслись по высоким сводам, когда сзади донесся знакомый цокот каблуков.

– Вы опаздываете на сорок три секунды.

Кэти и Джессика обернулись. Софи догоняла их, на ходу пряча смартфон в карман жакета. Она прищурилась, фиксируя перемену в атмосфере: нервную возбужденность Пак и колючую сосредоточенность Миллер.

– Что я пропустила?

– Лиззи подкинула работу, – ответила Кэти. – Интервью с Эшфордом. Буду искать его Атлантиду. То есть… проводить полевой эксперимент по вскрытию мифов.

– Интервью с Эшфордом? – Софи нахмурилась.

Ее мозг принялся вычислять вероятность выживания Кэти в процентах. Переменные – уязвленное эго профессора, гордость Миллер, общая ночь, возврат техники – сталкивались в голове, как частицы в коллайдере. Счетчик вероятности успеха замелькал цифрами и неумолимо замер.

«Семнадцать из ста, – бесстрастно зафиксировала Вандербильт. – В статистике это называется "высокая вероятность катастрофического исхода". В реальности – прогулка по минному полю в тумане».

Миллер стояла, вскинув подбородок, но в глазах читалось напряженное ожидание вердикта от «главного компьютера». Софи выдержала паузу, давая подругам прочувствовать тяжесть своего молчания.

– Это… амбициозно. И травмоопасно.

Вандербильт сместила внимание к Джессике, которая тут же закусила губу и с удвоенным интересом стала разглядывать лепнину на потолке.

«Понятно. Идея "Атлантида" явно принадлежала эксперту по магическому мышлению».

Софи снова посмотрела на Кэти.

– Но с точки зрения терапии… может сработать, – добавила она. – Гештальт нужно закрывать. Даже если для этого придется взорвать его изнутри.

– Я не собираюсь его взрывать, – отрезала Кэти, направляясь к аудитории. – Просто хочу увидеть, что находится под слоем лака.

– Главное, не забудь надеть каску, – парировала Вандербильт, шагая следом. – Или, в твоем случае, – акваланг и побольше баллонов.

Софи сделала паузу.

– Раз уж ты собралась нырять, имей в виду: на глубине мало кислорода. И слишком много давления. Смотри не захлебнись там, Кэт.

Джессика ощутимо вздрогнула. Миллер резко остановилась. На долю секунды пол под ботинками превратился в зыбкую поверхность воды, готовую сомкнуться над головой. Она медленно повернулась к Софи. В профиле подруги не было ни капли раскаяния. Вандербильт знала, что полоснула по живому. И сделала это намеренно.

Кэти сглотнула вязкий ком, заставляя легкие работать.

– Я умею задерживать дыхание, Соф. Ты же знаешь.