Дочь от дракона

Вся моя жизнь — это моя учеба и будущая карьера. Вся…

Я никому не сделаю хуже, если соглашусь на его предложение.

Но мне нужен этот контракт.

— Что ж, справедливо, — говорит он, — готовь контракт, Лорен Лонж.

И, не добавляя больше ни слова, выходит.

А я понимаю, что в моих мурашках виноват все-таки не кондиционер. Потому что стоит ему покинуть переговорную, как моя кожа перестает быть чувствительной, а я сама больше не напоминаю искру, готовую вот-вот полыхнуть костром до небес.

Глава 14

Настоящее

— Что значит — нет? — переспрашиваю я, чувствуя, как у меня холодеют руки. — Ты не можешь забрать у меня дочь, Аларден.

Само допущение этого словно сдирает с меня кожу живьем. Меня будто перетряхивает целиком. В этом есть плюс, потому что чувственный флер, который я испытываю рядом с Алденхартом, стряхивается с меня словно волшебная пыль из мультиков Ким.

Лорен-мать отодвигает Лорен-женщину в сторону в моем сознании, а она гораздо яростнее и настроена решительно.

Я шагаю впритык к Алардену и вскидываю голову, заглядывая ему в глаза.

— Тебе было наплевать, что после нашей ночи я могу залететь. Тебе было наплевать на мою репутацию. Ты просто вычеркнул меня из своей жизни, странно, что ты вообще помнишь мое имя… Ты ни сделал ровным счетом ничего для того, чтобы Кимберли родилась здоровой, кроме твоих драконьих генов, конечно же. А теперь просто приходишь и говоришь, что забираешь ее у меня!

У меня просто сдают нервы. Ничем другим не объяснишь то, что я набрасываюсь на будущего президента и тайного дракона, колочу его кулаками по каменным груди и плечам. Впрочем, это длится всего пару секунд или и того меньше, потому что Аларден крепко перехватывает меня и заводит мои руки за спину. Прижимает меня к себе и фиксирует так крепко, что я не могу даже пошевелиться. Алденхарт нависает надо мной, я по-прежнему босиком, поэтому рядом с ним кажусь себе еще меньше. В его взгляде такая ярость, что, кажется, он вот-вот схватит меня за шею и вытолкает за двери своего пентхауса. Хотя нет, скорее, прикажет, чтобы это сделали другие.

— Во-первых, это моя дочь, — его голос полон холодной ярости. — Во-вторых, ответственность за то, что ты скрыла свою беременность, полностью на тебе, Лорен. В-третьих, если хочешь, чтобы я сейчас не вышвырнул тебя отсюда и не перекрыл тебе доступ к общению с Кимберли навсегда, ты больше не станешь устраивать сцены вроде этой и будешь делать все, что я тебе прикажу.

Он шантажирует меня моей дочерью?! Во мне вроде нет драконьих генов, но сейчас я напоминаю себе самую настоящую драконицу. Но… Я понимаю, что я даже нормально врезать Алардену не могу. Я не могу как-то его задеть. А вот он может, он может меня раздавить, уничтожить. Как в прошлый раз. Только в прошлый раз у меня была моя девочка, теперь же я останусь одна.

— Ты этого не сделаешь, — вырывается у меня с шипением. — Ким…

— Будет считать, что мама ее бросила.

Я вздрагиваю и смотрю на него во все глаза. Лучше бы он меня ударил. Потому что хуже разлуки с дочерью может быть только знание, что она считает меня тварью, которая оставила ее.

— Это, кстати, хороший вариант, — продолжает Аларден, пока я в шоке хлопаю глазами. — Я тебе даже заплачу, Лорен. Обеспечу тебя на всю оставшуюся жизнь. С условием, что ты никогда больше не приблизишься к Кимберли.

— Засунь свои деньги и условия в собственную задницу! — В моем голосе теперь холода не меньше.

— В прошлом ты была гораздо более прагматичной.

А еще я была дурой. Потому что действительно в него влюбилась. Только Аларден из настоящего оказался еще хуже, чем Аларден из моих воспоминаний.

— Люди меняются, мистер Алденхарт.

Да и драконы тоже, судя по всему. Потому что биологический отец Кимберли теперь настоящий монстр, если решил мне такое предложить.

Он отпускает меня так резко, что я едва удерживаюсь на ногах, но быстро ловлю равновесие и отступаю от Алардена так далеко, насколько позволяет ширина коридора.

— Подумай хорошо, Лорен. Такое предложение бывает лишь раз в жизни.

— Спасибо, но нет. Ты напредлагал уже. На всю оставшуюся жизнь. Я уйду отсюда только с моейКимберли.

— Подумай, — с нажимом повторил Алденхарт. — У тебя есть время до утра. Потому что если решишь остаться, уйти не сможешь никогда.

Пламя вновь взметнулось в его радужке, напоминая мне о том, с кем я имею дело. С драконом, представителем почти исчезнувшей расы, еще более могущественным мужчиной, чем я представляла или могла когда-либо представить.

Его слова отозвались во мне холодом, и я кристально ясно поняла, что он не шутит. Ни разу. Он оставит меня себе — и точка.

Мое сердце снова пропускает удар, потому что мне становится по-настоящему страшно. Говорят, на второй прыжок с парашютом решиться в разы сложнее, чем шагнуть в неизвестность первый раз. Мозг уже знает, чего ждать и включает инстинкт самосохранения на максимум. Вот и у меня так: я выжила после первого столкновения с Аларденом Алденхартом, но смогу ли повторить этот трюк снова?

— Я могу остаться в комнате дочери? — Мой голос охрип и звучит непозволительно слабо, но я устала бороться и просто устала.

К моему огромному облегчению, Аларден кивает.

— Можешь, но даже не пытайся настраивать ее против меня. Драконы все равно доверяют себе подобным, это наши родовые инстинкты.

Я могу сказать, что мне это не нужно. Не нужно пугать собственную дочь.

Но вместо этого я, не прощаясь, просачиваюсь в новую спальню Кимберли и мягко закрываю за собой дверь.

Вид спящей доченьки возвращает мне внутреннее равновесие, мое сердце больше не дрожит, не обливается кровью, я разжимаю кулаки.

Все, что сейчас важно, ктосейчас важен — это она. С остальным я разберусь завтра. Только это мне теперь и остается.

Глава 15

— Ма-ма! Ма-а-ам!

Я просыпаюсь от того, что кровать прыгает. Точнее, Ким прыгает на кровати. Последний раз я видела свою дочь такой счастливой, когда подарила ей куклу, которую она очень хотела. Вот тогда радости и счастья было примерно столько же…

Хотя сейчас она кажется еще более счастливой, чем тогда.

— Представляешь, папа нас нашел! — кричит дочь, когда я открываю глаза. — Он дракон, и он нас нашел!

Если бы я могла порадоваться вместе с тобой…

Выдавливаю из себя улыбку, потому что чувства дочери для меня все равно в приоритете. И, в отличие от Алардена, я не собираюсь манипулировать ими.

Моя Ким, подозрительно относящаяся к незнакомцам, так легко ему поверила. Наверное, он прав, и дело в этом драконьем притяжении, или как он там сказал? Родовые инстинкты.

— Ура! Ура! Ура! — кричит она, а потом с разбегу прыгает на меня.

Я уже привыкла к такому, но удар все равно выходит чувствительным. Я хватаю перевозбудившуюся дочку и поглаживаю по спине.

— Все, все, малыш, успокойся.

Успокаиваться она не собирается, выворачивается из моих объятий и носится по комнате как электровеник. Ей интересно все, и я ее понимаю, в ее жизни никогда не было такой роскошной комнаты. Эта спальня как вся наша квартира или, может быть, даже больше.

Внезапно мне становится очень обидно: за то, что я старалась, как могла, выбивалась из сил, но все равно не могу дать дочери то, что может этот… дракон. Никогда бы не подумала, что слово «дракон» станет для меня ругательством. С трудом сдерживая злые слезы, я шагаю к Ким:

— Солнышко, посиди спокойно, пожалуйста. Мне нужно в ванную…

Но я не успеваю даже договорить. Потому что дверь в нашу комнату бесцеремонно распахивается, и на пороге появляется женщина. Высокая, темноволосая, ухоженная, которая шагает к Ким, не обращая на меня ни малейшего внимания.

— Здравствуй, Ким. Меня зовут Гейла, я твоя няня. Давай знакомиться.

— Привет, Гейла!

Я не узнаю своего ребенка. Она же дичила на всех посторонних! А в этом доме ведет себя так, как будто с рождения была менеджером по связям с общественностью.

Мне приходится кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание.

Женщина наконец-то переводит на меня взгляд: она в возрасте, ей пятьдесят или около того, но она следит за собой, как подиумная модель или актриса. И смотрит она на меня так, как будто я здесь прислуга, а она хозяйка.

— Добрый день, — так и не дождавшись приветствия, говорю я. — Лорен. Мать Ким.

— Очень приятно, Лорен, — произносит эта няня… мымра, и снова поворачивается к моей дочери, как будто меня здесь нет. Как будто я говорящая тумбочка.

Когда Аларден успел ее найти? Хотя с его властью это не проблема, конечно. Я все еще не могу привыкнуть, что в этом мире, в его мире, все решается по щелчку пальцев. При том, что я не раз и не два сталкивалась с этим в прошлом. Но о прошлом сейчас думать не хочется, мне бы с настоящим разобраться.

— Гейла, — снова напоминаю о себе я. — Я бы хотела с вами побеседовать перед тем, как вы продолжите с Ким.

— Это не имеет смысла, мисс Лонж.

Отлично, она еще и фамилию мою знает. Может, она вообще все обо мне знает, как Аларден?

— То есть?

— Все, что мне нужно знать о Ким, мне уже рассказал мистер Алденхарт.

Нормально. Я ее родила. Я ее растила. Я знаю, что ей можно есть, а что нельзя, и мистер Алденхарт уже рассказал обо всем этом? Я даже не успеваю возразить, когда Гейла сообщает мне:

— Я видела все медицинские карты вашей дочери, у меня есть все рекомендации и прочее, что необходимо.

И снова поворачивается ко мне спиной, протягивая руки к Ким.

— Пойдем. Нам нужно умыться, а потом будем завтракать и познакомимся поближе.

Она проносит ребенка мимо меня, мою счастливо улыбающуюся и не сопротивляющуюся дочь, а я чувствую себя так, словно меня уже вычеркнули из этого уравнения. Ким машет мне ладошкой, а у меня сжимается сердце.

Да, я хотела нанять няню, но это утро… наше утро всегда было только нашим, хотя временами я бегала так, будто мне под попу попал огненный хлыст. Но это было наше утро! Наша традиция! Няня была нужна мне, чтобы помочь, когда я буду работать, потому что работала я много, а новый садик…

Няня.

Рада! Она же сейчас уже у моей двери… сколько времени?!

Я смотрю на электронные часы и понимаю, что да, Рада уже поцеловала мою дверь и уехала ни с чем, так и не сумев до меня дозвониться. Потому что мой смартфон остался в моей квартире. И это становится последней каплей.

Вчера я наскоро приняла душ и легла спать рядом с Ким прямо в махровом халате, но сейчас я без малейших колебаний прямо в нем вылетаю из комнаты.

— Алденхарт! — кричу я. — Алденхарт, выходи и поговори со мной лично! Немедлен…но…

Я осекаюсь, потому что мне навстречу выходит блондинка. Ноги от ушей, белая блузка и черная юбка, идеальная укладка.

— Здравствуйте, Лорен. — Она окидывает меня с ног до головы вполне однозначным взглядом. Похожим на тот, которым меня наградила Гейла. — Я Эрин, старшая личная помощница мистера Алденхарта.

— А у него еще и младшая есть?

Видимо, я все-таки основательно перенервничала, потому что спросила это вслух.

— Трое, — снисходительно сообщает Эрин. — Мистер Алденхарт уже уехал, а я здесь, чтобы проконтролировать подписание контракта.

— Что?

— Вашего с ним контракта, — снисходительно поясняет она. — В котором вы отказываетесь ото всех прав на дочь.

Глава 16

Наверное, это становится последней каплей. Ее слова. Контракт. Похищение. То, как спокойно и радостно ведет себя Кимберли, попавшая в свой драконий род. Суд. Заявление опеки. Это все проносится в моей голове, смешиваясь в такой яростный коктейль, что во мне что-то трескается. Как лед на реке по весне.

Я смотрю в холодные глаза старшей помощницы и говорю:

— Мне нужен телефон.

Она тут же вся подбирается, словно дикая кошка перед прыжком. Но тон ее остается дежурно-вежливым. Таким разговаривают со сложными клиентами.

— Зачем он вам?

Мой голос не настолько спокойный, он дрожит от едва сдерживаемой ярости. Мне кажется, что я вот-вот взорвусь и наору на нее. Возможно, до рождения Ким так бы и случилось: я бы начала орать и скатилась в безобразную истерику. Несмотря на то, что я умела быть сдержанной и всегда хорошо контролировала собственные чувства, случившееся ночью стало вишенкой на торте всех моих проблем. Все это просто пробило дно моей выдержки!

Но я мама. И первое правило, которое прописано в природе всех мам — ты всегда думаешь о своем ребенке.

Я слышала о мамах, которые выносили детей из горящих зданий, кто заслонял собой от несущихся на них машин. Это наш инстинкт.

Это мой инстинкт.

Поэтому единственная, кто меня сейчас по-настоящему волнует — моя дочь. И ее монстроотец, который считает, что вправе забрать ее у меня.

— Для звонков, — объясняю я Эрин. — Мне нужно сделать несколько. Когда нас с дочерью похитили из нашей квартиры, люди или драконы мистера Алденхарта, к сожалению, не потрудились заодно выкрасть мой смартфон.

— Куда вы собрались звонить, Лорен? — с нажимом интересуется она.

— В полицию, конечно. Потом своему адвокату. Затем, я думаю, мне стоит сделать звонок на телевидение. Как считаете, им понравится такой сюжет? — Я складываю руки на груди и выразительно смотрю ей в глаза.

Эрин, видимо, привыкла справляться с задачами с высоким уровнем сложности, поэтому мои слова ее не пугают.

— Послушайте, Лорен, — говорит она. — Кажется, мы не с того начали. Может, пройдем в кабинет мистера Алденхарта, я попрошу принести вам завтрак…

— Я не буду ничего есть в этом доме, — обрываю ее я. — Дайте мне телефон.

Улыбка Эрин становится более натянутой.

— Я не могу позволить вам совершить эти звонки.

— Почему же? Я свободный человек и законопослушный гражданин. Я знаю свои права и обязанности. Даже у заключенных есть право на звонок. А я, выходит, заключенная, раз меня и мою дочь удерживают силой в доме Алардена Алденхарта.

— Никто вас не удерживает, Лорен. Просто подпишите контракт и идите, куда хотите.

Я цепляюсь взглядом за кольцо на пальце Эрин, которое означает, что она замужем.

— У вас есть дети?

— Нет, но это не относится к делу и тем более к моей работе.

— Жаль, — говорю я, — иначе вы бы меня поняли и не тыкали бы этим контрактом.

— Вы даже с ним не ознакомились…

Я смотрю на нее как на дуру. Хотя почему как? Для меня эта женщина — настоящая дура. Или сумасшедшая, которая хочет, чтобы я продала дочь.

— Вы мне предлагаете вырезать собственное сердце, это не стоит никаких денег.

— Но вы собираетесь идти с этим к журналистам, — напоминает мне старшая помощница. — С тем, что у вас ребенок от мистера Алденхарта. А между тем, именно вы скрывали от него дочь.

Я за последнее время наслушалась столько слов о том, что я плохая мать, что от упреков Эрин у меня «срывает крышечку». Я шагаю к ней впритык, и, видимо, в моем взгляде нечто такое, отчего старшая помощница начинает пятиться.

— С каких это пор в нашем законодательстве появилась статья, где случайный залет считается похищением спермы?

— Вы же все равно понимаете, что мистер Алденхарт добьется своего.

Я растягиваю губы в улыбке, которая, подозреваю, сейчас больше напоминает оскал.

— Чтобы заполучить Кимберли, ему придется меня убить, — говорю и удивляюсь собственному спокойствию. Потому что понимаю, что для меня это истина.

Я не отдам дочь Алардену. По своей воле не отдам.

— Дайте телефон, — повторяю я, — или валите нахрен.

— Валите нахрен! — радостно кричит за моей спиной Ким.

Я поворачиваюсь и раскрываю объятия для дочери, которая в них ныряет. Она вообще обожает обнимашки.

— Вы ужасная мать, — возмущенно шипит Гейла, но у нее не получается вызвать во мне чувство вины.

— Я нормальная мать, человеческая. А вот то, что вы мне предлагаете, уже звучит по-драконьи. Очевидно, вы своих детей совсем не любите.

Я подхватываю Ким на руки.

— Пойдем, малыш, посмотрим, где здесь кухня, и приготовим тебе твои любимые оладушки с голубикой.

Я прохожу мимо Эрин и добавляю:

— Передайте мистеру Алденхарту, что свой контракт он может захватить с собой в туалет и воспользоваться им по назначению.

Глава 17

Весь день я не выпускаю Ким из поля зрения. Была бы моя воля, и из рук бы не выпустила. Мне все равно, если эта стерва Гейла считает меня чокнутой мамашей. Она так и не уехала, и предпринимала еще несколько попыток «до меня достучаться», но я пообещала настучать ей в бубен, если она не оставит меня и мою дочь в покое. На этом мы с ней друг друга поняли (точнее, она поняла, что мы с ней никогда друг друга не поймем), и оставила меня в покое.

О чем вообще думал Аларден, когда предлагал мне этот контракт? Чем — и так понятно, не головой точно.

Отказаться от прав на Ким. Она что, лицензионное произведение? Она ребенок! Живой человек… Или наполовину человек, но это не суть важно. Она моя дочь.

Я отчаянно блефовала, когда говорила, что свяжусь со своим адвокатом. Потому что ни один адвокат в здравом уме не пойдет против Алденхартов, это будет конец карьеры. К тому же, мне существенно не хватало драконьей информации: понимания их мира, их законов. Как у них все работает.

Я была уверена, что если я сейчас заявлю, что мой ребенок от дракона, меня посадят туда, откуда я уже не выйду. Вообще в открытую конфликтовать с Алденхартами — это заранее проигрыш по всем фронтам. Надо действовать тоньше.

Надо играть по их правилам.

Но для этого надо эти самые правила понимать.

А еще мне надо выиграть время.

— Мам, а почему вы с папой не встречались раньше? — выдала моя дочь. — Почему он решил забрать меня только сейчас?

Я вздохнула. Я всегда говорила Ким, что ее отец — загадочный незнакомец, который подарил мне ее и исчез. Но сейчас, кажется, пришло время расплаты.

Тем более что Алденхарт не постесняется сказать Ким все как есть. Еще и выставит меня полной су… в общем, не в лучшем свете.

— Потому что у нас с твоим папой все было сложно в прошлом, детка. Я не сказала ему о том, что ты есть, чтобы мы с тобой могли быть вместе.

— Ты мне врала?!

— Я сказала тебе, что мы с ним все равно не смогли бы быть вместе, и это правда. Тогда я не знала, что он… дракон.

Да это до сих пор звучит дико!

— А когда узнала?

— В тот же день, что и ты.

Ким смотрит на меня, насупившись.

— Папа обещает научить меня управлять драконьей силой. Он сказал, что для меня опасно не уметь ею управлять.

Вот только драконьей силы мне еще и не хватает. Для полного счастья. Я вглядываюсь в лицо Ким, на которую обрушились игрушки в таком количестве, какого у нее никогда бы не было за всю жизнь, если бы не выяснилось, что она — дочь дракона. Но, кажется, пронесло: она не злится на меня за ложь и за то, что я не сказала отцу про нее — тоже.

С каким энтузиазмом она разворачивает то, что раньше видела только в магазинах! У нас с ней было правило: новая игрушка раз в два-три месяца, а сейчас она получила все и разом. В один день. Это доставили ближе к обеду, поэтому не было никакой возможности уложить ее спать. Зато сейчас она клюет носом.

— Малыш, хочешь отдохнуть?

— Я хочу поговорить с папой!

Вот и что мне делать?

Игрушки — это полбеды. Вместе с кучей подарков Кимберли получила папу. Она даже загадывала его на прошлый Новый год. Я вдруг вспоминаю это отчетливо, и с трудом сдерживаю рвущийся с губ нервный смех. Потому что моя маленькая дочь, перед тем как заснуть в новогоднюю ночь, написала большими печатными буквами:

«ХОЧУ ПАПУ И БОЛЬШУЮ КУКЛУ»

И отнесла это под небольшую елочку, которую мы поставили на барный столик. Кукла у меня уже была припасена, поэтому утром Ким нашла под елочкой коробку с подарком.

Ну и папу тоже нашла. Правда, ближе к очередному Новому году.

— Твой папа очень занят, малыш. Помимо того, что он дракон, он еще и будущий президент.

Выборы уже прошли, инаугурация состоится сразу после праздников. Так что…

— На меня у него будет время! — уверенно заявляет Ким.

Да. Да. Непременно.

У меня просто горит в груди от желания спросить Алардена, зачем ему дочь. Она же как пятая ножка у стула в его идеальной жизни, но я не знаю, что сейчас сказать Ким. Правду? Что он все время будет занят? В ближайшие десять лет так точно, решая вопросы драконьи и человеческие.

Но прежде чем я успеваю додумать, дверь в комнату Ким открывается, и к нам шагает отец года собственной персоной. Учитывая, что сейчас нет еще и пяти, я оказываюсь к этому совершенно не готова. Я ждала его не раньше семи-восьми, поэтому не успеваю опомниться, как Ким подскакивает и радостно верещит, а он подхватывает ее на руки со словами:

— Кто тут моя малышка?!

У меня чуть ли челюсть не падает. Если бы я не знала, как изящно он умеет манипулировать чувствами и играть на публику, наверное, решила бы, что его подменили. Потому что сейчас глаза Алардена сверкают, он широко улыбается и кружит визжащую Ким на вытянутых руках.

— У-и-и-и-и-и! — кричит она. — Я дракон! Я лечу!

Он перехватывает ее так легко, как пушинку, сажает себе на плечи и с рычанием убегает в раскрытую дверь.

Мне остается только вскочить и бежать за ними. Потому что под маской этого великолепного папы-дракона скрывается самый опасный в мире монстр. Я это знаю.

А Ким — нет.

Глава 18

Если бы мне кто-то в прошлом сказал, что сам Аларден Алденхарт будет готовить ужин для моей дочери, я бы смеялась громче всех. Потому что следующие полчаса я наблюдала как будущий президент делает салат из креветок, сыра и свежих овощей. Причем делал он это настолько уверенно, что сразу становилось понятно — он на кухне не первый раз. По крайней мере, готовит этот салат не впервые.

И хотя мы с Кимберли в мои выходные могли вместе испечь печенье или кексы, которые обязательно украшали глазурью или кремом, я не позволяла ей сидеть на столе или все раскидывать, не усаживала себе на шею…

Я не была ее папой.

Аларден выложил ингредиенты салата в виде смешной рожицы, и Ким захлопала в ладоши, когда он поставил перед ней ее тарелку.

— Может, поедим за большим столом? — предложила я.

— Да, — закивала дочь и крепко схватила свою тарелку, пока отец помог ей спуститься с барного стула, на котором она сидела. Ким первая унеслась в сторону столовой, которая здесь была с видом на панораму зимнего ночного города.

Я получила обычный «взрослый» салат и посмотрела на дракона подозрительно:

— Не отравлено?

Кажется, эта эмоция теперь со мной надолго. Потому что наблюдая за этой картинкой идеального отца, я не могла избавиться от стойкого ощущения: «Не верю». Может, дело было в том, что я знала кто он, а может, в том, что еще утром его старшая помощница предлагала мне отказаться от дочери. В отличие от Кимберли, которая сейчас проживала свою самую главную мечту, я во всем искала подвох.

И дождалась.

В глазах Алардена вспыхнул огонь. Когда он посмотрел на меня, его улыбка растаяла.

— Ты считаешь меня способным отравить собственную дочь?

«Дочь, возможно, нет, а вот ее мешающуюся под ногами мамашу…»

Естественно, я не стала это произносить вслух, лишь постаралась вложить эту мысль в ответный взгляд.

— Я вообще вас не знаю, мистер Алденхарт. Не знаю, на что вы еще способны. И зачем вам… мы.

— Мне не нужно тебя убивать, Лорен, чтобы заставить отсюда уйти, — сказал он, остановившись рядом со мной. Он не задел меня, даже не прикоснулся, но я прочувствовала на себе волны пугающей звериной силы, от которой по всему телу разбежались мурашки. Обычно меня это заводило. Может, и сейчас подействовало бы подобным образом, но все мои мысли были о Ким и ее благополучии.

О том, чтобы это чудовище не разбило сердце моей малышки.

— Поверьте, это единственный способ от меня избавиться, мистер Алденхарт.

Я и раньше не боялась смотреть ему в глаза. Возможно, этим и привлекла в прошлый раз. Но сейчас все было иначе. Раньше я защищала только себя, теперь я сражалась за двоих.

— Папа, мама! Я хочу есть!

— Идем, солнышко, — отозвалась я.

А Аларден по-плейбейски стащил креветку прямо из моего салата и отправил ее в рот.

— Чтобы ты не пугала мою дочь внезапной голодовкой, — прокомментировал он и направился в сторону столовой.

— Это моя дочь! — прошипела я ему в спину, но Алдехарт либо не услышал, либо сделал вид, что не услышал.

Он вообще практически весь вечер будто представлял на моем месте призрака. Нечто полупрозрачное и не стоящее его президентского внимания.

Стоило нам занять свои места за столом, как он принялся расспрашивать Кимберли о том, чего бы ей хотелось. Дочь никогда не отличалась скромностью, очевидно, благодарить за это стоило те самые драконьи гены, но ее ответ удивил даже меня.