Любовь Шумного

– Это обычный вирус, – сказала я после тщательного осмотра, – позвони Тамаре Ивановне, пусть придет, посмотрит его и назначит лечение. Хорошо? – поднимаясь с дивана, сказала я.

– Обязательно позвоню, – облегченно выдохнула Вика.

Я быстро наполнила шприц жаропонижающим и снова опустилась на край дивана.

– Дань, сейчас я сделаю тебе маленький укольчик, чтобы прогнать вредных микробов. Они заставляют тебя чувствовать себя плохо, а я хочу помочь. Договорились?

Мальчик слабо кивнул, глаза потускнели от жара. Когда он перевернулся на живот и игла коснулась кожи, мальчик вздрогнул, губы дрогнули, но он сжал кулачки и стойко выдержал укол, даже не заплакав.

Такой маленький, но уже настоящий боец.

– Молодец. Всё, готово, – я легонько погладила его по спине. – Ты самый смелый из всех мальчиков, которых я знаю. Теперь главное – пить больше жидкости.

Вика уже подала стакан с компотом. Я помогла приподнять Данила, он сделал пару мелких глотков.

– Хорошо, – я убрала волосы с его лба и посмотрела на Вику. – Жар постепенно спадет, но если будет хуже – сразу в больницу.

Данил смотрел на меня мутным взглядом, словно хотел что-то сказать, но прежде чем он успел заговорить, веки опустились, и он провалился в сон.

Тяжело, когда дети болеют.

Особенно, когда поднимается такая температура, родители мечутся в страхе, не зная, чем помочь.

Вика стояла у стены, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться или успокоить тревожные мысли. Ее глаза беспокойно метались от меня к спящему сыну.

– Спасибо, Ань. Я боялась, что разбудила тебя, ты же сегодня в ночную смену была?

– Да, – кивнула, едва сдерживая зевок. – Я работала, но спать теперь не скоро лягу.

– Что-то случилось? – чуть склонив голову и внимательно всматриваясь в мое лицо, нахмурилась она.

Я задержала дыхание, собираясь с мыслями.

– Случилось, – наконец выдохнула, потирая лоб, словно пытаясь стереть усталость вместе с навалившимися мыслями.

Говорить ли сейчас? Пересказывать ли всю эту абсурдную, неприятную, а главное, до жути реальную историю? Готова ли она меня выслушать?

Но Вика продолжала смотреть так пристально, что, казалось, видела меня насквозь. Она будто прочитала мои сомнения, но вместо расспросов просто кивнула на кухню.

– Пойдем, попьем чай?

Я последовала за ней, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости, а плечи наливаются тяжестью. Пока Вика возилась с чайником, доставая чашки и вазочку с печеньем, я опустилась на стул и сцепила пальцы в замок.

– Рассказывай, – мягко подтолкнула она.

Я сделала глубокий вдох и начала. Голос звучал глухо, будто не мой, но слова лились сами собой. Я рассказывала о Грише, о его угрозах, о том, как он вел себя, как смотрел на меня с самодовольной усмешкой, будто у него уже всё схвачено. О том, как я осталась одна с ощущением полной беспомощности, а потом чуть не попала под колеса лихача, но меня спас… какой-то хамоватый бандит.

Тут я не стала вдаваться в подробности, мне бы с Гришей разобраться.

Когда я закончила, Вика молча смотрела на меня, потом медленно поставила чашку на стол.

– Господи, – выдохнула она, качая головой. – Это вообще… Что за…

Она не договорила, но и так было ясно – в ее голове не укладывалось, как Гриша мог так поступить.

– Ты, наверное, еще не до конца осознала, что произошло, – добавила она после паузы.

Я лишь кивнула. Внутри была пустота. Даже не так – опустошенность. Будто эмоции тоже ушли в ночную смену и пока не вернулись.

Вика сжала губы, затем решительно сказала:

– Если он начнет вставлять тебе палки в колеса и решит забрать Мишу, сразу звони мне. Я поговорю с Владом, он поможет разобраться.

Я взглянула на нее, пораженная ее уверенностью. Хотелось спросить, что именно она имеет в виду, но сил уже не было.

– Спасибо, – только и смогла выдавить я.

Это всё, что мне было нужно. Я могу рассчитывать на ее поддержку, если что-тот пойдет не так.

На этом мы и попрощались.

Я вышла из лифта и, ускоряя шаг, подошла к квартире. Вставила ключ… но дверь бесшумно приоткрылась сама.

Замок не был заперт.

Чёрт.

Гриша уже дома.

В груди неприятно заныло, а по позвоночнику скользнул тревожный холодок. Я осторожно толкнула дверь шире, стараясь дышать ровно. В прихожей горел свет, а из глубины квартиры доносились приглушенные звуки – кто-то там явно двигался.

Я сделала шаг вперед и… застыла.

– Где ты была, чёрт возьми? – гневный голос Гриши разрезал напряженную тишину.

Глава 5

Аня

Гриша вылетел из спальни, как разъяренный бык, тяжело дыша и сжав кулаки. Его глаза метали молнии, а напряженные мышцы выдавали готовность к нападению.

– Ну? – прорычал он, уперев руки в бока. – Что молчишь?

Я замерла на мгновение, сбитая с толку его напором.

Какого чёрта он смотрит на меня так, будто я предала его?

Я прищурилась, окинув его оценивающим взглядом.

Серьезно? Он еще и требует объяснений?

– Где была, там меня больше нет, – бросила я с легким презрением и направилась на кухню. В горле пересохло, срочно нужно выпить воды.

Гриша предсказуемо последовал за мной.

– Зачем ты собрала чемодан? – рыкнул он, тыча пальцем в вещи, будто это что-то недопустимое.

– Там наши с Мишей вещи, – я сделала глоток воды, стараясь сохранить внешнее спокойствие.

– Ань, давай не дури, а? – его голос стал чуть мягче, но я видела, что внутри него клокотала злость.

Он шагнул ближе, но я тут же вскинула руки, останавливая его.

– Не смей ко мне подходить! – рявкнула я, чувствуя, как внутри всё закипает.

– Ань…

– Гриш, я не дура и всё правильно поняла, – резко перебила я, – я не хочу обсуждать твою измену, ясно? И смиряться тоже не буду, пусть твои студентки смиряются. На этом наш брак заканчивается. Ты свободен.

В его глазах вспыхнуло раздражение.

– Ань, послушай, давай ты не будешь пороть горячку на эмоциях…

– Пороть горячку? – взорвалась я. – Ты в своем уме, Гриш? Да я наоборот избавляю тебя от «старухи»! Гуляй, развлекайся! Ты теперь сам по себе, а я сама по себе.

Гриша сузил глаза, изучая меня с новой вспышкой ярости.

– Так вот в чем дело… – его голос стал низким, опасным, – ты уже нашла мне замену?

– Что ты несешь? – моя грудь тяжело вздымалась от злости.

– О заведующем твоим отделением. Этот хрыч давно на тебя глаз положил!

Я фыркнула, потрясенная его наглостью.

– Сергей Иванович тут вообще ни при чем! И давай не переводи стрелки, Гриша! Попался ты, а не я!

Он презрительно хмыкнул, сложив руки на груди.

– Уверен, что явись я к тебе на работу, увидел бы то же самое, – ядовито хмыкнул он. – Неизвестно чем ты в ночные смены на самом деле занимаешься, пока я сижу с ребенком.

Меня передернуло от возмущения.

– Ты головой ударился? Твои подозрения беспочвенны! Я не такая!

– Ну конечно, не такая, – его голос сочился ядом. – Нимб над головой не забудь почистить, а то немного запылился.

Я сжала кулаки, в груди бушевал ураган эмоций.

– Всё! – я вышла из кухни и схватила чемодан. – Я больше не хочу это слушать. И жить с тобой больше не буду.

– Ну и проваливай! – в спину процедил он, но затем его голос стал ледяным. – Только вот Миша никуда не уедет.

Мир на секунду пошатнулся, и холод пробежал по спине.

Я медленно развернулась.

– Что ты сказал?

– Что слышала, – его губы изогнулись в кривой ухмылке. – Здесь его дом, и он останется здесь.

Гнев пронзил меня с новой силой.

– Он будет жить там, где его мать! – процедила я, сверля его взглядом. – Только попробуй манипулировать ребенком, понял?

– И что ты сделаешь?

Я стиснула зубы.

– Уж поверь, я креативная. Я придумаю.

– Оу, мы перешли на угрозы? – он насмешливо вскинул бровь.

– Нет. Пока что нет. Всего лишь предупреждаю.

– Оставь свои предупреждения дуракам. Если ты собралась за Мишей в садик, то его там нет.

Меня словно током ударило.

– Где он? – паника нарастала с каждой секундой. – Где мой сын?!

Гриша медленно ухмыльнулся.

– В надежном месте. Подальше от мамаши-истерички, которая рушит нашу семью.

Громкий рёв в ушах заглушил всё вокруг. Кровь закипела.

– Да как ты смеешь?! – я сорвалась с места и накинулась на него с кулаками, готовая разорвать на части. – Верни мне ребенка! Ты урод!

Он ловко перехватил меня, с силой заломив руку за спину.

Острая боль пронзила плечо, и я вскрикнула.

– Больно?! – рыкнул он мне в ухо, дыша тяжело и хрипло.

– Пусти! – я дернулась, но он только сильнее сжал.

Свободной рукой я попробовала ударить его локтем, но он был быстрее. Грубо стиснул обе мои руки за спиной, не давая даже пошевелиться. Я почувствовала, как его пальцы сжались вокруг моего запястья, впиваясь в кожу.

Меня затрясло. Страх нахлынул внезапно, окатив ледяной волной. Его хватка была железной, движения – резкими, уверенными. Я вдруг осознала, что физически не могу вырваться.

– А теперь успокоилась! Быстро! – рявкнул он.

Я захрипела и снова попыталась вырваться, но не смогла.

Я стиснула зубы, всхлипнула, но послушно замерла. От боли в вывернутых руках хотелось закричать, но я не могла позволить себе показать слабость.

Гриша наклонился к самому уху и тихо, сдавленно процедил:

– Слушай внимательно, милая. Ты не заберешь сына! Так что выбирай, – его голос зазвучал глухо и угрожающе. – Ты остаешься с нами или уходишь?

– Отпусти меня! Немедленно! – огрызнулась я.

Он резко разжал пальцы и оттолкнул меня. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах, дыхание сбилось, а сердце колотилось в ушах, заглушая здравый смысл.

Гриша выпрямился, стряхнул с рубашки невидимые складки и смерил меня холодным взглядом. В нем не было ни капли раскаяния, ни доли сожаления – только жесткая, холодная решимость.

– Хорошо. Если хочешь уйти, уходи. Ты сейчас не от меня уходишь, поняла? – его голос был низким, властным. – Это я позволяю тебе уйти.

Я замерла, стиснув зубы.

– Поживи с матерью, подумай, – продолжил он, словно вынося приговор. – Я даю тебе неделю.

Я злобно фыркнула:

– Неделю?! Ты издеваешься?

Он проигнорировал мой гнев:

– Еще раз повторюсь – Миша остается здесь. Нечего ребенка таскать по квартирам и устраивать цирк. Проблема в твоей голове, не более.

Я сжала кулаки, пальцы дрожали.

– В моей голове? Это ты больной ублюдок на всю голову! Извращенец! Изменщик и предатель!

– Плевать, – бросил он. – Не я пытаюсь разрушить наш брак, а ты. Я так и скажу Мише, что мама решила нас бросить.

Воздух вышибло из легких.

– Ты не имеешь права… – выдохнула я, с трудом сглотнув.

– Имею! – рявкнул он, резко прервав меня. – Я отец и имею такие же права на ребенка. Так что у тебя два варианта, любимая, – он поднял два пальца перед моим лицом. – Либо ты остаешься здесь, либо проваливаешь к маме. Но одна, – усмехнулся он, склонив голову набок.

Внутри меня всё кричало: «Беги!». Но ноги будто приросли к полу. Я не могла пошевелиться, не могла дышать.

Гриша смотрел на меня с тем же выражением, с каким хищник наблюдает за пойманной добычей.

Он знал. Чувствовал. Наслаждался моей растерянностью, сомнением, страхом.

Я стиснула зубы, стараясь не поддаться нахлынувшей панике. Он пытается сломать меня. Загнать в угол.

– Решай, – холодно бросил он. – Дверь открыта.

Глава 6

Аня

Я стояла на месте, словно парализованная. Гриша не отрывал от меня глаз – ждал. Он знал, что загнал меня в тупик.

– Ну? – он приподнял бровь, на его губах играла омерзительная улыбка победителя. – Ты же не хочешь бросать сына, верно?

Я сжала руки в кулаки, до боли в пальцах.

– Я ребенка и не бросаю, – прошипела я. – Ты отнял моего сына, ставишь мне ультиматум, обещая сделать из меня чудовище в его глазах! Чего ты добиваешься?

Гриша вздохнул, как будто ему уже наскучил этот разговор.

– Я не забираю его. Пока что. Просто не хочу, чтобы ты таскала ребенка по съемным квартирам или родительским домам. Здесь его дом, он должен жить в стабильности.

– В стабильности? – я задохнулась от ярости. – После твоих измен? После того, как ты разрушил наш брак?!

– Я ничего не разрушал. Это ты устраиваешь спектакль.

Где-то внутри меня заскреблось отчаяние. Он говорил так спокойно, так уверенно, будто я действительно истеричка, которая устроила трагедию на ровном месте.

– Спектакль? Я отказываюсь жить в грязи, которую принес в нашу семью! Даже после разговора с тобой хочется помыться, настолько ты мне противен! – рыкнула я, не в силах найти слов, чтобы выразить весь тот клубок эмоций, что душил меня изнутри.

– Вот и отлично. Вали к маме. Перевари всё. А потом, когда остынешь, вернешься домой, где тебя ждёт сын.

Подонок!

Как я могу оставить Мишу с ним? Как? Но и оставаться здесь тоже не могу.

Я закрыла глаза, пытаясь заглушить голос в голове, который шептал, что я проигрываю. Голова совсем не соображала. Я понятия не имею что сейчас должна сделать.

Чем пригрозить? Как на него повлиять?

О Вике рассказывать нельзя!

Внезапно Гриша шагнул ко мне, убрал с моего лица прядь волос, заставляя меня вздрогнуть и поднять голову.

– Ты сильная, Ань, – его голос стал мягким, почти ласковым. – Но сейчас ты ведешь себя как дура. Тебе нужен перерыв. Отдохни. Перестань воевать. Для своего же блага. И для благополучия нашего сына и семьи.

Я сделала резкий шаг назад.

– Я вернусь за Мишей, – сказала я глухо.

– Конечно, родная, – ухмыльнулся он. – Возвращайся, как только поймешь, что ошиблась.

Я смотрела в глаза предателя и понимала: он уверен, что я сломаюсь. Что приду через неделю. Что сама попрошу вернуться.

Я стиснула зубы, развернулась, схватила чемодан и пошла к выходу.

Спина горела под его взглядом, но пусть не надеется, что я отступлю.

Война только началась.

На всякий случай я заехала в детский садик. Миши в группе не было. Воспитательница сказала, что его забрал папа и предупредил, что ребенка не будет неделю.

Хитрый гад, всё продумал.

Куда же он отвез Мишу? Неужели к своей стерве мамаше?

У нас с ней с первых дней знакомства не завязалось теплых отношений.

Я ворвалась в квартиру родителей, захлопнула за собой дверь и привалилась к ней спиной. Дыхание сбивалось, сердце бешено колотилось в груди. В глазах застыла злость, смешанная с отчаянием.

Мама, вытирая руки полотенцем, выглянула из кухни:

– Доченька?..

Я не смогла сдержать слезы.

– Он изменил мне, мам… – сорвалось с моих губ.

Мама замерла, а потом шагнула ко мне, обнимая крепко, почти до боли.

– Я не могу с ним жить после этого… – прошептала я, зарываясь лицом в ее плечо.

Из гостиной показался отец, суровый, с нахмуренными бровями:

– Что случилось?

Мама первой заговорила:

– Гриша… Он…

Я вырвалась из ее объятий и, вцепившись пальцами в волосы, ответила:

– Он предал меня, пап. Я всё видела своими глазами!

– Почему ты одна? Где Миша? – окинув меня тревожным взглядом, резко спросила мама.

– Он забрал Мишу! – я вскинула на них заплаканные глаза. – Прямо из садика! Я понятия не имею, куда он его увез!

Варя, моя младшая сестра, появилась на пороге своей комнаты, ее лицо мгновенно исказилось от ярости:

– Чего?!

Отец сжал кулаки, в его голосе прорезался металл:

– Зачем он это сделал?

Я нервно сглотнула.

– Он сказал, что я увижу сына… если вернусь к нему. А если не вернусь, то настроит ребенка против меня!

Варя сдавленно выругалась и резко схватила телефон:

– Всё, я звоню в полицию.

– Подожди, – мама остановила ее. – Он ничего не сделал незаконного. Официально он такой же родитель, как и Аня.

– Да ты издеваешься?! Он манипулирует ребенком! – вспыхнула Варя.

– Я понимаю, – мама сжала мои ладони, ее пальцы были холодными. – Но пока нам нужно думать не сердцем, а головой.

Я всхлипнула и закрыла лицо руками:

– Я не знаю, что делать…

Отец шагнул ко мне и положил руку мне на плечо.

– Успокойся, дочка, – его голос был твердым, как скала. – Мать права. Сейчас он думает, что загнал тебя в угол. Что ты ничего не сможешь сделать. Пусть пока так и думает. У меня есть знакомый юрист, я завтра переговорю с ним.

– Да! Поговори с ним, пап, а Гриша пусть пока думает, что выиграл битву… Но не войну, – с хитрой ухмылкой добавила Варя.

Я медленно подняла голову и посмотрела на родных.

Их уверенность немного успокоила меня.

– Мы заберем Мишу, – твердо сказала мама. – Так или иначе он всё равно вернет сына тебе. Тут главное – не навредить ребенку. А тебе нужен отдых, ты же сегодня с ночи и опять в ночь?

Мама права.

Я кивнула и глубоко вздохнула.

Я сейчас просто не в себе. Я устала. Но выход я обязательно найду, мне просто нужно немного времени, чтобы успокоиться.

Гриша думает, что контролирует ситуацию. Что я сломаюсь.

Но, видимо, он плохо меня знает.

Я ни за что не сдамся, не вернусь к нему и не смирюсь с его изменой даже ради сына. Зря он разбудил во мне зверя, я обязательно придумаю как его прижать так, чтобы мало не показалось. Если понадобится, я подниму все свои и не свои связи, но заставлю Гришу пожалеть о том, что он посмел забрать у меня ребенка.

Внезапно в кармане раздался звонок мобильного.

Звонила свекровь.

Я взяла трубку, но не успела сказать и слова, как услышала:

– Что ж ты за мать такая, непутевая? А? Сплавила мне своего дитя и даже запасных трусов не положила!

Глава 7

Аня

Я замерла, сжимая телефон так, что пальцы побелели.

– Где Миша?! – голос дрожал, но не от страха, а от бешенства. – Он у вас?

– А где ему ещё быть? – фыркнула свекровь. – У меня, конечно. Гриша привез, сказал, что ты совсем с ума сошла, бросила ребенка и умчалась в неизвестном направлении!

Я зажмурилась, пытаясь подавить рвущийся крик.

– Я не бросала сына! – сорвалось с губ. – Это Гриша украл его из садика!

– Украл? – она презрительно засмеялась. – Ой, только не устраивай спектакль! Это его сын, он имеет полное право забрать его, когда захочет! А ты, похоже, больше занята собой, чем ребенком!

Я задышала так тяжело, что казалось, воздух в легкие не поступает.

– Я сейчас приеду и заберу Мишу, – процедила я сквозь зубы. – А вы лучше займитесь воспитанием своего гулящего сыночка.

– Чёй-то гулящего? – разозлилась она. – Мой Гришенька не такой! Я вырастила самого лучшего мужчину на свете, которого ты, между прочим, себе и захапала. А теперь сидишь там, мотаешь нервы моему мальчику и с жиру бесишься!

– Я? С жиру бешусь? – я задохнулась от возмущения. – Он забыл как у него ширинка закрывается, размахивает своим достоинством направо и налево, собирает всякую грязь, а я бешусь с жиру? Вы не мужчину вырастили, а предателя!

– Не смей так говорить о моем сыне, убогая! Тебе молиться на него надо, что он тебя замуж взял!

– Да заберите свое добро себе! А мне ребенка моего верните!

– Вот еще! Я по голосу слышу, что ты какая-то неадекватная. И как таких психованных в больницы берут работать? Иди полечись, придурошная. Правильно Гриша сделал, что ребенка привез ко мне, ему работать надо, а ты пока подумай над своим поведением и ползи к Гришке на коленях, чтоб он простил тебя и на порог пустил. Живешь как сыр в масле…

– Простил? Мне не за что просить прощения, понятно? Сами с ним живите! Я сейчас приеду за своим ребенком и заберу его.

– Попробуй, – усмехнулась свекровь. – Я сейчас участкового вызову. Гриша привез, Гриша и заберет, поняла? Сволота неблагодарная!

Гудки.

Я остолбенела, пальцы сжали телефон до боли. В голове шумело, сердце бешено колотилось, словно вбивая в грудь одно слово – я в ловушке.

Я медленно подняла глаза на родителей.

– Она сказала, что отдаст ребенка только Грише! – голос предательски дрожал, но не от слабости, а от накатывающей ярости. Меня передёрнуло, как от удара током.

Отец побагровел, в его взгляде вспыхнуло нечто опасное.

– Да что она себе позволяет?!

– Вот стерва старая, – сжав кулаки, разозлилась мама. – Зря ты с ней по телефону начала выяснять отношения. Теперь они настороже.

– Да, мне тоже кажется, что она не знала о вашей с Гришей ссоре, – согласилась Варя. – А теперь… Теперь они будут держаться за Мишу, как за рычаг давления. Просто так не отдадут.

Я провела языком по пересохшим губам.

– Да я не сдержалась, когда она начала мне рассказывать о своем идеальном сынуле.

Я шумно вдохнула и выдохнула, зажав между пальцами переносицу.

Как же я адски устала!

Голова совсем не думает.

Не понимаю, как забрать Мишу у этой…

Мне нужно хорошенько теперь всё обдумать.

– Хорошо, – кивнула я и посмотрела на родных, – пусть немного расслабятся. Я придумаю как забрать Мишу без скандалов, ребенку они точно не нужны. Не хватало, чтобы малыш видел взрослые разборки.

– А вот это ты дело говоришь, дочка, – поддержал папа.

– Ладно, всё с этой семейкой ясно, – сказала мама, – Анют ты ела сегодня что-нибудь?

– Нет, – я отрицательно мотнула головой, – но я не хочу. Мне сейчас кусок в горло не полезет.

– Тогда иди отдыхай, – распорядилась мама, – тебе сегодня еще в ночь топать. Потом встанешь и поешь.

Я согласно кивнула и поплелась в свою бывшую спальню. Сын под присмотром, какой бы ядовитой гадюкой не была свекровь, внука она любит, поэтому ничего плохого ему не сделает.

Я упала на кровать и уставилась в потолок. Голова гудела, мысли метались, но в каждой из них вспыхивало одно слово – безвыходность.

Чёрт, я правда не знаю, что делать… Но заберу сына. Во что бы то ни стало.

***

Я еле доплелась до ординаторской, ощущая себя не человеком, а выжатым лимоном.

Голова гудела, веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом, а в груди всё еще тлела тревога. Но надо было работать.

– О, Анька, ты как зомби, – тут же заметила Катя, одна из медсестер, бросив на меня оценивающий взгляд поверх очков. – Что, бессонница?

Я слабо усмехнулась, не собираясь вдаваться в подробности.

– Можно и так сказать.

– Кофе будешь? – предложила Настя, ещё одна медсестра, которая как раз налила себе чашку.

Я покачала головой.

– Меня от него сейчас вывернет.

– Состояние пациента после операции? – спросил доктор Белов, заходя в ординаторскую с планшетом в руках. Он был всегда строгий, но справедливый, настоящий профи.

– Гончарова? – уточнила Катя, листая историю болезни. – Температура спала, дренажи работают нормально, жалоб нет. Завтра, скорее всего, переведем из реанимации в палату.

– А вот с Петровым сложнее, – добавила Настя, – после перелома нижней челюсти у него сильный отек, даже на гормонах спад слабый.

– Сотрясение у него есть? – уточнил Белов.

– Нет, КТ чистое. Но нужно наблюдать.

Я слушала коллег, но в голове было глухо, словно меня держали под водой.

В этот момент в ординаторскую заглянул Сан Саныч, наш анестезиолог, пожилой, но с потрясающим чувством юмора.

– Девочки, привезли ещё одного! Бытовая драка, мужику нос разнесли так, что теперь он как Баба-Яга – нюхает в бок.

Катя хмыкнула:

– Классика жанра.

– Ну, хоть сэкономит на поворотниках, – ухмыльнулся Сан Саныч.

Обычно я бы засмеялась. Обычно мне бы это показалось смешным.

Но сейчас мне было всё равно.

– Аня, ты точно в порядке? – тихо спросила Настя, тронув меня за локоть.

Я подняла на неё глаза.

– Да. Всё нормально.

Но мы обе знали, что это ложь.

– Слушай, у меня бланки на оформление закончились, сходишь за ними в архив? – Настя переключилась на разговор по работе, за что я была ей благодарна.

– Да, конечно! – тут же согласилась я и вышла из ординаторской.

Лифт спустился с тихим звуком, двери разъехались в стороны, выпуская меня в полутемный коридор первого этажа.

Я быстрым шагом направилась в сторону архива, надеясь, что короткая прогулка поможет мне хоть немного развеяться. Голова была тяжелой, мысли путались, но работа не ждет.

Коридор был пуст – поздний час, большинство сотрудников уже разошлись по палатам и кабинетам. Свет тускло мерцал, отбрасывая длинные тени по стенам.

Я завернула за угол…

И в тот же миг чьи-то сильные руки схватили меня за талию.

Я даже пикнуть не успела, как меня грубо прижали грудью к стене, заломив руки за спину. В спину ударился чей-то твёрдый локоть, не давая пошевелиться.