Любовь Шумного

Дана Герман

Любовь Шумного

Глава 1

Аня

После тяжёлой ночной смены в больнице я почти летела вниз по лестнице филфака, спускаясь с третьего на второй этаж. У Гриши оставалось ещё полчаса до лекции – я знала его расписание наизусть. Дверь кабинета поддалась, стоило мне дернуть за ручку.

Гриша сидел за столом, лениво откинувшись на спинку кресла. Глаза были закрыты, а на губах застыла расслабленная, самодовольная улыбка – как будто он только что получил всё, чего хотел.

Картина настолько выбивалась из привычного рабочего ритма, что я невольно замерла.

– Привет, Гриш, – сказала я чуть громче обычного.

Он вздрогнул, словно я неожиданно окатила его ледяной водой. Глаза распахнулись, и он резко выпрямился в кресле. Его лицо за долю секунды сменилось – от расслабленной самоуверенности не осталось и следа, только напряжённость и… страх?

– Аня? Что… что ты тут делаешь? – в его голосе послышалась нервозность, будто он увидел не меня, а призрака из ночного кошмара.

– Утром мне позвонил Юрий Сергеевич…

– Юрий Сергеевич? – эхом заторможенно повторил он, будто не понял о ком речь.

– Ну да, – присаживаясь на стул напротив, нахмурилась я. – Декан твоего факультета. Он проходит лечение в нашей больнице, на укол приехать не смог, заплатил за вызов. Ну, думаю, раз уже тут, зайду к тебе, – пояснила я, внимательно следя за его реакцией.

Гриша заметно напрягся. Его взгляд метнулся к столу, а затем рука медленно скользнула вниз, будто он хотел что-то поправить или спрятать.

– Укол… понятно, – пробормотал он, отводя глаза.

И в этот момент я услышала...

Причмокивание. Громкое. Отчетливое.

Как пощечина.

– Ты слышал? – я вскинула брови. – Гриша, что это? Звуки какие-то… странные.

– Нет, тебе показалось, – его голос стал хриплым, будто он с трудом выдавливал слова.

Я встала, ощущая, как по спине пробежал неприятный холодок. Подошла ближе. Гриша дернулся, протянул руку, но я обошла его, и тут…

Я увидела, что под столом сидела молоденькая девушка. Брюнетка, лет двадцати. У нее была расстегнута белая рубашка, из белоснежного лифчика выглядывали весьма пышные формы и слишком короткая красная юбка. Она крепко держалась за влажный член моего мужа, который нагло несколько секунд назад смачно обсасывала.

Ее испуганные глаза встретились с моими.

– Здрасьте, – пискнула она.

На несколько секунд я потеряла дар речи.

– И тебе не хворать, дрянь! – рявкнула я, сложив в голове два и два.

Затем вместе со стулом на колесиках оттолкнула мужа, наклонилась, схватила ее за волосы и рывком вытащила из-под стола. Она завизжала, хватаясь за мои руки.

– Ты что творишь?! – закричал Гриша, вскакивая из кресла и запихивая член в штаны.

– Что я творю? А это что, Гриш?! Что, черт возьми, здесь происходит?! – я практически рычала, пытаясь удержать девицу, которая визжала и звала его на помощь по имени отчеству.

– Отпусти её! Ты с ума сошла? – он схватил меня за руку, но я вывернулась.

– Сошла?! Это ты тут с ума сошел! Прямо на рабочем месте, да? Под стол запихнул девчонку, чтобы зачет поставить? – крикнула я мужу, толкая девушку к двери, а потом перевела гневный взгляд на нее: – Или ты сама туда залезла?

– Помогите! – вместо ответа пропищала девица и быстро выбежала из кабинета, захлопнув за собой дверь.

Гриша резко схватил меня за плечи и развернул к себе. Его лицо исказилось гневом.

– Ты ведешь себя как истеричка! Успокойся, Ань!

– Успокоиться? Да пошел ты, кобель блудливый! Ты что себе позволяешь, а? – прошипела я.

– Ничего страшного не произошло! Ты уже не молодая, пора понять: такие вещи случаются. Смирись, – холодно заявил он.

– Не молодая? Мне двадцать семь, Гриш! – закричала я, чувствуя, как от его слов меня буквально трясет. – Ты изменил мне с этой… с этой сопливой студенткой и еще требуешь, чтобы я смирилась?!

– Да, смирись, дорогая. Ты ведь всё равно никуда не денешься. Кому ты нужна с прицепом? – он усмехнулся, холодно, жестоко.

1.1

Эти слова стали последней каплей.

– Так вот, кем ты считаешь нашего сына? Прицепом?

– Не переворачивай! – рыкнул он и толкнул меня к стулу. – Сядь и успокойся, я сказал!

– Успокоиться? Ты думаешь, я останусь с тобой после этого? Думаешь, я буду терпеть твое дерьмо? – я шагнула к нему, и он отпрянул. – Ты – жалкий трус, который прячется за свой статус препода престижного универа! Кем ты себя возомнил? Вершителем чужих судеб? Да пошел ты, урод!

– Да как ты смеешь? – заорал он, но я уже направилась к двери.

– Смею, Гриш. Еще как смею! – бросила я через плечо.

Я подошла к двери, чувствуя, как его взгляд буквально прожигал спину. Но внутри меня бушевал ураган: гнев, боль, отвращение.

Я остановилась, глубоко вдохнула и обернулась.

– Я подаю на развод, Гриш, – сказала я, держа голову высоко, хотя голос едва не сорвался. – И «прицеп» ты тоже больше не увидишь. Гуляй, Казанова!

Его лицо исказилось от ярости. Глаза сверкнули так, что раньше я бы инстинктивно отступила. Но не сегодня.

– Ты не посмеешь, – шагнув ко мне, прорычал он. Его фигура казалась огромной, почти угрожающей. – Ты никуда не уйдешь и ничего у меня не заберешь.

– У тебя? – я громко рассмеялась, но в смехе слышалась больше горечь, чем радость. – У меня ничего твоего и не было, Гриша. Разве только теперь достались огромные ветвистые рога.

Он подошел ближе, почти вплотную, и я почувствовала запах его одеколона, от которого меня теперь мутило.

– Ну и чего ты хочешь добиться? – прошипел он, сжав зубы. – На что ты рассчитываешь? На свою нищенскую зарплатку в больничке? Ты уверена, что потянешь и себя и сына? Да без меня ты никто и звать тебя никак!

Я посмотрела на него, внимательно, почти изучающе.

– Плевать! Лучше быть никем, чем оставаться в грязном болоте с предателем. Квакай в нем сам!

Я обернулась и взялась за ручку, намереваясь выйти, но его голос остановил меня:

– Ты даже не представляешь, с кем связалась. Советую передумать, пока не поздно, иначе Мишу не увидишь ты.

Я замерла, медленно повернула голову.

– Ты мне угрожаешь? – тихо спросила я, но каждая клетка моего тела напряглась, готовая к битве.

Он чуть прищурился, его лицо превратилось в маску уверенности, но в глазах я увидела страх.

– Пока предупреждаю, – сказал он, с натянутой усмешкой. – У тебя есть время подумать до вечера, а когда я вернусь домой, мы спокойно поговорим.

– Со своими шлюхами теперь разговаривай, – рыкнула я и вышла, громко хлопнув дверью и оставив его наедине с грязной совестью.

Уже в коридоре я услышала, как внутри кабинета что-то с грохотом рухнуло, а потом раздался звон разбитого стекла. Возможно, он перевернул стул или швырнул что-то со стола, но мне было плевать. Я уходила прочь, в голове пульсировала только одна мысль: не дай бог он решит забрать у меня Мишу! Я ему такое…

Резкий удар плечом обо что-то твердое, и меня словно стальным капканом сжали чужие руки.

– Херасе ты широкая! – раздался низкий, насмешливый голос.

Я вскинула голову и встретилась взглядом с огромным мужчиной. Глаза черные, глубокие, мрачные. Я никогда таких не видела.

Взгляд уверенный, оценивающий.

Мы стояли на нижней ступеньке уличной лестницы, его руки цепко держали меня за плечи.

– Это ты непойми откуда взялся! Руки убрал! – огрызнулась я, но он даже не шелохнулся.

И вдруг…

Резкий визг шин.

Я только успела заметить, как черная машина, вылетев из-за поворота, не вписалась в траекторию и неслась прямо на нас.

– Чёрт! – рыкнул мужчина.

Мгновение – и меня резко дернули в сторону. Я не успела даже вскрикнуть. Позади раздался жуткий грохот, затем оглушительный удар, будто металл сминается под невидимой силой.

Я зажмурилась. Мир взорвался шумом, и в этот миг я ничего не видела, не слышала, не понимала.

Казалось, меня подхватил ураган, и я падала в бездну…

Глава 2

Аня

Глухо ударившись, я зажмурилась, но быстро поняла, что не ощущаю боли. Только жар чужого тела и сильные руки, сжимающие меня.

Мое дыхание было тяжелым, адреналин колотил по венам, а сердце бешено стучало где-то в горле.

Я осторожно открыла один глаз, затем второй.

Мужчина лежал на спине, а я – сверху на нем. Вплотную!

– Предпочитаю, когда женщина лежит подо мной, но и сверху ты ничего так, – ухмыльнулся он, чуть приподняв голову.

Взгляд хищный, но его зрачки были сильно расширены… чем-то болеет? Или просто ненормальный?

Да и рожа у него бандитская.

Я прищурилась.

– А я больше люблю, когда мужчины лежат в реанимации, – парировала и попыталась встать.

Он рассмеялся, крепче сжимая мою талию.

– Злюка, – его темные глаза плотоядно блеснули, пробегаясь по моему лицу. – Обожаю дерзких красоток.

Гнев вспыхнул мгновенно.

Да что он себе позволяет? Если он меня сейчас же не отпустит, клянусь, я вцеплюсь ему в глотку.

– Отпусти меня! Немедленно! – прорычала я.

Он тут же убрал руки и выставил их перед собой.

– Воу-воу-воу, полегче, детка, ты чё такая дикая? – продолжал усмехаться этот хам и грубиян.

Я быстро встала и оглянулась на звук сирен.

Черная машина влетела в колонну института, с силой вмявшись в бетон. Около нее с визгом шин остановились два полицейских авто, и из них выскочили люди в форме.

Они резко дернули водителя – парня лет двадцати, прижали его лицом к капоту, защелкнули наручники и затащили в служебную машину, не особенно переживая есть ли у него травмы после столкновения?

Я моргнула, все ещё не веря, что стала невольной свидетельницей аварии.

Всё происходило слишком быстро.

Я повернулась к мужчине, стоявшему рядом.

Он спокойно кивнул одному из полицейских, как будто они давние знакомые. И только сейчас до меня дошло.

Эта машина могла сбить меня!

Она неслась прямо на меня!

Я сглотнула, на секунду опустив взгляд, не зная, как правильно отреагировать.

Господи, от меня бы живого места не осталось, если бы не он.

И чего я на него так разозлилась? Это всё нервы. Обычно, я не такая агрессивная.

Я просто не в себе из-за Гриши и его предательства.

А тут еще вот это всё… Неожиданно.

Надо бы поблагодарить незнакомца. Я снова перевела на него взгляд. Мужчина выглядел так, что от одного взгляда по спине пробегали мурашки. Высокий, широкоплечий, с мощными руками, в которых чувствовалась сила и контроль. Его фигура была поджарая, жилистая, словно у человека, привыкшего держать себя в форме не для красоты, а для выживания.

Его темные волосы были коротко острижены, но небрежно взъерошены, будто он только что провел по ним рукой. Лицо резкое, угловатое, с хищными скулами и четкой линией подбородка, который еще сильнее выделяла грубая двухдневная щетина.

Единственное, что с ним не так – его глаза. Вот они вызывали у меня вопросы. Черные, беспросветные, глубокие, как бездонная пропасть. Они не просто смотрели – они проникали под кожу, читали мысли, а может, даже были способны заглянуть в душу. В этом взгляде таилась угроза, ледяное спокойствие, за которым угадывалась скрытая ярость.

Он выглядел так, словно мог быть бандитом или тем, кто стоит над ними. Слишком уверенный в себе, слишком сильный, слишком опасный.

И этот мужчина только что спас меня.

– Спасибо, – пробормотала я, чувствуя странное, доселе незнакомое волнение внутри.

Он перевел на меня взгляд и снова усмехнулся.

– Будешь должна, злюка, – подмигнул он.

А потом он посмотрел на часы, недовольно цокнул языком, взглянул на двери института, быстро развернулся и пошел в сторону большого черного внедорожника.

Я нервно хмыкнула, глядя ему вслед. Надеюсь, он пошутил про долг. У меня нет ни денег, ни связей, да и вообще – что я могу ему дать? Он спас меня по случайности, просто оказался рядом.

Разве нет?

Но ощущение, что меня только что пометили, не проходило.

Еще раз окинув взглядом груду металлолома в колонне, я засунула руки в карманы куртки и поспешила к автобусной остановке, чувствуя, как дрожат колени. Осознание того, что всего минуту назад меня могло просто не быть, накрыло с запозданием.

Сзади раздался низкий рык двигателя, и краем глаза я заметила, как черный внедорожник тронулся с места, медленно двигаясь вдоль тротуара.

– Куда спешим? – донесся до меня уже знакомый низкий голос.

Я резко обернулась. Он сидел за рулем, опустив стекло, и смотрел на меня с лукавым прищуром.

– А что? – настороженно спросила я.

– Запрыгивай. Подвезу.

– Нет, спасибо, не надо. Я лучше на автобусе.

Он усмехнулся, чуть качнул головой.

– Не строй из себя гордую, куколка. После такого тебе лучше не трястись в автобусе.

Я сжала зубы, не нравилось мне его манера вести диалог.

Ну какая я ему куколка?

Хотелось сбежать. Он же не будет меня насильно затаскивать в машину… Или?

Я все-таки сделала шаг назад, но он заговорил прежде, чем я успела придумать отговорку:

– Или боишься, что я возьму долг натурой?

Меня окатило жаром.

– Ты…!

– Ой, да ладно тебе, – ухмыльнулся он и хлопнул по пассажирскому сиденью. – Садись, не бойся. Пока что кусаться не буду.

Его уточнение «пока что» было особенно ценным.

И, честно говоря, не хотелось дожидаться, когда это «пока что» наступит.

– Вы извините, но я не могу. Я замужем, – выпалила я, словно прикрываясь оберегом.

Уж слишком настойчивый тип. Он меня пугал.

– Оу, у принцессы уже есть прЫнц? – хохотнул он. – И как оно?

– Что именно? – нахмурилась я.

– Житие твое?

– Как в сказке, чем дальше, тем страшнее, – фыркнула я и свернула за угол, а он быстро сориентировался и повернул за мной.

Мужчина ехал медленно, выжидающе, словно змея, которая готовится к броску.

Да что он ко мне пристал?

– Знаешь, злюка, а ты забавная, – его губы дрогнули в полуулыбке, но взгляд оставался тяжелым. – Думаешь, меня остановит наличие какого-то мудака в твоей жизни?

Я сжала ремешок сумки, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Комментировать его оскорбление в сторону Гриши я никак не стала. Даже больше, тут я с ним полностью согласна.

– И что теперь? Будешь бегать от меня по всему городу? – он насмешливо склонил голову, продолжая держать темп рядом.

– Я не бегаю.

– Правда? А по мне так ты уже несёшься со всех ног.

Я резко остановилась и обернулась к нему.

– Вам от меня что-то нужно? Может, денег хотите за спасение?

Его взгляд замер на моём лице.

– Денег? – он выгнул бровь, будто ушам не поверил.

– Ну да. Ваша навязчивость перешла все допустимые границы.

– Ах, вот оно что! Ну окей, – его голос стал низким, почти рычащим. – Как знаешь.

Он коротко усмехнулся, но глаза оставались тёмными, настороженными.

– Не хочу быть навязчивым, но я тебя запомнил. До встречи, злюка.

И прежде чем я успела что-то сказать, он резко дал по газам и исчез за поворотом, оставив меня с неприятным холодком на коже.

Глава 3

Аня

Как я добралась до дома, не вспомню даже под пытками. Я закрыла за собой дверь и замерла на месте. В груди бешено билось сердце, а ладони вспотели от волнения. Стоя в пустом коридоре квартиры, я тяжело выдохнула, стараясь привести дыхание в порядок. В голове хаотично метались мысли, и сейчас она была больше похожа на пчелиный улей.

Авария, внезапное спасение, предательство мужа…

Перед глазами снова мелькнула сцена, когда я обнаружила под его столом студентку.

Я всегда доверяла Грише, просто знала, что он меня никогда не предаст, что он любит меня, а что теперь?

Как долго это продолжается?

Когда он впервые меня предал?

И как я могла не заметить раньше?

Его поведение говорило само за себя, что это не сегодня началось. Он даже кабинет не закрыл! Неужели Гриша был настолько уверен, что к нему никто без предупреждения не войдет? Или всё случилось спонтанно?

И тут появилась я.

А потом они решили поиграть в каменное лицо…

Девица решила не отвлекаться от важного занятия, даже когда перед ним сидела его жена!

Да еще и чавкала как свинья! А он ее не остановил!

Или пытался остановить, но та не послушалась.

Фу, как же мерзко.

Ощущение, будто меня окунули в дерьмо с головой, а потом сказали, что так и надо. Что я должна смириться, у меня же «прицеп», чёрт возьми!

И он так отозвался о нашем сыне!

А еще намекал, что я старая! Ну не урод ли?

Ненавижу! Ух, как же я его ненавижу!

Я разулась, подошла к зеркалу в прихожей и взглянула на своё отражение. Голубые глаза, которые всегда казались мне искренними и светлыми, сейчас смотрели с болью и усталостью. Я провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть гримасу отчаяния.

Ну какая я старая?

Разве двадцать семь лет – это возраст, чтобы превратиться в старуху? Или он просто сказал это, чтобы сделать ещё больнее? Зацепить. Поддеть.

Унизить.

Сделать всё, чтобы подорвать мою самооценку.

Мое отражение будто издевалось надо мной. Я рассматривала каждую мелочь: чуть припухшие веки, бледность щёк, синеву под глазами из-за ночной смены, легкую складку на лбу.

И то, что я видела, мне не нравилось.

Неужели это я?

В кого я превратилась?

Мы женаты всего четыре года! Он клялся мне в любви и верности, я родила ему сына, о котором он мечтал! Мне, в отличие от него, был не принципиален пол ребенка, лишь бы здоровеньким родился. И Миша родился здоровым, а я до сегодняшнего дня подумывала о втором ребенке.

Слава богу, что не надумала!

Откуда я могла знать, что в его мыслях я уже постарела? И когда только успела?

Вот за что он так со мной?

Я же всё для него делала! Всё! И даже больше!

Гриша не ест одно и то же каждый день? Хорошо, я буду каждый день готовить.

У Гриши аллергия на пыль? Конечно, я буду каждый день ее вытирать!

Я стирала, гладила, аккуратно развешивала его вещи, чтобы не помялись. И даже, когда вышла из декрета на работу, я продолжала всё это делать! Несмотря ни на дневные, ни на ночные смены. Я старалась всё успеть. Я хотела быть хорошей женой и матерью.

Потому что я любила его всем сердцем, боготворила его!

А что получила взамен?

Нож в спину. С издевательским хладнокровием в глазах и угрозой, что заберет у меня сына, если не смирюсь с его похождениями.

А как я могу с этим смириться? Как?

Как после другой женщины подпускать его к себе?

Да меня стошнит тут же!

Боль внутри становилась почти осязаемой. В какой-то момент ноги подкосились, и я села прямо на пол.

Что же мне теперь делать? Куда пойти?

«Мама...» – первое, что пришло в голову. Я должна позвонить ей. Должна рассказать всё.

Но что я скажу?

Мам, Гриша изменил мне. Он унизил меня так, как я и представить не могла. А теперь ещё угрожает, что не отдаст мне сына?

Грудь сдавило от очередного приступа страха и боли. Я крепче обняла себя руками, стараясь сдержать всхлип.

Я поднялась с пола и, шатаясь, пошла на кухню. Руки всё ещё дрожали, когда я набирала номер. Мама ответила сразу, словно ждала моего звонка.

– Аня? Что случилось? – её голос прозвучал тревожно.

– Мам, мне нужно пожить у вас, – сказала я, не в силах сдерживать дрожь в голосе.

– Анют, что-то серьёзное произошло? Гриша... он что-то натворил? – в её голосе появилась нотка паники.

– Мам, – перебила я её, чувствуя, как слёзы обжигают глаза. – Я не могу здесь больше оставаться. Пожалуйста, просто скажи, что я могу приехать.

– Конечно, приезжай, – сразу ответила она. – Мы с папой тебя ждём. Варя тоже дома. Ты с Мишей?

– Пока без него. Сейчас соберу вещи, отвезу их к вам, а потом заберу Мишу из садика, и мы приедем, – ответила я, стараясь говорить спокойно.

– Приезжай, дочка. Я вас жду, – ответила она, я отключила вызов и положила телефон на стол.

Пока я собирала вещи, телефон завибрировал.

Гриша.

Я сбросила вызов, но через секунду пришло сообщение:

«Ань, не делай глупостей, дождись меня, и мы поговорим, поняла?»

От злости у меня сжались кулаки.

Мы поговорим? Нам больше не о чем разговаривать!

Я не стала ничего отвечать, откинула телефон на кровать и продолжила сборы.

Когда вещи были готовы, я взглянула на часы. Нужно успеть отвезти вещи и забрать Мишу. У него скоро тихий час в саду, я просто не успею его забрать перед сном.

Ладно, пусть малыш нормально поспит, потому покушает и поиграет с детьми, а я как раз всё подготовлю к переезду.

Я провела ладонью по щеке, словно пытаясь стереть с лица следы боли.

– Неужели я заслужила это? – тихо прошептала я, и голос сорвался на шёпот.

В голове застряли обрывки его слов: "Ну кому ты нужна с прицепом?"

Выходит, что никому. И собственному мужу тоже не очень-то и нужна. Ни я, ни «прицеп». Потому что он сам выбрал пойти налево! Его никто не заставлял снимать штаны. О чем о вообще думал, когда решил всё разрушить?

Что ничего не узнаю?

А ведь могла и не узнать, если бы не стечение обстоятельств!

От этих мыслей меня вырвал звонок телефона. Я вздрогнула и посмотрела на экран. Звонила Вика, моя соседка и подруга. Я ответила.

– Ань, привет, ты можешь подняться ко мне? – умоляющим голосом попросила она. – У Данила высокая температура, сироп не помогает ее сбить, его рвет без конца. Сделаешь ему укол? Пожалуйста.

– Конечно, – ответила я. – Поднимусь через пару минут.

Мы с Викой уже четыре года дружим, познакомились на детской площадке, когда только начали выходить на прогулку с колясками после родов. У наших детей разница в два дня. Она хорошая девушка, и муж у нее серьезный мужчина.

А вдруг она сможет мне помочь, если Гриша сильно в себя поверит?

Нужно с ней поговорить.

Взяв всё необходимое, я вышла из квартиры и вызвала лифт. Пока ждала, телефон снова завибрировал. Гриша. Я снова проигнорировала его.

Следом пиликнуло сообщение от него же:

«Я еду домой. Не дай бог тебя не будет дома…»

Глава 4

Аня

С приглушенным звуком дверцы лифта разъехались в стороны, я шагнула внутрь и нажала кнопку последнего этажа. Кабина плавно тронулась вверх, а я вцепилась в телефон, снова и снова перечитывая сообщение от Гриши.

Чёрт.

Я не готова. Ни к предстоящему разговору, ни к его лицемерным оправданиям, ни к жалким попыткам склеить то, что он сам же и разбил.

Да и что нам теперь обсуждать?

Видеть этого козла не желаю!

Он сделал свой выбор – окунулся в грязь, и пусть там остается. Я не на помойке себя нашла, чтобы терпеть это! И теперь смиряться придется ему, а не мне. Пусть его студентки смиряются, прячась под столом, а я… я не позволю себе быть частью этого позорища.

Я выдохнула, чувствуя, как от злости дрожат пальцы.

Хотела уйти по-тихому…

Но если он уже едет, то времени у меня почти нет. Я просто физически не успею забрать все вещи и исчезнуть до его прихода.

Лифт замедлился, и я нервно сжала лямку сумки.

Двери разошлись, выпуская меня в пустой, гулкий коридор. Я шагнула вперед, сжимая челюсти, но не успела даже поднять руку к звонку – дверь передо мной распахнулась.

Вика.

Она стояла на пороге, хмурясь, будто несла караул у крепостных ворот.

– Спасибо, что не отказала, – с облегчением выдохнула она, быстро отступая назад и жестом приглашая меня войти.

Я прошла в гостиную и сразу увидела Данила. Ребенок лежал на диване, неестественно бледный, с влажными прядями на лбу. Веки дрожали, словно ему было тяжело держать глаза открытыми.

Бедный малыш.

– Как он? – я присела рядом.

– Температура почти сорок. Мне кажется, что он уже бредит.

– Ты скорую не вызывала? – уточнила я.

– Сначала я позвонила тебе. Если бы ты не смогла прийти, я бы вызвала.

Его губы пересохли, дыхание неровное. Когда я коснулась его запястья, оно было горячим, но пульс слабым.

– Так, рассказывай, ты пил воду? – глядя на малыша, спросила я, но Данил лишь что-то пробормотал в ответ.

– Нет, он почти ничего не пил, – виновато сказала Вика.

– Тогда неудивительно, что ему хуже. Неси простыню, а теплое одеяло я уберу, оно только усугубляет ситуацию, – распорядилась я, – ну-ка, малыш, открой ротик.

Данил открыл, и я увидела едва красное горло.