Право на ошибку

Дариус почувствовал холод.

Именно в это время он был там.

Диктор перешёл к следующей новости.

— Второе. В связи с зафиксированными случаями уничтожения государственных ориентировок о розыске Отто Семионе Карта вводится отдельное денежное вознаграждение.

Дариус закрыл глаза.

Конечно.

— Тридцать тысяч элкредов получит гражданин, предоставивший достоверную информацию о лицах, причастных к повреждению, уничтожению либо сокрытию государственных объявлений.

Тридцать тысяч.

Он вспомнил, как срывал первый плакат.

Как улыбнулся.

Как на секунду почувствовал себя свободным.

Теперь за это ощущение тоже назначили цену.

— Фотографии, видеозаписи, сведения о маршрутах перемещения и описание внешности нарушителей принимаются государственной службой безопасности круглосуточно.

Дариус посмотрел в окно.

Вчера он видел почти пустые улицы.

Сегодня он впервые подумал о каждом окне.

За каждым мог стоять человек.

Телефон.

Камера.

Тридцать тысяч.

— Третье. В целях повышения эффективности соблюдения ночного режима государство вводит программу гражданского содействия.

Дариус уже понимал, что сейчас услышит.

— Каждому гражданину, зафиксировавшему нахождение другого гражданского лица на улице после двадцати трёх часов и предоставившему фотографическое либо видеоподтверждение нарушения, назначается выплата в размере пяти тысяч элкредов за подтверждённый случай.

Дариус медленно повернул голову к окну.

Пять тысяч.

За соседа.

За прохожего.

За человека, который задержался на работе.

За того, кто вышел вынести мусор.

За того, кто не успел домой.

— Сообщение должно содержать материалы, позволяющие установить личность нарушителя либо подтвердить место и время происшествия.

Теперь стало окончательно понятно, зачем нужен новый закон.

Государству больше не требовалось увеличивать число полисмэнов.

Оно превращало в полисмэна каждого гражданина.

— Активное гражданское содействие укрепляет безопасность всего общества.

Музыка.

Дариус смотрел в стену.

Вчера ночью улицы опустели из страха перед штрафом.

Сегодня они опустеют потому, что каждый начнёт бояться другого.

Сосед соседа.

Рабочий рабочего.

Муж жену.

Жена мужа.

Пять тысяч элкредов были вполне достаточной причиной, чтобы дружба внезапно закончилась.

Трансляция завершилась.

На экране появилась фотография Отто.

Под ней новая надпись:

100 000 НЕСГОРАЕМЫХ ЭЛКРЕДОВ

НОВАЯ ПРОФЕССИЯ

НОВАЯ ЖИЗНЬ

И ниже:

ПОМОГИ НАЙТИ УБИЙЦУ ПОЛИСМЭНА.

Дариус долго смотрел на эти слова.

Новая жизнь.

Вчера он вышел на улицу именно за этим.

Чтобы доказать себе, что способен изменить собственную жизнь.

Сегодня государство само предлагало новую.

Нужно было только кого-нибудь предать.

Он выключил телефон.

Поднялся.

Одел рабочую форму.

В зеркале возле двери увидел своё лицо.

Бледное.

Под глазами тёмные круги.

На губе оставалась небольшая трещина после вчерашних ударов.

Дариус коснулся её пальцем.

И впервые понял ещё одну вещь.

Если кто-то вспомнит, что позавчера именно этот полисмэн приходил к нему домой…

Если кто-то знал об их конфликте…

Если узколицый напарник расскажет о позавчерашней проверке…

Сто тысяч элкредов могли удивительно хорошо освежить чужую память.

Дариус вышел из квартиры.

На лестничной площадке соседка с третьего этажа стояла возле окна с телефоном в руке.

Увидев его, она быстро опустила аппарат.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе.

Дариус прошёл мимо.

Спускаясь по лестнице, он впервые подумал:

Она вчера смотрела в окно?

На улице стало гораздо больше людей, чем ночью.

Но город всё равно изменился.

На каждом втором столбе висело лицо Отто.

Теперь рядом с ним крупными цифрами стояло:

100 000

Люди останавливались.

Читали.

Перешёптывались.

У одного плаката стояли трое рабочих.

— Сто тысяч несгораемых, — говорил один. — Ты понимаешь вообще, сколько это?

— Да мне деньги не нужны, — ответил второй. — Я бы Табель поменял.

— На что?

— Водителем.

— И чего ты раньше водителем не стал?

Мужчина посмотрел на него как на идиота.

— Потому что мне написали шахту.

Дариус прошёл мимо.

Он понял, что государство сделало почти гениальную вещь.

Раньше люди просто искали преступника.

Теперь каждый искал собственную мечту.

Кто-то видел в убийце сто тысяч.

Кто-то — профессию.

Кто-то — возможность выбраться из шахты.

Кто-то — право открыть магазин.

Кто-то — шанс однажды проснуться и не делать то, что ему приказали при рождении.

И все эти мечты теперь вели к одному человеку.

К нему.

Дариус ускорил шаг.

Он почти не помнил дорогу до шахты.

Глаза слипались.

Голова гудела.

Хотелось лечь прямо на тротуар и уснуть.

Но он продолжал идти.

Как обычно.

Именно это теперь было важнее всего.

Прийти вовремя.

Отметиться.

Спуститься под землю.

Выполнить план.

Ничем не отличаться.

У ворот шахты стояли те же полисмэны.

Дариус почувствовал, как сердце тут же ускорилось.

Он подошёл к терминалу.

Приложил телефон.

Сигнал.

ДОПУСК РАЗРЕШЁН.

Полисмэн рядом посмотрел на его лицо.

На разбитую губу.

Дариус почувствовал, как пересохло во рту.

— Что с тобой? — спросил тот.

На секунду всё остановилось.

Дариус посмотрел ему в глаза.

— В шахте вчера ударился.

Полисмэн задержал взгляд.

Потом махнул рукой.

— Проходи.

Дариус прошёл.

Только оказавшись внутри, он позволил себе выдохнуть.

Возле лифта уже стояли Райли, Луи, Барт и Жан-Джонатан Брэйне.

Патрик был рядом.

Паолы ещё не было.

Барт посмотрел на Дариуса.

— Ты выглядишь ужасно.

— Не спал.

— Из-за вчерашних новостей?

Дариус посмотрел на него.

— А ты?

Барт поднял термос.

— У меня для этого есть медицина.

Патрик не улыбнулся.

Он смотрел куда-то за плечо Дариуса.

— Сто тысяч, — тихо произнёс он.

Жан-Джонатан Брэйне повернулся к нему.

— Что?

— Просто думаю.

Патрик посмотрел на остальных.

— Представляете, сколько людей сегодня проснулись и впервые в жизни начали внимательно вспоминать, что видели вчера вечером?

Никто не ответил.

Дариус почувствовал холод.

И в этот момент за их спинами раздался знакомый голос:

— Именно на это они и рассчитывают.

Паола.

Она подошла к лифту и остановилась рядом.