Знать — не значит мочь. Как наконец начать делать то, что ты уже знаешь

Вот оно.

Новое.

Живое.

Наконец-то.

А теперь сидела перед монитором и думала:

В принципе, здесь тоже не так уж плохо.

Это была удивительная способность человеческой психики.

Полгода работа казалась тупиком.

Но стоило найти дверь наружу — и тупик неожиданно приобрёл уют.

Мы редко меняем только работу

Ольга посмотрела на кружку.

Глупость какая.

Обычная кружка.

Можно забрать с собой.

И кресло ей не принадлежит.

И Марина не исчезнет с лица земли после её увольнения.

И пиццу по пятницам наверняка готовят не только в этой компании.

Она всё понимала.

Но мысли не помогали.

Потому что уходила Ольга не просто с должности.

Она уходила из пространства, в котором семь лет точно знала, кто она.

Здесь её считали опытной.

К ней приходили за советом.

Она знала, кому писать, если зависла программа.

Знала, какой клиент обязательно позвонит после шести.

Знала, кого лучше не трогать до первой чашки кофе.

Знала, когда начальник произносит «интересная идея» в значении «никогда больше этого не предлагайте».

На новом месте она не будет знать ничего.

Не будет знать, где лежат ложки.

Кого можно попросить о помощи.

Как принято вести себя на совещаниях.

Насколько серьёзно воспринимать слова «мы здесь все одна семья».

Будет новичком.

А быть новичком — неприятное состояние для человека, привыкшего быть компетентным.

Вот чего не было в таблице с плюсами и минусами.

В таблице стояло:

зарплата +20 процентов.

Но там не было:

первые недели я снова буду человеком, который задаёт глупые вопросы.

Там стояло:

интересные задачи.

Но не было:

я пока не знаю, справлюсь ли с ними.

Там стояло:

карьерный рост.

Но не было:

здесь меня знают, а там мне придётся доказывать себя заново.

Иногда мы сопротивляемся не самой перемене.

Мы сопротивляемся тому, кем нам придётся стать на время, пока новая жизнь ещё не стала привычной.

Почему знакомое кажется таким весомым

У знакомого есть огромное преимущество.

Оно предсказуемо.

Даже если не особенно приятно.

Ольга знала все недостатки своей работы.

И именно поэтому с ними можно было как-то жить.

Она знала потолок зарплаты.

Знала характер начальника.

Знала скучные проекты.

Знала, сколько примерно раздражения получит в понедельник утром.

Плохое, но знакомое будущее иногда переносится легче хорошего, но неопределённого.

В поведенческой экономике существует понятие предпочтения статус-кво: при прочих условиях людям бывает свойственно оставлять всё как есть, особенно когда изменение связано с неопределённостью, необходимостью выбирать и потенциальными потерями.

Причём потери не обязательно материальные.

Можно потерять привычную роль.

Окружение.

Репутацию.

Распорядок.

Чувство собственной компетентности.

Даже дорогу, по которой семь лет ездили на работу и давно перестали замечать дома за окном.

Мы обычно спрашиваем:

«Что я приобрету, если изменюсь?»

Но психика одновременно ведёт другой подсчёт:

«А что я потеряю?»

И вот этот второй список иногда оказывается неожиданно длинным.

Всадник и Слон

Есть метафора, которая хорошо описывает один из аспектов этой ситуации.

Психолог Джонатан Хайдт предложил представить человеческую психику как Всадника, сидящего на огромном Слоне. Позже Чип и Дэн Хизы сделали этот образ центральным в своей книге о переменах.

Всадник способен рассуждать.

Он видит карту.

Сравнивает зарплаты.

Строит планы.

Говорит:

— Новая работа объективно лучше. Едем туда.

Слон отвечает не аргументами.

Он помнит ощущения.

Людей.

Привычное кресло.

Страх оказаться недостаточно хорошим.

Радость от того, что здесь всё понятно.

Он может хотеть нового — Слон вовсе не враг изменений.

Но одной рациональной инструкции бывает недостаточно.

Причём братья Хизы добавляют к этой метафоре ещё одну важную часть, о которой часто забывают:

дорогу.

Путь.

Среду.

Условия, в которых должно произойти изменение.

Потому что иногда мы слишком быстро объявляем:

«Я сопротивляюсь».

Хотя настоящая проблема в другом.

Человек не понимает, какой шаг сделать.

Не знает, что его ждёт.

Переутомлён.

Не получил необходимой поддержки.

Или пытается изменить сразу десять вещей одновременно.

Не каждое «не могу» означает глубинный страх перемен.

Иногда маршрут просто плохо проложен.

«А вдруг я пожалею?»

Но у Ольги маршрут был понятен.

Заявление.

Разговор с начальником.

Две недели передачи дел.

Новая работа.

Она знала последовательность.

Её удерживал другой вопрос:

А вдруг я ошибаюсь?

Вот здесь появляется один из самых неприятных спутников перемен.

Невозможность заранее проверить будущее.

Ольга могла сколько угодно читать отзывы о компании.

Разговаривать с будущим руководителем.

Просить показать офис.

Задавать вопросы.

Но получить гарантию она не могла.

Никто не выдаст бумагу:

«Через четыре месяца вы точно будете счастливы, решение признано правильным».

Перемена почти всегда содержит небольшой кредит доверия будущему.

А если человек уже однажды сильно разочаровался, доверие может даваться особенно трудно.

Психотерапевт Росс Элленхорн пишет о том, что иногда сопротивление связано не столько со страхом неудачи, сколько со страхом надежды.

Очень человеческая мысль.

Пока вы ничего не меняете, можно оставаться недовольным.

Но надежда требует большего.

Она говорит:

А вдруг станет лучше?

И вслед за ней возникает:

А если я снова поверю — и ничего не получится?

Иногда привычное разочарование оказывается психологически дешевле новой надежды.

Потому что старую боль мы уже умеем переносить.

Новую ещё нет.

Знакомая клетка всё-таки остаётся клеткой

Здесь есть опасность впасть в другую крайность.

Если сопротивление чему-то понятно, мы начинаем считать его правильным.

Раз мне страшно уходить — значит, уходить нельзя.

Раз я тревожусь перед разговором — значит, не время.

Раз изменения вызывают напряжение — значит, организм меня предупреждает.

Не обязательно.

Сопротивление — информация.

Но не приказ.

Оно говорит:

«Здесь для меня есть что-то важное или трудное».

А дальше придётся выяснять что.

Потеря?

Неопределённость?

Реальная опасность?

Привычка?

Уязвлённое самолюбие?

Страх снова стать начинающим?

Есть большая разница между:

«Я не хочу туда идти, потому что ситуация действительно небезопасна»

и

«Я не хочу туда идти, потому что не знаю, где там кухня и понравлюсь ли я людям».

Ощущаться они могут похоже.

Решения требуют разных.

Иногда привычка продолжает идти за нас

Есть ещё один слой сопротивления, гораздо менее драматичный.

Привычка.

Не всякое повторяющееся поведение сопровождается внутренней борьбой.

Часть действий со временем начинает запускаться контекстом почти автоматически.

Утро.

Кофе.

Телефон.

Машина.

Обычный маршрут.

Офис.

Кресло.

Компьютер.

Исследования формирования привычек показывают, что при повторении поведения в похожем контексте оно постепенно становится более автоматичным.

Не мгновенно.

И не за мифический двадцать один день.

У разных людей и разных действий скорость очень отличается.

Но сам принцип прост:

то, что много раз происходило в одном и том же контексте, со временем требует меньше отдельного решения.

Поэтому изменение среды бывает так важно.

Человеку, который хочет меньше проверять телефон, иногда полезнее убрать телефон из поля зрения, чем двадцать раз повторить себе «не отвлекайся».

Человеку, который хочет заниматься по утрам, проще приготовить одежду вечером.

А человеку, меняющему работу, бывает полезно заранее познакомиться с новым офисом, будущими коллегами и расписанием.

Не потому, что таким образом можно «обмануть мозг».

А потому, что неизвестное понемногу перестаёт быть неизвестным.

Не рубить мосты, а построить первый

Ольга снова достала заявление.

Развернула.

Прочитала собственное имя.

Внутри всё неприятно сжалось.

Она сложила лист обратно.

Можно было назвать это очередным поражением.

Она почти так и сделала.

А потом открыла почту и написала будущей руководительнице:

«Можно я заеду к вам завтра после работы? Хотела бы ещё раз познакомиться с командой и посмотреть, как проходит обычный день».

Через десять минут пришёл ответ:

«Конечно. Приезжайте».

Ольга немного выдохнула.

Она всё ещё не уволилась.

Но сделала нечто важное.

Не заставила себя перестать бояться.

А уменьшила кусок неизвестности.

На следующий день она приехала в новый офис.

Там оказались слишком яркие лампы.

Кофе был хуже.

Один из будущих коллег говорил настолько быстро, что первые десять минут Ольга почти ничего не понимала.

Зато девушка, которая сидела напротив её будущего места, тихо сказала:

— Первую неделю я тоже думала, что никогда ничего здесь не пойму.

И рассмеялась.

Ольга тоже.

На обратном пути новое место уже выглядело иначе.

Не знакомым.

Но и не безликой пропастью.

Там появилась девушка напротив.

Плохой кофе.

Слишком яркие лампы.

Стол возле окна.

У неизвестности появилось лицо.

Утром Ольга пришла на работу, положила сумку на стол и достала заявление.

Не потому, что страх исчез.

Он никуда не делся.

Просто теперь рядом со старой, знакомой жизнью появилась другая — ещё непривычная, но уже немного настоящая.

Практика: не преодолевайте сопротивление — расшифруйте его

Вспомните изменение, которое давно откладываете.

Не обязательно большое.

Новый проект.

Разговор.

Курс.

Поиск работы.

Тренировку.

Попытку познакомиться.

Теперь не спрашивайте:

«Почему я такой слабый?»

Спросите иначе.

Что именно останется позади, если я сделаю этот шаг?

Запишите всё, даже если кажется нелепым.

Привычный распорядок.

Роль.

Люди.

Ощущение компетентности.

Удобство.

Предсказуемость.

Право пока ничего не решать.

Теперь второй вопрос:

Что именно в новом пока неизвестно?

Не пишите просто «всё».

Конкретно.

Не знаю, как отреагирует человек.

Не знаю, справлюсь ли.

Не знаю, сколько будет длиться обучение.

Не знаю, понравится ли мне новая работа.

И наконец:

Какую часть неизвестности я могу уменьшить, не совершая пока огромного прыжка?

Не увольняться — сходить на собеседование.

Не начинать бизнес — поговорить с тремя людьми из этой сферы.

Не переезжать — провести неделю в новом районе.

Не решаться на сложный разговор — записать, чего вы от него хотите.

Не идти сразу в спортзал на год — сходить один раз.

Задача не в том, чтобы сделать перемену абсолютно безопасной.

Это невозможно.

Задача — превратить бесформенное:

«Там страшно»

в несколько конкретных:

«Вот этого я не знаю».

Потому что с неизвестностью есть одна интересная особенность.

Пока она не имеет формы, она кажется огромной.

Как только у неё появляются детали, с ней уже можно что-то делать.

В конце рабочего дня Ольга взяла кружку с надписью «Мир. Труд. Май» и завернула её в шарф.

Кружку она решила забрать.

Не обязательно же начинать новую жизнь совсем без старой.

Глава 5. «Страх неудачи: когда ошибка становится угрозой»

В девять сорок пять Андрей понял, что забыл, как открываются двери.

Это было особенно странно, потому что перед ним находилась самая обыкновенная офисная дверь.

Стеклянная.

С металлической ручкой.

Он открывал её сотни раз.

Нужно было нажать вниз.

Потянуть на себя.

Войти.

Сегодня последовательность почему-то казалась значительно сложнее.

За дверью уже собирались люди.

Кто-то засмеялся.

Заскрипел отодвигаемый стул.

Прозвенела чашка.

Андрей узнал голос начальника.

До презентации оставалось пятнадцать минут.

Всё было готово.

Три недели Андрей собирал данные.

Дважды переделал структуру.

Убрал половину текста со слайдов.

Добавил графики.

Проверил цифры.

Потом снова проверил цифры, потому что первая проверка, очевидно, могла быть недостаточно проверочной.

Двенадцать раз прогнал выступление дома.

Один раз перед женой.

Жена на пятой минуте спросила:

— Ты хочешь, чтобы я слушала как жена или как аудитория?

— Как аудитория.

Она села ровнее.

— Тогда третий слайд скучный.

Андрей обиделся.

Потом переделал третий слайд.

Теперь он знал презентацию почти наизусть.

Первая фраза:

«Доброе утро, коллеги. Сегодня я хочу показать, как изменились наши показатели за последние два квартала…»

Переход к пятому слайду.

Пауза после главного графика.

Три возможных вопроса финансового директора.

Один неприятный вопрос начальника.

Ответы были готовы.

Андрей положил ладонь на ручку.

И тут в голове прозвучало:

А если спросят то, чего ты не знаешь?

Он замер.

Ну и что? Скажешь, что уточнишь.

Разумный ответ.

Но первая мысль уже привела подруг.

А если перепутаешь цифры?

Если собьёшься?

Если зависнешь?

Если начальник посмотрит вот этим своим лицом?

Андрей прекрасно знал это лицо.

Оно ничего определённого не выражало.

Именно поэтому выражало всё.

Он убрал руку с ручки.

Достал телефон.

Посмотрел на экран, хотя никаких новых сообщений не было.

Ещё минуту.

Он глубоко вдохнул.

Сейчас успокоюсь и войду.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Из-за двери донеслось:

— Андрей где?

Он почувствовал, как неприятно провалился живот.

Теперь к страху выступления добавился страх опоздания.

Чудесно.

Организм явно решил собрать полную коллекцию.

Он всё-таки вошёл.

— Простите, задержался.

— Всё хорошо, — сказал начальник. — Начинаем?

Андрей подключил ноутбук.

Первый слайд появился на экране.

Он повернулся к людям.

— Доброе утро, коллеги…

Голос прозвучал чуть выше обычного.

Андрей это заметил.

И тут же совершил ошибку, которую хорошо знают тревожные люди:

начал слушать самого себя.

Голос дрожит?

Следующая фраза.

Слишком быстро.

Он замедлился.

Теперь неестественно.

Начальник нахмурился.

Вот. Ему уже не нравится.

Андрей посмотрел на график.

График, который он мог нарисовать по памяти, вдруг на секунду стал набором разноцветных линий.

Он продолжал говорить.

Не блестяще.

Не ужасно.

Просто гораздо хуже, чем говорил дома.

Но внутри происходило другое выступление.

На нём Андрей уже провалился.

Иногда нас пугает не ошибка

После презентации Андрей первым делом пошёл в туалет.

Закрылся в кабинке.

Достал телефон.

Никаких сообщений.

Потом открыл презентацию.

Неизвестно зачем.

Наверное, надеялся обнаружить там объяснение случившегося.

Выступление закончилось нормально.

Ему задали четыре вопроса.

На три он ответил.

На один сказал:

— Я сейчас не хочу ошибиться в цифрах, уточню и пришлю после встречи.

Никто не засмеялся.

Начальник сказал:

— Спасибо.

Один коллега даже подошёл потом:

— Хороший анализ.

То есть катастрофы не произошло.

Андрей всё равно сидел в туалете и думал:

Я выступил ужасно.

Вот здесь страх неудачи проявляет одну из своих самых важных особенностей.

Человека часто пугает не только возможный результат.

Его пугает значение, которое этот результат получит.

Не просто:

«Я могу забыть цифру».

А:

«Если я забуду цифру, они поймут, что я некомпетентен».

Не:

«Мне могут отказать».

А:

«Если мне откажут, значит, я недостаточно хорош».

Не:

«Мой проект может не сработать».

А:

«Если он не сработает, я окажусь человеком, который зря поверил в себя».

Ошибка перестаёт быть событием.

Она становится свидетельством по делу против самого себя.

Вот тогда страх резко увеличивается.

Потому что одна презентация уже должна доказать не качество конкретной работы.

Она должна доказать качество вас целиком.

А это слишком большая нагрузка для одной презентации.

Почему подготовка иногда не успокаивает

Существует приятное убеждение:

Если я хорошо подготовлюсь, перестану волноваться.

Иногда так и происходит.

Подготовка действительно снижает неопределённость.

Чем лучше человек знает материал, тем больше у него опор.

Но тревога не всегда питается недостатком подготовки.

Если её главный вопрос:

«А вдруг я чего-то не знаю?»

ещё несколько часов подготовки могут помочь.

Но если главный вопрос:

«А что это будет значить обо мне, если я ошибусь?»

можно готовиться бесконечно.

Потому что невозможно подготовиться настолько хорошо, чтобы получить гарантию отсутствия ошибки.

Всегда останется вопрос, которого вы не предусмотрели.

Слово, которое можно забыть.

Человек, которому не понравится.

Технический сбой.

Плохой день.

Собственное сердце, которое почему-то решит биться слишком громко именно тогда, когда вам особенно хотелось бы выглядеть спокойным.

И здесь подготовка может незаметно изменить функцию.

Сначала мы готовимся, чтобы лучше сделать дело.

Потом — чтобы не чувствовать тревогу.

А затем — чтобы получить невозможное:

гарантию, что ничего неприятного не случится.

Вот этого подготовка дать не может.

«Ещё немного — и буду готов»

Страх неудачи редко приходит с табличкой:

«Здравствуйте. Я ваш страх неудачи».

Он умеет говорить очень разумным голосом.

Давай ещё раз проверим.

Вполне логично.

Лучше перенести — сегодня ты не в форме.

Звучит заботливо.

Сначала надо ещё немного потренироваться.

Ответственный подход.

Это слишком важный шанс, чтобы идти неподготовленным.

С этим трудно спорить.

И иногда все эти мысли действительно верны.

Проблема появляется тогда, когда критерия «достаточно готов» не существует.

Человек не знает, после какой проверки остановится.

Не знает, сколько репетиций будет достаточно.

Не знает, какое ощущение должно наступить перед действием.

Он ждёт внутреннего состояния:

Теперь я совершенно уверен.

Но в делах, где нас оценивают, где результат действительно важен или где приходится делать что-то впервые, такой момент может вообще не прийти.

Иногда действие начинается не после исчезновения страха.

А вместе с ним.

Когда тревога занимает место в голове

Волнение перед важным выступлением само по себе не означает, что человек выступит плохо.

Это важно.

Мы тоже можем испугаться собственного страха:

Я волнуюсь → значит, сейчас всё испорчу.

Но связь не настолько прямолинейна.

Одни люди способны хорошо работать даже при сильном волнении.

Другим тревога действительно мешает.

Исследования публичных выступлений и тревоги показывают, что важную роль играет внимание.

Когда часть внимания всё время занята внутренним наблюдением —

как я выгляжу?

они заметили паузу?

почему у меня дрогнул голос?

что означает его лицо? —

на саму задачу остаётся меньше ресурсов.

Андрей знал материал.

Но перед людьми ему приходилось одновременно:

рассказывать презентацию,

следить за аудиторией,

вспоминать цифры,

контролировать голос,

оценивать собственное выступление,

читать выражение лица начальника,

представлять последствия возможной ошибки.

Небольшая нагрузка для одного мозга в десять утра.

Поэтому тревога иногда ухудшает выполнение задачи не каким-то мистическим образом.

Она просто заставляет человека делать вторую работу параллельно с первой.

Первая:

выступить.

Вторая:

постоянно проверять, не проваливаюсь ли я.

Перфекционизм здесь особенно убедителен