Жопокрыл и те, кто с ним

— Не увидят. Ты, Жок, держись! Мы с Боном всё сделаем, будем прилетать ночью и снимать тебя. А днём держись, думай о чём-нибудь, вспоминай, кричи, только сознание не теряй. Иначе… А теперь давай, поднимайся, нужно кости размять, чтобы кровь пошла по венам. Вот так.

Друзья помогли ослабевшему Жопокрылу подняться на ноги. Затёкшие конечности не слушались, и он то и дело заваливался то на одного друга, то на другого.

— Ничего, Жок, ты у нас крепкий, — подбадривал его Боконос.

Они немного походили, Жопокрыл помахал крыльями, взлететь так и не смог. Друзья принесли ему суп из овощей с добавлением сока скулит24[24] для поддержания сил. Он съел суп и поинтересовался последними новостями.

— Что сказать? Мать твоя сильно переживает, вот суп приготовила. Хотела с нами прилететь, но мы отговорили.

Жопокрыл одобрительно покивал.

— Сисипятку не видно, она из дома не выходит. Кистирот ходит мрачнее тучи. Глазопупа мать отослала к дядьке на дальние поля. Так что мы его не видели, если появится, изметелим гада.

— Нет, ребята, не нужно. Хватит уже глупостей. Я за свои вешу, не хочу, чтобы и вы здесь висели. Я много думал о том, что сделал, о том, как всё изменилось. Из-за своей глупости многим жизнь испортил. Достаточно уже. — На глазах Жопокрыла навернулись слёзы, но он сдержал их. — Не знаю, выживу ли я. Ведь сами знаете — больше четырёх дней никто не выдерживал. Поэтому пообещайте мне, что Глазопупа не тронете, Сисипятке и моим родителям будете помогать.

Друзья закивали.

— Не волнуйся, Жок, сделаем, как сказал, — тихо ответил за обоих Боконос.

Хвостолоб кивнул. Потом они ещё долго разговаривали. Вспоминали вылазки на дойку, посмеивались над нерешительностью Боконоса в отношении Пальцемочки, обсуждали, как укрепить шалаш, строили планы на ближайший Праздник истинного имени25[25]. Но все разговоры были пропитаны грустью и тревогой. Друзья понимали: семь дней — это очень много.

Жопокрыл ещё несколько раз поднимался, ходил, приседал, один раз смог даже взлететь. Но первые лучи восходящего солнца напомнили друзьям, что пора возвращать Жопокрыла на место пытки. Они аккуратно связали друга, Боконос следил за тем, чтобы верёвки не попадали на прежние места обвязки и ещё больше не натёрли повреждённые места.

* * *

Верёвки врезались всё глубже и глубже, задерживая кровоток, отчего тело онемело и при любом невольном покачивании отзывалось нестерпимой болью. Жопокрыл старался не зацикливаться на этом, пытался петь, вспоминать прочитанные легенды, сказания. Но голос его звучал всё тише, и к концу вторых суток он только и мог, что стонать от боли.

Друзья подоспели вовремя. Жопокрыл начал терять сознание, но почувствовал крепкие руки, подхватившие его, а затем облегчение от снятых пут.

— Вы вовремя, — произнёс Жопокрыл, не узнавая своего голоса. Ему показалась, что говорил не он, а немощный старик.

— Мы всегда вовремя! — улыбнувшись, ответил Хвостолоб.

Но Жопокрыл всё же уловил нотки тревоги в его словах.

— Мы тут, это… кое-что придумали для тебя, — отозвался Боконос, осторожно приподнимая лежавшего уже на земле друга.

— Да, — подхватил Хвостолоб, — Бон одну штуку придумал, чтобы тебе висеть было полегче. — И кивнул в сторону.

Только сейчас Жопокрыл заметил лежавшее слева от него Т-образное приспособление.

— Жок, смотри, вот эта верхняя горизонтальная перекладина пойдёт под шею со спины. Бон даже концы закруглил, чтобы по плечам пришлось. А вертикальная, посередине, будет поддерживать позвоночник. Под рубашку всё спрячем, и видно не будет. Ну, как тебе?

В это время Боконос поил измождённого друга соком скулит.

— Мне бы, это…— вытирая губы тыльной стороной ладони, произнёс Жопокрыл.

— Что? — в один голос спросили Боконос и Хвостолоб.

— Да отлить бы, — чуть улыбнувшись, продолжил Жопокрыл.

Они подняли друга и, поддерживая под руки, почти понесли его к ближайшим кустам. Сам он не мог передвигать ногами.

Воин-сторож мирно посапывал неподалёку, пока друзья бережно растирали одеревеневшее тело Жопокрыла. Он стонал, и слёзы сами собой катились по сухим, обветренным щекам. Все молчали.

* * *

Следующей ночью друзья снимали Жопокрыла уже без сознания. Т-образная конструкция значительно облегчила висение, на плечах уже не было таких глубоких борозд от врезавшейся верёвки и со стороны спины натёртостей было меньше, но всё же Жопокрыл не приходил в себя. Хвостолоб и Боконос так же сосредоточенно и нежно растирали тело друга, пытались вливать в рот сок скулит. Поддерживая с обеих сторон, невысоко взлетали, разговаривали, сообщая последние новости, но Жопокрыл не реагировал.

Удручённые друзья сидели на земле по бокам от лежащего посередине Жопокрыла.

— Бон, нужно что-то делать. — Хвостолоб смахнул накатившую слезу.

— Да, — твёрдо ответил Боконос.

— Надо забирать его отсюда и лететь за виноромовые поля в Одинокий лес26[26].

— Без подготовки не получится, — сосредоточенно ответил Боконос. — Сегодня вылетим — засекут: на полях охраны полно, сбор сиха в разгаре. Да и в Одинокий лес без оружия опасно соваться, лечебные снадобья нужно достать, сделать какой-нибудь крепёж, чтобы лететь с Жоком было удобно…

— Да, лететь сам не сможет. Ты думаешь, он выдержит ещё один день? — тихо спросил Хвостолоб.

— Не знаю...

— А если спрятать его в нашем месте до завтра?

— Не-е. Начнут искать, все окрестности обшарят, найдут. — Боконос стукну кулаком по колену. — Раньше надо было, раньше…

Оба глубоко вздохнули.

В ночной тишине слышались лишь тихий шёпот листвы и редкие посвистывания ночных птиц. Но вдруг Жопокрыл зашевелился, кашлянул и открыл глаза. Хвостолоб и Боконос припали к нему и, перебивая друг друга, смеясь, затараторили:

— Жок, Жок! Жок, ну ты даёшь! Напугал нас. Ну ты молодец, крепкий!

Жопокрыл переводил непонимающий взгляд то на одного, то на другого и никак не мог ничего понять. Боконос переместился к голове Жопокрыла и стал медленно его приподнимать, тихо приговаривая:

— Ну ты даёшь! Ну ты даёшь, Жок!

Когда тело страдальца приняло сидячее положение, Боконос бережно придерживал его со спины, Хвостолоб стал вливать ему сок скулит.

— Давай, дружище, нужно попить. Надо, надо. Давай ещё глоток. Вот так, вот так. Молодец!

Жопокрыл стал медленно приходить в себя.

— Я думал — всё, — хриплым шёпотом произнёс Жопокрыл. — Чернота накрыла, я уже попрощался со всеми.

— Да ты что, Жок? — Хвостолоб тряс его за плечо. — Ты молодец! Тебе денёк ещё продержаться надо.

— Что?

— Мы с Боном тебя следующей ночью в Одинокий лес заберём. Там искать не будут. Отсидимся, ты сил наберёшься, а потом будем решать, что дальше делать, — быстро говорил возбуждённый Хвостолоб. — Ты не бойся, мы всё продумали. Скажи, Бон?

— Ага! — кивнул Боконос.

— Ты только денёк продержись, только денёк.

— Нет, ребята, не надо, вы из-за меня…

Боконос не дал договорить Жопокрылу.

— Брось, Жок, мы тебя вытащим, — безапелляционно сказал Боконос.

— Вот-вот! Ты бы первым прилетел, если бы с нами что-нибудь случилось. Это мы, бестолковые тупи, раньше ничего не сделали. — Хвостолоб смотрел в глаза другу. — Ты только день потерпи.

— Я ни крыльев, ни тела не чувствую, — тихо проскрипел Жопокрыл. — Боюсь, я не…

— Жок, ты сможешь! Ты всегда был первым и самым выносливым из нас. И сейчас сможешь, — глядя в глаза, внушал Хвостолоб. Потом обнял друга и чуть не заплакал.

Боконос, всё ещё поддерживающий несчастного со спины, сам еле сдерживаясь, показал кулак Хвостолобу, чтобы тот взял себя в руки.

Сумерки рассеивались, Жопокрыл смотрел вслед удаляющимся друзьям. Их сильные крылья взмахивали резко, отрывисто, и с каждым взмахом висящий вверх ногами мученик чувствовал, что тает его надежда выжить. Он знал, до следующего утра не доживёт.

8. Побег

Расставшись с Жопокрылом, Боконос и Хвостолоб прилетели в шалаш. Нужно было составить план действий. Обязанности распределили быстро: Боконос занимается креплением для переноса Жопокрыла, Хвостолоб — лекарствами, оружием, запасами еды и воды.

Хвостолоб улетел добывать всё необходимое. Боконос же снял с баллона с сихом крепкие ремни-лямки, разжал крепления, так что получились длинные полосы. «Хорошо, что инструменты не унёс домой. Вот и пригодились», — подумал Боконос. Он ещё несколько часов трудился над конструкцией. Получилось нечто среднее между люлькой и носилками. Хвостолоб за это время прилетал дважды. В первый раз принёс пару украденных клинокнутов27[27], во второй — лекарства и еду. Воду решили набрать, когда пролетят виноромовые поля, в ручье, на полпути к Одинокому лесу.

Был уже полдень — нужно показаться в деревне, чтобы никто ничего не заподозрил. Ещё раз всё обсудив, они разлетелись в разные стороны.

Но друзья не знали, что утром, удаляясь от несчастного Жопокрыла, были замечены.

* * *

Медленно паря в предрассветных сумерках, Кистирот задавался вопросом, почему же ему так не везёт. Родители погибли на войне с укрогами. Ему тогда исполнилось всего четырнадцать, пришлось работать. Надеялся, что после женитьбы будет, наконец, счастлив. Но сначала этот несчастный случай с трухлявым словобогом, после которого остался хромым. А потом молодая жена погибла от разряда молнии. Дочь была совсем крохотная. Растил её, лелеял, и опять всё прахом. Чем же прогневил он Туписоба? За что всю жизнь наказывает его?

Он приближался к месту наказания Жопокрыла. Наступали четвёртые сутки очищения, и если этот презренный тупи ещё не умер, то доживает свои последние минуты. Кистирот хотел посмотреть, пусть даже издали, на этого висящего вниз головой негодяя. Убедиться в том, что заслуженное наказание исполняется.

Кистирот приземлился рядом с большим кустом раскилока. Это место было выше небольшой поляны, на которой исполнялись очищения, поэтому она хорошо просматривалась. К тому моменту как Кистирот прилетел на свой наблюдательный пункт, Боконос и Хвостолоб уже подвесили Жопокрыла на место и прощались. Зоркий глаз Кистирота сразу заметил друзей около Жопокрыла. От негодования его затрясло, лицо покраснело, пот выступил на лбу. Первым желанием было — полететь туда и избить наглецов, но он сдержался. Неизвестно, вооружены ли они и что сделали с воином-охранником. Выждав, пока Боконос и Хвостолоб скроются из виду, Кистирот направился к поляне.

Измученный, исхудавший Жопокрыл был уже без сознания. Кистирот заглянул ему в лицо и улыбнулся. Воин, свернувшись калачиком, лежал в нескольких метрах и блаженно посапывал.

— Какого Ерохора ты делаешь? — закричал Кистирот. — А ну, вставай!

Он пытался растолкать воина. Но тот перевернулся на другой бок и продолжал спать. Кистирот почувствовал кисловатый запах сиха.

— Да что же это такое? Где же справедливость? — кричал он.

Затем с размаха ударил воина палкой. Спящий дёрнулся, открыл и снова закрыл глаза.

— Уа-а-а-а-а! — взревел от ярости Кистирот, бросил злобный взгляд на Жопокрыла и полетел к правителю деревни.

* * *

Животозуб собирался завтракать. Дети ещё спали, но жена уже накрывала на стол. Животозуб наблюдал за быстрыми, умелыми движениями Глазоножки. И в который раз убеждался, что сделал правильный выбор, подарив именно ей жёлтую туру. Ему нравился домашний уют. Хотя дети переворачивали всё с ног на голову, Глазоножка умела быстро навести порядок.

На столе стояли тёплые, ароматные лепёшки с морникой, лёгкий суп из фрески, нарезанные спелые краялони, а Глазоножка дожаривала любимые Животозубом вкуснейшие оладьи из сернои28[28]. Вся кухня была наполнена волнующими запахами. Хозяин дома больше всего на свете любил эти утренние минуты. Он с удовольствием поднёс первую ложку супа ко рту, но его трапезу прервал громкий стук в дверь. Глазоножка удивлённо посмотрела на мужа. Животозуб опустил ложку в тарелку и с явным недовольством пошёл открывать.

Кистирот ворвался как ураган.

— Что случилось с Тупилогом? — почти кричал возмущённый Кистирот. — Куда делся некогда спокойный и справедливый дом для всех тупи? — не унимался он.

Животозуб удивлённо смотрел, как мечется возле порога Кистирот, и ничего не мог понять.

— Кистирот, успокойся! — Наконец-то правитель деревни пришёл в себя. — И хватит ходить взад-вперёд. Объясни ты толком, что произошло?

— А то, что очищение не святое действо и наказание, а всего лишь фикция! Где же вековые устои тупи, где уважение к предкам? — Лицо Кистирота приобрело багровый оттенок, нижняя губа дрожала.

— О чём ты говоришь, Кистирот? Так, успокойся! Пойдём в гостевую, там мне всё обстоятельно расскажешь. — И хозяин рукой пригласил проходить.

Позавтракать Животозубу так и не удалось. После разговора с Кистиротом они отправились к Горлолобу. По дороге залетели к главному воину. Двое воинов были посланы на охрану Жопокрыла и ещё четверо — на поиски Боконоса и Хвостолоба.

Спустя два часа в Доме очищения перед Горлолобом, Кистиротом и Животозубом стояли Боконос и Хвостолоб, оба со ссадинами на лицах и связанными руками. Четверо крепких воинов стояли позади молодых тупи.

— Ну что, дети белого Ерохора, скоро со своим дружком будете рядом висеть, — брызгал слюной от ярости Кистирот.

— Спокойней, Кистирот, — одёрнул его Животозуб. И обратился уже к Боконосу и Хвостолобу: — Кистирот видел вас сегодня на рассвете около Жопокрыла. Что вы там делали?

Друзья молчали, опустив головы.

— Вы же знаете, когда свершается очищение, никто, кроме воина-охранника, не имеет права там быть. И, по словам Кистирота, воин был пьян до такой степени, что не мог проснуться. Это вы его споили? Отвечайте же!

Хвостолоб вскинул голову, посмотрел на Кистирота и ответил:

— Если никому нельзя находиться на месте очищения, то откуда Кистирот знает, что воин был пьян и спал?

Кистирот пренебрежительно фыркнул, Животозуб вертел головой, не зная, что сказать.

— И Кистирот понесёт наказание, — вступил в разговор Горлолоб, — но вы отвечайте на вопросы. Что делали с Жопокрылом? И споили ли воина-охранника?

Требовательный тон почтеннейшего и его суровый взгляд заставил Хвостолоба и Боконоса вновь виновато опустить головы. Говорящий с духами подошёл к друзьям вплотную и терпеливо ждал.

— Мы хотели помочь Жопокрылу… напоили соком скулит… чтобы… чтобы… — Хвостолоб не смог договорить: ком в горле перехватывал дыхание.

Боконос продолжил:

— Чтобы не умер… И воину мы сих принесли…

— Вот, я же говорил! — Кистирот тряс палкой. — Эта троица одного полёта! Надо было их всех подвесить. Может, они вместе придумали, как мою дочь изуродовать, а…

— Довольно, Кистирот! — Горлолоб поднял руку вверх. — Ты и сам не чтишь законы тупи, раз был на месте очищения.

— Да я… я… только из-за... их увидел… — запинаясь, затараторил Кистирот.

— Тихо! — прервал его старик. — Мне нужно поговорить с духами, после оглашу для вас очищение.

Горлолоб отошёл ото всех, прикрыл глаза и замер.

Кистирот подошёл к Животозубу и стал шептать что-то на ухо. Боконос толкнул плечом Хвостолоба в плечо и подмигнул, тот ответил тем же. Воины скучали, переминались с ноги на ногу.

Глубокий вздох вернул почтеннейшего из мира духов.

— Хвостолоб, Боконос! За свои преступления и попирание законов тупи примете пятьдесят ударов по пяткам. Затем до окончания наказания Жопокрыла сидеть вам в Доме теней, чтоб не было соблазна другу помочь. После — два месяца на руднике. Такое очищение вам от духов.

— Но… нет… Жопокрыл к тому времени… Нет! — перебивая друг друга, закричали Хостолоб и Боконос.

— Тихо! — повысил голос Горлолоб.

— Выведите их! — скомандовал Животозуб.

Воины быстро вывели сопротивляющихся и кричащих осуждённых на воздух.

— Ты же, Кистирот, до следующей луны будешь ходить по земле. Крылья твои не смеют отрывать тебя от земли.

— Что? Да как же это можно? Я от боли и так еле ступаю.

— Пусть боль будет напоминанием о том, что законы тупи неприступны. Такова воля духов! — закончил Горлолоб.

Кистирот сделал шаг к почтеннейшему и хотел ещё что-то сказать, но Животозуб его остановил:

— Очищение свершилось, Кистирот. Не о чем больше говорить. Прими его смиренно, как подобает уважаемому тупи.

Кистирот со злобой посмотрел на Горлолоба и поковылял к выходу.

9. Воля

После того как Векошейка ушла, Горлолоб никак не мог успокоиться. «Мать есть мать», — убеждал себя почтеннейший. Он точно слышал голоса духов, говорившие, что Жопокрыл будет жить, но правильно ли понял послание? Для любого тупи, даже самого сильного, семидневное висение — это неминуемая смерть, а что уж говорить о юном Жопокрыле. Хорошо помня слова наставника, что «слышать духов ещё не значит знать их волю», Горлолоб начал сомневаться в верности очищения.

Мысли почтеннейшего прервал воин, возвестивший, что на складе придавило двух тупи. Горлолоб собрал сумку со снадобьями и полетел вслед за воином.

Стойка, поддерживающая площадку, на которой располагались мешки с рудой, надломилась и придавила двух молодых тупи. К моменту, когда Горлолоб прилетел, несчастных вытащили. Повреждения были серьёзные. У одного явно сломано крыло, он охал и стонал. Другой потерял сознание и не очнулся даже тогда, когда Горлолоб опрыснул его бодрящим снадобьем.

Три следующих дня Горлолоб не отходил от пострадавших. Примочки, заговоры, мази — всё шло в дело. Собирал травы, готовил целебные настои, просил у духов помощи. И его усилия не были напрасны — больные пошли на поправку. Но радость от выздоровления тупи омрачала неясная тревога.

Накануне ночью перед очищением Хвостолоба и Боконоса Горлолоб увидел сон. Он стоит на берегу Муротки, воды реки спокойны и прозрачны. Солнце светит ярко. Склонившиеся к воде словобоги шумят листвой, и Горлолоб будто слышит их разноголосье. Но вдруг налетает ветер. Солнце закрывают тучи. Вмиг словобоги лишаются листвы и раскачиваются голыми кронами с корявыми ветками. Вода чернеет. Сверху в Муротку кто-то падает. Горлолоб пытается взлететь, чтобы помочь тонущему, но ветер настолько сильный, что невозможно расправить крылья. Из воды появляется голова, и Горлолоб узнаёт Жопокрыла. Волна за волной накрывает молодого тупи, он борется, пытается плыть и, заметив Горлолоба, просит о помощи. Почтеннейший не знает, что делать, нужно помочь… спасти…

Проснувшись, Горлолоб долго сидел на кровати. Толкование снов — умение, проявившееся ещё в раннем детстве. Родители заметили, что маленький Горлолоб часто рассказывал сны и говорил, что произойдёт в ближайшее время. Поэтому его и отдали на обучение к говорящему с духами. Теперь он сам ждёт преемника, которому будет передавать знания. Но это в будущем, а в настоящем — умирающий Жопокрыл. И Горлолоб знает, что нужно делать.

После оглашения очищения для Хвостолоба и Боконоса почтеннейший вернулся к себе, зашёл в кладовую, отыскал нужные снадобья и полетел к месту наказания. Удивлённым воинам, охранявшим Жопокрыла, Горлолоб не дал сказать и слова, провозгласив:

— Мне нужно осмотреть принимающего очищение! Друзья, помогавшие ему, наказаны по всей строгости закона тупи, а я должен определить, не помешали ли они очищению Жопокрыла.

После этих слов почтеннейший указал воинам, чтобы они отошли подальше и не мешали.

Жопокрыл был без сознания, только чуть заметное дыхание выдавало в нём ещё треплющуюся жизнь. Горлолоб повернул висящего лицом к себе, вынул из сумки бутылёк, высыпал на ладонь синий порошок и сдул его в лицо несчастному. Через несколько секунд Жопокрыл открыл глаза. «Вот так, молодец!» — подумал Горлолоб. Затем почтеннейший взмахнул крыльями и медленно начал взлетать, подхватив Жопокрыла. Его старое, с виду щуплое тело было ещё крепким и сильным. Отлетев на несколько метров вверх так, чтобы Жопокрыл оказался в горизонтальном положении, Горлолоб влил ему в рот чёрное снадобье. Убедившись, что тот всё проглотил, старик медленно вернул его в прежнее положение.

— Очищение будет продолжено! — громогласно заявил Горлолоб воинам.

Воины кивнули в ответ и встали по обе стороны рядом с Жопокрылом.

10. Отчаянье

Окровавленные ступни болели, но Хвостолоба и Боконоса заботило не это. В Доме теней, сидя напротив друг друга, они думали о Жопокрыле, который умирал сейчас или уже умер. Почему они раньше не подумали о побеге? Почему именно сегодня утром Кистирот решил посмотреть на место очищения? Почему так легко сдались воинам? Почему, почему? Они молча смотрели на лучи солнца, пробивающиеся в многочисленные отверстия, и мысленно прощались с другом, коря себя за то, что не спасли его…

* * *

В это время узнавшая об очищении Хвостолоба и Боконоса Векошейка летела к почтеннейшему, решив во что бы то ни стало уговорить старика смягчить очищение сына.

Она опустилась у двери говорящего с духами и, не раздумывая, постучала. Но дверь не открылась. После нескольких попыток стало ясно: Горлолоба нет дома. Векошейка думала, где же он может быть. У Животозуба, у больных, а может, травы собирает? Присела на небольшую скамью рядом с дверью, не зная куда лететь. Слёзы катились по щекам, она не могла их унять. Теперь Хвостолоб и Боконос не смогут помогать Жопокрылу и её бедный сын точно умрёт. Рукохвост домой не приходит, всё время в кузнице. Она совсем одна. Что же делать? Где Горлолоб, где?

Не в силах больше сидеть и ждать, она взлетела над домом почтеннейшего, огляделась и, не увидев его, полетела к месту очищения. Сама снимет сына, чего бы это ни стоило.

Векошейка летела быстро, ловя ветровые потоки и планируя. Недалеко от места очищения снизилась ближе к деревьям и тут заметила летевшего навстречу Горлолоба. Почтеннейший тоже увидел Векошейку и указал рукой, чтобы та спускалась на землю, куда уже снижался он.

— Почтеннейший, я слышала о друзьях Жопокрыла. — Векошейка приземлилась и подходила к Горлолобу. — И пусть меня тоже накажут или съедят, но я сниму сына.

— Тебе не придётся этого делать. Я позаботился о твоём сыне. Он не страдает. — Горлолоб говорил тихо и спокойно.

— Что? — Глаза Векошейки наполнились слезами — Нет… нет, нет! Что с ним? Что ты… что сделал… с ним? — Она трясла старика за ворот рубахи. — Жопокрыл, сынок… нет…

— Успокойся! — Горлолоб перехватил запястья тупи своими руками и отстранил её от себя. — Послушай меня! Я увел его на сторону теней29[29].

— Что это значит?

— Это значит, что он перенесёт очищение и останется жив. — Почтеннейший огляделся по сторонам и продолжил: — Смиренно жди окончания очищения и, как только Жопокрыла снимут и принесут домой, дашь ему вот это, — вынул он из сумки маленький бутылёк с прозрачной жидкостью. — А ночью прилетишь ко мне — скажу, что делать дальше.

Векошейка утёрла слёзы и взяла бутылёк.

— Духи хранят Жопокрыла. У твоего сына долгий путь, но и трудный, — вздохнул Горлолоб. — О нашем разговоре никому не рассказывай. А теперь лети домой.

— Спасибо, почтеннейший, спасибо!

— Лети! Не нужно, чтобы нас видели. Лети, Векошейка!

Она поднималась всё выше и выше, сжимая заветный бутылёк в руке.

* * *

Жопокрыл не чувствовал боли. Он очнулся в лесу. Запах сырости и плесени наполнял воздух. Высокие стволы деревьев уходили ввысь, закрывая небосвод, отчего вокруг была полутьма. Жопокрыл не мог понять, где находится. Последнее, что он помнил, — это удаляющихся друзей. Как он оказался здесь и что это за место? Не было слышно ни птиц, ни голосов, деревья не шуршали листвой. Не зная куда идти, Жопокрыл пошёл просто вперёд, надеясь найти дорогу или хоть что-то. Трава была настолько мягкая, что, бесшумно ступая, ноги по щиколотку проваливались в упругую поверхность. По мере продвижения Жопокрыл заметил, что деревья стоят всё ближе друг к другу. И вот уже он протискивается между стволами, карябая крылья шершавой корой. Ещё пара шагов — и снова узкий проход, но на этот раз Жопокрыл почувствовал, что застрял. Не может двинуться ни вперёд, ни назад. Попытался плотнее прижать крылья к телу, втянуть живот, но ничего не помогало. Начало казаться, что деревья приближаются друг к другу, плотнее сжимая его. Становилось трудно дышать. В панике Жопокрыл колотил по стволам руками, звал на помощь, дёргался, пытаясь вырваться. В какой-то момент он сделал ещё попытку — резко вытолкнул себя в сторону, чувствуя, как ломаются кости в грудной клетке, и потерял сознание…