Бесприданница. Искра князя

— Как обычно, в предсказаниях никакой конкретики?

— А твой разум готов к этой конкретике? — рассмеялся Ягур. — Тебе придется завершить то дело, которое ты не закончила в своем мире.

— Это какое же?!

— Сама поймешь, когда наступит время. У каждой притянутой души есть своя важная миссия в этом мире. Доверяй себе и своему чутью, девочка. А сейчас спи.

То ли на меня подействовал отвар, то ли его приказ, но мои глаза тут же закрылись, словно разом стало сложно держать их открытыми, и я снова провалилась в темноту. Мне с какого-то перепугу снился Великий князь в нашу первую встречу. Он превращался из дракона в мужчину и шел ко мне. А я даже во сне думала, что никаких миссий, драконов касающихся.

Особенно одного конкретного дракона.

8

Странная встреча со странным человеком, а, точнее, с драконом, почему-то придала телу Антонии сил. То ли Ягур обладал еще какими-то магическими навыками, помимо предвидения (по поводу которого я, честно говоря, сомневалась бы, если бы он не узнал во мне иномирянку), то ли просто возможность отоспаться в нормальных условиях сделали свое дело. Я проснулась гораздо более свежей, и даже насморк и кашель больше не донимали.

Поэтому я решила, что не буду откладывать и продолжу путь. А еще — прямо сейчас, в дороге, займусь состоянием тела Антонии. Так меня каждый сквозняк будет заставлять чихать и валяться с температурой. Не говоря уже о том, что я не смогу за себя постоять, если это потребуется. А это потребуется: я была уверена. Не сейчас так позже, одинокая женщина, даже с двумя служанками — первая в очереди на всякого рода приключения, особенно в приграничном городке.

— Йяра Антония, что вы делаете?! — ахнула вошедшая ко мне в келью Эльга.

— Приседаю, — ответила я.

Поскольку заниматься разминкой, лежа на полу в келье в осеннее время были смерти подобно — как минимум смерти подобно для почек и отличный повод схватить цистит, я решила начать с приседаний. Это здорово бодрило и давало телу тонус и силу. Правда, телу Антонии это давало еще одышку и пыхтение: дома я могла сделать три подхода по тридцать и потом пойти на пробежку, а здесь я после десяти начала задыхаться. Вместо привычного ритмичного дыхания с губ срывалось сдавленное кряхтение, похожее на кряканье утки.

«Ладно, — мысленно сказала я себе, — сделаем скидку на простуду. Давай хотя бы пятьдесят, и я тебя отпущу».

Как раз в тот момент, когда я присела в сороковой раз уже с дикой колющей болью в боку и в полуобморочном состоянии, ко мне и вошла Эльга.

— Да что ж это такое творится-то, а? Вы правда угробить себя хотите?

— Как раз-таки не хочу, — отозвалась я, позволяя служанке меня подхватить и отвести к кровати.

В довершение всего у Антонии заклинило поясницу, поэтому помощь сейчас была очень кстати.

Кошмар! Девчонке девятнадцать лет, а разваливается на глазах.

Разваливалась.

Вздохнув, я дала себе обещание подумать об участи девушки, в тело которой попала, потом. Сейчас мне предстояло куда более важное дело: начать новую жизнь, а не закончить ее по дороге туда, куда меня послали. Точнее, сослали. Поэтому я сказала Эльге, что готова выдвигаться в путь сегодня сразу после завтрака, но командир нашей процессии должен выстроить маршрут так, чтобы на ночь мы останавливались на постоялых дворах и спали в человеческих условиях.

Эльга закивала и убежала, а когда вернулась, я уже доедала завтрак, принесенный монахом.

— Туар Оромонд сказал, что мы будем двигаться самым коротким маршрутом, и никак иначе.

Я вздохнула. Подозревала, что с этим туаром-тротуаром просто не будет, но не он первый, не он последний.

— Вы завтракали? — уточнила у Эльги.

— Да, да, мы еще до вас успели…

— Тогда собираемся и выдвигаемся. Принесите мне, пожалуйста, брюки для верховой езды, и…

— Так нет у вас брюк, йяра Антония, — пробормотала служанка. — Только амазонка, но в ней в экипаже еще неудобнее, чем в платье. Там верх такой жесткий!

Чтоб этой княгине, которая занималась моим гардеробом, в общественный туалет в кринолине ходить каждый день!

— Ладно, — сказала я. — Тогда давайте платье потеплее и накидку.

Закаляться я буду на месте, и только когда пойму, что тело Антонии готово, в дороге же лучше не рисковать. В итоге когда я выходила из монастыря, подмышкой у меня был корсет, но я свернула его в трубочку, чтобы не шокировать гостепримных монахов. Грудь Антонии, конечно, требовала поддержки, ну а мне требовалось нормально дышать после кашля! Так что пошли вы все со своей местной модой в… светлое будущее, как говорится!

Уже на самом выходе, у каменной стены, возвышающейся почти до серого тяжелого неба, я поблагодарила провожающего меня монаха за кров и еду.

— Передайте мое почтение Ягуру, — попросила я. — И мою благодарность за беседу, которая у нас состоялась.

Монах, молоденький парень, захлопал на меня глазами.

— Кому, Небесному Ягуру? — переспросил он.

— Небесному? — теперь уже я почувствовала себя странно.

— Да как же! Небесный Ягур, странствующий монах, который обрел покой в нашем монастыре несколько столетий назад. Говорят, он является нашим настоятелям, чтобы дать советы, когда те заплутали в своих мыслях по поводу будущего.

Светлого, ага.

Я только усилием воли удержала готовый сорваться с губ нервный смешок. Мало того, что мне будущее напророчили, так еще и сделал это местный призрак! Нормально вообще, а? Как будто мне не хватало этих драконов, княгинь и прочего.

— Небесному, — повторила я.

— Так вы его видели? — Парень уставился на меня так, как будто я сама была не то драконом, не то Змеем Горынычем.

— Да. И говорила с ним.

— Значит, его благословение с вами! Вы первая пришлая, кому он явился.

Я почувствовала холодок вдоль спины, но парень тут же добавил:

— Пришлая — значит, не наша. Не монастырская.

Ах, да.

— Мир вам, странница Антония.

Я склонила голову в знак благодарности и поспешила пройти через массивные ворота, которые за мной тут же закрылись. Слишком странно все это было, еще более странно, чем ночью. И если можно было бы списать наш разговор с Ягуром на бред или сон до того, как молодой монах рассказал о его существовании, то теперь эта версия отпала.

Начальник гвардии гарцевал на породистом скакуне, и, завидев меня, кивнул в сторону экипажа.

— Полезайте.

— Полезу, полезу, — отозвалась я. — Но не раньше, чем мы с вами согласуем новый маршрут.

— Я уже сказал вашей служанке, что я не ваш подчиненный. Мне поручено как можно скорее доставить вас в город…

— Живой? — уточнила я.

— Что?!

— Доставить поручено живой?

Гвардеец сверкнул на меня глазами:

— Разумеется!

— В таком случае нам нужно перестроить маршрут. Я уже один раз заболела и чуть не умерла от жара и кашля. Так что в ваших же интересах выбрать дорогу, на которой я и мои помощницы сможем нормально отдыхать и высыпаться. Иначе я сейчас же вернусь в монастырь и напишу князю о том, что вы везете его бывшую невесту как дрова.

Я сомневалась, что князю есть до меня дело, но еще я поняла, что подобное путешествие — прощальный «комплимент» от княгини. Так что не в интересах ее светлости и этого типа, чтобы Риарану стало обо всем известно.

Похоже, Оромонда проняло, поэтому он скрипнул зубами:

— Хорошо. Будут вам постоялые дворы.

— Вот и чудесно, — ответила я и залезла в карету, где на меня во все глаза смотрели Эльга и Залла.

— Вы… вы такая смелая, — выдохнула Залла, когда мы тронулись.

— Да. Раньше вы ни с кем так не разговаривали! — вторила ей Эльга.

— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — философски ответила я и прильнула к окну.

Существовала небольшая вероятность, что Оромонд попытается меня «нагреть», но, видимо, гнев князя действительно был ужасен, и по дороге от монастыря мы выехали не обратно в пустошь, а уже в гораздо более приятную, лесистую, а в перспективе еще и обитаемую местность.

9

Из-за того, что мы теперь передвигались нормально и останавливались на ночлег на попадающихся на нашем пути постоялых дворах, путешествие в Герменерр немного растянулось во времени. Зато теперь мы с девочками спали в кроватях, ели горячий ужин и не рисковали собственным здоровьем. В частности, я за несколько дней окончательно избавилась от простуды и кашля. Оромонд настолько проникся моей речью о том, что князь как минимум не обрадуется тому, что я откинусь еще по пути в крепость, что принес в наш экипаж какой-то диковинный артефакт — прозрачную сферу, внутри которой горело магическое пламя. Я порылась в памяти Антонии и «вспомнила», что подобные штуки были во дворце и действовали как земные обогреватели. С собственной печкой путешествовать стало в разы комфортнее. Еще я просила иногда останавливаться и разминалась на обочине тракта: приседать больше не рисковала, но заставляла это тело двигаться. Тело сопротивлялось, но я теперь была в курсе, что начинать нужно с малого. Совсем с малого.

Герменерр показался вдали спустя пару недель. Стоящая на горе крепость была словно выточена из черного камня и выглядела зловещим местом обитания какого-нибудь сказочного злодея. Хотя возможно дело было в том, что я впервые увидела стены города на закате: красное, обещающее ветреную погоду солнце подсвечивало высокие башни и бойницы, пыталось согреть последними скупыми лучами густой сосновый лес рядом. Красиво, если вы любитель готики!

Я была не из пугливых, а вот Эльгу и Заллу проняло.

— Что за проклятое место? — зашептала одна.

— Мы тут сгинем! — схватилась за сердце вторая.

— Не сгинем, — шикнула я. — Отставить мрачные предсказания! Крепость так и должна выглядеть. Устрашать врага! Мы еще не посмотрели город внутри.

Девушки мгновенно притихли, в глубине их глаз затаилась надежда, которой не суждено было сбыться: спрятавшийся за массивными воротами и решетками Герменерр выглядел еще хуже. Если столица Эйрузии была чистой, красивой и по местным меркам передовой, то мое новое место жительства выглядело старым, грязным и темно-средневековым.

Когда постовые пропустили нас, кивнув Оромонду, нам пришлось еще немного покружить, чтобы добраться до основного замка: Герменнер был построен уровнями, по кругу. Первый круг выглядел нежилым, ни света в окнах, ни таверн и прочих подобных заведений, будто обитатели стареньких обветшавших домов боялись выходить на улицу после заката.

На втором круге было повеселее — здесь горели факелы, освещая грязную брусчатку, кипела ночная жизнь. Я успела заметить несколько питейных и даже бордель: последний можно было легко определить по дежурившим на его балконе румяным красавицам. Они были одеты во фривольные легкие платья, при этом кутались в теплые шали.

Третий круг уже больше напоминал улицы в столице: дома побольше, мостовые почище, а вместо факелов — магические фонари. Здесь почти во всех зданиях горел свет, в противовес хлипким домишкам и грязным стеклам иногда встречались красивые ухоженные фасады. На этом уровне даже по-другому пахло: не навозом и чьим-то неприжившимся ужином, гарью и нищетой, а деревом и свежестью.

На четвертом уровне наши экипажи снова остановили перед высокими воротами, прежде чем впустить нас во внутренний двор замка, в котором жил комендант крепости, он же начальник гарнизона. Мне порядком надоело трястись в карете по выбоинам, поэтому, как только мы остановились, я выбралась наружу. На контрасте с согревающим теплом артефакта на улице мне показалось чересчур морозно. Впрочем, стоило выдохнуть, как изо рта пошел пар, как бы намекая, что дело вовсе не в контрасте.

Внутренний двор был зажат замковыми постройками, словно тисками. Слева я заметила большие конюшни, справа, судя по доносящимся ароматам, были кухни. Прямо по курсу был главный вход в замок, из массивных арочных дверей которого вышел высокий и широкоплечий мужчина. Шаг выдавал в нем военного, высокомерная морда — начальника всего этого безобразия.

— Мы ждали вас не раньше следующей недели, — вместо приветствия сообщил мне комендант. Но я уже поняла, что они тут все само гостеприимство. Учитывая, что он обращался к Оромонду, а не ко мне, к женщинам тут отношение так себе.

Прежде чем мой сопровождающий успел ответить, я шагнула вперед и сказала:

— Мы немного срезали по пустыне, туар Оромонд слишком торопился.

Теперь комендант меня заметил. Или сделал вид, что заметил только сейчас. Он скользнул по моей фигуре оценивающим сальным взглядом, наверняка не подозревая, что я в это время оцениваю его по совершенно другим критериям. Не дракон. Мужлан и шовинист. Из тех, для кого женщины обслуга. Зная, что я бывшая невеста князя, раздевает меня взглядом и даже не стесняется.

— Хорошо, что торопился, — хмыкнул комендант, судя по всему, сделав свои выводы, — йяра…

— Антония, — представилась я, игнорируя положенные реверансы. — А вы?

— Туар Гемрор Иллион. Приглашаю вас присоединиться к моему скромному ужину.

— Я бы предпочла отдохнуть с дороги, она оказалась слишком изнурительной…

— Отказ не принимается, — отрезал Гемрор и направился к дверям.

Мне пришлось только тяжело вздохнуть и последовать за ним. Все равно я не знала, где меня поселят. Чутье подсказывало мне, что с комендантом лучше пока не ссориться, потому что Гемрор уполномочен превратить мою жизнь здесь в настоящий гемор.

10

Риаран

— Ваша светлость, — очередная претендентка на Искру присела в реверансе.

Она была изумительно хрупкой и определенно возбуждала мужское желание, но, к сожалению, этого было ничтожно мало. За последние дни он встретился с девятью претендентками, эта была десятой. И последней.

В детстве для него отобрали их около тридцати, по определенным магическим изысканиям. Кто-то подходил лучше, кто-то хуже, родители тех, кто хуже получили возможность выбирать для них мужей и заключать брачные договора сразу, как только они остановили выбор на Антонии. Остальные десятеро девушек не имели права становиться чьими бы то ни было невестами до тех пор, пока не будет объявлено о его свадьбе после того, как искра полностью приживется, но…

Но. Скучно. Рядом с ним уже была ни рыба ни мясо, как выражался Д’Амир по поводу чего-то невнятного, Антония, которая боялась и слово сказать в его присутствии, да в чьем либо присутствии в принципе, поэтому на каждой встрече с потенциальной невестой Риаран не испытывал ничего, кроме раздражения. Они все были донельзя предсказуемы, все нежны и трепетны, все краснели, опускали взгляды и бормотали заученные по родительским наставлениям фразы.

Даже его любимчики, огромный, рыже-пятнистый горный кошак Эрл, который сейчас дремал на диване в его кабинете, занимая его полностью, и белоснежный Ирал, вылизывающий лапу рядом с его креслом, вызывали в нем куда больший интерес, чем все эти блеющие и квакающие девицы, не смеющие поднять взгляд. Конечно, так полагается. Конечно, женщина должна преклоняться, но… как же скучно.

Антония в свое последнее утро здесь и то была пободрее. Даже с перебором, можно сказать.

— Поднимись, — приказал он девушке, и та выпрямилась.

Взгляда, как все предыдущие претендентки, не отвела, и это ему понравилось.

— Как тебя зовут?

— Эстель, ваша светлость. Эстель ар Вирандар.

Дочь одного из его наместников в дальних южных землях, Вирандара. Он читал ее бумаги перед тем, как начать встречаться с девицами, одна из которых станет его Искрой. Девятнадцать лет, увлекается верховой ездой и чтением (необычные увлечения для женщины), а еще становилось понятно, откуда у нее такая необычная внешность. Светлые волосы сочетались со смуглой кожей, небесно-голубые глаза напоминали о море в штиль. Платье в цвет ее глаз только подчеркивало ее экзотичность и очень ей шло. А впрочем, никакой разницы: искра все равно напрочь сотрет ее экзотичность, высветлит кожу, подкорректирует цвет глаз и теплый оттенок прядей перекрасит в холодную платину.

— Расскажи о своих устремлениях, Эстель.

— Вас правда интересует мое мнение, или вам сказать то, что вы хотите услышать?

А вот это было уже интересно. В ответ на подобный вопрос остальные начинали лопотать что-то про «быть достойной Искрой для вас, ваша светлость, родить вам здорового наследника, быть усладой для ваших глаз…».

— Удиви меня, — хмыкнул он, протягивая ладонь, чтобы почесать кота между ушей. Ирал довольно заурчал, подставляя крупную голову для ласки, а Эстель приблизилась к столу и произнесла:

— Мне бы хотелось изучить мир, ваша светлость. Посмотреть его. Узнать больше, чем я узнала из книг, составить собственное мнение. Мне бы хотелось понять, что я могу сделать для этого мира, и это не только рождение наследника для вас и Эйрузии, хотя это и немаловажно. Мне хотелось бы, чтобы я могла выбирать свой быт, свое окружение и строить свою жизнь рядом с мужчиной, который видит во мне не только мать своего сына, но и партнершу.

Проклятые иномирянки. Риаран не представлял, как Д’Амир с ними общается и умудряется ими восхищаться, не говоря уже о том, как Эрхольд и Равьер выбрали их в качестве жен и поставили чуть ли не равными себе. Одной встречи с этой Олей ему хватило, чтобы понять: если бы такая особа оказалась рядом с ним и вздумала дерзить так, как дерзила она, отправилась бы на плаху. Сразу же.

Он с трудом удержался, чтобы не отправить туда Антонию, которая выдала ему при последней встрече то, что выдала. Не отправил только из-за Нияры, сестра и так пережила многое, поэтому Риаран отпустил вздумавшую высказаться напоследок несостоявшуюся Искру. Но теперь, благодаря этой Оле и этой Аглае, многие женщины возомнили о себе невесть что. Например, что они могут быть «партнершами»! Равными мужчине! Это иномирное словечко притащили с Земли, а между тем как их мир долгое время хранил собственные традиции, не позволяя всякой подобной ереси просачиваться из Открытых миров.

Но Эрхольд открыл межмировую границу, следом за ним — Равьер, и пошло-поехало. Ну что же…

— Женщина никогда не будет равна мужчине, Эстель, — холодно произнес он, — с самого своего детства она подчиняется отцу или старшему брату, если он по воле обстоятельств стал главой семьи. После свадьбы же — мужу. Партнерство придумали те, кто не нашел другого слова для своего желания пресмыкаться перед женщиной.

— Я говорила не о силе, ваша светлость, — Эстель продолжала смотреть ему в глаза, — я говорила о том, что оба — и мужчина и женщина, составляют нерушимый союз, в котором один отвечает за одно, а другой за другое. И никак иначе. Мне даже в голову бы не пришло поставить себя на одну ступень с вами по силе. Что же касается прочих устремлений, я всю жизнь провела в книгах и в доме отца, разумеется, я хочу увидеть мир. Который так прекрасен в книгах.

Риаран посмотрел на нее в упор.

— Ступай. Тебе сообщат о моем решении.

Эстель снова сделала реверанс и вышла, а он почесал Ирала за ухом и поднялся. Пожалуй, именно ее он и выберет: у Эстель, в отличие от остальных, есть характер, она возбуждает его естество, а что касается прочего… Если таким не озаботился в свое время ее отец, то воспитанием будущей искры Риаран займется лично.

11

Аня

Замок встретил меня теплом, и уставшее тело запросилось спать, но кто бы еще меня спрашивал, чего я хочу? Главным здесь был комендант, и все его слушались. А еще все слуги от него шарахались или старались обходить стороной: признак того, что начальство здесь разговаривает на языке силы и, вероятно, жестоко наказывает за ошибки.

Я успела немного пожить во дворце князя и понаблюдать за тем, как его подданные относятся к Риарану. Страх, который испытывали многочисленные драконы и люди во дворце, был скорее благоговейным трепетом перед могущественным правителем. Почтением, уважением, восхищением. Подданные Риарана боялись его разочарования, слуги Гемрора боялись его самого.

Лакей, который сопровождал нас в столовую, пытался не отсвечивать. Мне казалось, что он изо всех сил старается слиться с окружающей обстановкой, и у него почти получалось: комендант не обращал на него внимания и все это время беззастенчиво пялился мне на грудь, пока мы шли через холл. Не заметить этого могла лишь слепая или наивная йяра. Туару Оромонду не было до этого никакого дела, он шел рядом, но старательно ничего не замечал.

Слуга распахнул перед нами дверь, и мы оказались в огромном зале с длинными массивными столами и лавками. Не удивлюсь, если это была самая большая комната в замке: с высокими сводчатыми потолками, камином в человеческий рост, в котором ярко пылало пламя, с гобеленами на стенах, изображающих сражающихся драконов и людей, и головами убитых животных-трофеев. В углу я даже заметила чучело оскалившегося медведя и поморщилась. Никогда не понимала эту дичь, но, очевидно, Гемрор был из тех, у кого есть необходимость что-то там компенсировать. Это прослеживалось даже в том, что обедал он в зале, который со стопроцентной вероятностью использовали для военных собраний или различных празднований, а не в комнате поменьше.

Стол, за который нас усадили, стоял поближе к камину, поэтому мне пришлось стянуть накидку, чтобы не свариться. От других он отличался еще и тем, что здесь стояли мягкие кресла, в одном из которых я сразу же утонула. Если бы не тонизирующий взгляд коменданта, тут бы и уснула! Но при виде сервированного ужина и донесшихся до меня ароматов, я поняла, что подкрепиться действительно не помешает. Тем более что повар явно расстарался: запеченный гусь, свежий хлеб с маслом, соленья, паштеты, тушеные овощи и свежие фрукты. Ощущение такое, что кто-то тут собрался отмечать новый год, но я уже успела сделать выводы насчет Гемрора, чтобы понять — такой пир для него готовят каждый день. А учитывая, что нас ждали на следующей неделе, это только подтверждало мое предположение.

Помимо туара Оромонда на ужине присутствовал еще один военный, который представился мне как туар Нимор, а вот кресло напротив коменданта пустовало, хотя приборы слуги принесли и выложили. Все это я для себя отмечала мимоходом, больше жуя, чем участвуя в «мужской» беседе. После долгого путешествия, когда на постоялых дворах не всегда получалось нормально поесть, еда на столе показалась мне просто божественной. Правда, в отличие от привыкшей налегать на булки Антонии, я предпочла мясо. Но у коменданта было другое мнение насчет вкуса.

— Почему недосолено? — рыкнул он на служанку, которая принесла еще закусок, схватил ее за руку и подтащил к себе.

— Этого не может быть, туар Гемрор, — побелела она. — Лора кладет ровно столько специй, как вы любите…

Я заметила, что комендант с силой сжал запястье девушки, рискуя оставить синяки на коже, и усилием воли заставила себя остаться на месте.

— «Недосол на столе, пересол на спине» — гласит известная мудрость, — сказала я. — Попросите служанку принести соль, и ваш ужин, туар Гемрор, будет спасен.

Уверена, моя улыбка сейчас больше напоминала оскал, потому что в этом была вся я, которая ненавидела, когда обижают слабых, тех, кто не может за себя постоять. Но Гемор принял мой выпад за флирт.

— Вы умны не по годам, йяра Антония, — хмыкнул он, отпуская девушку, которая тут же метнулась в сторону выхода.

— Не лучшее качество для женщины, — вставил свой «пятак» Оромонд, и мужчины дружно захохотали.

Я уже множество раз проходила это в своей прошлой жизни, поэтому на выпад никак не отреагировала: мне же лучше, если меня недооценивают. И не такие обламывались: в школе, в институте, на службе. Теперь в этом богом забытом месте.

Служанка принесла соль, но Гемрор утратил к ней всяческий интерес, поэтому она убежала так же быстро, а я тяжело вздохнула. Потому что если такое отношение к людям и к женщинам в частности здесь в порядке вещей, мы с комендантом не подружимся. И тут даже вторая великая мудрость про «со своим уставом в чужой монастырь не ходи» не сработает. Бытовое насилие для меня табу. Даже годы службы не заставили меня относиться к этому равнодушно.

На этой мысли я почувствовала привкус крови во рту: меня настигла дурная привычка из прошлого. Когда я о чем-то раздумывала слишком усиленно или пыталась не совершить необдуманный поступок, например, не встать и не съездить по морде коменданту-садисту, я прикусывала щеку. Иногда вот так сильно, но это всегда отрезвляло. В этот раз тоже сработало.

Для начала следовало позаботиться о себе и девочках, которые со мной приехали, потом уже разбираться со всем остальным.

— Благодарю вас за гостеприимную встречу, туар Гемрор, — я решительно поднялась, — буду благодарна вам еще больше, если велите слугам показать мне мой новый дом.

— Дом? — вскинул темные густые брови комендант. — Я приказал выделить вам спальню в моем замке, йяра Антония.