Бесприданница. Искра князя

Бесприданница. Искра князя

Пролог

— Убилась! Ай, убилась, наверное! — донесся визгливый голос откуда-то из темноты.

— Ай, ай!

— Что ж делать-то теперь, а?

Насчет «убилась» я бы даже могла согласиться, вот только «убившиеся» не слышат криков. Так что мне повезло. Наверное. Я открыла глаза, но вместо обшарпанной квартирки старосоветского образца, куда поступил вызов посреди ночи, и где мне пальнули прямо в голову из двустволки, обнаружила раскинувшуюся вокруг себя долину.

Высокое осеннее небо с размазанными по нему штрихами облаков, пики гор, вонзающиеся в это самое небо. Я попыталась приподняться, и боль пронзила одновременно спину и ногу. Кажется, перелом. К счастью, не позвоночника, потому что я могла двигаться. К несчастью…

Я перевернулась на бок, как кулек, и обнаружила зеркальную гладь реки, на удивление спокойной для горной. Для реки это наверное было хорошо, а вот для меня — не очень, потому что я увидела себя. И не себя одновременно: из отражения на меня глянула девица с глазами как у лани и длинными черными густыми косами, бледным лицом, перепачканным в земле, а еще девица была в теле.

То есть пухленькая.

Я, Анна Макарова, огребающая за свою фамилию и во время обучения, и во время службы в полиции была тощей с рождения и до… кажется, смерти. А еще я никогда не носила длинные волосы, с того самого дня, как в первом классе хулиган Укольников схватил меня за косу. Вообще-то я умела за себя постоять с детства, но в тот раз ему удалось меня ударить. Тогда я поняла, что волосы можно обернуть против женщины. Девушки, девочки. Буквально. И на следующий же день пришла к мачехе с просьбой о стрижке. Ей было все равно, поэтому она согласилась.

— Антония! Йяра Антония! — на фоне моего ошарашенного отражения в реке отразились еще две физиономии.

Две женщины, подлетевшие ко мне, тут же склонились, пытаясь развернуть меня на спину.

— Вы так упали, ай!

— Мы думали, вы забились насмерть!

— Как хорошо, что с вами все в порядке.

— В относительном, — сообщила я, морщась: перелом давал о себе знать.

Что-то мне подсказывало, что лучше пока побыть Антонией. Пока — это до того момента, как я разберусь, что вообще происходит, где я оказалась, как и почему. И как отсюда выбраться.

— Что болит?

— Вам нужен целитель!

Заахали они по очереди.

Девушки тоже были пухленькие, как и Антония, но одеты гораздо скромнее. Из того, что я успела выхватить в отражении помимо неродной физиономии, на ней, то есть теперь уже на мне — очень дорогой и качественный костюм для верховой езды, женский, с платьем, прикрывающим ноги. Одна из которых сломана.

— Да, от целителя не откажусь… — начала было я, но меня перебил высокомерный женский голос.

— Что здесь происходит?

Девушки подскочили и вытянулись по струнке, а я приподнялась на локтях. Женщина, приближавшаяся к нам, ступала как королева, в каждом ее движении сквозило высокомерие. Светлые волосы были убраны в высокую прическу, светлая кожа и такие же светлые глаза словно источали холод. На вид ей было лет пятьдесят, но могу и ошибаться, потому что у королевских особ уход другой. Королевский.

Она сделала знак сопровождающим ее мужчинам и приблизилась, глядя на меня сверху вниз как на то самое. Как раз в этот момент символично запахло навозом. Крылья ее аристократического носа дрогнули, в остальном идеальное лицо осталось непроницаемым.

— Потрудись объяснить, что здесь произошло, Антония! — приказала она.

— Йяра Антония упала с лошади! — воскликнула девушка, которая стояла ближе ко мне. — Мы уж думали, убилась…

— Я не к тебе обращалась, — перебила девушку высокомерная стервь. — Антония! Потрудись встать, когда я с тобой разговариваю!

Тоже мне, капитан полиции.

— Во-первых, я не могу встать, у меня перелом, — сказала я. — А во-вторых, вас нормально разговаривать с людьми не учили?

Девушки издали какой-то странный, не поддающийся идентификации звук, и воззрились на меня не то как на умалишенную, не то с ужасом. Что же касается особы королевских кровей, у нее сверкнули глаза.

— Что ты сказала?! — Она раздула ноздри, как кобра капюшон. А потом наклонилась ко мне: — Решила, что мой сын передумает, изменит свое решение, если ты сломаешь себе что-нибудь? Ну так вот, ты просчиталась! Твоя несостоятельность сказывается на репутации нашей семьи, а мы и так вложили в тебя слишком много.

— На вашего сына я совершенно точно не претендую. — холодно, в тон ей ответила я. — Хватит на меня шипеть.

Она снова сверкнула глазами, а потом замахнулась: очевидно, чтобы дать мне пощечину. Инстинкты и обучение сработали на отлично — я перехватила ее руку и швырнула враждебно настроенную даму на траву. Правда, не учла тот момент, что рядом стояла та самая лошадь, с которой я упала, и которая сходила в туалет. Особа королевских кровей приземлилась на свою пятую точку аккурат в навоз, подняв очередную волну зловония.

Девушки снова сдавленно ахнули. Сопровождающие ее мужчины бросились доставать королеву из дерьма.

Занавес.

Часть 1. Невеста из парного теста. 1

— Йяра, с вашей ногой все будет в порядке, — сообщил мне целитель, мужчина в возрасте, но с удивительно яркими рыжими волосами, без единого седого волоска. Он был среднего роста, глаза его лучились сотнями морщинок, когда целитель улыбался. Его возраст выдавали и лицо, и руки. А вот волосы — нет, удивительная у них здесь медицина. Или это горный целительный воздух? — Сегодня постарайтесь ее не нагружать, а завтра будете как новенькая, йяра Антония.

— Благодарю, — от души произнесла я.

Быть недееспособной для меня было смерти подобно. Хотя кому уж говорить о смерти: кажется, я только что ее обманула. А вот бедняжка Антония, судя по всему, нет. Она действительно упала с лошади и умерла.

— В целом постарайтесь себя щадить в ближайшую неделю, — сказал он, — ваша травма головы могла дорого вам обойтись.

Антонии уж точно обошлась.

— Даже поразительно… — Он словно смотрел в пустоту, разглядывая что-то над моей головой. — Такие повреждения, а вы так легко отделались. Я, конечно, тоже руку приложил, но вы так быстро исцеляетесь… даже несмотря на то, что искра в вас приживаться не хочет.

— Искра?

— Ну как же… искра Князя. Вы что же, запамятовали? Искра способствует скорейшему исцелению, но в вас она не активна. Вот я и удивился, как же так получилось.

— Я вампир, — выдала я, чтобы переключить внимание со своей забывчивости.

— Что?

— Ничего, — махнула рукой. — Не обращайте внимания, это у меня чувство юмора такое. Специфическое.

Целитель подозрительно посмотрел на меня, и я поняла, что надо придержать комментарии до лучших времен. По крайней мере, до тех, когда я начну лучше во всем ориентироваться. Пока что мне удалось выяснить, что я (то есть Антония) — невеста местного князя, а дама с претензиями — моя будущая свекровь. Как мы все оказались в такой прискорбной ситуации, большой вопрос.

Еще я знала, что Антония упала с лошади, и что осмотревший подпругу конюх сказал, что она порвалась. Порвалась сама, или ей помогли? Я не была сильна в интригах, но я была сильна в раскрытии преступлений, и исходных данных было предостаточно, чтобы заподозрить, что от Антонии пытались избавиться. Хотя мать князя упирала на то, что это сделала сама девушка, чтобы ее сын изменил какое-то свое решение, я бы на их месте изучила все версии.

Правда, они тут все, мягко говоря, странные. Кто строит замки под землей?! А в скалах? Кто вообще может жить там, где нет окон? Впрочем, если убрать эти диковатые переменные, включая злую свекровь, предполагаемое замужество и место жительства в пещере, в целом места здесь были красивые.

Я успела насладиться, пока меня везли сюда в паланкине: реки и горы, мосты, величественная мощь спящих вулканов и горячие источники, от которых исходил древний живой жар. Словом, посмотреть здесь было на что, но расслабляться было совершенно точно не время.

Именно в тот момент, когда я об этом подумала, в комнату ввалилась личная гвардия королевы. То есть княгини.

— Как себя чувствует йяра Антония? — холодно осведомился тот, что стоял впереди всех.

Я была не в курсе местного табеля о рангах, но как-то сразу, даже не глядя на его погоны, догадалась, что он среди них главный.

— Сейчас уже все хорошо, — сообщил целитель. — Я срастил перелом, с травмой головы сейчас тоже все под контролем…

— В таком случае, йяра Антония, у вас есть полчаса чтобы одеться и привести себя в порядок.

— Что?! — возмутился целитель. — Вы с ума сошли?!

— Ты разговариваешь с главой личной гвардии ее светлости! — резко осадил его мужчина.

Он возвышался над целителем на две головы, сверкая глобусообразной лысиной, и смотрел в точности так же, как его непосредственная начальница. Остальные стояли с каменными лицами, вытянувшись по стойке смирно.

— Все в порядке, — сказала я целителю: мне не хотелось проблем для человека, который мне только что помог. В конце концов, я сама могу решить свои, и уж точно могу поставить на место всех, кто считает, что Антония — девочка для битья.

Больше того, я сама очень хотела переговорить с особой, которая здесь всем заправляет. Возможно, когда она поймет, что я не претендую на ее сына (почему-то князь представлялся мне щупленьким маменькиным подкаблучником), нам и делить станет нечего. Может статься, она даже уехать мне поможет, еще и платочком помашет вслед.

Одеваться мне помогали Эльга и Залла, те самые девушки, что сопровождали меня на прогулке.

— Ох, не к добру княгиня хочет вас видеть, — сообщила Эльга, блондинка с густыми, обернутыми вокруг головы косами. Но я уже поняла, что это местная мода или, по крайней мере, мода из мест где родилась Антония. Потому что ее (то есть меня), Эльгу и Заллу отличал едва уловимый акцент на языке, который мне понимать совершенно точно не полагалось.

Но я его понимала. Помимо языка у меня в памяти еще то и дело вспыхивали картинки из прошлого Антонии. Правда, крайне разрозненные и совершенно отказывающиеся собираться в нормальную последовательность: возможно дело было в травме головы, о которой говорил целитель. А может быть, просто требовалось время, чтобы адаптироваться к новой реальности.

— Да, добром от нее и не веет, — автоматически ответила я. — Давайте я вам помогу, девчонки.

Не знаю, от чего они опешили больше: то ли от моего предложения помочь, то ли от заявления.

— Да сидите, сидите, мы сами уложим вам волосы! — пробормотала Залла.

Она тут же быстро подхватила все шпильки, которые я собиралась ей подавать, как будто от этого зависела ее жизнь. Больше я предлагать не стала, решила отложить на потом, тем более что с платьем помогать у меня вряд ли бы получилось. Разобраться во всех этих хитросплетениях средневековых костюмов, что за чем идет, что в каком порядке надевается, а главное — как застегивается, и главное чтобы без вывиха.

В итоге девочки совершили невозможное, я и правда была готова через полчаса. Вот только пришедшие за мной гвардейцы привели меня не в покои для приватной беседы, а на площадку на огромной высоте, расположенную между скалами и башнями, вырастающими там и тут как образцы местной архитектуры.

Я не успела даже удивиться, как меня уже совсем неучтиво схватили и потащили к помосту, установленному строго по центру. Мимо выстроившихся гвардейцев, прислуги и непонятно кого еще — словом, толпа здесь собралась нешуточная. Возвышаясь над которой, на переносном троне сидела княгиня. На помосте стоял мужик с хлыстом, и это мне совсем не понравилось.

Одного из тех, кто меня тащил, мне удалось отшвырнуть даже в платье, но на помощь ему тут же бросились еще четверо. Проклиная всех, кого только можно за то, что согласилась надеть этот кошмар, я брыкалась и ругалась, явно шокируя местную аристократию и даже прислугу. Пока меня не привязали к столбу и не сдернули платье со спины.

— Антония Эдельвейс, вы будете наказаны за непочтительное отношение к ее светлости! — пафосно провозгласил кто-то.

За спиной раздался характерный свист и удар о помост — это палач примерялся.

Рискуя выдернуть себе запястья, я снова дернулась, но в этот момент увидела дракона. Огромный, серебристо-белый, он летел прямо на нас, и я широко распахнула глаза. Толпа шарахнулась в сторону, чтобы дать возможность этому монстру зайти на посадку. Но совершеннейший шок у меня случился, когда на моих глазах эта махина превратилась в мужчину с длинными серебристыми волосами, такими же неестественно-светлыми глазами, как у княгини, и, как принято говорить у меня на родине, «косая сажень в плечах».

Он вышел из развевающейся огненно-серебристой дымки, как будто так и должно быть, и его голос рокотом разнесся над собравшимися:

— Что здесь происходит?

2

Я бы ответила, но, кажется, у меня сломался голосовой аппарат. Я была неместной и, соответственно, не привыкла к драконам, превращающимся в мужчин, которые выглядят то ли как герои из западных фильмов, то ли как злодеи из восточных. Мужчины, не драконы!

Хорошо хоть на теле этого драконобожества (со стопроцентной уверенность заявляю, обычные мужчины просто не могут так выглядеть!) из огненных искр и клубящейся вокруг магии соткались белые одежды, выполняя свою главную роль — прикрывая то, что они должны прикрывать, и мое оцепенение прошло. Если, конечно, не вдумываться в сам факт того, что я только что впервые жизни увидела дракона. Которые тут существуют! И превращаются в красивых мужиков!

Я мысленно дала себе затрещину, потому что, как известно — чем мужик красивее, тем больше у него… эго! Учитывая, что этот умеет летать, у него эго, наверное, как до небес и обратно. А судя по тому, что даже княгиня притихла, у дракона еще и звание высокое.

Остальные не спешили отвечать, и дракон направился прямиком ко мне. Даже не представляю с какими намерениями. Я начала быстро соображать, как бы от него отбиться, пока не стало слишком поздно… Раз — сковывающие мои руки веревки распались, два — накидка с плеч дракона перетекла на мои, окутывая своим теплом, если не сказать — жаром, три — меня задвинули себе за спину.

Если кто-то такого не ожидал, тот я! Я привыкла сама себя защищать, а тут, получается, меня спасли. Впору начать разрываться между благодарностью и чуйкой, которая привычно искала подвох.

— Я жду ответа, — напомнил дракон толпе, и к княгине наконец-то вернулся дар речи. Еще бы, ненаказанная я утекла из ее мстительных паучьих лапок!

— Ваша светлость, — она поднялась с трона, — Антония должна понести заслуженное наказание.

Ваша светлость?!

Я всегда гордилась своей наблюдательностью, но, здесь, видимо, мое представление о князе, как о любимом сыночке, который делает все, что скажет мамочка, сыграло со мной плохую шутку. Нет, то, что они родственники, я могла предположить, но то, что это и есть мой жених? Внешность, конечно, обманчива, но ауру силы и властности не подделаешь. Этот мужик, то есть дракон привык всех нагибать. Да и княгиня побледнела — явно превысила полномочия и думает, как теперь отмазаться!

— И что же она сделала?

Молчание на площади вышло на новый виток. Лицо ее светлости из молочно-белого мягко перетекло в нежно-розовый, а мне пришлось с силой закусить губу, чтобы не прыснуть со смеху. Нервного. Потому что признаться в том, что несостоявшаяся невестка толкнула ее в кучу какашек, это нужна о-го-го какая смелость! Не говоря уже о том, чтобы об этом согласился рассказать кто-то из ее гвардейцев или остальные: все свидетели потупили взоры, словно разглядывание собственной обуви стало для них всех самым важным делом. Я их понимала: никто не хотел оказаться на моем месте, с поправкой на отсутствие княжеской поддержки.

Впрочем, я быстро поняла, что насчет поддержки дракона я сильно погорячилась, потому что он повернулся ко мне и припечатал взглядом к помосту. На службе я привыкла к тому, что старшие по званию смотреть могут по всякому, но от того, как сейчас смотрел на меня дракон, у меня по коже словно побежал мороз.

Может, дело было в том, что глаза у него были белые. Создавалось впечатление, что дракон полностью слепой. Но судя по тому, что он смотрел на меня… Какон смотрел на меня, князь прекрасно видел. Возможно, даже лучше остальных. Или нет?

— Что ты натворила, Антония? — От его низкого рокочущего голоса мурашки по спине побежали с удвоенной скоростью, а я почувствовала себя как минимум без накидки. Как максимум без платья. Впрочем, взгляд князя не был раздевающим, он был препарирующим, словно он мысленно разбирал меня на составляющие, чтобы добраться до самой сути. Жуткое чувство!

Вцепившись в края накидки, я отрапортовала:

— Сломала ногу, упав с лошади. — А заодно шею. Твоя невеста того, князь! Но я тебе об этом не скажу, потому что не хочу, чтобы хлыст в руках палача быстренько сменился топором. Не просто так мироздание дало мне второй шанс, чтобы я так глупо его прохлопала!

— И этим нанесла оскорбление моей матери? — вздернул густую бровь дракон.

Придется признаваться, поняла я. Посмотрела на княгиню, которая перешла в новый оттенок, уже не стыда, а злости. Пятьдесят оттенков красного ее светлости!

— Не этим, — я оторвала взгляд от жутковатых глаз князя и кивнула на драконью мать. К сожалению, голос у Антонии был очень высоким и при этом тихим, словно она не привыкла говорить громко или вообще много разговаривать, а с такими драконами надо разговаривать на равных. — Я испугалась и случайно толкнула княгиню в…

— На землю! — громче чем положено столь высокопарной особе перебила она меня, прокашлялась и продолжила уже своим привычным уверенным тоном: — Эта бесприданница толкнула меня! Этого достаточно для наказания, Риаран!

Когда князь снова вернул свое внимание маме, я рвано выдохнула. Давно не испытывала такого напряжения, последний раз кажется, когда была курсантом в институте МВД. Даже перед своей смертью на Земле не успела проникнуться остротой момента, а сейчас — пожалуйста!

Как оказалось, это все были цветочки, потому что от следующих слов дракона по спине не то что холод побежал, от них меня словно в сугроб бросили.

— Эта бесприданница пока что мояневеста, — прорычал он, выделив слово «моя». — Если кому-то ее и наказывать, так это мне.

3

Менять шило на мыло, то есть месть княгини на наказание дракона мне совершенно не улыбалось. Но когда князь властно приказал:

— Иди за мной, — я даже не подумала о том, чтобы этот самый приказ проигнорировать. Может, во мне осталось что-то от Антонии, а она привыкла исполнять княжью волю беспрекословно, может, сработал служебный рефлекс выполнять приказы начальства, но факт оставался фактом — ноги сами понесли меня следом за драконом.

Ну и не оставаться же рядом с этой неадекватной.

По пути я сдернула остатки веревок с запястий и ускорила шаг, он у Антонии тоже был небольшим, а князь не делал на это скидку. Пока мы шли темными коридорами, он вообще ни разу не обернулся, чтобы проверить, иду ли я за ним. Меня даже посетила лихая мысль нырнуть в боковой коридор и сбежать, но я прекрасно понимала — поймают и вернут на помост. Но кто знает, что хуже: удары плетью или придуманное наказание князя?

У меня пока не получалось собрать воспоминания Антонии в единое целое, но я прекрасно уловила чувство по отношению к дракону. Страх. Она его боялась. До трясущихся поджилок. До дрожащего голоса. До темноты перед глазами. Командного голоса. Подавляющего роста. Его пугающей силы и власти. Я к командным голосам привыкла с детства: отец часто не сдерживался в выражении эмоций, мог ввернуть крепкое словцо, если злился. В институте и на службе тоже командиров хватало, в полиции вообще трепетным ланям делать нечего. Если ты еще и женщина, с тебя спрос в мужском коллективе двойной, а может и тройной. Либо становишься жесткой и флегматичной, учишься относиться ко всему этому если не с юмором, то с пониманием, либо ищи другую работу!

Проблема состояла в том, что здесь привычные правила и законы не работали. Мне грозила не отставка, а… пытки? У них тут крепостное право или что? Как князь вообще собирается меня наказывать?

По коже снова побежали мурашки — предвестники чего-то зловещего, но, в отличие от Антонии, я не собиралась смиренно принимать драконью волю и наказание за то, что уронила его маму в навозную кучу. Судя по характеру княгини и тому, как легко она подвергает пыткам всех подряд, она это целиком и полностью заслужила!

— Ваша светлость, — я все-таки догнала дракона и пошла рядом с ним, — вам не кажется, что прежде чем наказывать меня, стоит опросить свидетелей и составить объективную картину случившегося?

Князь посмотрел на меня, как на надоедливое насекомое, а затем толкнул очередную дверь, и мы оказались в огромном кабинете. Ничем другим эта комната просто быть не могла: стеллажи с книгами, массивные столы из черного дерева с отполированной поверхностью, один с картами, другой с письменными принадлежностями, удобные даже на вид кожаные кресла.

— Думаешь, кто-то поддержит тебя, а не мою мать? — поинтересовался он со скепсисом.

— Думаю, никто не осмелится вам солгать, — ответила я, останавливаясь и украдкой рассматривая кабинет князя. Я здесь была впервые, а вот Антония нет, и она боялась этой комнаты, как источника боли и унижения. Если бы я знала, что у них тут случилось, но мне были доступны только чувства, не картинки. Словно эти воспоминания девушка-тихоня старалась забыть или вовсе унесла с собой.

Князь раздраженно потер переносицу и подошел ко мне. Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и я с удивлением заметила, что в полутьме подобных пещерных помещений его радужка потемнела, став светло-серой. Правда, от этого выглядеть человечнее дракон не стал. Наоборот, эта сталь светилась каким-то жутковатым потусторонним светом.

— С тобой много проблем, Антония. С тех пор, как ты появилась здесь, не проходит и дня, чтобы с тобой что-то не случилось.

— Может, дело в не…

— Молчи, — приказал дракон. — Я бы мог со всем этим смириться, не будь ты моим главным разочарованием. Что бы я ни пробовал, ты все равно продолжаешь сопротивляться…

Его голос затягивал, и я почувствовала себя змейкой, которая качается под музыку играющего на флейте факира. Ощущение стало таким, словно я себе больше не принадлежу: меня словно парализовало от ужаса, которое запомнило это тело. Пригвоздило к полу драконьим взглядом.

Я захотела пошевелиться, но не смогла: пальцы князя сомкнулись на моих плечах. А затем он склонился ко мне и коснулся сухими губами моего лба. Поцелуй проще целомудреннее некуда, но все мое тело будто прошило молнией. Причем ощущения были не для красного словца: с губ Риарана сорвалась искра, ослепительно белый сгусток мерцающей магии, и этот сгусток ворвался в мое тело, причиняя такую немыслимую боль, что даже я заорала.

Заорала и выключилась.

А пришла в себя на ковре у ног князя. Мокрая как мышь, меня колотило от пережитого, я хватала ртом воздух и вместе с тем пыталась отползти от дракона подальше. Если он собирается продолжать в том же духе, то верните меня к княгине!

Но Риаран всего лишь пренебрежительно на меня посмотрел.

— Ты меня разочаровала, Антония. Ты не способна принять мою силу, поэтому в ближайшее время я соберу в замке достойных претенденток и выберу новую Искру. Тебе здесь больше нечего делать.

То есть, он сейчас подверг меня пыткам, а виновата я?

Дракон удостоил меня очередным ледяным взглядом и отошел к столу с картами.

— Ты отправишься в крепость на границе с Рованом и проведешь там остаток своих дней. А теперь прочь.

Не знаю, как я себя собрала, но у меня получилось подняться и разве что не по стеночке выползти из логова князя. Не представляю, что там за крепость, но лучше край света, чем быть Искрой этого бесчувственного чудовища!

4

Всю ночь у меня дико болела голова, но звать целителя, который помогал мне с переломом, я не стала. Во-первых, поняла, что лучше лишнего внимания к себе сейчас не привлекать, во-вторых, я рассчитывала как можно скорее отсюда уехать, а то кто их знает. Может, у князя проснется совесть, и он решит не отправлять меня с головной болью в серьезное путешествие. Сомнительно, но проверять не стоит.

Мир, в который я угодила, напоминал мне нечто отдаленно похожее на раннее средневековье с его феодальным строем, прямо как по учебнику истории. Вот таким вот разорившимся феодалом и был мой отец, то есть тьфу, отец Антонии. Впрочем, сказать, что мне его не было жалко — значит, ничего не сказать. Этот, с позволения сказать, господин зачал моего брата, а после меня, при этом не упускал ни единственной юбки и частенько пользовался правом первой ночи. Поэтому когда он, отпраздновав очередную свою годовщину рождения, в премного невменяемом состоянии свалился со стены пришедшего в упадок замка, никто не расстроился, даже моя матушка. Могу поспорить, что ему помогли, но кто ж теперь с кого спросит.