Семь дней

— Нет, я веду это дело, значит, и допрашивать буду сам, — ответил я.

Я прошел между столами офицеров и взглянул на свой стол, где валялась куча разбросанных газет. Одни коллеги здоровались со мной, другие смотрели со смесью любопытства и брезгливости, третьи просто отворачивались, как будто я был пустым местом. Они провожали меня взглядами до самых дверей архива. Мне не было нужды поворачиваться, я физически ощущал их внимание. Я пошел по длинному коридору в комнату для допросов. Она находилась вдали от лишних глаз и ушей в правом крыле здания. Мысленно я пытался составить список вопросов, но все время сбивался. Меня интересовало одно: неужели я ошибся в Лу, и она как-то замешана в деле с оружием в метро. Неужели я провалил задание?

До комнаты допросов я дошел быстрее, чем нашел ответ на этот вопрос. Первым я увидел Джо, он все так же самоуверенно усмехался. Потом отца, чьи брови вытянулись в одну линию. Рядом с ним полицейского с черной папкой, с которой все и началось. Генри завел руки за спину и стоял с важным лицом.

— Ты справишься? — спросил отец, хотя и прекрасно знал, что я не откажусь. Допрос дело непростое. Ты должен раскачать подозреваемого, но сам оставаться спокойным. Неподготовленного человека легко вывести из себя, но курсантов полицейской академии учат управлять эмоциями. Допрашивать людей, с которыми длительное время был в контакте, агентов или информаторов, еще сложнее, поэтому отец не мог не задать этот в общем-то формальный вопрос. Я не мог отказаться по нескольким причинам, и одна из них состояла в том, что я был сыном генерала.

— Да, — бесстрастно ответил я. Это был еще один допрос в моей жизни.

—Джо, отдай ему вопросы, — приказал отец. Джо протянул мне листы, но, когда я их взял, он удерживал их несколько секунд.

— Расслабься, Джо, — сказал я и подмигнул. Он что в самом деле надеялся провести допрос? Ощущение превосходства придало мне уверенности. Джо нехотя отпустил листы и вернулся в состояние амебы. Он напустил безразличный вид, чтобы продолжать, как аллигатор, ждать, когда я совершу ошибку. Он провел пятерней по залысинам и встал рядом Генри. Джо был передан моему отцу как собака. Иногда я задавался вопросом: он встает только в стойку, или голос и лапу по команде подает тоже?

Я пробежался по вопросам. Ни один из них не показался мне действительно нужным. Но времени на исправление чужих ошибок у меня не было. Я сжал кулаки и зашел в комнату для допросов.

Лу выглядела как загнанный зверь. Она забилась в угол и точно ждала момента выскочить на свободу. Видеть ее в таком положении было странно. Неправильно. Неестественно. Ей словно подрезали крылья и заперли в душной клетке. Никогда я не видел человека, более неподходящего для этого интерьера: серой коробки с окном из тонированного стекла. Лу посмотрела на меня в упор. Она была зла, напугана и разочарована.

В этом кабинете я видел много людей. По ту сторону стола она вели себя иначе, чем на свободе. Они врали, юлили и под нажимом выкладывали все, что знали. Без зазрения совести они сдавали дружков, хазы и тайники. Они шли на все, чтобы с них сняли наручники и сняли с крючка. Но я знал, что с Лу все будет по-другому. Это было видно по тому, как она смотрит.

Шестеренки в ее голове крутились с бешеной скоростью. Я был уверен, что она прокручивает варианты, как она может сбежать. Такие люди могут сделать все, что угодно. Они самые опасные. Возможно, Лу и в самом деле место здесь. Возможно, она преступница. Пистолеты, автоматы и гранаты теперь на улицах города из-за нее. Я обернулся на затонированное стекло и кивнул невидимым наблюдателям.

— Присядем?

Я указал Лу стулья за столом, но она не сдвинулась. Я бросил папку на стол и шагнул к ней. Девушка отпрянула и ударилась плечом об угол стены. Я поднял руки и вернулся на прежнее место.

— Вредина, давай поговорим? Расскажи мне все, что ты знаешь. Потом ты мы тебя отпустим, — я лгал ей прямо в лицо.

По закону мы можем удерживать ее в отделении два дня. Если она даст нам наводку, получит убежище на время расследования. Если откажется сотрудничать, придется ее отпустить., или найти основание для задержания на больший срок. Но Лу никто не даст уйти, она увязла в этом деле по самые уши.

— Мне ничего неизвестно, доволен? Отпусти меня, — голос Лу был хриплый и прерывистый. Было похоже, что она сорвала голос, когда кричала. Мне было стыдно, что я причинял ей новые страдания.

— Лу, послушай, тебя просто так бы не загребли. Просто расскажи мне все что знаешь, пожалуйста, — я почти умолял Лу. Такие, как она, легко могут замкнуться в себе. У меня, человека, которого она знала, был шанс достучаться. Я мог ей помочь. Работа дознавателя состоит не только в том, чтобы запугать подозреваемого, но и в том, чтобы дать надежду, что он может еще выбраться из этой передряги. Обычно таким человеком была Мелисса. Она могла внушить доверие любому. Но и здесь она была бы бессильна.

— Ты похитил меня, привез в отделение, а теперь думаешь, что я буду верить тебе? Не кажется ли тебе, что это уже слишком? — с каждым словом она делала маленький шажок ко мне. Она ткнула мне пальцем в грудь.

— Я ничего не знаю, ясно?