Улыбка Ведьмы

Подавив приступ омерзения – сколько Уилла ни проделывала подобный фокус, а привыкнуть никак не могла, она слегка пошевелила пальцами. Ничего. Крысы быстро освоились и вернулись к привычным делам, не обращая на нее внимания. Почувствовав, что замерзает, Уилла разозлилась и, схватив первого попавшегося грызуна, вытащила его за хвост из-за мусорки.

– Кусай давай, – не выдержала она, поднося вторую руку к пищащей крысе.

Темный дар Уиллы был такой – злой, бескомпромиссный, жаждущий крови. Ее или других жертв. Уилла до сих пор не приняла его, отвергая зов и умудряясь успокаивать. То было ее личное изобретение, которое она держала в тайне. Правда, со временем требовались новые способы, так как к старым зов привыкал, переставая на них реагировать. А придумывать что-то новое становилось все труднее.

Темный дар был каким-то образом связан с природными силами – им же Уилла и отдавала часть его (и себя), когда чувствовала, что терпеть зов становилось трудно. Возможно, она понимала больше, если согласилась бы обучаться. Учителей, вернее, учительниц в ее жизни появилось уже как минимум двое. Родная бабка Саргул, от которой Уилле передался темный дар, не уставала являться в кошмарах, напоминая, что всегда ждет ее.

Еще одна темноликая – тоже пожилая, почти на грани смерти, встретилась Уилле уже в столице. Нет, не в королевской исправительной гимназии для ведьм. Как раз там похожих на себя Уилла не нашла. Ведьма встретилась ей в одном из трущобных переулков, когда девушка пыталась утихомирить разгулявшуюся темную силу. Старуха преследовала ее до самой гимназии, повторяя то же, что и родная бабка во снах: стань моей ученицей! Согласиться легко, сразу бы исчезло столько проблем. Но Уилла родилась принципиальной. Однажды прочитав дневник родной бабули, она впечатлилась ее злодеяниями настолько, что твердо поклялась: свой дар она никогда не примет. На темную сторону силы Уилла не хотела.

Старуха из переулка преследовала ее еще долго, но Уилла все равно убежала и больше, к счастью, не встретила. Ту ведьму, что к старости не найдет себе ученицу, ждала мучительная смерть. Уилла знала, что, не пройдя обучения и не став ученицей «маститой» ведьмы с опытом, она лишь наполовину темноликая, но это ее не сильно расстраивало. Чаще всего девушка относилась к своему темному дару, как к увечью. Живут же люди без руки, ноги или там сумасшедшие, к примеру, вот и она жила со своей долей страдания.

Хорошо помогали волны, и в столице Уилла часто ходила в темноте к неспокойным водам Сотского Залива, простаивая в прибое по несколько часов, пока бушующая вокруг вода не уносила с собой накопившееся в ней зло. Но от Клестера до моря было далеко, и Уилла надеялась на леса, которые со всех сторон подступали к городу. Даже приближающаяся железная дорога пока была не в силах побороть таежную стихию, и Уилла решила, что в следующий раз – примерно через неделю, она отправится к деревьям. Они тоже неплохо помогали, но нужно было выбрать правильный участок леса – тот, в котором гуляли хищники, и мало бывали люди. На худой конец спасала темнота и твари в ней обитающие. Но обращаться к ним за помощью Уилла не любила.

Крыса не хотела ее кусать – чувствовала свою. Тогда Уилла, держа грызунью за хвост, слегка стукнула ее о мусорный ящик. Потом еще раз – посильнее. И со вскриком разжала пальцы. Укус получился глубоким, кровь сразу залила рукав ее светлого плаща, и Уилла помянула чертей. Другой одежды у нее не было, а отстирать кровь с рукава будет нелегко. Приложив платок к ранке, она попыталась настроить мысли на нужный лад. Риск заражения, страх, боль – все это смешалось и принялось потихоньку вытягивать зло, которое разбушевалось в Уилле настолько, что уже требовало немедленного удовлетворения. Укус уличной крысы был чреват какими угодно последствиями, но ничего умнее Уилла на тот момент не придумала. Нужно было действовать быстро. Позже, если все обойдется, она, конечно, будет себя ругать, но сейчас главное было то, что темный дар успокаивался, утихал, словно океан после шторма.

– Извини, дорогая, – пробормотала она крысе и положила на землю пару пирожков с мясом, которые передала ей мать. Третий пирожок Уилла сунула в рот. Вкусно. Не сравнить с фруктовым салатом из кафе, от водянистого привкуса которого она еще долго не избавится. Перевязав руку платком и натянув сверху перчатку, Уилла вытащила четвертый пирожок и, чувствуя неимоверное облегчение, отправилась в Детский парк, который находился недалеко от кафе, где она встречалась с Чодой. Там она собиралась приступить к следующему плану – ведь ей нужно было где-то переночевать.

Уилла искренне надеялась, что деревянный домик, который когда-то построил ее отец на высоком дубе, еще развлекает детишек. С холодом Чода справится, главное, чтобы домик ее дождался. Она не настолько выросла, чтобы в него не поместиться. Лучшего места для ночевки ей все равно не найти. Однако в отличие от плана с Чодой этот замысел осуществить не удалось.

У дороги в черной карете с гербом губернатора ее ждал Исар Де Гранж.

Глава 4

– Ваша мать сообщила, что вы решили остановиться на ночлег в другом месте, – сразу с напором набросился на нее надзиратель. – Мне хотелось бы знать почему.

Уже стемнело, и лица Уиллы видно не было, поэтому она позволила себе закатить глаза. Будь проклят тот день, когда появился на свет этот парень. Она тут же себя одернула. Хоть Уилла избавилась от части силы, да и насылать проклятия не умела, с такими «пожеланиями» стоило быть осторожней. Исар – просто вызов судьбы, который она преодолеет. Он всего лишь еще один надзиратель, каких в жизни Уиллы было много. Скорее всего, ее ждут очередные неприятности, но они – не болезненнее, чем укус крысы. Заживет.

Уилла приблизилась к карете и вежливо присела, как того требовал этикет. Исар себя вежливостью не утруждал, но она на него не равнялась.

– Я узнала, что в доме будет жить беременная сестра и решила не рисковать, – сказала Уилла почти правду. – У меня плохая репутация, да вы и сами это знаете.

– Вот именно, – кивнул своим мыслям Исар и неожиданно галантно открыл перед Уиллой дверку карету. – Садитесь.

– Зачем? – сразу насторожилась девушка.

– Вы сами сказали: у вас плохая репутация. Мне будет спокойнее, если я буду знать, где вы и что делаете. Я снял для вас комнату в гостинице. Деньги отдадите, когда получится.

Уилла вспыхнула. Она ненавидела, когда ей делали одолжение.

– Вообще-то, у меня еже есть место для ночлега, а завтра я…

– А завтра вы отправляетесь на работу в городской детский приют, где и останетесь на некоторое время, – продолжил за нее Исар. – Я уже узнал.

Он все-таки усадил ее в карету, не совсем галантно толкнув на сиденье напротив, и крикнул кучеру:

– Трогай!

Какое-то время Уилла насуплено разглядывала надзирателя, который выглядел не таким бодрым, как в поезде. Под глазами залегли круги, взгляд потух, придавленный усталостью и чем-то еще. Она бы сказала горем, если бы речь шла не про королевского служителя. Этих, как правило, никакие беды не трогали. Интересно, что за дела, оставившие мрачный отпечаток на его лице, ему пришлось решать днем, и где мертвый слуга-телохранитель? Ходячий труп, который маскировался под живого, ее особенно интересовал.

– А вы времени не теряли, – девушка решила, что ради дела надо как-то смягчить их несложившиеся отношения, и может, даже попробовать их наладить. Если он сунул нос в приют, значит, сунет и дальше, а ей это совсем ни к чему.

– В приюте освободилось место на кухне, как раз по моей специальности. Не волнуйтесь, с детьми я иметь дел не буду, да и до выпечки хлеба вряд ли меня допустят. Скорее всего, останусь в помощниках – овощи резать, посуду мыть. Как и обещала, я буду вам обо всем докладывать. Если честно, я так устала, что мне хочется осесть где-нибудь на одном месте, и больше никуда не уезжать. К тому же скоро Новый год. Хорошо провести его в кругу близких.

Исар странно на нее покосился, а Уилла задумалась, не перестаралась ли она с откровениями.

– Я должен перед вами извиниться за свое поведение в поезде, – неожиданно сказал он. Уилла даже оглянулась по сторонам: не прячутся ли где новые неприятности?

– То, что произошло в купе, было недопустимо, – между тем, продолжил Исар Де Гранж, пряча глаза. – Я приношу перед вами извинения и заверяю, что такого не повторится. Однако я по-прежнему намерен не спускать с вас глаз. То, что я снял для вас комнату в гостинице, это не любезность, а желание облегчить себе жизнь. Я знаю всех здешних «ведьм», – Исар сделал ударение на последнем слове, – вы же для меня новенькая, к тому же не очень-то на ведьму похожая. Поэтому первое время я буду несколько досаждать вас своим вниманием.

«Вдруг он и прям душка, как говорила Чода? – подумала Уилла. – Мало ли, какие неприятности у людей случаются. Например, у него мог быть нервный срыв и, в результате, такая вот уродливая сцена в поезде. Сейчас этот Исар будто другой человек».

– Хорошо, – осторожно кивнула она, все еще опасаясь подвоха. – Заверяю вас, что я намерена сотрудничать. И вдруг моя вторая звезда побелеет.

Некоторое время они ехали в молчании. Уилла заметила, что кучер сворачивает к Сосновой Аллее, довольно элитному району Клестера. Что ж, похоже, ночлег в трущобах, как она уже себе вообразила, ей не грозил. Когда вдали замаячила вывеска таверны «Пироги и капуста», которая всегда пользовалась хорошей репутацией у горожан и гостей города, но отличалась недешевыми ценами, Уилла задумалась, чем же расплачиваться с надзирателем Исаром. Деньги у нее имелись, но немного, и отдавать сразу половину не хотелось. Ладно, проблемы она будет решать по мере поступления.

– Вы правда думаете, что в смерти тех детишек виноваты ведьмы? – спросила Уилла, набравшись смелости. Вопрос был опасный, но, судя по тому, что Исар пребывал в добродушном настроении и даже извинился, риск казался оправданным.

– Я долго отсутствовала в городе, – тут же добавила она, опасаясь быть неправильно понятой. – Связи утеряны, и многих не знаю. Мне не хотелось бы попасть в дурную компанию.

– Разумное опасение, – согласился с ней Исар, и у Уиллы отлегло от сердца. Разговаривать с ним было все равно, что ходить по доскам с торчащими из них гвоздями. – Вас, наверное, пригласили в Ведьмин круг? Что ж, хочу заверить, что ничего, кроме, пожалуй, немного токсичного общения, вам там не грозит. Женщины скучают и развлекаются, как могут. На мой взгляд безопасно. Мы там всех проверили. В основном, туда ходят дамы из попечительского совета города и такие, как ваша знакомая Чода Скобесски. Пьют чай, раскладывают карты и развлекают друг друга страшилками. Пока это никому не навредило. Когда в поезде я сказал, что виню в смерти детей ведьм, то имел в виду, скорее, темные силы, в целом. Я не придерживаюсь версии о маньяке или о загадочной болезни, но и публичных заявлений делать не собираюсь. Мы все пристально наблюдаем за ситуацией. Я разговаривал с Дэйном Кармалем, который ведет следствие. У них до сих пор нет ни одной зацепки, одни лишь догадки, ничем не подтвержденные.

Исар слегка наклонился, пристально вглядываясь ей в лицо. Уилла насторожилась – не любила она такие взгляды.

– Буду с вами откровенным, – признался он. – Я в Клестере не из-за таких, как вы, Уилла Бендиар, а из-за убийств в детском приюте. Вам, наверное, известно, что орден надзирателей доживает последние дни, поэтому некоторым из нас предложили другую работу. В частности, мне. Я еще выполняю функции надзирателя, однако также работаю и на королевскую Канцелярию. Так сказать, собираю независимые данные о случившемся. И мне, конечно, нужны информаторы. Давайте договоримся. Вы будете рассказывать мне обо всем подозрительном, что заметите в приюте – даже о самых незначительных мелочах, я же не стану вас докучать со своим «надзирательством». Обещаю полностью забыть о ваших звездах и прошлом. Ну, как? Мы договоримся?

Так вот почему он изменил к ней отношение – из-за ее новой работы. Настроение почему-то испортилось, Уилле стало досадно. На какой-то миг она поверила, что среди надзирателей бывают исключения, и вот этот – хороший. Впрочем, ничего обременительного для себя в его просьбе она не заметила. Конечно, в ней содержался намек, что, откажись Уилла, и ее жизнь в Клестере превратится в ад из-за постоянных придирок надзирателя, но отказываться она не собиралась.

Интересно, что Исар Де Гранж, который, как выяснилось, тайно работал на короля, винил в случившимся темные силы. Прямо, как Чода Скобесски, но ей-то с ее мистическим сознанием простительно – она и в гороскоп верила. Последнее, что уточнила Чода, когда они расставались в кафе, так это то, под каким знаком зодиака родилась Уилла. Услышав ответ про «Тельца», Чода обрадовалась, потому что, например, «Скорпиона» она бы на работу не приняла. Однако было странно думать, что такие серьезные люди, которые, несомненно, работают в Тайной королевской канцелярии, могут верить в сверхъестественное.

До сих пор Уилла сталкивалась лишь с игрой и притворством. Никто из надзирателей всерьез не считал «ведьм», проходивших перевоспитание в Исправительной гимназии, настоящими служительницами тьмы. Как и большинство «ведьм», с которыми «перевоспитывалась» Уилла, были лишь умелыми актрисами, которые где-то оступились, в результате, угодив в ловушку – в гимназию, которая, по сути, была легкой формой тюрьмы для мошенниц.

Теперь взгляд Исара казался хитрым. Разумеется, он что-то задумал и «скормил» ей удобную ему ложь. Пусть так. Уилла не собиралась на него отвлекаться. Ей будет несложно придумывать для него разные небылицы про жизнь приюта и его обитателей – лишь бы не лез к ней со своим «надзирательством».

Расстались они почти друзьями. Исар еще говорил о чем-то с кучером, Уилла же поскорее побежала к таверне. Безобидный снег, начавшийся так красиво вечером, к ночи грозил перерасти в настоящую метель.

Хозяйку, очевидно, предупредили, потому что она сразу узнала Уиллу. В таверне сидело не очень много посетителей, но все они повернули головы вслед за девушкой, пока она поднималась на второй этаж вслед за тучной владелицей заведения. Разговоры стихли, и скрип лестницы был слышен даже сквозь завывания ветра. На улице разыгралась нешуточная метель.

– Я принесу ужин вам в комнату, – сказала хозяйка, отведя глаза. Уилла ее поняла. Владелица боялась, что прибывшая из столицы темноликая спустится вниз и затеет ссору с постояльцами. Если бы не просьба надзирателя, Уиллу в такое заведение вообще бы не пустили. Хозяйка явно тряслась за репутацию, поэтому девушка постаралась ее успокоить:

– Спасибо, – поблагодарила она. – Из комнаты выходить не собираюсь, оставлю вас рано утром. Если позволите, воспользуюсь дверью для прислуги.

Только так и получалось налаживать отношения с людьми. Хозяйка просияла, а Уилла теперь хотя бы была уверена, что в ужин ей не плюнут.

Растянувшись на кровати, она наконец позволила себе расслабиться. Завтра дел предстояло еще больше, но Уилла уже чувствовала себя опустошенной. Клестер забирал слишком много энергии, а ведь она еще даже с настоящими недругами не встречалась. К ним, например, точно относилась Бьянка – жена следователя Дэйна Кармаля и глава Ведьминого Круга.

На родных Уилла не обижалась. Получилось даже хорошо, что она не ночует дома. Как минимум половину неприятных расспросов удалось избежать. Что касалось тоски и ностальгии, то их не было. Уилла вдруг поняла, что не скучала по родному дому. Она пока не определилась хорошо это или плохо. Может, все от того, что она никогда Клестер родным не считала? Или давала о себе знать давняя обида, хотя Уилла считала, что с ней справилась.

Хозяйка, очевидно, решила идти путем задабривания нечисти, какой, вероятно, считала Уиллу, потому что к тушеному мясу и кувшину кислого молока с мятой добавила большой кусок свежего яблочного пирога. Уилла окинула взглядом предложенное угощение и остановила выбор на мясе. К рахилю – местному молочному напитку с пряностями она всегда относилась настороженно, а на сладости ее не тянуло из-за темного дара. Стоило сунуть в рот конфету или ложку варенья, и темная сила просыпалась мгновенно. Легче перетерпеть желание сладкого, чем потом ломать голову над тем, как успокоить разбушевавшуюся магию. А сладкое Уилла обожала, как и всякая ведьма.

Чтобы не искушаться пирогом весь вечер, Уилла открыла окно и положила кусок горячего лакомства на подоконник – духам зимы. Утром от него точно ничего не останется. Она уже собиралась забраться в ванную с ароматной горячей водой, которую любезно приготовила для нее хозяйка, когда ее взгляд привлекло едва заметное движение в снежной кутерьме, царившей снаружи. Праздничные огоньки и наряженные уличные фонари продолжали гореть сквозь метель, напоминая разноцветные звезды. Уилла была уверена, что мелькнувшая в снежных вихрях тень к огням не относится.

Дурное предчувствие накрыло внезапно. Темный дар предупреждал всегда, даже когда она его не просила. Уилла попыталась захлопнуть окно, но не успела – между створками протиснулись пальцы. Мертвая плоть, свисавшая с них лохмотьями, Уиллу не пугала. Страшило прошлое, которое тянулось вслед за непрошенным гостем.

– Я не пускаю тебя в свой дом, Дранч! – заявила она как можно официальнее, чтобы нечисть – на этот раз настоящая, не забывала о правилах. Конечно, она его узнала.

Смотритель городского кладбища по имени Дранч выглядел, как ходячий мертвец, и в отличие от других «живых мертвых», с которыми не посчастливилось встретиться Уилле, о своей распадающейся внешности совсем не заботился. А ведь, если верить ему самому, умер он молодым и красивым.

Уилла точно знала, что Дранч служил Темному повелителю Манаакану и за разные услуги, которые Хозяину всегда требовались, вполне мог выторговать себе пару заклинаний о нераспаде или что-нибудь в том же духе. Но Дранч предпочитал разлагаться. Может, у него имелись психологические проблемы, касающиеся его внешности при жизни, или ему просто нравилось докучать единственную из живых, кто мог его видеть, вонью и омерзительным видом. Уилла в том разбираться не желала. Она надеялась, что за время ее отсутствия Дранч напоролся на какого-нибудь некроманта, который его, наконец, успокоил. Увы – ошиблась.

Кстати, смотрителем кладбища Дранч назначил себя сам – только потому, что других кандидатов не было. В Клестере мертвецы были на удивление спокойными, и, если бы не Дранч, Уилла так и не узнала бы о своей способности: видеть мертвых и общаться с ними. По сути, это было единственное, что она могла делать, не обращаясь к темному дару и тем самым не искушая Манаакана, который только и ждал, когда она ему присягнет.

– Уилли! – Дранч улыбнулся щербатым ртом, и девушка поморщилась. Передние зубы, которые она выбила ему во время их последней встречи, заменить новыми он не потрудился. Впрочем, говорил Дранч ясно и четко, используя злую магию Хозяина. Уилли не сомневалась, что за время ее отсутствия ее бывший друг – подумать только, они, действительно, когда-то дружили! – поднялся по карьерной лестнице Темного повелителя.

– Прибежал бы еще раньше, если бы ты от меня не пряталась, – хмыкнул Дранч. – Пусти или буду стоять и портить тебе отдых всю ночь. Ты же устала, наверное, с поезда, бедняжка. Не выспишься.

Уилли не знала, на чем он там снаружи «стоял» – казалось, что мертвец завис в воздухе, болтаясь за окном вместе со снежинками, однако поняла, что поспать ей точно не удастся. Об упрямстве Дранча она знала не понаслышке.

– Нам не о чем разговаривать, – нарочито грубо сказала она. – Но я дам тебе десять минут, чтобы извиниться.

Уилла распахнула створку окна и отвернулась, чтобы не смотреть, как Дранч перебирает своими сгнившими конечностями, забираясь внутрь. Впрочем, ее бывший приятель, похоже, был настроен миролюбиво, потому что, оказавшись в комнате, любезно превратился в крупного ворона, правда, с облезлым хвостом. То было единственное заклинание, которое он купил у Манаакана. Дранч использовал образ ворона, когда хотел казаться хорошеньким.

– Что было то было, – произнесла птица, усевшись на подоконник. Уилла покосилась на грязные следы от лап, но решила, что не станет тратить силы на препирательства с Дранчем. Завтра был важный день. Завтра выяснится, как долго она застряла в Клестере. Уилла уже хотела уехать.

Взяв тарелку с рагу, Уилла принялась ковырять кусочки овощей, решив воздержаться от мяса. После матушкиных пирожков она чувствовала себя сытой, но хозяйка таверны точно обидеться, если ужин останется нетронутым.

– Я не стану делать скидку на то, что у тебя сгнили мозги, – сказала она Дранчу. – И мне плевать, что у тебя нет ни души, ни сердца, ни совести. Ты меня предал. А я не даю второго шанса предателям.

– Кто же знал, что так выйдет? – Дранч развел крылья в стороны. – Я ведь хотел, как лучше. И Дэйну я ничего не рассказывал. Но ты мне не веришь, да?

– Никто больше не мог ему рассказать, – жестко отрезала Уилла и отвернулась к двери, чтобы птица-мертвец не видел навернувшихся слез. Сколько времени прошло, а ей по-прежнему было больно, когда она вспоминала о тех днях.

С Дранчем она познакомилась еще в школе – до тех пор оживших мертвецов в Клестере не было, и до этой встречи Уилла не подозревала о своих способностях. Дранч никогда не рассказывал Уилле за что его прокляли, но она и не настаивала. Он пришел откуда-то из северных городов Пусторечья, самой отдаленной губернии королевства Маридония, а, когда понял, что Уилла его видит, решил остаться в Клестере, истосковавшись по общению. Дранч был безобидным призраком – так думала Уилла, пока он ее не подставил, в результате чего разрушилась ее жизнь.

И хотя Дранч клялся, что не виноват, Уилла не могла его простить.

Дело было в деньгах и касалось оно Дэйна Кармаля, ее бывшего жениха. О том, что Дэйн любил карты, Уилла узнала, когда однажды он забрался к ней в комнату пьяным и попросил его усыпить, чтобы он никогда больше не проснулся. К тому времени они встречались уже почти год, и перед обоими лежало перспективное будущее.

Дэйн устроился стажером в полицейский участок Клестера, а Уилла, окончив школу на отлично, собиралась поступать в Историческую академию Кронбурга, так как хотела стать археологом, а потом вернуться в Клестер и изучать древние городища, которые открыли в соседнем Харборе рядом с болотами. Дэйн всегда был против ее отъезда, и они часто ссорились, когда речь заходила об учебе Уиллы. Они поклялись ничего не скрывать друг от друга. Но если Уилла рассказала ему о своем темном даре, который лично она считала проклятием, то Дэйн о своей страсти к азартным играм умолчал.

В тот вечер он проиграл казенные деньги, очень крупную сумму, и, напившись, решил, что ему лучше умереть. С таким заявлением и пришел к Уилле, а на следующий день сказался больным и не пошел на работу, оставшись у невесты. Уилла злилась на Дэйна, но понимала, что злостью делу не поможешь – ему грозил трибунал. И тут вмешался Дранч, которому она, разумеется, все рассказала. Других друзей у темноликой Уиллы не было – так и получилось, что единственным другом стал оживший мертвец.

Дранч подсказал идею, которая Уилле понравилась.

– Ты же можешь с нами общаться, верно? – излагал он свой план. – Вот и поброди по кладбищу. Дэйн – местный, здесь вся его родня похоронена. Насколько я знаю, семейка у него всегда небедной была. Это сейчас они обнищали, но раньше Кармали и плантациями владели, и замками, и даже кораблями. Так вот. Многие мертвецы унесли свои денежные секретики в могилу. Я про клады и тайники разные с драгоценностями. Я не предлагаю беспокоить всех подряд, но родственников Дэйна точно поспрашивать можно. Наверняка в окрестностях Клестера что-нибудь да закопано. Дом у них тоже старинный, в застенках и подвалах много чего может быть спрятано.

Послушав Дранча и поразмыслив, Уилла с ним согласилась. Мертвым деньги ни к чему, а потомку пригодятся. Тогда она была молодой и неопытной и не знала, что использование черной магии без наставника привлечет внимание Манаакана, у которого было много имен, но самое известное – дьявол. Впрочем, в Испытательной гимназии среди ведьм ходили слухи, что никакого дьявола нет, а есть всего лишь сильный демон, который прикрывался именем абсолютного зла.

Бабка, явившаяся к Уилле во сне еще в раннем детстве, сразу потребовала, чтобы она пришла к ней на могилу и приняла ее наставничество, но Уилла отказалась. И тогда, и сейчас девушка была тверда в своей вере – темный дар в душу она не пустит. Но случались в ее жизни моменты, когда Уилла себе лукавила и использовала те способности, которые не требовали специальных знаний. Например, разговаривала с мертвыми.

– Чуть-чуть не считается, – позже сказал ей Манаакан, явившись, как и все образы тьмы, в кошмаре. – Я жду тебя, Уилла. И терпения у меня мало.

С тех пор он так и ждал ее, а прошло уже больше семи лет с того дня, когда Уилла, последовав совету Дранча, разбудила мертвых предков своего жениха Дэйна Кармаля. Она надеялась, что сумеет обойтись простой просьбой, что кто-нибудь из умерших Кармалей захочет рассказать о кладе, спрятанном, например, под лестницей родового особняка, но Уилла ошиблась.