Улыбка Ведьмы

Родительская квартира, расположившаяся в центральном подъезде небольшого двухэтажного дома с остроконечной крышей, ностальгических чувств не вызвала. Какое-то время Уилла стояла у маленькой наряженной елочки, которую установили на крыльце на радость прохожим, и принюхивалась к ароматам, вылетавшим из открытой форточки.

Подняв голову, она увидела, что на трубе вытяжки опять устроили гнездо сойки. На зиму их никто не гнал, и кухонные запахи расползались по всей улице. Впрочем, вряд ли кто-то мог быть недовольным. Вдохнуть в мороз и стужу запах горячего какао и свежей выпечки – дорогого стоит. А еще Уилла надеялась услышать из открытого окна подсказку о том, какой прием ее ждет, но внутри дома царила тишина.

Поймав себя на мысли, что боится встречи с матерью больше, чем еще одного столкновения с Исаром, Уилла попыталась утихомирить разыгравшуюся трусость, но провал был предсказуем. Так она и поднялась по ступенькам, внутренне содрогаясь от дурного предчувствия, которое в последнее время тревожило слишком часто.

Дверь открыл отец, но вспыхнувшая радость тут же погасла, встретив его недоумевающий взгляд:

– О, это не она, – разочарованно сказал отец кому-то в квартире. – Девушка, вы кто?

Уилла вздохнула. Сам ходит – и то хорошо. Болел отец давно, и от Мари, старшей из сестер, которая изредка ей писала, Уилла знала, что болезнь затронула память, и отец забывал порой даже собственное имя. Но сердце, конечно, кольнуло.

– Привет, пап, – сказала она, постаравшись спрятать горечь поглубже. – Я Уилла, твоя пятая дочь. Вернулась сегодня из Кронбурга, поезд задержался.

– Пятая дочь? Из Кронбурга? – лицо отца сморщилось, будто необходимость вспоминать причиняла ему страдания. – Роза, тут одна девушка, говорит, что она из Кронбурга.

– Гони в шею этих уличных шарлатанов, – раздался из кухни голос матери. – Совсем обнаглели, уже по квартирам ходят лишь бы что продать, попрошайки несчастные.

– Мам, это я, – крикнула Уилла и, встретившись с напряженным взглядом отца, выдавила из себя улыбку.

– Да кто там? – в коридоре послышались торопливые шаги, и за отцом показалась мать. Роза Бендиар, как всегда, выглядела великолепно. Годы над ней не властвовали. Тщательно окрашенные волосы, умело подобранный макияж, подтянутая фигура, строгое платье благородного бордового цвета, украшенное филигранным кружевом. Разве что глаза погрустнели, но, возможно, это выражение появилось из-за Уиллы.

– Это ты, – протянула Роза Бендиар, не в силах скрыть разочарование.

– Поезд задержался, – повторила Уилла. В присутствии матери ей всегда хотелось оправдываться. Надо было сказать что-то еще, но в горле образовался ком. Мать вытерла мокрые руки об изящный кружевной фартук и спрятала их за спиной. Отец, потеряв интерес к происходящему, отошел к окну, привлеченный узором на гардинах.

– Уилла… – в голосе Розы Бендиар звучало напряжение, которое она и не пыталась прятать. – Извини, дорогая, неловко получилось, но мы ждали твою сестру, Клеменцию. Она на шестом месяце и сегодня приезжает с мужем в город со своей фермы. Хотят пожить у нас, ближе к врачам, беременность идет трудно. Мы не хотим рисковать. У тебя же есть деньги? Можешь снять комнату на время? У Клеменции уже однажды был выкидыш, и мы все стараемся, чтобы ее ничто не расстраивало. Ты вед понимаешь, о чем я?

Вот и второе дурное предчувствие себя оправдало. Да, у Уиллы были деньги, но она почему-то поверила, что ее ждут дома. Обманываться всегда легко.

– Конечно, – кивнула она в спину матери. Та, развернувшись, торопливо уходила из гостиной в сторону кухни. Уилла растерянно поморгала, не зная, что делать. Вроде бы, дверь перед ней не захлопнули, но и сказано было достаточно, чтобы ложных надежд на теплый прием не испытывать. Где-то в глубине души Уилла знала, что случится нечто подобное, поэтому сильного шока не испытала.

А, с другой стороны, она любила своих сестер и вместе со всей семьей переживала за Клеменцию. Возможно, в словах матери звучала истина. Беременная под одной крышей с черной ведьмой – плохое соседство. И дело даже было не в темном даре Уиллы Бендиар, который она хоть и научилась сдерживать, но с трудом и не без осечек. Причина была в злых языках, которые однажды выдали Уиллу королевским служителям, и которые вряд ли оставят ее в покое и сейчас. Она к ним была готова, а вот Клеменция, нежная и впечатлительная натура, нет. Мать была права: ничто не должно тревожить сестру.

К тому же Уиллу давно ждало дело, ради которого она прибыла в Клестер, и все знаки указывали на то, что ей следовало поторопиться. Жизнь в родительском доме была такой же иллюзией, как и то, что Уиллу тепло примут в Клестере. Она еще с главными змеями не встречалась. А встреча обещала быть неизбежной.

– Ладно, пока, пап, – сказала она себе, потому что внимание отца полностью поглотила улица. Из соседнего подъезда выбежали дети лепить снеговиков.

Уилла была уже на крыльце, когда ее окликнули.

– Вот, держи, – раскрасневшаяся то ли от бега, то ли от кухонного жара мать сунула ей бумажный пакет с масляными пятнами на коричневых боках. Из пакета восхитительно пахло домашними пирожками с мясом. – Перекуси, хорошо? Ты меня извини, что чаем не напоила, но твоя сестра бывает такой истеричкой, что я не знаю уже, что и придумать.

Роза Бендиар вдруг взяла дочь за локоть и зашептала на самое ухо:

– Ты ведь в большом городе даром времени не теряла, верно? Поднаторела в бабкином ремесле, это точно, мать не обманешь. Может, подберешь какие травки для сестры, чтобы она дите доносила? Я никому не расскажу, ты ж меня знаешь.

Уилла с трудом удержала тяжкий вздох. И мать туда же. Уж кто, а Роза Бендиар знала, чем ее дочь занималась в Исправительной гимназии. Уилла там училась печь хлеб, а темный дар, доставшийся от бабки Саргул, по-прежнему считала проклятием. Плохо, если мать с Клеменцией, отчаявшись, пойдут к кому-нибудь, вроде той «гадалки» у вокзала. Поэтому девушка улыбнулась и кивнула.

– Я что-нибудь придумаю, пусть сестра не волнуется.

Сама же подумала, что, похоже, научилась не только хорошо обманывать себя, но и неплохо вводить в заблуждение других. Ромашка сестре точно не повредит, а мать хотя бы сэкономит деньги.

– А что с Крумпсоном случилось? – спросила Уилла, решив воспользоваться редким расположением матери. Обычно Роза Бендиар разговорчивостью не отличалась.

– Ой, да спился он, вот его обратно в Кронбург и отправили. Говорят, нового пришлют, да ты не волнуйся, мы своих не выдаем.

И, подмигнув, мать исчезла в доме, захлопнув дверь. Однажды Уилла что-то похожее уже слышала.

Перехватив пакет с пирожками поудобнее, она посмотрела на часы. До встречи с Чодой оставалось меньше часа, и Уилла заторопилась. Что ж, придется встречаться с директором приюта Святого Кавы в дорожном платье и с пирожками. Уилла незаметно для себя перешла к плану В, пропустив Б. Искать съемную квартиру она не станет. С ее прошлым и репутацией – дело заведомо гиблое.

С Чодой Скобесски они вместе училась, но в отличие от других одноклассниц отношения у них сохранились и после школы. Сойтись им помогли те самые злые языки. Если Уиллу осуждали за темный дар, то сплетни вокруг Чоды громоздились из-за богатства ее семьи. Отец Чоды был капитаном дальнего плавания, мать – герцогиней, брат – губернатором соседнего города, а второй брат – генералом. Только с мужем вышла осечка, потому что Мальвар был человеком из ниоткуда в прямом смысле слова. Чода познакомилась с ним в поезде во время кругосветного путешествия и вышла замуж через неделю. Уилла даже фамилию этого Мальвара не знала, потому что он взял фамилию жены. Во всех отношениях тип был странный и подозрительный, и именно такие сейчас Уиллу интересовали.

Никто не удивился, когда год назад молодая Чода получила кресло директора городского приюта. Впрочем, Чода могла претендовать на любое кресло в городском управлении, однако, будучи натурой романтичной и склонной к благотворительности, она решила посветить свою жизнь детям-сиротам. Уилла так и не поняла, что случилось с предыдущим директором, потому что в тот момент была занята выживанием в Исправительной гимназии.

Однако факт был неопровержим. Загадочные смерти приютских детей – по одному в месяц, стали происходить, начиная с первого месяца, как приют оказался под управлением Чоды. Подруга страшно переживала по этому поводу и не раз с возмущением писала Уилле, что никакой загадочной болезни у нее в приюте нет, а бедных деток убивает чье-то злое сердце.

Однако официальное следствие осторожно придерживалось версии о болезни, потому что все дети умирали во сне – без насильственных признаков. То, что их тела выглядели так, будто смерть наступила во время кошмара, и породило версию о болезни. Детей хоронили в закрытых гробах – настолько ужасны были выражения их лиц, да и скрюченные судорогами тела не предназначались публичности.

Королевский судмедэксперт, вызванный в Клестер после третьего подобного случая, отмалчивался, зато голодные провинциальные врачи разных мастей и не всегда с официальными лицензиями не уставали «кормить» жадных репортеров слухами о таинственной болезни, вспыхивающей в Клестере раз в месяц. Кто у них только виноват ни был – и лесорубные компании, пробудившие в тайге древнее зло, наславшее на детей болезнь-проклятие, и мигранты-переселенцы из южных стран, страдавших от многолетней засухи, и, конечно, черные ведьмы, которых в городе за то время, что Уилла томилась в своей гимназии, вдруг появилось слишком много. Правда, объяснить, почему умирают только дети из приюта, пока никто внятно не смог.

Все это Уилла знала из столичных газет, стойко придерживающихся своей версии – им нужен был маньяк. Впрочем, с некоторых пор детские смерти в Клестере привлекали внимание не только губернатора и репортеров, но и королевской семьи.

Причиной же была железная дорога. Королевство Маридония развивалось, а строительство железных дорог было любимым занятием короля Рудольфа Седьмого. Будучи уже в преклонном возрасте, он горел двумя целями: заделать ребенка молодой королеве и проложить железную дорогу к южному порту – Мефису. Если препятствием первой цели служил возраст короля, то со второй королевские инженеры справлялись более-менее благополучно, хотя тут трудности вызывал природный ландшафт королевства – горы и обилие рек. В Клестере пока лишь проводились геологические изыскания, однако королю не нравилась криминальная огласка города, ведь в его планах поселение должно было стать крупным перевалочным пунктом Большого Каменного тракта – главной торговой дороги королевства.

В последние месяцы некоторые врачи особенно напирали на плохой воздух вблизи железных дорог – мол, он может быть причиной странных и неизвестных ранее болезней. Подобный ветер дул со стороны оппозиционной партии во главе с королевским братом, графом Гором, который был больше заинтересован в морской торговле с западными странами и владел крупным грузовым флотом, который, по слухам, простаивал. Так или иначе внимание общественности сейчас было приковано к Клестеру и, вероятно, новый надзиратель Исар был лишь первой засланной пташкой. Уилла была уверена, что следом в город прибудут и новые следователи, потому что работа предыдущих, очевидно, короля не устраивала.

В деле приютских смертей должна была поставлена точка – и как можно скорее.

Глава 3

Уже в кафе Уилла почувствовала, что времени у нее немного. Темный дар настойчиво требовал уделить ему внимание, и Уилле хотелось пустить кому-нибудь кровь. Напряжение нарастало, внутри головы будто надувался воздушный шар. Она заняла столик подальше от окон и входа, но на нее все равно оборачивались. Слухи о том, что в Клестер вернулась темноликая Уилла расползались быстро.

Чода выбрала для встречи новую кондитерскую, которую построили уже после отъезда Уиллы. Двухэтажное здание из «модного» красного кирпича пряталось как раз за городской ратушей. Можно было не торопиться – Чода опаздывала. Уилла отправила ей последнее письмо прямо с поезда, получив в ответ телеграму на одной из станций. Вечно занятая и очень деловая подруга заверяла, что встреча в силе. Насчет их дружбы у Уиллы давно появились сомнения, но разбираться в отношениях у нее не было сил, а у Чоды, очевидно, отсутствовало желание что-либо менять вообще. Так они и общались – вроде, по-дружески, а с другой стороны, ни один мост через отделявшую их пропасть больше не строился.

– Мама, там ведьма, – пролепетала одна девочка, тыкая в голову Уиллы. Наверное, звезду заметила. Уилла взъерошила волосы, закрывая ведьмовские знаки, и показала девочке язык.

Раньше она детям всегда улыбалась, но закон пока не отменили, поэтому теперь приходилось ухищряться. Между тем, темный голос звучал в ее голове уже достаточно громко – не замечать его не удавалось.

Чтобы случайно не сглазить девчонку, Уилла торопливо опустила взгляд в чашку чая. Мамаша тоже хороша. Вместо того, чтобы пересесть за столик подальше от ведьмы или загородить собой дочь, она принялась разглядывать Уиллу с неподдельным интересом. Девушка уже знала, что значат такие взгляды, потому что успела встретиться с ними и в поезде. Все хотели решить свои проблемы подешевле, полегче, побыстрее, а силы тьмы обладали в этой области безупречной репутацией.

Правда, то, чем заканчивались подобные обращения, люди предпочитали забывать. Они всегда теряли – деньги, время, а в худших случаях – здоровье и жизнь. Но чаще всего расставались с материальными благами, потому что обычно под темноликими прятались обычные шарлатаны. Однако Уилла знавала парочку настоящих ведьм, принявших и познавших свой темный дар, и зареклась иметь с ними хоть какие-либо дела. Темный дар был злом, и добра от него ждать не приходилось. Лично Уилле он пока доставил только беды и хлопоты.

В конце концов она сама пересела, поднявшись на второй этаж и выйдя на террасу, откуда открывался вид на центральную площадь Клестера. Там толпилось чуть больше людей, чем днем. Открылось больше лавок, да и на катке под разноцветными фонариками кататься было веселее. С неба слегка порошил снег, а так как стоял безветренный тихий вечер, мороз почти не кусал, и находиться на свежем воздухе было приятно.

Уилла заметила Чоду еще издали, и настроение немного испортилось. Подруга шла к кафе не одна, а под руку с мужчиной. Неужели мужа своего привела знакомиться? От этой встречи зависело слишком много в планах Уиллы, и лишние люди могли помешать.

– Душенька, дорогая, как же я рада! – закричала Чода, прижимаясь к щеке Уилле своей щекой и обдавая ее изысканным ароматом с нотками ландыша и пиона. Высокая, тощая Чода была на голову выше своей темноликой подруги, а естественные краски – черные густые волосы, яркие глаза, похожие на агаты, свежий румянец и красные по природе губы, еще больше выделяли ее из толпы. Уилла порадовалась, что поднялась на второй этаж, где ее и нашла Чода с мужем. Людей здесь не было, и никто на них не оглядывался.

– Мальвар, – протянул руку блондин среднего роста и довольного плотного телосложения. У мужа Чоды было одутловатое лицо с тяжелыми веками, большой выдающийся нос с горбинкой и упрямо поджатые губы. Он уже начинал лысеть, а под сюртуком наметилось брюшко, скорее всего, пивное. Уилла искренне старалась не показать своего изумления. Она слышала, что муж Чоды – далеко не красавец, но вот то, что у них имелась еще и разница в возрасте лет в десять, заметила только сейчас. Интересно, чем он ее очаровал? Учитывая семейные связи Чоды и немалое приданое, на ее руку всегда имелось много претендентов. И вот – первый встречный из поезда.

Уилла решила не терять времени зря и бросилась в омут с головой. Ей нужна была любая информация, а когда темный дар брал за горло, Уилла забывала о вежливости.

– Кем вы работали до встречи и брака с Чодой? – прямо спросила она Мальвара, когда они заняли столик у окна и сделали заказ. От Уиллы не укрылось, что больше всех заказал Мальвар. Вероятно, брюшко его было вовсе не пивным, как она решила вначале, а вызвано увлечением сладким. Если Уилла с Чодой ограничились чаем и легким фруктовым салатом со сливками, то Мальвар стесняться не стал, выбрав три пирожных и сладкий молочный коктейль. Уилла наблюдала за выражением его лица, когда он просматривал меню – в нем читалась неприкрытая жадность.

– Что? – спросил Мальвар, оторвавшись от разглядывания коктейльной карты. Одного напитка ему было явно мало. Чода, похоже, привыкшая к поведению мужа, уже открыла рот, чтобы прийти ему на помощь с неудобным вопросом, но Уилла подняла руку, останавливая ее.

– Простите мое любопытство, но ваше лицо кажется мне знакомым. А где вы учились?

– Я… – Мальвар растерянно оглянулся на жену и, обменявшись с ней взглядом, выдавил:

– Натуралист и путешественник. Правда, заграницей бывать не приходилось, я изучаю природу Маридонии.

Уилла подняла бровь. Она бы тоже хотела изучать кузнечиков Долины Васильков и гордо заявлять об этом при встрече, но, похоже, большего добиться не получится.

– Ну, что ты пристала к человеку, – заступилась за мужа Чода. – Он у меня скромный. Мальвар раньше преподавал биологию и географию в старших классах, а потом мы решили, что он больше нужен мне в приюте. Рук совсем не хватает.

– Секретарь?

– Помощник, – Чода нахмурилась, и Уилла поняла, что перегнула палку.

«Нечего с ними церемониться, – нашептывал в голове противный голос. – Он жирдяй-обжора, а она чопорная, заносчивая сука».

– Наверное, тяжело сейчас с этим следствием, – вздохнула Уилла, с трудом заткнув темноликий дар. – Даже не представляю, каково тебе. Простите за резкость. Я просто не ожидала, что вы придете вдвоем. Я рада с вами познакомиться, Мальвар.

Муж Чоды оставил свое мнение при себе, уткнувшись в тарелку с десертом, а вот Чода сразу растаяла. Она всегда была падка на лесть. Уилле не нравилось пользоваться ее слабостью, но многое зависело от сегодняшнего разговора.

– Да я просто замучилась от постоянных комиссий и проверок! – всплеснула руками Чода. – Ты еще не видела Дэйна? Он у меня поселился, будто его присутствие может избавить нас от зла.

Уилла постаралась не измениться в лице при упоминании Дэйна. Она знала, что бывший жених не уехал из Клестера, хотя девушка до последнего надеялась, что его повысят и он переедет в соседний Харбор, город крупнее и развитее – как раз под стать амбициям Дэйна. Но, похоже, выше начальника полицейского управления Клестера ему уже не прыгнуть. Жаль. Встречаться с ним Уилле совсем не хотелось, но придется.

– В столице все только и говорят про маньяка из Клестера, – нарочито грустно вздохнула Уилла, зная, что Чода среагирует моментально. Так и случилось.

– Да не в маньяке дело, не верь столичным сплетням! Когда я говорю зло, я имею в виду Зло, – Чода слегка повысила голос на последнем слове. – Чертовщина, дьявольщина – все что угодно, но только не маньяк. И ты мне очень нужна, потому что наш Ведьмин Круг, кажется, ни на что не годится. Да и чего ждать, когда в нем собрались одни слабачки. Ты нам нужна, дорогая Уилла. Когда я получила весть, что ты возвращаешься, то сразу поняла – это знак. Ни у кого нет такого сильного дара, как у тебя, дорогая. Ты за него пострадала, я знаю, но ты же нам и поможешь.

Уилла постаралась сохранить спокойствие.

– Мне нельзя колдовать, – попыталась прикрыться она законом. – Ты познакомилась с новым надзирателем? Я вот уже имела печальный опыт. Мерзкий тип.

– Исар-то? – искренне удивилась Чода. – Да он же душка! Прелестный мальчик и, между прочим, из знатного рода. Он приезжал к нам в прошлом году, подменял Крумпсона, когда тот заболел в первый раз. После его отъезда на каждом углу было слышно: «Исар Де Гранж то, Исар Де Гранж это». В общем, мы его ждали, он всему городу понравился. Заверяю тебя, Исар помехой не будет. Мы его как-то пригласили в наш Ведьмин Круг, было весело. Пили чай, смеялись, погадали ему, потом даже танцевали.

– Мы точно об одном и том же человеке говорим? – прищурилась Уилла.

– Да он, скорее всего, не выспался, вот и нагрубил, – улыбнулась Чода. – Или что он там еще сделал? Ты мне с поезда тоже лапочкой не кажешься, вижу по глазам, что устала. Мать тебя, кстати, как приняла?

– Как обычно, – буркнула Уилла, не желая говорить про семью. – А что за Ведьмин Круг? Впервые о нем слышу.

– О, это наш «Белый Совет Добрых Душ», – оживилась Чода. – Но для краткости мы зовем его Ведьминым кругом, потому что там все наши. Ну, в смысле, те, кто общаются с потусторонним миром. Тебя нам очень не хватает. Мы наш Совет год назад собрали, и с тех пор активно помогаем следствию.

Наверное, у Уиллы на лице отразилось удивление, потому что Чода тут же добавила:

– Ведьмин Круг возглавляет Бьянка, ну, ты ее знаешь. Она сейчас жена Дэйна. И он, конечно, к мнению супруги прислушивается. Тем более, что во время наших сеансов мы сумели узнать немало полезной информации, которую приобщили к делу. Я тебе позже расскажу, где поменьше ушей.

На втором этаже кафе они сидели одни, но Уилла не возражала. Она по-прежнему недоумевала, зачем Чода пригласила на встречу Мальвара. Мужчина расправился с тремя пирожными и забрал у супруги фруктовый салат. Кажется, у него имелось нешуточное пищевое расстройство.

Исар же оказался тем еще лицемером. Значит, с влиятельными городскими дамами, изображающими из себя ведьм, он пьет чай, а об Уиллу ноги вытирает? Причем в прямом смысле.

– Откуда он, этот Де Гранж? – спросила Уилла, но Чоду интересовало совсем другое.

– Да из столицы, откуда еще, – отмахнулась та. – Надзирателей сейчас по всей стране увольняют, только в провинциях должность оставили. Ты мне лучше вот что скажи. Тебе из городской пекарни ответили? Берут тебя на работу?

Уилла под столом согнула пальцы левой руки на удачу и со вздохом ответила:

– Занято у них все. Завтра к мельнику загляну. Может, у него какие вакансии имеются.

Чода откровенно обрадовалась и схватила ее за руку:

– Не нужно никуда ходить. Давай ко мне! Да, плачу меньше, чем в городской пекарне, но рук на кухне у нас не хватает, тем более что Квас, повар наш, увольняться собрался. Ты сразу не отказывайся, подумай, а завтра скажешь. Из-за этих смертей к нам никто идти не хочет. Одни заразу боятся, другие зла, но ты то с темными силами на короткой ноге, чего тебе-то бояться? Может, и нам поможешь с дьяволом разобраться…

Чода заискивающе на нее посмотрела, Уилла же постаралась не выдать радости от такого удачного стечения обстоятельств. А она еще ломала голову, как бы в приют проникнуть. Надежда на то, что Чода позовет ее к себе, теплилась, но слабо. Едва заметно выдохнув, Уилла осторожно кивнула:

– Хорошо, я тебе завтра скажу. Надо все обдумать.

Из кафе обе уходили в самом хорошем расположении духа. Разве что Мальвар никак не отреагировал. Садясь в повозку, он все еще жевал. Кажется, он подобрал что-то с соседнего столика, когда они прощались.

Уилла задумчиво проводила их взглядом и поежилась. Неприятное впечатление производил этот Мальвар. Такие типы обычно становятся главными подозреваемыми. У него на лице имелись все признаки психопатического расстройства.

Холодало. Что ж, половина сегодняшних задач сделана, осталась самая трудная – успокоить голос, который звал ее все настойчивее.

Когда Уилла вышла из кафе, уже совсем стемнело. Город блестел праздничными огнями и напоминал сказку, в которой есть место всему – и добру, и злу. Уилла не тешила себя иллюзиями, к какой стороне относится она сама. Другое дело, что свое зло ей пока удавалось контролировать. Пока. Если она срочно не найдет нужное место, Клестеру грозят еще одни неприятности.

Вокруг ничего подходящего не попадалось, потом Уилла обратила внимание на телегу с мусором, которая выкатилась из-за угла. Сонный извозчик бурчал что-то неразборчивое. Пахнуло объедками и кислым зловонием. Обычно Уиллу выручали дикие места – там всегда скапливалось достаточно природной агрессии, которая поглощала избыток ее темного дара. Впрочем, сама виновата. Можно было догадаться, что в Клестере она таких мест не найдет.

Девушка решительно завернула за угол. Взгляд сразу выхватил из темноты силуэт мусорных коробов. Некоторое время она выжидала, наблюдая, не зайдет ли кто еще в переулок, который оказался тупиковым. Но, похоже, никого в этот погожий зимний вечерок такие злачные места не интересовали. Преступность в Клестере уже несколько лет держалась на чрезвычайно низком уровне. Если не считать загадочные детские смерти в городском приюте Святого Кавы.

Вздохнув, Уилла присела и решительно сунула руку в щель между стенкой дома и зловонным коробом. Она еще издали услышала оттуда подозрительные шуршание и возню. Пальцы девушки, однако ни с чем, кроме грязи, не встретились. Тогда Уилла замерла и положила ладонь на землю, стараясь ею не двигать. Не прошло и минуты, как по руке скользнул длинный хвост.