Излом фарфора

С величайшей осторожностью следуя за широкой спиной Клода, они прошли в просторный вестибюль полный роскоши. Длинный ковер алого цвета, словно багровая река, тянулся вперед, минуя разветвления с арочными проемами, ведущими куда-то в самую глубь дома.

Белокурая девушка испуганно вдохнула, когда лицом к лицу столкнулась с чучелом животного. Дядя был страстным охотником, и имел при себе неплохую коллекцию. От этого его почти и не бывало дома. Если не на охоте, то он был на ярмарке — продавал свою добычу. Что ж, он действительно мог себе это позволить.

— Что-то случилось? — обеспокоенно обернулся рыжий на звук позади себя.

Брайт лишь кивнула и указала на причину своего испуга, не останавливая движения. Подобного рода вещи и раньше пугали её, но зловещая ночь давала этому еще более усиленный эффект. К тому же, их проводником был всего лишь слабый луч маленького фонарика дяди. Вероятно, он боялся нарушить атмосферу, в которой когда-то застыл дом, поэтому не включал свет.

Будто повинуясь собственному любопытству, детектив вдруг свернул в сторону. После протяжного скрипа большой дубовой двери, перед ними предстал величественный главный зал. Когда-то в нем устраивались пышные балы и принимались важные гости. Это была не просто гостиная. Точно нет, с такой огромной люстрой из хрусталя и оркестровой сценой в дальней части зала. Стены с плавными изгибами и линиями, были украшены позолоченной лепниной, а бархатный красный ковер, впитавший в себя тень, приобрел почти обсидиановый оттенок. Высокие шторы, сшитые из дорогого, переливающегося шелка, блестели в полумраке, словно звездная пыль.

Все в этом зале было наполнено дорогим изяществом, которым обладала и сама покойная тетя Лилит, принимавшая участие в создание этого интерьера. И даже сейчас она тепло встречала свою любимую племянницу, но лишь в обличение мраморного бюста.

— Тетушка Женье... — прошептала Лилит, разглядывая её холодное лицо, высеченное из камня.

Ришар привел их на просторную, но по-домашнему уютную кухню первого этажа — место, где обычно суетились слуги. Здесь пахло сухими травами, медной посудой и старым деревом. Знатные особы не посещали это помещение, поэтому дядя Клод решил не тратить на её обустройство много времени и средств. Он посчитал это ненужным. Своей скромностью она отличалась от других комнат, скорее напоминая одну из комнат поместья Брайт.

— Посидите здесь, мои дорогие. Я сам заварю чай, прислугу я отпустил до утра, — тихим, потухшим голосом произнёс дядя.

Он повернулся к ним спиной, подошел к массивной плите и стал неторопливо звякать фарфоровыми чашками, доставляя из шкафчика банку с заваркой.

Лилит и Ремонд опустились за небольшой деревянный столик для прислуги в углу кухни. Они молчали, но даже эта тишина теперь казалась комфортной, наполненной поддержкой и пониманием.

В какой-то момент, Барнс вдруг нахмурился, полез во внутренний карман своего кожаного портфеля, пытаясь достать блокнот, но случайно зацепил пухлый бумажный конверт. На полированный стол высыпалось несколько официальных фотографий с места обнаружения тела Эммы.

Один из снимков соскользнул прямо к пальцам Лилит.

Девушка невольно опустила взгляд. Это было крупное фото сложенной ладони Эммы, в которой застыл массивный металлический перстень.

Лилит уже видела эту фотографию раньше, но сейчас, под ярким светом кухонной лампы, её взгляд зацепился за детали, которых она не замечала в суматохе:

Перстень был невероятно велик для изящных пальчиков её сестры. Он спадал с её кисти. Более того, гравировка на внутренней стороне и тяжелый печаточный набалдашник из темного нефрита отличались от того, что она привыкла видеть.

Это было не девичье кольцо Эммы.

— Детектив... — сорвалось с её губ бархатным шепотом, полным неожиданного откровения.

Всего одно это слово заставило мужчину полностью сосредоточиться на ней. Он уловил дрожь в её голосе, с нотками испуга в её взлетевших бровях и ресницах. Все его существование затрепетало в напряженном ожидании, готовясь к тому, что она собиралась сказать.

— Моя сестра... — Брайт запнулась на мгновение, будто слова застряли в горле, — ...она почти не носила колец, а это... явно не похоже на еë любимое.

Рем замер, пораженный услышанным.

— Одну минуту...вы в этом уверены? — почти шепотом спросил он.

Его взгляд скользнул по гравировке на внутренней стороне кольца. Там красовалась элегантное "Ришар", шрифт которого теперь казался девушке совершенно чужим.

Лилит судорожно перевела взгляд на спину дяди, стоящего у плиты. В груди девушки всё похолодело. Удушающий страх сжал горло.

Белокурая дама резко наклонилась к Барнсу и прошептала ему прямо на ухо, едва касаясь его своими дрожащими губами:

— Ремонд… мне нужно кое-что проверить. Сидите здесь и не привлекайте внимания. — настороженно бормотала она.

Барнс мгновенно среагировал. Он больно схватил её за запястье под столом, глаза детектива округлились от тревоги:

— Лилит, нет! Что вы задумали? Сидите на месте! — прошипел он в ответ.

Из-за невольного движения столик слегка скрипнул. Звук разнесся по гулкой кухне.

Мсье Ришар мгновенно замер у плиты с чайником в руках. Он медленно повернул голову через плечо, его глаза впились в сидящих:

— Всё в порядке, дети мои? Вы о чем-то спорите?

Лилит быстро выдернула руку из хватки Барнса и поднялась с пуфика, мгновенно надевая на лицо свою привычную маску холодного спокойствия:

— Всё хорошо, дядя. Просто… меня слишком давит эта кухня. Я хочу подняться наверх, в старую комнату Эммы. Мне нужно побыть среди её вещей пару минут.

Лицо Ришара преобразилось: на нем снова проступила печальная, понимающая улыбка.

— О… конечно, Лилит. Иди, милая. Всё на втором этаже осталось точно так же, как в день её отъезда. Не торопись.

Лилит коротко кивнула и, не глядя на побелевшего от напряжения Барнса, быстро выскользнула из кухни в тёмный холл.

Одинокая лестница прятала под ковром мраморные молнии. Крепко держась за резные перила, она стала подниматься наверх. Ступени не издали ни звука под её легкими шагами. Пройдя по темному коридору второго этажа, Первая дверь слева была открыта, словно приглашая войти.

Комната, целиком и полностью посвященная делам семьи Ришар, была не менее роскошной. Но главной гордостью кабинета были портреты предков и грамоты о присвоении титулов, которыми были увешаны стены. Здесь пахло самолюбием и честью, а в темных углах замерла какая-то зловещая тайна.

Не теряя ни минуты, Лилит рылась в ящиках письменного стола

В кабинете, освященном лишь слабым светом луны, царил беспорядок. Перья, чернила, старые контракты и мелкие записи — встречались на пути к истине. Брайт, подгоняемая тревогой, опрометчиво тратила время, вчитываясь в бесполезные обращения и письма, не приносящие никаких зацепок. Возможно на этом и стоило закончить бессмысленные поиски. Ришар ни в чем невиновен, а убийца где-то кроется. Или, возможно, уже убит – тот почтальон. Но все это было бы слишком просто.

Внутри она стала торопить себя, когда осознала, что стало слишком тихо. Безумный страх приближался, и Лилит не смогла бы уберечь свое биение.

Чувство опасности лишь усилилось, сдавливая сердце ледяной волной. Но девушка точно знала, что еще не все проверила. И оказалась права.

Со дна нижнего ящика в ее руки попался пожелтевший от времени конверт без какой-либо печати. Руки судорожно развернули бумагу, но глухой звук где-то впереди не дал прочесть и строчки.

Тревога накрыла её с головой, а сердце на миг замерло. Её взгляд метнулся к дверному проему — ни намека на то, что она сможет спастись.

— Ты верно заблудилась, милая Лилит? — вдруг раздался низкий, противный голос, похожий чем-то на скрип старой ставни.

Лилит едва сдержала испуганный вскрик, подавив его где-то внутри себя. Правда была буквально перед носом, но тьма и нервное напряжение устроили западню. Она вздрогнула, отпрянув от стола, но не выпуская конверт из рук. Все внутри заледенело, ноги онемели, а голос сорвался на тихий, дрожащий шепот. Страх ледяными мурашками пробежал по коже, когда дама осознала, кто перед ней.

Во тьме дверного проема застыла высокая, массивная фигура. Ночь придавала ей зловещий вид, но этот голос она узнала бы из тысячи. Голос, который раньше казался таким теплым, теперь отдавал безумным холодом.

Щёлкнув знакомой газовой зажигалкой, человек зажег маленький огонек и тут же поднес его к ажурному подсвечнику. В комнате стало чуть светлее. Горячее пламя отбрасывало тени на портреты, ордена и наконец, осветило лицо того, кто стоял в проеме.

— Ты всегда была любопытной, — с тихим вздохом произнес он, а затем издал легкий, но такой раздражающий смешок.

— Это вы... — прошептала Лилит и без того дрожащим голосом.

— Верно, это я. Тебя что-то удивляет? — вероятно, улыбаясь, спросил он.

— Эта зажигалка... она не ваша. Где он? — с беспокойством спросила девушка.

Он нахмурился.

— Ты кажешься слишком болтливой для своего положения, — произнес мужчина, хищно щурясь и переводя взгляд на конверт в её руках. — Вижу ты все-таки нашла эту интересную вещицу. Что ж...будь добра, прочитай это.

Лилит замерла, парализованная беспомощностью. Она хотела возразить, но ком горечи мешал проронить хотя бы слово.

— Сейчас же, — повторил он приказным тоном с акцентом грубой серьезности.

С нервной тяжестью Брайт сделала несколько нерешительных шагов, стараясь держаться ближе к свече. Выдержав мучительную паузу, девушка извлекла письмо из конверта и развернула его под дрожащим светом пламени. Мадам глу