Полная версия
Контракт с подонком
Забивает.
- Ты куда-то уезжаешь?
- Скорее всего. Не вздумай исчезнуть!
- А... куда?
- К Одинцовым.
Рассеянно вспоминаю разговоры в клубе. Одинцова Татьяна - это его "любовь", та красивая брюнетка. Которых он предпочитает, как "не джентльмен".
- К Татьяне? - зачем-то уточняю я.
В грудной клетке все у меня сжимается в камень. Словно я имею какие-то претензии...
Нет, конечно.
Да и я ей, конечно, не соперница. Она такая статная, роскошная и уверенная в себе. Она не может не нравиться... Уверена, он и сейчас неровно дышит, не смотря на обиды.
А я выбрана им за "убогость".
- К Одинцовым, - поправляет он. - Софья Алексеевна требует чтобы я ее сопровождал.
Кое-как проглотив ложку десерта, отодвигаю его. Передаю подошедшей сзади Марте, желая помочь, чтобы она не тянулась за моей чашкой.
- Нет! Никогда не делай так. Поставь. Персонал сам заберёт. Ты должна игнорировать персонал в этот момент.
- Понятно.
Я тоже персонал, ведь. Не надо об этом забывать, разглядывая этого красивого мальчика.
- Чего сдулась? - грубовато. - Это всего лишь был суп.
- Я пойду... В синюю.
- Давай, гусеница, ползи...
Если это намек на превращение в бабочку - вряд ли. Скорее уже в "белую моль". Татьяна не первая обозвала меня так. Нет, мне не обидно. Ну вот такая я. Но я верю, что кто-нибудь полюбит и белую моль, предпочтя ее яркой бабочке.
Глава 17 - Обмен любезностями
Учтиво поздоровавшись со старшими Одинцовыми, а также с большой семьёй Яна, приглашенными на ужин, остаюсь ещё на десять минут из вежливости. Ожидая момента, когда можно уже будет свалить в более неформальную обстановку.
Татьяна - в длинном шелковом платье, серебристого цвета. На плечах - шубка.
- Софья Алексеевна... - ясными очами преданно смотрит на нашу императрицу.
Та благосклонно сжимает её пальцы.
- Красавица. Пора замуж...
Как только бабка проходит дальше. Таня, бросив взгляд мне в глаза, демонстративно берет под руку Яна. Они родственники, но не по крови.
- Софья Алексеевна, - раскланивается с бабкой дед Татьяны. - Мы стали очень редко видеться. Это меня огорчает.
- Дела, Андрей Григорьевич... Вы же знаете, мне некому их передать. Марк... занят делами государственными. Максим слишком ещё юн. Анатолий, - кивает на дядьку. - Деловой хватки не имеет. Он человек науки. Да он и не дерзает...
Ещё как дерзает! Да только бабка никогда ему состояние Данилевских не доверит.
- Как здоровье Марка?
Бабка берет его под руку и они идут по аллее.
Тихо пытаюсь слинять в беседку, пока все идут в дом.
- Максим.
Меня придерживает мать Тани, протягивая руку.
Подставляю ей локоть. Веду следом за всеми.
- Говорят, тебя нужно поздравить, - тихо.
- Вы немного опережает события, Виктория Михайловна, - вежливо улыбаюсь я.
- Я опережаю их потому, что не хочу, чтобы они состоялись. И ты делал сейчас публичные заявления. Мы все уже привыкли к мысли о том, что ты наш мальчик. Мы любим тебя как родного.
- Это очень лестно. Спасибо.
- Я, честно говоря, в недоумении... Ты был так влюблен в Татьяну.
- Был...
- Ваши чувства тогда были, конечно, не уместны. Ты был несовершеннолетний. Но мы все лелеяли надежду, что они разгорятся в полную силу чуть позже. И Таня... ждала предложения. Она чем-то тебя обидела?
- Почему вы так решили?
- Ты словно выбрал ей назло полную противоположность. Словно, это протест.
Может быть, кстати!
- Мне кажется, тебе нужно остановиться. Ты совершаешь ошибку. Отложи свадьбу. Эта... явно не здоровая девочка, без образования, без... породы и состояния... Что ты делаешь, Максим?!
Мне вдруг становится остро неприятно за Меланию. Так, словно сейчас принижают и оскорбляют меня лично.
Делаю шаг в сторону, разворачиваясь лицом к Виктории. Сжимаю челюсти.
- Я тебя оскорбила? Извини, бога ради, я не хотела! Я почему-то была уверена, что это... какое-то... - растерянно разводит руками. - Не знаю! Словно попытка публично отшлепать Таню. Она очень переживает.
- Я женюсь по любви. Не все вертится вокруг Татьяны Одинцовой. Извините, срочный звонок.
Ухожу в сторону, доставая телефон. Прихватывая с подноса мартини, набираю Меланию.
- Привет, гусеница.
- Макс?.. - шепчет она с ноткой паники.
Мне вставляет, когда эта зануда эмоционирует.
- М? - растягиваются мои губы в улыбке.
- Макс, что происходит?!
- А что происходит?
- Они почти не говорят по-русски!
- Просто отдайся им.
- Мне уши проткнули! - жалобно. - И делают такое, о чем говорить неприлично!
- Отдайся.
- Откуда я знаю, что они проколят ещё?!
- Все самое интересное оставят мне! - угораю я.
- Зоя сказала, что завтра, по распоряжению Софьи Алексеевны, меня увезут в какую-то клинику! Я не хочу, ясно?! Я не соглашалась!
- Поверь мне, тебе не сделают ничего, что может навредить. Это тоже "волшебная палочка". Только для тебя лично. Не саботируй, ладно?
- Я боюсь, что они что-нибудь испортят.
- Ты максимально страшненькая, - дразню ее. - Там нечего портить. Отдайся, говорю.
- Они пытались обрезать мои волосы! - обиженно. - А потом покрасить! Я не хочу! Мне нравятся мои волосы.
- Оу...
Мне тоже.
- Окей, дай трубку кому-нибудь там.
Объясняю стилисту, что мы хотим оставить длинные и натуральные. И никаких больших перемен во внешности не хотим.
Может, они и будут Мелании к лицу, но...
А с какого хера собственно все решили, что красивая - это типа Татьяны? Нет. У Мелании свои фишки. В прикиде - она клевая. Пусть останутся. Не хочу, чтобы она напоминала чем-то Одинцову. Или кого-то ещё.
Ты, Данилевский, выдрал всех брюнеток в округе, вообще-то, именно потому, что ловил с них вайб Татьяны, м? - напоминаю себе.
А всё! Приелось! - с удовольствием отмечаю я полное свое равнодушие к этому племени.
Моя жена будет альтернативно и вызывающе красива. Как инопланетянка!
Эта игра, вдруг, начинает доставлять мне...
Зависаю у фонтанчика и стойки со спиртным. Рассматривая наши слитые фотки из клуба. И пытаюсь за красным стеклом рассмотреть ее глаза.
- Привет...
- Мхм. Привет, Тань.
- Ну ты хоть глаза подними. Что ж так демонстративно?
Прячу телефон.
- Я была не права... Тогда... Между нами ничего не должно было произойти. Нужно было удержать дистанцию.
- К чему это сейчас обсуждать?
- Потому что ты, все это время, ведёшь себя так, словно я изменила тогда тебе. Но это не так. Я изменила своему мужчине с тобой! У тебя не было права оскорбляться.
- Да все равно уже, Тань, кому ты там и с кем...
- Мне - нет. Я все ждала пока ты повзрослеешь и поймёшь это.
- Ну вот... Я повзрослел. Вкусы мои изменились. Пойдем, кстати, за стол, есть хочу.
- Тебе доставляет удовольствие это, да, - уничижать мою значимость для тебя? Можешь не стараться. Все понимают, что ты облизываешь свою дворняжку назло мне.
- Не стоит так низко флексить*! Моя "дворняжка" чистая и неиспорченная девочка, - пожимаю плечами. - Мне не стрёмно ее облизывать.
Пауза...
Татьяна с чувством припечатывает мне по щеке!
В глазах вспыхивает. В ушах звенит.
- Оу.
На веранде с панорамными приоткрытыми окнами, где накрыт стол, все оборачиваются на этот громкий шлепок.
Поджимая губы, прячу неловкую улыбку.
- Подонок…
Такой вот обмен любезностями.
*- «низкофлексить» — означает не производить должного впечатления, выглядеть недостаточно стильно, проигрывать на фоне своих знакомых.
Глава 18 - О чем мечтают девушки
Измученная, падаю лицом вниз, поперек кровати.
Вежливый стук в дверь.
Это точно не Макс! Это Зоя... Поэтому позы я не меняю.
- Войдите... - мычу, стараясь погромче.
- Доставка Максиму Марковичу.
- Мхм. Спасибо. Положи где-нибудь, пожалуйста.
- Чем-то помочь?
- Нет. Спасибо.
Императорское семейство так и не явилось. Мы ужинали вдвоем с Алексом.
На часах десять, но я так устала, что у меня ощущение глубокой ночи.
- Завтра, в шесть тридцать ты выезжаешь. Во сколько разбудить?
- В шесть...
- Что приготовить на завтрак?
- Не надо никого поднимать так рано из-за меня. Я съем какой-нибудь бутерброд. Боже, как я устала от всего этого...
- Любая девушка мечтает быть на твоём месте, - вздыхает Зоя.
- Это когда весь твой день убит на маникюр, эпиляцию, брови, ресницы, маску для лица, маску для декольте, корсет... Корсет, Зоя! Надеюсь ни один кит ради этой сомнительной эстетики не пострадал! А ещё как протягивать ручку. Ты знаешь, что есть с десяток разных вариаций? Кому я буду ее протягивать, Зоя?! Я что - Маргарита на балу Воланда? А ещё - способы поворачивать голову, на камеру, правильно улыбаться, чтобы хорошо выходить в кадре репортажной съёмки. Ты знала, что нельзя улыбаться просто так? Можно или губами, или глазами. А вместе - нет! Чокнуться можно! Этими ритуалами нечаянно Сатану можно вызвать! Об этом, по-твоему, мечтают девушки??
- О, да! - мечтательно и чуть завистливо.
- Они, тогда, сумасшедшие, - не нахожу иных объяснений. - А что там за больница, Зоя?
- Клиника современной косметологии.
- Понятно. Завтра экзекуция будет продолжена. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Мелания.
Дверь закрывается.
Брендовые пакеты, оставленные на кресле в этот же момент съезжают и... один из них падает на пол. Оттуда вываливается прозрачный пакет с женским бельем и ещё вещи.
Это мне? Обещанное белье?
Помимо нескольких комплектов белья там, слава всем богам, оказывается ещё и белый спортивный костюм, кроссовки, носки, футболки.
Комплекты, конечно... - скептически разглядываю белье. Только на фотосессию такое надевать! Макс вообще знает, что есть нормальное человеческое повседневное белье? К нему, наверняка, девочки в постель приходят в чем-то эдаком.
От мысли о его "девочках" становится досадно и неприятно.
Очнись, Мелания! Он не принадлежит тебе. У вас договорняк. И то, что он иногда переходит личные границы - это просто распущенность, а не симпатия.
После душа, надеваю на себя шелковый комплект "Almond" - читаю на этикетке. Он в цвет моему маникюру. Молочно-розовый. Очень нежный. Единственный без кружева. На удивление оказывается удобным и невесомым.
Причесываю волосы, ставшие на десять сантиметров короче. Больше не пушатся. Лежат идеально ровной пеленой.
Ныряю под одеяло, расслабляясь...
- Выключи свет, пожалуйста.
Гаснет.
Интересно, как зовут наш ИИ?
- А можно включить мне музыку?
- "Какую музыку предпочитаете?"
- Оу! - подлетаю в положение сидя, испугавшись внезапного женского голоса.
Черт...
Хватаюсь за сердце.
- Можно мне... эм... а что обычно слушает Максим, когда засыпает? Можно, его подборку?
Собралась "подглядывать" за наследником?
Да...
Лучше бы ты вспомнила, зачем вообще пришла сюда!
Завтра, ладно? - договариваюсь со своей совестью.
- "Альбом Неоклассика".
Саунд: Baroque- ЕвгенийЖданов.
Закрывая глаза, уплываю в звуки придворного вайба и классических симфонических переливов.
Как неожиданно, Максим Маркович... Вы умеете удивлять.
Выключаюсь почти сразу же. Мне снится сон, что я на балу. А Максим - принц. И прекрасные женщины вздыхают по нему...
Но танцует он только со мной. И смотрит в глаза. Совсем без стёба. И говорит что-то нежное, а не это своё - гусеница, страшненькая, рыбка.
А я даже умею правильно подавать ему руку.
Целует мне руку совершенно неправильно, игнорируя этикет. В ладонь.
Я, на удивление, не путаюсь а роскошной юбке. А танцуем мы тоже совсем не правильно... Он обнимает меня сзади. И мое тело вспоминает, что оно взрослое и женское, наливаясь в мужских руках слабостью и истомой.
Я чувствую от него запах спиртного. И ещё чувствую поцелуй горячими губами в шею...
Так!
Слишком реалистично для сна.
Распахиваю глаза. Сердце оглушающе стучит.
Какого черта, Данилевский?!
Лёжа на животе, ощущаю, как обнимая меня, словно я подушка, лежит лицом на моей спине.
- Макс!
- Ой... Все... Спи... - мямлит сонно.
- Ты - пьян??
Дергаюсь, но он сжимает сильнее.
- Ч-ч-ч... Не мешай.
Устраивается поудобнее, распиная меня сильнее. Всовывает колено между моими бедрами.
- Макс...
- Помурчи мне. Кошку хочу. И спать...
Да он в дрова!
Нет, Максим, принц из тебя так себе.
- Данилевский... - хныкая, дергаюсь я.
Но он уже сопит мне в кожу.
Прислушиваясь к своему телу, дотошно инспектирую, не залезли ли куда-то его наглые руко-пальцы. Нет. Одна на талии, вторая поверх моей, засунутой под подушку. Немного тяжеловато спать под его торсом. Но в целом, некритично.
Ладно, кого ты обманываешь?...
На самом деле, тепло и приятно быть в его руках.
Во сне, пальцы его руки, лежащей поверх моей, медленно протискиваются между моими. Он сжимает наши кисти в замок.
Слушая музыку, я фантазирую в полусне всякое разное... Очень опасное... Что может разбить мое ранимое сердце...
Но это же просто сны?
Завтра я все забуду.
Глава 19 - Омут
Просыпаюсь от чувства тревоги. Макс больше не обнимает меня.
- Ммм... Черт! - стонет и шипит, ворочаясь.
- Ты чего? - нащупываю его рукой.
Горячий и мокрый
- Мм... Чего-то мне хреново, - сдавленно.
Нащупываю на тумбочке очки.
- Свет!
Жмурясь, трогаю его влажный лоб.
- Желудок, - морщится он, прижимая пальцы к солнечному сплетению.
- Может быть, нужна скорая? - озадаченно и с тревогой разглядываю его.
- Не надо... У меня бывает после алкоголя.
- Тошнит?
- Нет. Просто болит... - поджимает губы. - Надо разбудить Марту, она сварит бульон.
- Марту вчера отпустила Софья Алексеевна.
- Да? Блеать... - капризно закатывает глаза. - Повар приходит только утром. Ладно, сейчас пнём кого-нибудь. Пусть закажут доставку...
- Я сама тебе сварю. Делов-то? Подскакиваю с кровати, натягивая халат.
- Реально?
Ложится на бок.
- Реально... Реально... Если ты знаешь, что так бывает, нафига пить?
- Ну... это прикольно. Если в меру.
- Пересмотри свои "меры"!
Убегаю вниз на кухню. Включаю свет и начинаю хозяйничать в их огромных двустворчатых холодильниках.
На всем что там лежит, наклеены даты и время, когда открыто или приготовлено. И в одной из кастрюль с вакуумной крышкой уже есть бульон. Приготовленный - вечером!
Супер.
Разогрев, несу в широкой кружке с двумя ручками Максу.
Он сидит опираясь на изголовье.
Мочу полотенце, кладу ему на лоб.
- Так лучше?
- Мхм... - делает глоток. - Спасибо, гусеничка... Ты мой герой!
- Что это? - касаюсь пальцами его щеки.
На его бледном сейчас лице, там ярко выделяется пятно.
- Где? А... Пощёчина, - болезненно усмехается. - "Одна девушка" залепила. Не поскупилась на размах!
- Данилевский опять оскандалился? - дёргаю бровями.
- Ой... Ты прям как Императрица сейчас!
Отворачиваюсь, слепо глядя перед собой.
- Тебе не интересно за что?
- Чужое грязное белье вне зоны моих интересов, - хрипло и неуверенно заявляю я.
- Молодец. Так всегда всем и говори.
- Мда. Раньше ты позорил Софью Алексеевну, теперь планируешь меня?
- Отнюдь, моя дорогая! Я как раз защищал твою честь перед "одной девушкой". Это ее и оскорбило.
- В самом деле? Неожиданно.
- Я заслужил что-то типа поцелуя?
- Могу - в лоб.
- Мне нужно пониже. Примерно на метр.
- Ты можешь хотя бы болеть прилично?!
- Сними очки...
- Нет.
- Это как шкурка у лягушки? - тихо смеётся он. - Да? Если сожгу до обозначенного часа, то тебя похитит кто там был?
- Кощей.
- Ла-а-адно... Носи свою шкурку. Я уже к ней привык. Ты ложись, - хлопает ладонью рядом. - Я посижу так немного.
Не снимая халата, сворачиваюсь у него под боком.
- Нормально ложись.
- Мне вставать скоро, - комментирую я.
Слышу как делает глоток. Вздыхает.
- Тебе легче?
- Легче.
Устало засыпаю.
- "Свет выключи"... - слышу сквозь сон.
Ложится рядом.
Обнимает.
Я уже слишком заснула, чтобы возмущаться.
- Обижали тебя, сволочи? - в его голосе улыбка.
Заправляет прядь волос мне за ухо, вдоль дужки, трогая временный гвоздик в ухе.
- Мхм... - жалуюсь я, уворачиваясь щекотных ощущений.
Сон мой меняется на сказочный сюжет. С царевичем и лягушкой.
Как-то так получается, что во сне мы переворачиваемся на другой бок. И теперь я обнимаю его.
Он тихо стонет, сокращаясь словно от спазма. Моя рука оказывается у него на солнечном сплетении. Он вжимает мою ладонь своей туда, где болит. Поглаживаю на автомате круговыми движениями. Как делала иногда с малышами, когда меня оставляли за няньку.
А мои губы оказываются у него между лопаток. Данилевский пахнет как мое разбитое сердце... Неизбежным омутом! Я прижимаюсь ближе.
Это точно последний раз, Мелания! Последний раз...
Иначе, это закончится тем, что он будет трахать тебя просто потому, что обязывает общая постель. И он может себе это позволить.
Тебе оно надо?
Нет. Не надо. Я не хочу.
Но сейчас вот я его глажу...
Утром встаю ещё до того, как приходит Зоя. Тихо собираюсь.
Перед тем, как выйти из комнаты, смотрю на спящего Макса. Как подрагивают его черные пышные ресницы.
Больница, значит?
И зачем я это все терплю? Не ради трехсот же тысяч. Их получить я не надеюсь.
И уже не ради прояснения своего прошлого - я им не родственница. Всё. Версия не прокатила.
Ради чего-то другого. Чего?
Если сейчас взбунтуюсь и дам заднюю, это ударит по нему.
И он, конечно, дурак, что затеял это все. Но я не хочу, чтобы по нему прилетело всех мощностей Софьи Алексеевны...
Мы словно в одной команде, где мой интерес уже испарился, а его стал острее. Но уже - команда. А своих бросать нельзя.
Наверное, потому и позволяю этой истории развиваться.
Морщится во сне, вжимая кулак в живот.
Ооо... Бедняга. Присев на край кровати, тянусь, чтобы вытащить сырое полотенце из под его плеча.
На ощупь ловит мою руку и кладет себе на солнечное сплетение. Прижимает своей сверху.
Покорно сижу, бесстыже разглядывая его красивое тело.
Чувствую, как медленно перемещает мою руку вниз... Ещё ниже... Ещё!
Удивлённо поднимаю брови, наблюдая, как торец моей кисти прикасается к резинке его боксеров. И у него эрекция...
- Тебе одной пощёчины мало? - шлепаю гневно его по животу.
- Оу! - переворачивается, откатываясь от меня.
Утыкается лицом в мою подушку.
- Да в чем проблема, я не понимаю... - сонно бубнит в нее. - Все равно спим вместе, чего не кайфануть?
Во-о-от!
- Нет. И больше не трогай меня! Никогда.
- Да чо я сделал-то?! - поднимаясь, взъерошивает шевелюру.
- У нас договорняк, ясно?
- Громче ори. Не вся прислуга услышала. Придурошная... - падает на подушки, пялясь в потолок.
Выхожу, хлопнув дверью.
Хочется осесть здесь же и поскулить от того, как ноет внутри.
Но я бегом спускаюсь по лестнице. В самом ее конце натыкаюсь на Софью Алексеевну.
- Доброе утро... - хриплю я.
- Лана!
Оглядываюсь.
Выскочив из комнаты прямо в трусах, Макс перевешивается через перила, ища меня взглядом.
Встречаемся глазами.
- Что? - выразительно стреляю взглядом на Софью Алексеевну.
- Люблю тебя! - лыбится он самодовольно.
И смачный воздушный поцелуй.
Вздыхаю.
Придурошный...
Глава 20 - Пешки
Вот уже несколько дней я чувствую себя племенной кобылкой. И только здравый смысл держит меня в этой клинике. Сама я себе никогда не оплачу ни такое обследование, ни процедуры. И это "во благо". Но...
Но, Данилевские немного ку-ку - это факт.
Немногочисленные пломбы вынуты, вставлены новые, все отбелено и санировано до скрипа, как фаянс! Мне кажется, я могу улыбкой освещать темные аллеи.
МРТ. Повторные анализы крови. Генетик, невролог, гематолог, эндокринолог, дерматолог... Из меня выкачали всю кровь, кажется!
Мне поставили несколько капельниц, что-то влив вместо. Я принимаю какие-то ванны. Мне правят скелет!
Остались гинеколог и повторно окулист.
Но это уже - нет!
И я категорично отказываюсь.
Окулист приходит ко мне сам. Долго уговаривает.
- Мелания, я понимаю про твой негативный опыт с линзами, но все решает цена вопроса, понимаешь? Их делали лично для тебя. В Токио. Сегодня их доставили авиа почтой. Они экстра тонкие, дышащие и у них несколько уровней защиты. Ты будешь постоянно под моим контролем. Бояться нечего! Эти же линзы носит королевская семья...
- Я не смогу их вставлять и вытаскивать! Нет! Это ужасно, они забиваются под веко... Вытащить потом - пытка! А инфекции?!
И сутки меня мурыжат как маленькую пытаясь уговорить то на гинеколога, то на линзы.
Операцию на глаза мне делать отказались. Перед ней надо наблюдаться хотя бы полгода. И чтобы зрение стабилизировалось. А мое падает...
И уже так измучили уговорами, что я готова нажаловаться Максу, а потом сбежать.
В какой-то момент приезжает сама Императрица.
Опираясь на трость, садится напротив меня.
Давит взглядом.
- При всем уважении - даже не уговаривайте! - не выдерживаю я.
- Когда я умру, Максим унаследует такие суммы, которые не сможет ни переварить, ни усвоить. Которые сделают вас мишенями для наследников второго и третьего порядка. Мишенями для бизнес-партнеров. Как ты будешь бороться за своих детей и защищать их, если тебя пугают какие-то... линзы? - вздрагивают с пренебрежением её губы. - Или ты думаешь, Максим станет акулой? Нет... Не надейся. Не та порода.
- Я боюсь ослепнуть. Это уже было.
- А я боюсь больниц, инвалидов и физических дефектов. Но я здесь. Потому что так надо. Тебе не стать ни кем, если ты будешь решать, опираясь на эмоции. Хочешь быть Данилевской - опирайся на расчет и экспертные мнения. Мнение лучших экспертов, что я нашла: лучшее решение для тебя - линзы. Они сделают тебя более полноценной, конкурентной, здоровой. Или ты считаешь себя компетентнее их?
- Нет, не считаю, - подрагивает мой голос.
- Тогда возьми себя в руки. Твои очки причина того, что твое зрение продолжает падать. Если ты боишься ослепнуть, подумай об этом.
Сердце моё стучит от ощущения, что меня насилуют. Но головой я понимаю, что она права.
- Я хотела Максу другую жену.
- Знаю.
- Фигуру из нашей среды. Которая бы усилила его, мотивировала на рост. И сама смогла бы стать сильной фигурой. Не случилось. Случилась ты. Ты - пешка. Как и сам Максим. Но твои дети могут стать фигурами. Если у их матери помимо душевных порывов и страхов, обнаружатся воля и мозги.
Какие дети, боже мой?! Мы сами ещё дети! Что она хочет от Макса?? Он мальчишка! Красивый, накачанный, распущенный пацан.
А я ещё вчера за партой сидела и зубрила стихи.
- Ты не сильна сейчас, но хотя бы имитируй силу, Мелания. Ты становишься частью другого общества, не стоит заходить в него как неполноценный фрик. И опускать этим статус своего мужа. Он и так невысок, увы. Подними его так, как может жена. Выгляди достойно, дорого, безупречно. Что касается гинеколога...
- Я попробую надеть линзы! - перебиваю я Софью Алексеевну. - Но тема гинеколога не обсуждается. Не обсуждается даже с вами!
Дёргает надменно бровью.
- Невинности с тебя никто не требует. Врач проверит здоровье.
- Нет.
- У тебя может быть дефект матки или яичников.
- Мне сделали МРТ. Мне сделали анализ крови. Этого достаточно. В остальном - "мое тело - мое дело"!
- Причина?
- Простая. Я не хочу! - чеканю я, лицо моё подрагивает. - И никому не позволю... нарушать моё... трогать меня... Нет! - брезгливо встряхиваю кистями.
- Ты была изнасилована?
- Что? - распахиваю глаза обескураженно. - Н-нет...
- Значит, ты невинна.
Вдруг с пониманием констатирует она.
- Удивительно… - поджимает губы.
Не нахожу, что сказать.
- Прошу прощения, Софья Алексеевна! Мне пора.
- Сядь! - тяжело.
Послушно оседаю на кровать под тяжестью ее голоса.
Поджав губы, разглядывает меня.
- Кто тебя назвал "Меланией"?
- Я не знаю. Альбиносов часто называют необычно. Снежанами, Ангелинами, Меланиями...
- Может быть. Я хочу, чтобы ты прошла тестирование на полиграфе.
- Это ещё зачем?!
