Ненужная жена чёрного дракона

— Нет, — сказала Айлин.

Назлы вздохнула.

— Я так и знала.

Сабиха прищурилась.

— Это не дворцовый совет, девочка. Тут красивой фразой долг не заплатишь.

Айлин взяла веник.

Руки дрожали.

Но держали.

— Значит, будем платить некрасиво.

Назлы медленно улыбнулась.

— Вот теперь мне нравится.

За стеной снова зашуршала крыса.

Назлы повернулась к кладовке.

— Слышала, Гюльшан? У нас три дня. Начинай молиться, чтобы я не нашла тебя первой.

И впервые за весь день лавка показалась Айлин не развалиной.

А крепостью.

Маленькой. Грязной. Почти безоружной.

Но своей.

Глава 10. Три дня на жизнь

Первый день из трёх начался с дыма, кашля и полной уверенности Назлы, что крысы смеются над ними из кладовки.

— Я слышала, — заявила она, стоя посреди лавки с тряпкой на плече. — Там кто-то пискнул с издёвкой.

Айлин растирала в ступке сухие листья горькой мяты и даже не подняла головы.

— Может, это была обычная мышь.

— Обычная мышь не звучит как Гюльшан Таш, когда ей отказали в праве на чужой плащ.

Из кладовки раздался короткий шорох.

Назлы ткнула туда пальцем.

— Вот. Слышали? Она согласна.

Айлин устало улыбнулась.

После вчерашнего долгового визита лавка будто стала меньше. Стены теснее. Потолок ниже. Даже свет из расколоченного окна казался не утренним, а отсчитывающим время: три дня, два дня, один.

Она почти не спала.

Сидела за старым прилавком и считала монеты, пока цифры не начинали расплываться. Потом составляла список того, что можно сделать без денег. Потом перечёркивала половину, потому что даже “без денег” в Пепельных воротах стоило денег.

Сабиха утром принесла два мешочка трав и сказала:

— Это не подарок. Это долг. Запишешь.

— У меня уже есть долг.

— Значит, будет коллекция.

— Вы умеете утешать.

— Утешать умеют те, у кого нет полезных навыков.

После этого она показала Айлин, как растереть сушёный корень жаровника для согревающей мази, как смешать его с жиром и каплей горького масла, чтобы не обжечь кожу, как отличить безвредную синюю плесень на старых травах от той, после которой “человек три дня видит умерших родственников и иногда женится на табуретке”.

Назлы слушала, открыв рот.

— И такое бывает?

— В Пепельных воротах? Бывает всё. Особенно дурость.

Айлин работала молча.

Её руки помнили другое: современные массажные масла, стерильные салфетки, аптечные баночки, детские дыхательные тренажёры из яркого пластика. Здесь были глиняные плошки, старые тряпки, нож с кривым лезвием, травы с названиями, которые приходилось повторять по пять раз.

Но принцип оставался тем же.

Не навреди.

Согрей.

Облегчи боль.

Дай человеку возможность пережить ещё один день.

К полудню на прилавке стояли шесть маленьких баночек мази от ожогов, четыре свёртка трав для ночного кашля и три компресса от ломоты в суставах. Всё это выглядело так жалко, что Назлы поставила рядом старую миску с водой, вытерла прилавок ещё раз и объявила:

— Теперь выглядит как торговля, а не как похороны лекарских надежд.

Айлин посмотрела на дверь.

— Осталось дождаться покупателей.

— Покупатели не дождь, госпожа. Сами не прих