Повтори, что не любишь

Егор терпеть не мог проигрывать. Он всегда должен был быть на высоте.

И тут свадьба. И мой отказ, а затем побег.

Это поначалу он растерялся. Но что было потом, когда я сбежала, я не знаю. Вдруг он решил найти меня, потребовать объяснений. Хочет наказать? Нет. Не могу представить Егора жестоким по отношению к женщине. Ко мне.

Но также я не могла представить, что у него есть другая семья, любимая женщина и желанный ребенок.

Оказывается, я совсем не знала своего жениха.

И до сих пор не знаю, на что он способен. Он вполне мог объявить план–перехват по поимке меня. Цель – найти, потребовать объяснений и... уничтожить. Меня и моего отца. За то унижение, оскорбление, что я устроила ему в загсе на глазах близких ему людей. А в резиденцию Егор и вовсе пригласил чиновников и парочку депутатов...

Сам виноват! Нечего было мне врать!

Обида во мне перемешана с ужасными возможными картинками наказания, которые генерирует мой мозг.

Нет, Егор не сможет причинить мне и моему отцу боль. Он всегда был со мной нежен. Он так смотрел на меня, столько раз говорил, как любит меня и только меня...

Я верила! И любила в ответ всей душой, сердцем, телом.

Но, повторюсь, я совсем не знаю Сургутского.

Трясясь от страха, жмусь к отцу на платформе и накручиваю себя еще больше.

Папа, видя мое состояние, попробовал уговорить меня на самолет. Отказалась. Ибо, страх перед полетом пересилил страх перед Егором.

Когда поезд тронулся, увозя меня из Москвы, еще долгое время не могла поверить, что слежки нет. Первые сутки поездки внутренне вздрагивала всякий раз, когда по проходу туда–сюда сновали то проводники, то пассажиры. Сердце замирало в ужасе на каждой стоянке, представляя, что вот сейчас за мной придут.

Ночь почти не спала. Страх отступил. Скорее всего из–за того, что ресурсы моих нервов были истощены. Зато снова полились слезы. Я тихо и горько плакала, вспоминая, как была счастлива с Егором. Каким влюбленным взглядом он смотрел на меня. Словно я его Вселенная. Будто он готов был положить к моим ногам весь мир.

Как мы с полной отдачей занимались любовью и это было потрясающе. Егор был моим первым и единственным мужчиной.

Вот только я у него единственной не была.

Вряд ли когда–нибудь кто–нибудь сможет его заменить.

Вспоминаю, с каким восторгом я принимала от него подарки. С начала отношений невинные: мягкие игрушки, цветы, конфеты, билеты в театр. Позже добавились дорогие украшения.

Поспешно трогаю серьги в ушах и обмираю: они на месте. Егор подарил их незадолго до свадьбы, я надела и так и не сняла. Они с бриллиантами. По три маленьких камушка на каждой сережке.

Остальные драгоценности и подарки я сложила в коробку и с курьером отправила в офис Егора, а про эти серьги забыла.

Потребует – верну, – решаю я. А так – пусть останутся у меня.

Как компенсация за его обман, предательство, разбитую жизнь.

Как напоминание о собственной наивности и розовых мечтах.

Как предупреждение больше никому не верить.

Мне повезло: в плацкарте рядом со мной едут две женщины. Одно место пустует, возможно, пассажир сядет позже, все же больше трех суток ехать. Через проход расположились тихие бабулька с дедулькой с кучей сумок и баулов.

Женщины сидят напротив меня, им обеим лет под пятьдесят, и они очень болтливы. Первые сутки трындят до поздней ночи не замолкая. Обо всем на свете. Начиная внуками (у одной уже двое, другая только мечтает) и заканчивая рецептами соленых помидор. Пытаются вовлечь в разговор меня, но я учтиво улыбаюсь, односложно отвечаю и делаю вид, что очень увлечена книгой. В которой не понимаю ни строчки.

Когда страх, что Сургутский меня может найти, отступает, мои мысли начинают крутиться вокруг Егора и последних мгновений, когда я видела его последний раз. Там, в загсе.

Перед глазами стоит его обескураженное лицо, непонимающий взгляд... Он ведь так и не понял, почему я его бросила в загсе. Убежала, ничего не объяснив.

Пусть ему его гражданская жена объясняет! – психую я, со злостью переворачивая еще одну непрочитанную страницу.

Я бы поняла еще, расскажи мне Егор все с самого начала. Что у него есть сын. Что по необходимости он встречается с его матерью. Помогает, участвует в воспитании ребенка. Но Егор ни разу даже не обмолвился о них! Это обиднее всего. Что посчитал меня слепой и наивной дурочкой. Решил, что может водить меня за нос и жить на две семьи. И что я ничего не узнаю.

Какой же он... лицемер! Ненавижу!

Незаметно смахиваю накатившие слезы. Никогда не думала, что в человеческом организме может быть столько соленой воды. Думала, за ночь выплакала все досуха, но нет, еще есть и кажется, много.

Ну нет! – мысленно даю себе отрезвляющую пощечину. – Я больше не буду плакать из–за предателя! Хватит! Он недостоин моих слез! Вот еще!

Глава 4

Лина

– Линочка, попей с нами чайку, смотри сколько у нас тут всего, на всех хватит, – на утро второго дня поездки позвала меня попутчица. Галина, как она представилась. Тетей Галей разрешила себя называть. Она едет до Бийска.

– Иди–иди, – подхватила вторая. Тетя Надя. Она едет к родственникам в какую–то деревню со сложным названием. – Дай глазам отдохнула, не отлипаешь от книжки своей. Про что хоть пишут?

– Про любовь, – пожимаю плечами.

– Про любовь – дело хорошее. Но чай попить – святое.

Передо мной чудесным образом появляется стакан с душистым чаем и пряники.

– Угощайся. Куда едешь–то?

– К папе. В Саяногорск.

– О–о, а я тоже оттуда, – обрадовалась тетя Галя. – Мы там в Заводском районе жили. Год, как на Алтай переехали.

– Да? И мы тоже в Заводском жили. Я после школы сразу в Москву уехала. Учиться. А папа там остался. Я к нему еду.

– Как фамилия папы?

– Панины мы.

Называю девичью фамилию мамы. Помню, она рассказывала, что еще в девяностых, когда мои родители только–только познакомились, у папы уже были связи с опасными людьми. И ради ее безопасности, а потом и моей, фамилия моего отца ни в ее, ни в моих документах нигде не фигурировала.

Позже папа стал продвигаться по карьерной лестнице, а я была рада, что мои успехи и достижения никто не связывал с известной фамилией. Даже в Москве в моем окружении никто не знал, кто мой отец.

Кроме той девушки, которую любит Егор.

При воспоминании о Сургутском снова защемило в груди, но я спрятала боль за ресницами, натянула улыбку.

– Знакомая фамилия, – тетя Галя задумалась, силясь вспомнить. – У Никиты в классе вроде девочка была с такой фамилией. Ты из какой школы?

– Из третьей.

– Никита тоже в третьей учился.

– Никита случайно не Казаков? – аж подпрыгиваю от удивления. Неужели такие совпадения бывают?

– Точно. Казаковы мы. Ну надо же! – тетя Галя радостно всплеснула руками. – А я смотрю на тебя, думаю, лицо знакомое, а что за девочка, откуда – вспомнить не могу. А ты оказывается, с Никиткой моим вместе училась.

Никиту я вспомнила почти сразу.

Во–первых, у нас в классе был только один мальчик по имени Никита.

Во–вторых, я его помнила потому, что он был самым высоким среди других мальчиков нашей параллели. И тощим. Нескладным. Мы почти не общались.

В–третьих, он ушел из школы после девятого класса и куда–то уехал учиться, я про него совсем забыла.

А сейчас я еду в поезде с его мамой и вспоминаю, что видела ее прежде. Просто раньше она была моложе с другой прической и цветом волос, неудивительно, что я ее не узнала спустя столько лет.

– А ты на кого, Лина, учишься в Москве?

– На экономиста.

В этом году окончила второй курс. Егор в день последнего моего экзамена сделал мне предложение и в планах на это лето было поработать у него в компании, под боком любимого. Но это, конечно, после медового месяца.

Не суждено планам сбыться. А теперь, чтобы занять себя чем–то этим летом, придется искать работу в нашем маленьком городке. Думаю, папа пристроит меня куда–нибудь. Может быть, даже к себе на завод.

А осенью... возможно я переведусь в другой институт. Не хочу возвращаться в Москву.

– О, хорошая профессия, – одобрительно закивала тетя Галя. – Денежная. А мой Никита после школы в Красноярске учился в училище каком–то, все не могу запомнить его название, ну да ладно, главное, специальность есть. А после учебы приехал сынок домой, говорит: папа, мама, хочу заняться туристическим бизнесом. Денег немного скопил, еду на Алтай турбазу строить. А мы с отцом чет подумали, подумали и тоже с ним поехали. Все продали: и квартиру, и дачу в Черемушках. Надо же помогать ребенку. Теперь вот бизнес у нас – база отдыха в Ч***ой долине. "М*** Т***" <*> – слышали? Нет? У–у... Приезжайте к нам. Там красота – неописуемая: речка, горы, каменные грибы... (<*> примечание автора: реклама запрещена, поэтому реальные названия скрыты).

Тетя Галя так красочно и воодушевленно рассказывает, что я невольно проникаюсь и слушаю, затаив дыхание. А потом она находит в телефоне фотографии и показывает нам с теть Надей свою базу.

Действительно, очень красиво. А главное – природа. Нет городских джунглей, выхлопных газов, уличного шума. Только река, горы, долина. Очень живописно.

И что самое важное – далеко от Егора. Захочет найти – не найдет.

– У нас связь не везде, – рассказывает тетя Галя. – Но мы привыкли. Если надо позвонить – метров пятьсот от базы отходишь, аккурат посередине долины оказываешься. Вот там сеть ловит. Магазин – в деревне в пяти километрах от нас, но мы продукты из города везем... Свет до одиннадцати вечера. Генераторы у нас стоят и солнечные панели. А какие там звезды – что алмазы. Я до Алтая и подумать не могла, что они так близко над головой висят. Кажется, протяни руку и дотронешься... Едут к нам отовсюду, даже иностранцы приезжают. Домики с осени бронируют. В сезон мест нет, благо, баз в долине много...

Еще сутки я слушаю маму бывшего одноклассника. Про базу на берегу реки в практически диких местах.

– Теть Галя, чем больше слушаю вас, тем сильнее хочу туда, на вашу базу, – признаюсь ей утром следующего дня. Потому что проснулась и поняла, что в Саяногорск я ехать не хочу. Не сейчас. – Возьмите меня с собой? Я вам помогать там буду. Бесплатно.

– Да что ж бесплатно–то? Платить будем, не обидим, место для проживания, еда – все будет. Помощница мне очень нужна. У нас работы полно, а место такое дикое, что не каждый работать захочет.

– Я хочу!

Тянет меня туда – к горам, подальше от цивилизации. Как будто там – место силы для меня. Место, где я смогу залечить раны, забыть жениха и все, что с ним связано.

Приедет ли туда когда–нибудь Егор?

Он не любитель дикого отдыха. Он привык к роскоши. Ему нужен комфорт. Поэтому нет – не приедет.

А даже если вдруг...

Тетя Галя говорит, там много баз. У них – не самая дорогая. Больше рассчитанная на туристов со средним и ниже среднего достатком.

Решено! Еду! Надо только папу предупредить.

Глава 5

Лина

На третий день путешествия мы с тетей Галей прощаемся с теть Надей и выходим в Бийске.

Сразу звоню отцу, рассказываю, где я. Он уже в курсе моего решения. Делает еще одну попытку уговорить вернуться в Саяногорск, обещает спрятать в не менее диких местах, что выбрала я. Но я все уже для себя решила. Единственная просьба к папе – не говорить Егору, куда я уехала, в случае если он будет меня искать. Папа пообещал, что от него никто не узнает о моем местонахождении. Тем более, что он сам собирается в командировку. В Африку. На целых три месяца! А если будет необходимость – останется там на полгода.

Эта новость и пугает, и радует одновременно. Страшно за папу – слишком далеко от дома. Радует, что я решила остаться на Алтае, а не засела в нашем маленьком городке в полном одиночестве и отчаянии. Хотя папа сказал, что я могу приехать туда в любой момент. Квартира на кодовом замке, который не менялся еще со времен, когда я там жила. И денег он мне закинул на счет приличную сумму.

За последнее я его отругала – зачем? Но папа упрямый. Надо – отрезал.

Ладно, мне же не обязательно их тратить, пусть лежат.

Осторожно поинтересовалась у папы, не звонил ли ему Егор. Ведь свою симку я выбросила еще в Москве, а новую мне купил один из охранников папы.

Не звонил.

Не ищет.

Принял мой побег как должное.

Я же этого хотела, верно?

Наверное, да.

Но на душе все равно паршиво.

Теть Галю на вокзале встретил муж: дядя Володя, отец Никиты, которого я ранее ни разу не видела. У дяди Володи свой микроавтобус, и мои вещи, а также вещи его жены, вошли в него без проблем. И это несмотря на то, что салон забит ящиками с овощами и фруктами, питьевой водой и каким–то еще пакетами и мешками.

Дядя Володя такой же приветливый, как тетя Галя. Обрадовался, что я еду к ним работать. Еще больше – что мы земляки и даже бывшие одноклассники с его сыном. Я сразу почувствовала себя родной им.

Да, вот так бывает. Почти не общались в родном городе, хотя жили совсем рядом. Но встретились случайно за тридевять земель и сразу стали близкими.

Добираемся до их базы мы оооочень долго. Из Бийска едем до Горно–Алтайска, потом медленно по очень плохой дороге – до озера Телецкое. Весь путь, по словам Казаковых, – больше двухсот километров. Они переживают, что мне не понравится и я потребую вернуть меня обратно. Уверяю их, что мне все нравится. Чем дальше от городов, людей, прошлого, тем мне лучше. Легче на душе. Отвлекает от только что пережитой драмы.

За окном невероятная красота. Высокие–высокие горы, вершины которых укутаны в пушистые облака. Будто небеса опустились, чтобы обнять их. Снежные шапки на острых пиках сверкают на солнце, как россыпь алмазов – ослепительно, волшебно! Тут же по пути – бескрайние долины, где трава колышется, как изумрудное море.

Мы делаем остановки: размять ноги, подкрепиться, подышать воздухом.

Подставив лицо солнышку и закрыв глаза, с наслаждением втягиваю в себя носом аромат горных цветов.

– М–м... какой тут воздух! Чистый, хрустальный. Дышишь и кажется, будто пьешь живительный эликсир! Это везде так? И у вас в долине? – обращаюсь к супругам Казаковым.

– У нас еще лучше, – заверила тетя Галя. Дядя Володя кивнул, подтверждая.

– Я влюблена в эту природу! Невероятное место! – не сдерживаю свой восторг.

– Да ты еще ничего, считай, не видела, – посмеиваются. – Вот через Телецкое поедем...

Скорей бы уже!

Телецкое озеро прекрасно и величественно. Оно глубокое, загадочное, даже мистическое, и, если вглядываться в воду, кажется, затягивает на самое дно.

Мы плывем по озеру целых шесть часов. На катере, к которому прикреплена еще баржа, а на этой барже тесно стоят автомобили туристов и наш микроавтобус.

Слева и справа – сказочные, темно–зеленые горы.

Красота такая, что дух захватывает! И небо – чистое–чистое, бесконечное.

Периодически щипаю себя, проверяя, не сплю ли я. Жутко завидую тем, кто видит эту красоту ежедневно. Счастливчики!

Через шесть часов мы прибываем на другой конец озера. И снова в путь на автобусе.

– Уже недолго осталось, – обещает дядя Володя. – Повезло, что тут дождей давно не было, дорога нормальная. А то, бывает, развезет, не проедешь. Не, моя малышка проедет, – он с любовью похлопал ладонью по торпеде, – а вот других приходится вытаскивать. Едут сюда на чем попало, потом сидят по крышу в грязи, ждут помощи. Не бросать же.

Добрый дядька. И тетя Галя хорошая. Интересно, Никита изменился или такой же нескладный? Не расспрашиваю его родителей об их сыне. Сама увижу.

На базу приезжаем уже когда совсем стемнело. Останавливаемся возле деревянного двухэтажного домика. Выгружаемся. Слышу шум воды – где–то недалеко речка. А в целом – тишина. И очень тепло.

В темноте угадываются строения. Стоят ровными рядами. Кое–где на фасадах светятся одиночные лампочки, подсвечивая номера домиков. Завтра обязательно все рассмотрю подробнее – даю себе обещание.

А пока – ноги от долгой поездки деревянные, голова гудит от усталости. Мне бы умыться и добраться до кровати.

К счастью, Казаковы того же мнения.

Тетя Галя показывает мне санузел с душевой, просит надолго не занимать, чтобы горячей воды всем хватило.

Комнату мне выделила на втором этаже. Отдельный вход по лестнице с торца дома. Балкончик и сразу большая комната. Тут стоят четыре узких кровати, есть небольшой шкаф для одежды, прикроватные тумбочки, стол и табуретки. А еще кирпичная печка на случай холодов.

– Здесь у меня девчонки жили – работницы, а сейчас никого. Так что занимай любую кровать. Белье вот, все чистое, – тетя Галя принесла постельное. – Завтра новые туристы заезжают, Никитка уехал встречать, приедет с ними к обеду. Поможешь мне жилье приготовить, там делать–то особо нечего.

– Конечно, – киваю. – За этим я здесь.

– Ну все, отдыхай, устала небось с дороги.

– Не то слово!

– На новом месте приснись жених невесте, – перед уходом с загадочной улыбкой подмигивает женщина. – Не забудь!

Нет! – проворачивается с болью в груди. – Был у меня жених. Обманщик и предатель! Больше не надо!

Но тете Гале я не отвечаю. Пряча глаза, делаю вид, что что–то ищу в сумочке. Натыкаюсь на телефон. Смотрю на экран – ни одного деления.

– Связи тут нет, – напоминает теть Галя. – Завтра покажу, где ловит, позвонишь отцу, волнуется небось.

Поблагодарив, иду в душ, быстро ополаскиваюсь. Отказавшись от чая, поднимаюсь к себе. Сил хватает на то, чтобы застелить кровать, а потом падаю в нее и практически сразу отрубаюсь. Без снов.

Глава 6

Лина

Просыпаюсь я рано. Долго лежу, рассматривая помещение, которое теперь будет называться моим новым домом. Стены и потолок – все деревянное. В углу – кирпичная печь. Простенький платяной шкаф, стол, тумбочки, табуретки, еще три кровати – вот и все наполнение комнаты. Маленькое окно с белыми занавесками, яркие покрывала на кроватях и запах смолы придают толику уюта.

Но это не сравнить с моим прежним местом жительства, где был комфорт и удобный матрас.

А у меня теперь все по–другому, – парирую сама себе. – И я другая. Мои розовые очки разбились, здравствуй другая реальность.

Эта комната... Я обвела взглядом помещение еще раз.

Жить можно, – заключила. – Главное, ничто не будет напоминать мне о прежней жизни с Егором.

Егор...

– М–м–м! – прикусываю со всей силы кулак, сдерживая рвущиеся из груди рыдания.

Каждое воспоминание о Сургутском оставляет глубокие рваные полосы на сердце. Они не затягиваются в шрамы. Они накладываются друг на друга, усиливая боль. Когда это закончится? Когда придут покой и смирение в мою душу?

Трое суток всего пришло. Трое суток, как моя жизнь разделилась на до и после.

– Что ты сделал с нами, Егор? – шепчу в пустоту. – Как ты там? Счастлив в той семье, которой ты нужен? Мальчик похож на тебя. Почему ты ничего мне не сказал? Я бы поняла. Наверное. Акции отца... мне они не нужны. Я бы их сама тебе отдала, будь они у меня.

До свадьбы я мечтала, что подарю любимому сына. И он будет очень похож на своего отца. А оказалось, маленькая копия Егора уже растет на этой планете.

Я искренне желаю Сургутскому, его сыну и той женщине счастья.

Постепенно я забуду Егора. Пока еще тяжело выкинуть его из головы. Слишком глубоко впустила я его в себя. Отдала сердце. А теперь там кровавая рваная рана.

Смогу ли когда–нибудь снова полюбить, довериться мужчине? На данный момент кажется, что никогда и ни за что. Но также верю, что со временем все может измениться.

Протягиваю руку и беру с тумбочки телефон. Со вчерашнего дня ничего на дисплее не изменилось.

Ха, на что я надеялась? Ясно же сказали – связи тут нет. Только использовать его как часы и будильник. Время, кстати, семь часов.

Слышу приглушенные голоса за пределами комнаты. Надо вставать и мне. Я же сюда не разлеживаться приехала, а работать.

Оделась, вышла на балкон. Боже, красота какая! Зажмурилась от яркого утреннего солнца, лучики которого только–только показались из–за гор. Капельки росы на траве радостно заблестели, приветствуя. Речка где–то недалеко журчит. Передо мной раскинулась долина, уставленная однотипными деревянными домиками. А вокруг – высоченные величественные горы.

Налюбовавшись, спустилась вниз. Сначала в санузел. Умылась, привела себя в порядок.

Только после пошла на звук голосов.

– Доброе утро, – поздоровалась с теть Галей и ее мужем.

– Доброе, Линочка. Как спалось? Не разбудили мы тебя?

– Нет, что вы! Все было прекрасно. Спала как сурок.

– Приснился кто?

– Неа, – мотнула головой.

– Эх... – теть Галя как будто даже расстроилась. – Ну ладно. Садись, дочка, с нами завтракать.

Передо мной поставили тарелку рисовой каши на молоке, подвинули ближе корзиночку с хлебом, сливочное масло на блюдце и дали кружку какао.

– М–м, как вкусно! – пробую кашу и со всей искренностью хвалю хозяйку. – Я такой вкусной каши никогда не ела! Масло вообще можно без хлеба есть.

– Это все местные продукты – алтайские. Натуральные, не то, что у вас в Москве, – тетя Галя загордилась так, будто все продукты создала собственноручно.

– Я вам больше скажу. Даже у нас в Саяногорске не тот вкус, – довольно крякнул дядя Володя.

– Полностью согласна!

.

– А Никита когда приедет? – спрашиваю, помогая убирать посуду после завтрака.

– Раньше обеда не ждем.

– А он здесь живет? С вами? – имею в виду этот же дом. Он самый большой на этой базе, в отличие от тех, что для туристов. Сразу видно – хозяйский. На фасаде заметила вывеску: "Администрация".

– Не, у него отдельный домик. Вон тот, – тетя Галя показала на первое строение во втором ряду. – Взрослый же, – подмигнула.

Взрослый. Я его помню нескладным подростком, а чтобы взрослым... Мне кажется, это я выросла, а остальные одноклассники так и остались в том возрасте – пятнадцать–шестнадцать–семнадцать лет.

Тетя Галя показывает мне где что. Прачечная представляет собой сарай с обыкновенным навесом, стиральная машинка работает. Под навесом натянуты бельевые веревки.

Склад тут же. На стеллажах – стопки чистого белья, порошки и прочие хоз. принадлежности.

– А там у нас баня. Каждый вечер топим – туристы заказывают. А мы уже после них ходим.

Идем готовить домики к заселению. С Никитой приедет десять человек, поэтому приводим в порядок двухэтажный. Ничего сложного. Дядя Володя проверяет проводку, выключатели, лампочки, сантехнику. Я делаю влажную уборку, тетя Галя приносит белье, полотенца, инспектирует шкафы, тумбочки, убирается в санузле.

Невольно прикидываю, может ли Егор приехать когда–нибудь сюда отдыхать. Прихожу к выводу, что нет. Здесь для него слишком просто, комфорта минимум, удобства еще меньше. Не его уровень. И с маленьким ребенком вряд ли он поедет в эти дикие места. Тут даже магазина нет, а что уж говорить о фельдшерском пункте?

А приедет, и что? – ругаю себя. – Мне какое теперь до него дело? У него есть о ком думать и кого развлекать. Сделаю вид, что незнакомы, только и всего.

Но, представив Сургутского здесь, в солнечном сплетении стало нехорошо. Ноги ослабли, тряпка выпала из рук. Присела на край кровати, чтобы прийти в себя.

Гад ты, Егор, что я так много о тебе думаю и теряю рассудок об одной только мысли о тебе.

Потому что люблю! Все еще. Слишком сильно.

Обмахиваюсь ладошкой, помогая себе с притоком воздуха. Надо просто занять голову другим. Вот, например, будущей встречей с бывшим одноклассником. У нас с ним целых девять лет общих воспоминаний. Вот и будем вспоминать.

Полегчало.