Повтори, что не любишь

Татьяна Любимая

Повтори, что не любишь

Пролог

Внимание! Все совпадения в тексте – исключительно авторская фантазия

Лина

– Уважаемые Ангелина и Егор! – звучит торжественный голос в просторном зале, взвивается вверх, под белоснежный купол, растворяется эхом. – Сегодня важный и волнующий для вас день – день рождения вашей семьи...

Нашей семьи? НАШЕЙ? – пульсирует у меня в висках.

– ... Вы приняли одно из главных решений в своей жизни – соединить две судьбы в одну и пройти одну дорогу жизни...

Дорогу лжи и обмана! – хочется крикнуть мне на весь зал, но словно невидимый обруч сжимает горло, ни звука не могу из себя выдавить.

– ... Сюда вас привела любовь...

О да! Меня сюда точно привела любовь, а Сургутского что?

– ... Только любовь способна на такое чудо, как сблизить две судьбы, две совершенно разные жизни, она поможет вам прожить долгие годы в мире и согласии, создать крепкую семью.

О чем эта женщина вообще говорит? Какая семья?!

– ... Выполняя высокий долг как представитель государства, я прошу вас ответить, является ли ваше решение стать законными супругами, создать семью искренним, взаимным и свободным. Готовы ли вы принять на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей? Прошу ответить вас, Егор.

– Да, – звучит твердый ответ слева от меня.

Врун! О, какой же он врун! Ненавижу его!

– Вас, Ангелина.

Вот он – момент, который я ждала столько времени. О котором мечтают все девочки, девушки, женщины.

В зале повисла звенящая тишина, родственники за моей спиной ждут ответа и, кажется, перестали дышать.

И я.

Перестала дышать. Еще десять минут назад. Забыла как.

Перед глазами стоит совсем другая картинка: девушка с мальчиком на руках. А в ушах звучат совсем другие слова: "Это Лёвушка. Его отец – ваш жених".

– Невеста, ответьте, – требует женщина, вырывая меня из оцепенения. Не сразу понимаю, что она хочет и к кому обращается.

– Ангел мой, скажи "Да", – Егор находит мои пальцы, сжимает их.

Меня словно током бьет, выдергиваю руку.

Как? Как я могу сказать "Да", когда он любит не меня? Когда женится на мне по расчету? Когда у него есть другая семья? Ребенок! Которому нужен отец. Не приходящий по воскресеньям папа, а живущий с ним постоянно. Чтобы играл. Обучал. Воспитывал. Растил.

Я не буду разлучницей. Я не могу, не имею права рушить чужую семью. Пусть я узнала о ней слишком поздно, но еще все можно исправить. Заветного слова Егор от меня не услышит.

Разворачиваюсь к нему лицом, смотрю в его обеспокоенные голубые глаза снизу вверх. Последний раз. Запоминаю каждую черточку, любимые родинки на щеках, очертания губ, взмах ресниц.

Как ты мог? – кричит моя раненая душа. – Как ты мог меня обманывать столько времени, Егор? Уходить от сына, от любимой женщины – ко мне! Говорить красивые слова, строить планы – со мной! А потом встречаться с ней и делать то же самое. И может быть, вместе с ней посмеиваться надо мной, глупой, наивной, влюбленной.

Обманщик! Лжец! Предатель!

– Ангелина? – тревожится жених.

А я ведь ему верила. Любила до безумия. И до сих пор люблю, поэтому так больно, что дышать не могу. Сердце колет, будто тысячи иголок в него вонзились.

Среди гостей проносится взволнованный шепоток.

Я слишком люблю этого мужчину. Поэтому... прилюдных обвинений в обмане не будет. Пусть он сохранит свое достоинство. Это мой ему прощальный подарок.

– Извини, Егор – стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно. Хотя внутри все дрожит, горит, рвется, бьется, взрывается. – Я поняла, что не люблю тебя. И не хочу связывать себя узами брака с... – вруном, обманщиком, предателем, подлецом! – с нелюбимым.

– Да что ж такое! – сотрудница загса возмущенно и громко захлопнула папку. Словно выстрел прозвучал в огромном белом зале бракосочетания. Я вздрогнула. – Вирус у нас тут какой витает или что? Никого поженить не могу сегодня! – выдала она в сердцах.

– Что ты такое говоришь, Ангелина? – Егор обхватил мои плечи ладонями, легонько встряхнул. – Ты не в себе? Тебе плохо?

Не могу отвести от него взгляда. Любуюсь в последний раз. Запоминаю.

Какой же он красивый. Высокий, статный. Костюм на нем как литой, белоснежная рубашка слепит глаза, бутоньерка – мини–копия моего свадебного букета – в петлице. Завидный жених. И не мой. Больше не мой.

Был ли моим?

– Извините ее, – обратился Егор к работнице загса и гостям с натянутой улыбкой, – невеста перенервничала, бывает. Дайте нам минуту.

– Это все нервы, милая, – подняв руки, гладит меня по щекам. Чувствую, какие они у меня холодные. А вот пальцы его – кипяток.

Дергаю головой, как от ожога. Теперь, когда я знаю правду, его прикосновения неприятны.

Егор так натурально переживает. Бегает взволнованным взглядом по моему лицу: глаза, рот, снова глаза.

Не знала бы я его тайну, поверила бы. Как верила ему еще десять минут назад.

Наивная дурочка.

Думала, сорвала джек–пот, а оказалось, попалась в лапы альфонса. Хорошо, что правда вскрылась сегодня. До финальной фразы "Объявляю вас мужем и женой" и наших подписей в журнале регистраций.

Спасибо "доброй" девушке, открыла мне глаза на моего жениха, которого, как оказалось, я совсем не знаю.

– Я не выйду за тебя, – проговариваю медленно, но твердо. Я для себя все решила. И за Егора сделала выбор. В пользу его настоящей семьи. В пользу маленького мальчика Лёвушки. – Я тебя не люблю. – Вдох. Выдох. И контрольное, чтобы наверняка. Чтобы хоть на йоту прочувствовал то, что почувствовала я, когда узнала его тайну: – Я люблю другого.

Ему нужно несколько секунд, чтобы переварить мои слова. Понять, что не шучу. Что свадьбы не будет. Я ее отменила.

Глаза темнеют. Из голубых превращаются в грозовые тучи.

– Повтори, – выдавливает из себя. – Повтори, не любишь.

– Не люблю! – сердце кровоточит, внутренности скручивает от боли, но я не позволяю дать себе слабину. Показать мою боль ЕМУ.

– Свадьбы не будет! – ставлю громкую точку в начале церемонии. – Невеста передумала!

Пихаю букетик роз Егору в руки, вынуждая принять его. Сама разворачиваюсь и, приподняв подол платья, устремляюсь на выход.

По бесконечному ковровому покрытию. К заветной двери, за которой ничего больше не будет: ни любимого мужа, ни желанного брака, ни счастливой меня.

Сзади кто–то что–то кричит. Различаю голос отца, Егора. Они ругаются, остальные шумят.

А мои мечты о счастье разбиваются вдребезги.

***

Дорогие читатели! Рада приветствовать вас в моем романе! Это будет трогательная история любви, впрочем, вы все узнаете сами!

Не забудьте поставить звездочку!

Глава 1

Лина

Десятью минутами ранее событий в прологе

– Согласна ли вы, невеста? – спросит меня чопорная сотрудница загса.

– Да! – восторженно и громко прозвучит мой ответ.

Или

– Да–да–да! – радостно и несдержанно.

Или

– Да, – скромно.

Или

– Согласна, – одними губами.

Как ответить?

Глядя на себя в зеркало, прикладываю прохладные ладони к горящим щекам. До сих пор не верится, что сегодня этот день. ЭТОТ ДЕНЬ!

Мамочки!

Я столько раз представляла свою свадьбу! Кажется, продумала все до мелочей.

Пока все идет, как спланировали.

Платье мое свадебное – загляденье. У меня к нему случилась любовь с первого взгляда.

Верх и рукава – бежевая сетка, расшитая перламутровыми бусинами. Декольте сердечком, от талии пышная газовая юбка, тоже сверкающая бусами и пайетками. Невесомая фата скрывает часть завитых волос. А на ногах такие прелестные лаковые туфли, что не снимала бы их никогда. Очень удобные и красивые. Сколько стоит эта красота – уму непостижимо, но это того стоит!

Не могу налюбоваться своим отражением. Ну я же! И в то же время не я. Какая–то принцесса из сказки.

Видела бы меня моя мама! Но увы, ее нет уже несколько лет, а папа не смирился с потерей и так и живет один в далеком сибирском городке. Но сегодня он здесь, в зале, и я счастлива.

Глаза сверкают лихорадочным блеском. Впору растрогаться от распирающих чувств, но нельзя. У меня праздничный макияж. А церемония еще даже не началась.

В загсе душно. Перед нами брачуется пара, нас просили подождать в холле.

Сегодня у нас скромная регистрация с близкими родственниками, в столичном загсе. Завтра – пышное торжество для остальной родни и друзей в резиденции, снятой в аренду. А послезавтра – в воскресенье, мы с Егором уплываем на теплоходе в свадебное путешествие. Любимый настоял отметить нашу свадьбу с размахом, хотя мне бы хватило и одного торжественного дня.

Предупредив жениха, что хочу отлучиться, сбежала в дамскую комнату. Захотелось побыть одной. Вдали от суеты и волнения, бесконечных поздравлений и пожеланий.

Тут прохладно.

Последние минуты моей девичьей жизни. А впереди – безграничное счастье с любимым.

Боже, как я счастлива! Мне кажется, нет такой силы на земле, что сможет нас с Егором разлучить!

– Вы очень красивая, – раздался сбоку вкрадчивый женский голос.

Испугавшись, вздрагиваю. Не ожидала, что здесь кто–то есть еще.

Оборачиваюсь.

Девушка стоит передо мной с малышом на руках. Мальчик. Ему, наверное, еще года нет, такой маленький. Голубоглазый, темноволосый.

– Спасибо, – вежливо отвечаю незнакомке. Если уж посторонний человек говорит, что я красивая, значит, это действительно так.

– Я вас испугала? Извините, не хотела.

– Нет, все в порядке, – уверяю ее. Она такая милая.

Включаю воду, чтобы сполоснуть руки прохладной водой.

– Егору повезло.

Резко разворачиваюсь к девушке. Рассматриваю ее внимательнее.

Она блондинка, чуть старше меня. Красивая. Глаза чуть раскосые, зеленые, прямой нос, круглые скулы, пухлые губы. На ней джинсовый комбез, белая футболка, белые мокасины. На плече – сумка. Мальчика прижимает к себе обеими руками, будто боится, что отберут. Он у нее темненький, от матери почти ничего нет, если только разрез глаз.

– Мы знакомы? – спрашиваю ее, а сама силюсь вспомнить видела я ее раньше или нет. Может, она родственница со стороны жениха? Егор обещал познакомить со своей семьей на свадьбе.

– Вы меня не знаете. Но это не важно.

Не важно? Зачем тогда она завела со мной разговор?

Начинаю нервничать.

И вроде бы повода нет, но... нехорошее предчувствие закрадывается в душу.

– Я хотела познакомить вас со своим сыном. Это Лёвушка.

– Прелестный малыш, – говорю искренне, хотя сама в замешательстве. В голове крутится мысль: "Что происходит?".

– Его отец... ваш жених.

– Егор?! – вместо возмутительного крика из горла вырвался какой–то сип. – Не смешно, девушка. Вы, наверное, меня с кем–то спутали. Сегодня много кто женится.

И вообще мне пора идти, вот–вот подойдет наша очередь.

Делаю шаг к выходу, но девица преграждает мне путь.

– Это правда. Отец моего ребенка Егор. Вот тест ДНК, – всовывает мне в руку свернутую пополам бумагу.

Не надо смотреть! – вопит внутренний голос.

Но пальцы уже разворачивают лист.

Опускаю глаза вниз. Буквы от волнения расплываются, сливаются в одно черное месиво. Взгляд выхватывает только последнюю строчку: "Вероятность родства 99,9%".

Чуть выше сквозь пелену перед глазами проявляется еще одна строка: "Сургутский Егор Николаевич".

Это имя моего жениха!

Красивой сказке... конец?

Пол под ногами странно качается.

– Что вам нужно от меня? – поднимаю наконец взгляд на девицу. Невольно перевожу его на ребенка. Малыш отдаленно похож на Егора. Цвет глаз одинаковый.

– Подумайте, Ангелина, нужен ли вам мужчина, который живет на две семьи? Вы молодая, красивая. А у меня от него ребенок. Его кровь. Его наследник.

– И что... – говорить трудно, горло словно в тиски зажало. Обхватываю его ладонью, глажу, массирую, чтобы хоть как–то ослабить боль, из–за которой даже говорю с трудом, – Егор... навещает сына?

– Навещает сына? – девушка усмехнулась. – Он живет с нами. Со мной.

А мне он говорил, командировки...

Вспоминаю его частые отлучки. По работе.

Но после! После он всегда хвастался новыми контрактами. Всегда!

Не зря съездил, – гордился он собой, гордилась я им. Умный у меня жених. Самый лучший.

А оказывается, не только у меня...

Жить на две семьи и при этом вести успешный бизнес – нужно обладать недюжинными выдержкой и способностями. И чтобы никто не догадался. Чтобы я не догадалась.

– Почему же... он не женился на вас?

– Господи, я думала, он на умной хотя бы женится, – девушка театрально закатила глаза. – Бизнес, детка. У него голый расчет. Твой отец имеет контрольный пакет акций крупнейшего завода страны, верно?

– Откуда вы... ты знаешь? – тоже перехожу на ты.

Но больше ввергают в шок слова девушки. Кто мой отец, не знает даже Егор. Точнее, я ему не рассказывала, где и кем он работает. А она знает...

Значит, мой жених тоже знает? И ничего мне не сказал, даже наводящих вопросов не было...

– Рано или поздно акции перейдут к тебе и соответственно к твоему мужу, – она не отвечает на мой вопрос. – Приятный бонус, полученный в браке, – усмехается. – Видишь, Сургутский ничего от меня не скрывает. ТЫ ему нужна для дела, а Я для Егора, то есть Мы с Лёвушкой, – она с любовью посмотрела на сына, пригладила его темные волосики, – для души и тела.

Для души и тела... – знакомые слова. Егор мне говорил их. Что я ему нужна для души и тела. Со мной он может быть настоящим. Меня любит.

А получается, не только мне это говорил...

Нет, не верю. Это какой–то сюр, розыгрыш. Сон в конце концов!

Егор не мог мне врать! Он, когда смотрит в мои глаза, такой искренний! Это не сыграть.

Ему не нужны деньги или связи моего отца. Сургутский богат.

Когда я познакомилась с Егором, он был обычным работягой. Но позже, спустя несколько месяцев отношений, когда влюбилась в него по уши, а он в меня, дела у него пошли стремительно в гору. Без помощи моего отца! Без помощи кого–то другого!

И в то же время передо мной – живое доказательство его обмана...

– Мы много лет живем вместе... – фоном звучит голос незнакомки.

Ей мало. Она решила меня добить фактами. Говорит и говорит что–то об их с Егором и Лёвушкой жизни.

А у меня голова кружится от новости. Какой–то тупизм напал. Не понимаю, со мной это все по–настоящему происходит или я в какую–то параллельную реальность попала.

Слепо шарю по воздуху руками, ищу опору, натыкаюсь на стену. Перебирая руками, двигаюсь к выходу. Здесь, на одних метрах с любимой женщиной и сыном моего жениха, находиться не могу. Мне дурно. Перед глазами все плывет, пол качается.

– Ангелина... – зовет меня женщина.

Выставляю ладонь, показывая, чтобы больше ничего не говорила и не приближалась.

– Хватит! – прошу ее замолчать.

Глава 2

Лина спустя два часа после загса

– Объясни, что произошло! – давит на меня отец.

– Ни–че–го не про–и–зош–ло! – повторяю по слогам, как заведенная. Не глядя хватаю что–то из одежды с вешалки и запихиваю в чемодан. – Я просто поняла, что не люблю его!

Не могу произносить его имя вслух. Да и мысленно тоже. Мгновенно сжимается горло и жжет глаза.

– Врешь! Любишь! – отец видит меня насквозь.

И это несмотря на то, что в последние годы мы с ним здорово отдалились друг от друга. Потому что я, окончив школу, приехала сюда, в Москву, учиться, а папа остался в Сибири. Он главный акционер гигантского завода, там часто требуется его личное присутствие, поэтому переезд в столицу он не рассматривал.

Я же была занята сначала учебой, потом добавилась личная жизнь, общение с папой снизилось до минимума.

И все равно он чувствует меня.

В Москве отец появляется не часто, только для решения рабочих вопросов, но вот сейчас прилетел на мою свадьбу.

Которая не состоялась.

– Не люблю! Он... мне противен! – рывком выдергиваю из груды одежды синюю кофточку. Это ОН ее мне купил, когда мы гуляли по ТЦ. Я глаз не могла отвести от манекена, одетого в эту кофточку и юбку. Вот эту. Он заметил и купил, даже несмотря на то, что я отнекивалась.

Выкидываю ее из чемодана тоже. Она летит в угол. Туда, где бесформенной кучей лежит свадебное платье, а сверху, как вишенка на торте, – белые лакированные туфли.

Ни одного его подарка не возьму с собой!

– Что он сделал?

О! Какой чудесный вопрос! Что он сделал? Он завел себе другую женщину, родил с ней сына. И вместо того, чтобы жениться на матери своего ребенка, он охмурил, очаровал, влюбил в себя меня, сделал предложение. А я, влюбленная дурочка, ничего не видела, не замечала, не подозревала.

А ради чего? Ради акций моего отца!

Гад какой, даже не обмолвился ни разу, что знает чья я дочь!

Спасибо той женщине. Просветила. Глаза открыла. Уберегла меня от ошибки. Пусть теперь с ней остается. И без папиных акций.

Я искренне желаю ей и ЕМУ счастья.

А я...

Я переживу.

Уеду домой, к отцу, в наш маленький городок в Сибири. Поплачу, пострадаю, пока не затянутся раны. Соберу себя заново. И может быть тоже стану счастливой. Назло ЕМУ.

– Ничего он не сделал, – резко отвечаю отцу.

Не хочу открывать ему душу. Рассказывать то, что узнала про жениха. Бывшего жениха!

– Ну и правильно. Не говори. А то вы помиритесь, опять сойдетесь, а я буду знать и помнить, что когда–то он тебя обидел.

– Мы не помиримся никогда. Не сойдемся! Знать его не хочу! Все! Точка!

Захлопнула крышку чемодана, дернула замок.

– Дай я закрою, пока ты ему замки не сломала, – папа отодвинул меня от несчастного чемодана и застегнул молнии. Закончив, развернулся ко мне: – Беру билеты на ближайший рейс? Полетим вместе?

– Нет. Я на поезде поеду.

Никогда не летала на самолете. Панически боюсь этот вид передвижения. Поэтому – только наземный транспорт.

Я и на теплоход согласилась только после долгих уговоров. Егор заверил, что все безопасно. Привел статистику, показал отзывы. И главное – он будет рядом, мне бояться нечего.

Вот и пусть теперь с той, другой в свадебное путешествие плывет. А я – домой. Хватит с меня этой Москвы.

– Трое с лишним суток, Лина.

– Ну и что. Мне нравятся поезда.

Папа открывает приложение на телефоне.

– На сегодня есть билет. Верхняя полка. Плацкарт.

– Идет.

Чем быстрее уеду, тем лучше.

– Давай купе лучше поищу.

– Нет. Не надо купе. Неизвестно с кем буду ехать. Плацкарт мне подходит.

– А в плацкарте, думаешь, будет лучше? Подсядут дембеля, сама не рада будешь.

Да разве могут дембеля сделать мне хуже, чем сделал жених?

Бывший жених! – поправляю себя.

Папа еще ворчит, но оформляет билет. Знает, что меня не переубедить.

Меня трогает его забота. До слез. Особенно на фоне сорванной свадьбы и разбитого сердца.

Он хочет помочь. Сделать что угодно, чтобы мне было лучше, легче. А легче не становится. Особенно от мысли, что Егор может нагрянуть сюда с минуты на минуту, потребовать объяснений. Включит дурачка и сделает невинное лицо.

Физически не смогу с ним разговаривать. Скорей бы уехать. Чем дальше буду отсюда, тем быстрее забуду. Наверное.

– И все–таки. Дочка, ты сейчас в таком состоянии, что я боюсь тебя отпускать одну. Охрану дам тебе из своих.

– Нет, папа! Никого не надо, пожалуйста, – складываю руки в умоляющем жесте. – Со мной все в порядке. Я уже взрослая.

Встаю перед зеркалом. Там в отражении – обычная девчонка в футболке и джинсах. Ничего общего с ослепительной красавицей, что была на ее месте еще сегодня утром и готовилась сказать самое главное слово в своей жизни. Сложная прическа разобрана, волосы скручены в ракушку и прихвачены крабом. Макияж стерт мицеляркой. Глаза потухшие, веки и губы припухшие.

– Паспорт не забудь, взрослая.

– Ой! – ноги подкашиваются, и я падаю на край кровати. – Он же в загсе остался!

Неужели побег придется отложить?

– Не остался. Я забрал, – папа уходит в прихожую и тут же возвращается. Узнаю цветную обложку паспорта в его руке.

– Пап! – в очередной раз подкатывает ком к горлу. Слова благодарности застревают внутри, зато слезы рвутся наружу. Подскакиваю и бросаюсь ему навстречу. – Спасибо!

– Ангелочек, – папа подхватывает меня, прижимает к груди.

Опускаю руки ему на талию, обмякаю в родных объятиях. И наконец даю волю слезам. Рыдаю, громко всхлипывая. Заливаю отцовскую рубашку слезами, трусь носом о ткань, пропахшую его парфюмом и личным, мужским запахом.

Выплакиваю и злость на Сургутского, и на его гражданскую жену, которая намеренно испортила мне день свадьбы, хотя могла бы объявиться раньше. И обиду на себя, что была такой доверчивой, позволила обмануть себя.

А еще жалею себя.

В этом паспорте сегодня мог стоять штамп о браке. Но его там нет. Как и нет новой фамилии, любимого мужа, свадебного путешествия, совместных планов на будущее...

– Ну что ты, что ты, Ангелочек, – папа ласково гладит меня по спине, успокаивает как маленькую: – Взрослая, а слезы льешь совсем как в детстве. Помнишь, как лезла через штакетник и застряла промеж досок? Тебе тогда лет... пять–шесть было?

– Пом... помню, – всхлипываю.

– Платье свое любимое порвала – за гвоздь зацепилась.

– Ага...

– Целый таз слез выплакала.

Смеюсь сквозь слезы. Помню тот день как один из самых ярких в моем детстве. И обиду на себя тоже помню – не просчитала последствия, понадеялась, что получится пролезть, а не вышло.

Вот и до сегодняшнего дня надеялась, что меня ничто не остановит сказать "Да". Однако... у судьбы свои планы.

– Провожу тебя, потом на самолет сяду. Буду дома тебя ждать. А ты чтоб звонила на каждой станции! – строго.

– Обязательно, – обещаю.

Глава 3

Лина

На вокзале до самого отправления поезда я не отхожу от папы. Как бдительный суслик, тяну шею, постоянно оглядываюсь и всматриваюсь в лица снующих туда–сюда людей. Все кажется, что вот сейчас увижу крупную фигуру Егора или кого–то из его друзей или охраны. Дрожу как перепуганный кролик и с нетерпением жду отправления поезда, как утопающий спасительную лодку.

Я никогда не видела Егора жестоким, злым или в ярости. Но как–то подслушала разговор его охранников. Один рассказывал другому, как бушевал Сургутский из–за проблем в компании, которые сильно ударили ее по репутации. Виновата была одна из сотрудниц – напутала с цифрами в отчете для клиента, и тот попал на огромные штрафы. Соответственно он нашел кого обвинить. Егор как мог замял это дело, но сарафанное радио уже сработало. Один за другим начали разрывать отношения другие клиенты. Сургутский рвал и метал. Сотруднице той не поздоровилось. Уволили ее с волчьим билетом, но, по словам охранника, это она еще легко отделалась.

Не знаю, сколько правды было в услышанных мной словах, возможно, все было несколько утрированно либо наоборот, преуменьшено, но проверять или верить в жестокость любимого мне не хотелось.

Если и был Егор в плохом настроении при мне, но я видела, как он старался сдерживаться, умел переключаться на нас, на меня. Хотя внутри у него бушевали ураганы. И я была ему благодарна за старания. Поддерживала как могла.