Полукровка — девять дорог

Податной смотритель принёс из архива коробку образцов. После пожара уцелели не все, но Морвейские печати хранили отдельно от дорожных реестров: слишком много денег зависело от умения отличать суд от куска синего воска.

Овер нагрел тонкую пластину и снял слепок с печати Второй Доли. Лисса сравнивала края букв под увеличительным стеклом. Три царапины у нижнего обода совпали с образцом пятилетней давности.

— Матрица настоящая, — сказала она.

— Или очень хорошая копия, — заметил Харен.

— Хорошая копия повторила бы знак, но не случайные повреждения, появившиеся в разное время, — объяснил старший писец. — Здесь есть старая трещина и новый скол. Печать ставили действующей матрицей.

Ровельский судебный воск проверяли иначе. В него по закону добавляли измельчённую медь и синюю соль. Податной смотритель соскоблил крошку в уксус. Жидкость позеленела.

— Состав настоящий, — сказал он.

— Воск можно украсть, — не отступил Харен.

— Можно. Поэтому есть номер заседания.

На обороте документа стояли три цифры. Овер нашёл в месячной ведомости Ровеля соответствующую строку: шестого числа суд действительно рассматривал передачу семнадцати долговых обязательств Конторе Второй Доли. Имена в копии не перечислялись, только общая стоимость.

— Значит, решение существовало, — сказала Эля.

— Существовало заседание, — поправила Лисса. — Мы пока не знаем, был ли Нарел среди семнадцати.

Эля кивнула. Девочка научилась разделять факт и вывод быстрее многих взрослых в этой комнате.

Аскар изучал не печати, а футляр, в котором привезли свиток. На кожаном клапане осталась белая пыль. Он провёл пальцем, понюхал и показал Эле.

— Не известь из ям. Мел с маслом.

— Дорожная метка? — спросил Харен.

— Возможно.

Под перевязью документов лежала квитанция курьера. В графе сборов были указаны две «пороговые проводки» без названия заставы. Каждая оплачена белым жетоном, стоимость которого в монетах не обозначалась.

— Мален сказал, что выехал из Ровеля утром, — напомнила Эля. — Обычной дорогой сюда больше дня.

— Если не спал и менял лошадь — до ночи успел бы, — сказал Харен.

— Его лошадь одна и та же. Слишком устала, но не сменная: на седле только один номер конюшни.

Аскар положил квитанцию рядом с рисунком белой монеты.

— Он прошёл дорогой, которую оплачивают не на заставе. «Вален заплатил за две двери», — повторил Нарел. Здесь тоже две проводки.

— Курьер может знать маршрут, но не смысл знаков, — сказала Эля.

— Утром спрошу, где он сворачивал.

— Не один.

— Разумеется. Возьму мерина Овера. Он уже умеет возвращаться без меня.

Овер поднял глаза от печати.

— Почему именно моего?

— У него лучшее чувство направления в городе.

Даже старший писец усмехнулся, но копии делал без паузы. Одну положили в каменную весовую. Вторую Харен понёс начальнику стражи. Третью податной смотритель спрятал в своей налоговой книге, где поджигатель искал бы её в последнюю очередь.

Оригиналы остались на столе.

Каждый лист пронумеровали заново поверх старых номеров и провели одну чернильную линию через сложенные края. Овер, Лисса и Харен поставили знаки так, чтобы часть каждого отпечатка приходилась на соседнюю страницу. Теперь изъять одно приложение незаметно было нельзя.

Эля наблюдала за их руками. Ещё несколько дней назад подобная работа казалась медленной заменой действия. Теперь она видела в ней другое оружие: клинок останавливал человека один раз, а правильно связанная бумага не позволяла десяти другим солгать по отдельности.

Аскар убрал квитанцию с двумя пороговыми проводками в прозрачный промасленный конверт.

— Эту утром возьму с собой.

— Копию, — сказала Лисса.

— Разумеется.

— Я всё равно прослежу.

Лисса разложила приложения по датам.

— Нарел встретил Керда Валена тринадцатого числа, — сказала она. — Это подтверждают ярмарка и дождь.

— Да.

— А передаточная запись Конторы Второй Доли составлена шестого.

Семь дней раньше.

— Он не называл фамилию, — сказала Эля.

Овер перечитал верхнюю строку уведомления.

— Нарел Эст.

— В наших записях только имя. В лечебнице тоже.

Лисса проверила обе дощечки показаний. На первой стояло «Нарел, происхождение неизвестно». На второй — то же. Долговую метку они зарисовали, но код держателя ещё не расшифровали и никуда не отправляли.

— Значит, уведомление составил тот, кто знал, кого везли в телеге, — сказал Харен.

— Или законный держатель узнал своего должника по слухам, — возразил податной смотритель. — К вечеру весь город говорил о человеке с клеймом.

— Слухи не знали фамилии.

— Могли описать метку.

— Тогда почему письмо пришло из Ровеля раньше нашего запроса? — спросила Лисса.

Смотритель потёр переносицу.

— Я не защищаю контору. Я пытаюсь построить объяснение, которое их представитель предложит на слушании. Если мы не можем опровергнуть его здесь, толпа тем более не сможет.

Эля оценила честность, хотя голос мужчины по-прежнему раздражал.

Они составили список того, что знали независимо от слов Нарела. Телега имела тайник и ремни. Тарен был убит. Долговая метка существовала физически. Контора отправила требование с полным именем до любого официального запроса города. Договор датировали шестым числом. Сам Нарел связал встречу с Валеном с открытием Ровельской ярмарки и первым дождём; обе даты можно было проверить без его памяти.

— До ответа Ильмара и Ровеля это несоответствие, не доказанная подделка, — сказал старший писец. — Но его достаточно, чтобы отказать в немедленной передаче.

— Агент потребует закрыть Нарела, — напомнил Харен.

— Пусть требует публично.

Эля наклонилась над копией договора. Внизу находилось место для отпечатка должника. Чернильный овал изображал большой палец с тонким шрамом поперёк подушечки.

— У Нарела есть шрам на правом большом пальце? — спросила она.

Никто не помнил. Право проверить принадлежало ему, а не людям, разглядывающим его тело без спроса.

— Утром спросим, согласен ли он сравнить, — решила Эля. — До этого не считаем отпечаток настоящим.

Лисса добавила эту строку в список. Рядом с каждым фактом оставила место для второго подтверждения. Не потому, что Нарелу не верили. Потому что человек, которого превратили в бумагу заранее, заслуживал защиты прочнее одной веры.

Эля перечитала строку. Шестого числа Нарел ещё работал в Ильмаре и не соглашался ни на дорожную службу, ни на перевод долга. Но бумага уже называла его беглым, передавала право на тело и разрешала «возвращение специализированным перевозчиком».

Кто-то заранее знал его имя, долг и стоимость. Знал, в какой день понадобится охрана, какой суд поставит печать и какое слово превратит связанную перевозку в законное возвращение. Ошибка сама не могла так тщательно подготовиться к будущему.

Похищение не прикрыли законным долгом после того, как оно произошло.

Его оформили заранее.

Глава 7. Ложный порог

Мален Рисс согласился показать дорогу после того, как увидел квитанцию.

До этого курьер сидел в общей комнате постоялого двора, ел яйца и утверждал, что маршрут принадлежит Конторе Второй Доли. Увидев две пороговые проводки без названий застав, перестал жевать.

— Этого не было, когда я получал поручение.

Лисса положила перед ним копию. Оригинал остался в каменной весовой.

— Строки написаны теми же чернилами, — сказала она. — Но другой рукой.

— Я не платил белыми жетонами. Мне дали два вместе с футляром и сказали оставить в чашах у дороги.

— Где? — спросил Аскар.

— Покажу. Но сперва запишите: я не соглашался на тайную проводку и не знал, что в документах требование на человека.

Овер записал. Мален прочитал каждое слово, исправил «неизвестного груза» на «содержимого запечатанного поручения» и поставил знак.

— Теперь покажу.

Он заботился не о Нареле. О собственной лицензии, которую Морвейская палата могла отнять за один неучтённый путь. Эля не требовала от него более красивой причины. Иногда страх потерять работу приводил человека туда же, куда совесть, и след оставался одинаково полезным.

Лисса осталась в мере. Агент Второй Доли мог прибыть в любой час, а подлинность судебного заседания ещё требовала проверки. С Элей и Аскаром поехали Харен, Весса и Мален. Курьер настоял на своей лошади, хотя та после вчерашнего пути двигалась с выражением глубокой личной обиды.

— Мерин Овера был бы быстрее, — сказал Аскар.

— Мерин Овера сейчас привязан двумя верёвками, — ответила Эля.

— Значит, занят.

Утро было холодным и ясным. За северными воротами дорога разделялась на тракт к Кремнёвой Заставе и старую военную ветку. Мален выбрал южный тракт — тот самый, по которому, согласно расстоянию, не мог добраться из Ровеля за один день.

Первый белый жетон он оставил у каменного водосброса в трёх милях от города.

Чаша была высечена прямо в дорожном столбе. Обычная на вид выемка для подношений Вейдору: гонцы клали туда монету, кусок мела или узелок с землёй из дома, прося дорогу сохранить возможность возвращения. Внутри оставался круг белого воска.

Аскар спешился.

— Не трогайте столб.

Он обошёл его, держась в двух шагах. На лицевой стороне был вырезан знак Вейдора — три дороги, сходящиеся без конечной точки. На обратной кто-то добавил четвёртую линию, почти невидимую под лишайником.

— Это храмовая метка? — спросила Весса.

— Нет.

— Похожа.

— Поэтому и работает.

Аскар поднял с земли ветку и очертил вокруг столба круг, не касаясь камня.

— Вейдор не переносит человека туда, куда нет пути. Он позволяет почувствовать начало, предел, след и возможность вернуться. Здесь взяли настоящий поворот и заставили его казаться продолжением тракта.

Эля посмотрела на дорогу. Справа лежало сухое поле. Ни колеи, ни тропы.

— Там нет поворота.

— Есть.

Аскар закрыл один глаз, затем другой, словно зрение мешало. Провёл ладонью перед собой. Ветки придорожного кустарника дрогнули без ветра. Между камнями проступила узкая линия мха, уходящая в поле.

— Старый путь обслуживания водосброса, — сказал Харен. — Его закрыли лет десять назад.

— Не закрыли. Перестали чинить.

— Какая разница?

— У закрытой дороги есть конец. У заброшенной остаётся след.

Мален нахмурился.

— Я ехал прямо. Поля не видел.

— Твой жетон сказал знаку, какой путь считать прямым.

— Жетон не магический. Обычный белый воск.

— Воск обычный. Выемка — нет.

Аскар попросил у Эли копию рисунка чёрной нити. Поднёс к столбу, не касаясь. Четвёртая линия на камне потемнела.

— Он сортирует метки, — сказала Эля.

— Белый жетон открывает поворот. Чёрная нить говорит, куда вести груз после него.

— А без дара Вейдора?

— Возчик уверен, что не сворачивал. Потом вспоминает обычную дорогу.

Мален побледнел.

— Я помню мост.

— Какой?

— Каменный. После водосброса. Я проехал под аркой.

Харен посмотрел на него.

— На южном тракте до Серого Брода нет арок.

Курьер потёр лоб. Ложный знак не стирал память. Подкладывал привычное объяснение, пока человек не пытался соединить расстояния.

— Второй жетон был у моста, — сказал Мален. — В чаше на опоре.

Аскар шагнул к скрытой тропе. Эля схватила его за пояс.

— Сначала верёвка.

— Это дорога, не обрыв.

— Вчера ты сказал, что сила не заменяет понимание. Сегодня я хочу понять, куда тебя утащит.

Харен обвязал Аскара длинной верёвкой, второй конец закрепил на седле. Аскар не возражал, но выражение лица обещало запомнить унижение.

Он поставил ногу на мох.

Поле изменилось не глазами. Эля всё ещё видела сухую траву, однако тело внезапно узнало дорогу: захотелось выровнять шаг, повернуть плечи, обойти невидимый камень. Лошадь Малена сама потянулась следом.

— Назад, — сказал Аскар.

Эля отступила. Желание идти исчезло.

— Знак действует на всех?

— На тех, кто признал жетон или отмеченный груз. Мы коснулись копии и вошли в его условие.

— Ты можешь сломать?

— Могу повредить столб. Тогда не узнаем, куда ведёт.

Эля посмотрела на Харена.

— Отправь Вессу в город с копией места. Лисса должна знать, где мы свернули. Если к полудню не вернёмся, пусть перекроют обе обычные дороги и не трогают столб.

Весса зарисовала знак, расстояние от ворот и положение солнца. Уехала только после того, как Эля дважды заставила повторить сообщение.

Остальные вошли на ложную дорогу.

Тропа оказалась шире, чем выглядела с тракта. Под травой лежали плоские камни, по краям тянулись канавы. Когда-то здесь возили рабочих к водосбросам; теперь кусты скрывали путь сверху, но колёса продолжали находить старую кладку.

Мален ехал первым после Аскара. На каждом повороте называл то, что вспоминал: низкую иву, запах стоячей воды, два белых валуна. Память возвращалась не картиной, а последовательностью предметов.

— Я думал, валуны стояли у южной дороги, — сказал он.

— Там красный камень, — ответил Харен. — Белый только в старом русле.

Через полчаса показалась арка.

Мост пересекал сухой канал. Каменная конструкция была слишком высокой для нынешнего ручья и слишком крепкой для заброшенной дороги. На опоре действительно находилась чаша. Второго жетона не было, зато в воске остался отпечаток овала с вырезанной серединой.

Аскар присел у колеи.

— Здесь проходили сегодня.

— До нас? — спросила Эля.

— Телега. Пустая или почти пустая. Выехала оттуда.

Он указал за мост. Дорога раздваивалась: одна ветка продолжала вдоль канала, вторая поднималась к дальним тополям. Обычный след колёс шёл по первой. Аскар смотрел на вторую.

— Что не так?

— Телега оставила колею внизу, но её Путь начинается сверху.

Харен выругался.

— Говори по-человечески.

— Колёса спустились с верхней дороги, потом знак заставил их след выглядеть продолжением нижней. Тот, кто ищет телегу, пойдёт к каналу.

Эля поднялась на мост. За тополями мелькнул серый полог.

Пустая телега двигалась к ним с запада. Возчик сидел один, не торопил лошадь. На правом борту висел обрывок чёрной нити.

— Отмеченный груз без груза, — сказал Мален.

— Возвращается за следующим, — ответила Эля.

Они укрылись под аркой. Лошадей отвели в сухой канал, обмотали морды тканью, чтобы не заржали. Телега прошла над ними. Эля видела снизу ободья колёс, комья белой глины и деревянный ящик, закреплённый под кузовом. Возчик насвистывал одну и ту же короткую мелодию.

Когда скрип удалился, Аскар выбрался на склон.

— За ним? — спросил Харен.

— Нет. Он уходит к тракту. Нам туда, откуда пришёл.

— Тогда зачем ждать?

— Чтобы знак принял нас за продолжение его следа.

Аскар провёл пальцами над чёрной нитью на рисунке, затем коснулся свежей колеи. Его плечи напряглись. Слабый дар не создавал новую связь; он цеплялся за существующую, как рука за верёвку, которую уже протянул другой.

— Сейчас.

Они поднялись по верхней дороге.

Первые несколько сотен шагов путь был обычным. Потом тополя сомкнулись, и Эля снова ощутила неверную уверенность: впереди ничего нет, нужно повернуть обратно. Чем дальше они шли, тем разумнее казалась мысль, что пустая телега приехала с соседнего поля, а расследование ждёт в городе.

— Знак выталкивает нас, — сказала она.

— Потому что у нас нет метки груза.

— Копия нити?

— Она показала условие, но не дала права прохода.

Мален достал свою овальную дощечку курьера.

— Жетоны дали мне как гонцу.

Аскар посмотрел на медь.

— Этого хватит до следующего порога.

— А дальше?

— Узнаем.

Эля не любила планы, заканчивающиеся этим словом. Но возвращение означало ждать агента Второй Доли и позволить складу опустеть окончательно.

Они связались одной верёвкой: Аскар впереди, затем Эля, Мален и Харен. Лошадей оставили у моста. Если знак заставлял каждого выбрать обратную дорогу, физическая связь должна была хотя бы сообщить остальным о выборе.

Медная дощечка Малена открыла проход.

Ощущение пустоты исчезло. За тополями проступила дорога, на которой лежали свежие комья глины. Она вела к группе низких каменных зданий, скрытых в чаше между холмами.

— Я этого не видел вчера, — сказал Мален.

— Ты шёл в город. Для тебя склад был не дорогой, — ответил Аскар.

На расстоянии мили они остановились. Из двора выезжала ещё одна повозка, крытая и тяжёлая. За ней — пустая. Люди закрывали ворота, но не запирали. Действовали быстро, без крика. Эвакуация началась недавно.

— Сколько? — спросил Харен.

Эля насчитала шестерых во дворе, двух возчиков, одного человека на крыше. Возможно, внутри оставались другие.

— Девять видимых. Нас четверо.

— Я не стражник, — напомнил Мален.

— Нас трое, — исправила Эля.

— Спасибо.

У дальней стены стояли клетки. Пустые, но достаточно высокие для человека. Их грузили на вторую повозку под видом разборных ограждений.

Харен снял щит.

— Ждём Вессу с подкреплением?

— До полудня они уйдут.

— Нападём втроём — уничтожат бумаги.

Эля наблюдала за двором. Рабочие носили ящики из главного здания к повозкам, но книги никто не выносил. Значит, либо их уже забрали, либо ещё не успели.

— Мален, можешь войти как курьер?

Он уставился на неё.

— Моё поручение доставлено.

— Скажешь, что потерял квитанцию на обратную проводку.

— И если они знают, что квитанция у вас?

— Тогда побежишь.

— План становится всё лучше.

Аскар снял с верёвки узел и отдал ему овальную дощечку.

— Тебе не нужно искать склад. Только заставь открыть ворота и задержи людей у входа.

— Что будете делать вы?

— Войдём дорогой, которой пользуются пустые телеги.

— Вы её видите?

— Пока нет.

Мален посмотрел на Элю.

— Он всегда так успокаивает?

— Иногда молчит. Тогда хуже.

Курьер вытер ладони о плащ и пошёл к воротам.

Его заметили сразу. Человек на крыше свистнул, двое рабочих перестали грузить ящики. Мален поднял дощечку и заговорил достаточно громко, чтобы слова долетали до холма:

— Проводка Второй Доли! Потеряна обратная квитанция!

Ворота приоткрылись. Никто не выстрелил.

— Теперь, — сказал Аскар.

Он повёл Элю и Харена вдоль края чаши. Склон казался сплошным, но через несколько десятков шагов Аскар остановился перед зарослями бузины. Под ветвями лежали две параллельные полосы примятой травы.

— Пустые телеги входят здесь, — сказал он. — Гружёные выходят воротами.

— Почему разделять?

— Знак сортирует направление. Если кто-то проследит за тяжёлой колеёй, придёт к официальному входу и увидит обычный склад.

Харен раздвинул кусты. За ними обнаружился пологий спуск к задней стене. Дверь для грузчиков была открыта.

Аскар коснулся порога и резко втянул воздух.

— Что?

— Здесь много следов. Слишком много.

— Отпусти лишние.

— Если отпущу, проход исчезнет для нас.

Эля взяла его за плечо.

— Нам не нужен весь путь. Только дверь.

Он посмотрел на неё и коротко кивнул. Сосредоточился на каменном пороге. Заросли перестали казаться стеной.

Они вошли.

Внутри пахло пенькой, маслом и мочой. Первый зал был заставлен законным товаром: бочки с рыбьим жиром, рулоны грубой ткани, мешки зерна. На каждой партии висела накладная с печатями. Никаких тайников, крови или оружия.

Харен взял одну бумагу.

— Дорожные поставки. Судебные склады. Даже налог уплачен.

— Поэтому сюда можно привезти клетку и назвать ограждением, — сказала Эля.

Из переднего двора доносился голос Малена. Он спорил о номере жетона, всё громче изображая оскорблённого служащего. Кто-то велел позвать старшего.

Эля прошла между бочками. На полу заметила чёрный узелок. Нить обрезали, но маслянистый след остался на доске. Он вёл к внутренней стене.

Дверь была замаскирована стеллажом. Харен нашёл рычаг за мешком соли. Стеллаж отъехал на железных роликах.

За ним находился второй зал.

Здесь стояли клетки. Не три, которые грузили во дворе, а больше двадцати. Некоторые разобрали, другие были собраны и поставлены в два ряда. На прутьях сохранились куски ткани, волосы, следы ногтей. Возле стены лежали ошейники с табличками вместо имён.

Эля подняла ближайшую.

На одной стороне значился номер долга. На другой — назначение: «красильня», «гребцы», «лёгкий лечебный», «возврат».

— Лечебный, — сказал Харен.

— Как Нарел.

Под словом стояла буква «С» и три коротких штриха.

В дальнем углу лежали книги. Четыре толстых тома, каждый пристёгнут цепью к столу. Рядом горела лампа.

— Они собирались вернуться, — сказал Харен.

— Или не успели сжечь.

Эля закрыла стеклянную заслонку лампы. Сняла со стены мешок и начала складывать книги. Цепи не позволяли.

— Ключ у старшего, — сказал голос за спиной.

Рабочий стоял в дверях. Молодой, без формы, в руках грузовой крюк. Он смотрел не на меч Эли, а на книги.

— Отойди, — сказала она.

— Вы не знаете, что забираете.

— Поэтому прочтём.

— Они придут за всеми.

— Кто?

Мужчина бросился не на Элю. На лампу.

Она перехватила его запястье, развернула и ударила локтем под рёбра. Крюк звякнул о пол. Рабочий вцепился в край стола, пытаясь опрокинуть горящее масло на книги. Харен прижал лампу щитом.

Эля подсекла мужчине колено. Он упал. Она приставила нож к горлу.

— Кто придёт?

— Не знаете, — повторил он, задыхаясь. — Думаете, это склад. Они закроют путь, и вы останетесь внутри.

За стеной хлопнула дверь.

Аскар пошатнулся.

— Порог меняют.

Эля связала рабочему руки его же поясом.

— Харен, книги. Ломай цепь.

Стражник вставил топор между звеньями. Первый удар отозвался во всём зале.

Аскар стоял у скрытой двери, ладони прижал к камню. Лицо побледнело.

— Они закрывают задний вход и открывают ворота только на выход. Если потеряю след, кусты станут для нас стеной.

— Это всё ещё кусты.

— Для тебя. Лошади и подкрепление пройдут мимо. Потом мы тоже будем выбирать другую дорогу, не замечая.

Харен разбил первое звено.

Во дворе Мален закричал. Спор закончился.

Эля выглянула в первый зал. Двое тащили курьера к воротам. Человек с крыши снял арбалет.

— Оставайся у книг, — сказала она Харену.

— Их девять.

— Уже меньше. Двое уехали.

— Это не делает троих хорошим числом.

— Зато книги останутся целы.

Эля вышла в двор через главный проход.

Первый арбалетный болт ударил в дверную раму. Она метнула нож. Не в стрелка — в верёвку, удерживавшую навес над погрузочной площадкой. Тяжёлая ткань рухнула, накрыла двоих рабочих и заставила арбалетчика отступить на крыше.

Мален ударил локтем человека, державшего его за шею. Освободился на миг. Эля пересекла двор, отбила грузовой крюк мечом и врезалась плечом в второго противника.

Они были не наёмниками. Складские рабочие, умеющие бить тяжёлыми предметами и привыкшие, что пленники связаны. Один побежал к повозке. Другой бросил оружие, когда Харен появился в воротах с книгой под мышкой.

Старший склада вышел из конторы последним. В одной руке держал связку ключей, в другой — белый жетон.

— Назад! — крикнул Аскар из зала.

Старший швырнул жетон в дорожную чашу у ворот.

Мир качнулся.

Эля увидела открытые ворота, дорогу и холм. Но тело знало, что впереди стена. Ноги отказались сделать шаг. Лошадь у повозки взвилась, будто перед ней возник обрыв.

Старший побежал через ворота и исчез с дороги, хотя оставался видимым ещё несколько мгновений.

— Аскар!

Он вышел во двор, держась за стену.

— Не двигайтесь. Он перевернул Порог.

Снаружи послышался топот. Подкрепление Вессой всё-таки пришло, но всадники проносились мимо поворота, не замечая склада.

Аскар вытянул руку к чаше.

— Я удержу вход. Сломайте знак.

— Как?

— Белый жетон. Достаньте.

До чаши было двадцать шагов. Каждый казался направлением, которого не существовало. Эля привязала к поясу верёвку, второй конец отдала Харену и пошла, глядя не на ворота, а на собственные сапоги.

Первый шаг. Второй. На третьем её развернуло плечами к складу. Она вернулась на направление силой мышц. Аскар держал ладонь поднятой. Кровь пошла у него из носа.

— Ещё, — сказал он.

Эля дошла до чаши и выбила жетон рукоятью меча.

Белый воск раскололся.

Дорога снова стала дорогой.

Всадники Вессой увидели поворот одновременно. Семеро стражников въехали во двор, едва не столкнувшись друг с другом. Рабочие, которые ещё держали крюки, бросили их. Человек под навесом попытался выбраться и получил коленом Харена между лопаток.