Безмолвные жертвы

– Привет, – весело поздоровалась она, и отойдя к окну, встала за плотную портьеру. Алик слишком громко говорил и жестикулировал, и ей хотелось отойти подальше. – Загораешь там в одиночестве?

– Не говори глупостей, – ответил Кирилл. – Работаю в поте лица.

– Ладно, работник, что у нас по владельцам лодок?

– Я кое-что узнал, – тут же ответил Кирилл, и по его голосу Нина поняла, что сейчас он расскажет что-то этакое.

– Короче, я обзвонил всех владельцев лодок по списку и вот что выяснил. Один из них умер примерно полгода назад, и сейчас лодка принадлежит его сыну. Но тот сказал, что не рыбак и просто сдает ее всем желающим.

– Звучит здорово. И?

– Я спросил, нет ли у него постоянных клиентов, – продолжил Кирилл, явно довольный собой. – Па-бам, им оказался учитель английского языка из сорок седьмой школы.

– Это же школа, где училась Надя, – Нина выглянула из-за шторы, пытаясь поймать взгляд Алика. Он все еще разговаривал с начальником и на нее не смотрел.

– Именно.

– Ты молодец, – похвалила его Нина.

– Но это не самое интересное, – просиял Кирилл. – Я начал искать этого самого учителя и что ты думаешь? Им оказался тот самый бухарь-одиночка из бара «Морской волк».

– Вот это поворот! – радостно воскликнула Нина.

Алик, видимо, услышал ее слова и, распахнув портьеру, встал рядом.

Она сделала знак секундочку подождать и, сбросив звонок, радостно улыбнулась.

– У нас, кажется, новая зацепка.

Нина бегло пересказала ему разговор с Кириллом.

– Надо заканчивать с разъездами и поплотнее сжать кольцо вокруг подозреваемых. Узнай-ка об этом учителе английского побольше. Кто, когда, с кем и сколько раз. Да, и расписание. Если с Алиной все получится, завтра в первую очередь наведаемся к учителю. Что-то мне подсказывает, что не просто так он напивался в баре в десяти минутах ходьбы от места преступления. Кстати, – вспомнил он. – Ты так и не рассказала, как тебе удалось уболтать Алину.

– Какая разница? – отмахнулась Нина. – Она же согласилась.

– Что там произошло? Ты вернулась сама не своя.

– Ну, скажем так, не самая легкая тема для разговора.

– То есть между ними действительно что-то было? Нам надо заполучить ее показания.

– Эй, нам надо выслушать ее. Прошу, не дави. Она и так напугана.

***

В кафе было много посетителей. Похоже, Алик недоумевал по поводу выбора места, как вчера Нина.

– Сказала, что чувствует здесь себя уверенно, – заметив это, ответила она.

– Да хоть на потолке, лишь бы сказала то, за что можно будет зацепиться, – Алик сел за самый дальний столик у окна. Он был чуть обособлен от остального пространства, но и здесь было раздражающе шумно. Он посмотрел на часы.

– Почти пять. Где она?

– Ты обещал не давить, – напомнила Нина.

– Да-да, – отмахнулся он, не отрываясь глядя на дверь. – Думаешь, она скажет что-то существенное? Ты же встречалась с ней вчера.

– Думаю, да. Сейчас и узнаем, – она указала глазами на приближающуюся Алину.

Та подошла к столику и на минуту замешкалась, прежде чем сесть.

– Привет, – улыбнулась ей Нина.

Капитан поднялся с места и протянул ей руку.

– Ты сказала, что поговоришь с нами, – напомнила Нина.

– Просто я не знаю, с чего начать.

– Давайте для начала что-нибудь закажем, – предложил Алик и поднялся.

– Мне американо с молоком, – заказала Нина.

– Можно какао?

– Конечно, – он механически растянул губы в улыбке, сделав знак напарнице, чтобы пока разговорила гостью, а сам направился к стойке.

– Не волнуйся, он хороший, – сказала Нина, видя, что глаза Алины все еще шарят по небольшой нише в надежде за что-то зацепиться. – Просто расскажи.

В этот момент за столик вернулся Алик.

– Все началось два года назад, – несмело начала Алина. – К нам пришел новый тренер, и все девчонки в него повлюблялись. А он вдруг заметил меня.

– Вдруг заметил? – переспросил Алик. – Прости, я иногда буду задавать уточняющие вопросы. Ты не против?

Алина покачала головой и посмотрела на Нину, ища в ней поддержку.

– Как это началось? – спросила та.

– Просто делал комплименты, показывал клевые видосики. Ну вроде как друг, понимаете? – она виновато посмотрела на Алика. – У меня маленький братишка, и мама все время занята. А тут столько внимания – и мне одной. Иногда мы дурачились. Играли, например, в догонялки. Он иногда хватал меня, порой даже обнимал, но все это не было чем-то неправильным. А потом он как-то зазвал меня в тренерскую и закрыл дверь.

Нина поняла, почему Алина так не хотела говорить.

– Алина, что он делал? За закрытой дверью. Трогал тебя, может быть, о чем-то просил? – мягко направлял ее рассказ Алик.

– Сказал, что скачал одно видео по аниме, которое мне нравится. И мы можем посмотреть его вместе. Он вроде как в шутку поймал меня и усадил себе на колени, положил мне руку на бедро. Но… – она запнулась и испуганно посмотрела на подошедшую официантку, которая принесла заказ.

– Как часто это продолжалось?

– Почти каждую тренировку.

– Ты не пыталась кому-то рассказать? Или, может быть, Игорь тебе нравился? Он симпатичный, – проговорил Алик.

– Нет, – возмутилась Алина и вскочила на ноги. – Конечно, нет!

– Прости, – Алик тоже поднялся, сделав останавливающий жест. – Я не сомневаюсь, что действия этого человека были тебе неприятны. Но пойми и нас, мы должны быть уверены, что речь о насилии, а не о добровольном согласии.

Алина села, за ней опустился на стул и Алик. Нина незаметно под столом взяла его за руку.

– Прости, это просто процедура. Ни я ни капитан Коваль так не думаем. Но по правилам мы должны тебя об этом спросить, – успокоила ее Нина. – На чем он поймал тебя? – Нина знала: Алина поймет, о чем она говорит.

– После очередного раза в тренерской я пригрозила ему, что расскажу все родителям. Он назвал меня трусихой. Что любая другая будет только рада освободившемуся месту.

– И что ты сделала? – Нина понимала, что Алик сейчас начнет заваливать ее ненужными наводящими вопросами. Но понимала, что сейчас важнее не потерять контакт. – Ты наверняка где-то ошиблась, и он воспользовался этим. Просто скажи, что это было.

Нина чувствовала взгляд капитана на своей щеке.

– Мы с подружкой решили его наказать и как-то вечером бросили ему в форточку дохлого голубя. А еще мелом исписали дверь. Он сдал нас старшему тренеру, сказал, что я преследую его. Что хулиганю. А она пошла прямиком к маме. Представляете, что было? Ей и так тяжело. У Макарки как раз резались зубы, – Алина отвернулась в сторону смеющихся подростков. Она сейчас казалась другой, совсем взрослой, и было сложно представить, что она так же может дурачиться в компании.

– Мне так жаль, – голос Нины дрогнул.

– Почему ты не рассказала родителям свою версию? – вдруг слишком категорично вмешался Алик.

Алина язвительно усмехнулась.

– Я написала ему эсэмэс: «не сделаешь, как я говорю, пожалеешь». И как вы думаете, кому в этом случае должна была поверить мама? Он выставил меня озабоченной хулиганкой. Вроде как это я его домогалась, а он – благородный человек – решил немного меня воспитать и сделал замечание родителям.

– Почему просто не ушла?

– Мне до кандидата в мастера спорта оставался год. Я не для того впахивала с пяти лет, чтобы из-за какого-то козла взять и все бросить, – зло проговорила Алина. – Ты была права, они находят наши слабые места и привязывают насмерть, – обратилась она к Нине.

– Что он сделал? – задала вопрос Нина.

– Он фотографировал меня.

– Обнаженной? – уточнил Алик.

– По-разному, но в основном да. Это все? Я устала и хочу домой.

– Последний вопрос, – остановил ее Алик. – Зачем ты прислала ему то фото?

– Знаете, как тяжело, когда ты все время на крючке? – она не отвернулась, напротив, вцепилась взглядом Алику в лицо. – Он приходит в твою жизнь, заставляет делать то, что ты не хочешь. Он ведь запросто мог выложить мои фотки в сеть. Да что угодно. И каждый день он по чуть-чуть тебя ломает. Каждый день часть тебя умирает. Я просто хотела почувствовать, что больше не боюсь его.

– Ты можешь сделать гораздо больше, – решив, что сейчас очень подходящий момент, Алик решил немного надавить. Девчонка должна согласиться помочь. – Просто подумай, скольким еще девочкам он может сломать жизнь. У тебя есть реальный шанс наказать его. И никто не сказал, что ты лгунья. Слышишь? Мы поможем, – он перегнулся через стол, хотел взять Алину за руку в знак поддержки, но та резко отдернула руку и упреждающе посмотрела сначала на него, а потом на Нину.

– Вы обещали, – она вскочила на ноги так резко, что стул с грохотом опрокинулся на пол.

Голоса вокруг стихли, и все посетители посмотрели на них.

– Я ухожу, – решительно бросили Алина и быстро зашагала к выходу.

Алик бросился следом. Самой последней из кафе выскочила Нина. Алик уже нагнал Алину, и схватив ее за руку, пытался убедить помочь.

– Эй, прекрати, – Нина отцепила руку шефа от девушки.

– Кто-то еще об этом знает? Старший тренер, кто-то из команды, лучшая подруга?

Алина покачала головой.

– Хотя… – прежде чем уйти, она обернулась на секунду. – Кира.

– Кира Стрижонок? Это она тебе помогала?

Алина кивнула и, обхватив себя руками, быстра пошла в сторону остановки.

– Ну ты, конечно… —–вспылила Нина и тоже, не дожидаясь его, направилась обратно в гостиницу.

Алик смотрел в след Алине, пока та не скрылась из вида.

Глава 21

Вернувшись в гостиницу, Алик не стал подниматься в номер. Им всем сейчас нужно успокоиться. Он устроился за барной стойкой в кафе.

Когда же он поднялся в номер, Нина уже приняла душ и, облаченная в белый махровый халат, сидела с книгой в кресле.

– Я надеюсь, тебе хоть немного стыдно? – не отрывая глаз от печатных строк, спросила она.

– Да кого это волнует, стыдно мне или нет! У нас нераскрытое убийство девочки, а подозреваемых ноль. Одни домыслы, – зло бросил он.

– И все равно ты не имел права хватать ее и принуждать к чему-то. Ты видел, в каком она была состоянии?

– Хорошо, я моральный урод. Довольна? Шмелев фотографировал ее, да, это неприятно, – слишком эмоционально продолжал он. – Но это не повод молчать.

– Неприятно? – Нина поднялась из кресла и встала за его спиной, глядя, как он аккуратно складывает на край кровати пиджак и галстук. – Ты реально считаешь, что это всего лишь неприятно?

Алик даже не успел испугаться, когда Нина одним ловким движением затянула пояс от халата на его запястьях и, развернув к себе лицом, толкнула на кровать. Оседлала его за секунду. Связанные за спиной руки до боли сдавили поясницу. Он зарычал, пытаясь сбросить ее, но ступни Нины уже обвили его бедра и раздвинули ноги так широко, что сопротивляться стало невозможно.

– Ну, как тебе? – зашипела она, вцепившись пятерней ему в волосы.

– Перестань! – угрожающе выкрикнул он и задергался всем телом. – Слышишь? Психованная.

– Нравится чувствовать себя слабым и беспомощным? – она крепко прижимала его голову к постели. Алик не мог даже отвернуться, просто смотрел ей в глаза.

– Я могу отыметь тебя в зад, а потом повторить, если мне захочется. «Почему?» —спросишь ты. В противном случае я выложу видео с процессом в сеть, – крылья ее носа побелели от напряжения. – Еще там, в Уфе, был один урод, он изнасиловал свою сотрудницу, и знаешь, что он сказал в свое оправдание? «Она же делает это не в первый раз. Она же не девственница, а чем тогда этот процесс отличается от того, что делали другие?» Процесс, – злобно усмехнулась Нина. – Он назвал это процессом. Правда, забыл упомянуть, что связал ей руки и заткнул рот кляпом.

– Я понял, – произнес Алик.

– Процессом, – с эмоцией повторила она.

– Я понял! – выкрикнул он ей в лицо.

Нина так же резко встала и отошла к окну. Алик еще минут пять лежал связанный и только после с трудом сел.

– Прости, я… – он замолчал.

Нина обернулась и, усевшись в кресло, посмотрела на него.

– Знаю, я бываю циничным говнюком. Я ничего такого не хотел. И ты права: мы не имеем на это права. Но у нас по-прежнему ничего на него нет. Да, мы можем задержать его на сорок восемь часов. Можем обшмонать его квартиру, но думаю, он уже давно избавился от улик.

Нина знала, что у него затекли руки и ужасно хочется снять веревку, но он продолжал сидеть связанный.

– Мы что-нибудь придумаем, – она подошла и начала молча развязывать узел.

Эмоции отступили и осталась одна лишь неловкость.

– Можно спросить?

Нина посмотрела на Алика и кивнула, хотя уже знала, в чем заключается его вопрос.

– С тобой что-то случилось? Что-то подобное?

– Да, – она опустила глаза, ощущая, как горячая удушливая волна стыда поднимается по горлу. – Слушая Алину, я вдруг представила себя на ее месте, и мне стало очень страшно. Сейчас об этом говорить не так стыдно, а тогда… – она мельком взглянула на капитана, ожидая увидеть все, что угодно. Люди вообще не знают, как реагировать на подобные признания, и на их лицах может быть абсолютно непредсказуемое выражение. Она и сама бы, наверное, улыбалась. Нет, не смеялась, а именно улыбалась какой-нибудь дебильной сочувственной улыбкой в попытке подбодрить, но на самом же деле только жутко раздражала. – В общем, я из тех трусих, которые не осмелились рассказать, – закончила она, стараясь дышать ровно и не позволить краске залить ее щеки. Не хватало еще, чтобы он начал ее утешать.

– Почему трусих? – спросил Алик.

Нине был неприятен его взгляд, приходилось контролировать эмоции. Она не хотела, чтобы он увидел, насколько ей тяжело об этом говорить, даже спустя столько лет.

– Нужно обладать характером, чтобы пойти до конца. Мне было страшно и ужасно стыдно. Казалось, все знают и показывают на меня пальцем. Будто я сделала что-то плохое.

– Ты в этом не виновата, – тихо добавил он. – Виноват тот, кто сделал такое.

– Не представляешь, сколько раз я говорила себе об этом, – цинично усмехнулась Нина. – «Это не твоя вина, даже взрослые женщины не всегда идут в полицию», – кривлялась она, пытаясь обесценить собственные слова до шутки.

– Сколько тебе было?

– Одиннадцать.

По лицу Алика проскользнула судорога, исказив его на мгновение. Он отвернулся, будто ему вдруг стало плохо, и повернулся лишь спустя пару минут. Она смотрела ему в спину и гадала, чем вызвана такая реакция. Она невольно напомнила ему о его собственных грешках, или он реально расстроен?

Они были знакомы совсем недолго, но даже за это время Алик не показался ей безжалостным и холодным, скорее надломленным. Он напоминал ей саму себя — пытался выжить во враждебном мире. Вопреки. Хотя в его случае так оно и было. Она слышала перешептывания коллег. Это именно то, что заставило ее саму молчать о случившемся. Эти шепотки – самое невыносимое. Они рассматривают тебя как какую-то букашку под микроскопом. Пытаются понять, правда ли то, что про тебя говорят, или это всего лишь уловка, чтобы вызвать сочувствие или еще хуже – скрыть собственную вину за произошедшее. Будто бы они имеют на это право.

– Это отвратительно, – произнес он с каким-то внутренним надрывом. – Я уже пятнадцать лет в органах, но к такому никак не могу привыкнуть. Я могу еще как-то понять убийство, но насилие… И знаешь, что тяжелее всего? В такие моменты мне становится стыдно, что я мужчина.

– А я думала, мужчины не принимают на свой счет. Ну, знаешь, мы живем в патриархальном обществе, где подобное поведение можно оправдать короткой юбкой и ярким макияжем. Она была пьяна. Она курит, а раз курит, значит, дает.

– Перестань, – оборвал он. – Это не так. Это аберрация – уродливое отклонение от нормы. Не нужно думать, что все мужчины такие. Я не такой!

Он содрал с рук накрученный пояс и, с силой швырнув его на кровать, закрылся в ванной. Нина не слышала даже шума льющейся воды.

Алик вышел через полчаса, угрюмый и злой. Нине даже показалось, что он пьян.

– Собирайся, выезжаем, – он быстро покидал свои шмотки в сумку, окинул взглядом номер на предмет забытых в спешке вещей и направился к выходу. – Жду тебя в машине.

– Подожди, – Нина вскочила с кровати, ошарашено пялясь на капитана. – Что, сейчас? Уже одиннадцатый час, не поедем же мы ночью!

– Проблемы?

– Нет, – растеряно ответила она и тоже начала бегать по номеру в поисках своих вещей.

Глава 22

Нина сидела по-турецки на пассажирском сиденье и слушала музыку в наушниках. Она бы не отказалась и от общения, но Алик затянул нудную лекцию о ремнях безопасности. Она то и дело теребила в руках сотовый. То взглянуть на время, то залезть в соцсети, чтобы посмотреть, нет ли непрочитанных сообщений. Она терпеть не могла ночные поездки, так как после одиннадцати ее обычно срубало даже стоя. Но и чужому водителю она не доверяла, и теперь ей приходилось сидеть без сна, чтобы контролировать Алика.

– Че ты плетешься, как бабка старая? Надави уже на газ и поехали нормально. Уж лучше на полном ходу въебаться в фуру, чем, вырубившись, слететь в кювет и на всю жизнь остаться инвалидом.

– Ты больная – такое под руку говорить? И вообще, кончай выражаться, – разозлился Алик. – Терпеть не могу.

– А мне нравится.

– Ты решила окончательно меня достать?

— Я?

– Да ты же психованная. Как тебя вообще в органы на работу взяли?

– Это я психованная? А по-моему, это ты на ночь глядя в таком состоянии решил свалить домой. Ты что-то пил? У тебя глаза бешеные.

– Последнее китайское предупреждение, – он наставил на нее палец.

– Засунь себе это предупреждение... – она упрямо скрестила руки на груди и отвернулась к окну.

Минут десять они слушали только рычание движка под капотом.

– Чем ты занималась? Имею в виду – спортом? – спросил Алик без прежнего наезда и посмотрел на Нину.

– Рукопашным боем.

– Понятно.

В салоне снова повисла нервирующая пауза. Нина все подбирала слова, чтобы извиниться за случившееся в номере гостиницы. Это занятие так надоело ей, что через полчаса она уже пребывала в полной уверенности, что поступила правильно. Профилактика – наше все. Незаметно для себя она уснула, а когда снова открыла глаза, перед ней простиралось бескрайнее море – темно-синее, серое у берега, белоснежными барашками пены оно облизывало пологий берег. До рассвета было уже недалеко, и звезды на небе начали меркнуть. Машина катила по безлюдной дороге, плавно огибающей скалистый обрыв.

– Если хочешь, я могу повести, – произнесла она сиплым ото сна голосом.

– Спи, я не устал, – ответил Алик, взглянув на полусонную Нину.

В город они въезжали, освещенные первыми малиновыми лучами солнца, которое показалось из-за края неба, обещая отличную погоду.

– Я могу тебя кое о чем попросить? – Нина повернулась к Алику в пол-оборота. – Можно мне остаться сегодня у тебя?

– Зачем? – продолжая следить за дорогой, поинтересовался он.

– Не волнуйся, я не стану связывать тебе руки, – усмехнулась Нина. – Прости, – тут же вставила она, заметив, что капитана разозлили ее слова. – Правда, извини. Это все эмоции, понимаешь? Ужасно не хочу оставаться сегодня одна.

– Нина…

– Могу спать на диване, – оборвала она на полуслове и сделала умоляющее лицо. — Да и через три часа на работу. Я просто не встану, если только меня кто-нибудь не выпнет с койки.

– Не волнуйся, придешь к одиннадцати.

– Это значит «нет»? — надулась она.

– Ладно, поехали. С тебя завтрак.

Машина плавно остановилась у бордюра. Алик первым направился через узкий проход между заборами соседей к дому. Нина, виляя из стороны в сторону, как пьяная, шла чуть поодаль.

– Ложись в кровать, а я посплю на диване, – предложил он.

– Нет, нет и нет, на диване лягу я. Честно, все нормально. Не нужно жертв. Это же я напросилась на ночевку.

– Принесу тебе одеяло, – со вздохом ответил Алик.

Он застелил широкий диван в гостиной свежим постельным бельем, пока Нина умывалась. Укрыл ее одеялом, а сам, не раздеваясь, лег прямо поверх покрывала на кровать в спальне. Он знал, что уснуть ему не удастся, поэтому просто бездумно смотрел в потолок. Однако почти перед самым будильником он все же провалился в сон и проснулся, когда по-летнему яркое солнце уже заглядывало в окно. Он припомнил, что сбросил будильник и прилег на минуточку. Похоже, снова заснул. Это дает о себе знать усталость.

Он пару минут лежал без движения. Голова была чугунной, тело ломило, хотелось есть.

Алик сел на кровати, сунул ноги в тапки и, шаркая по паркету, направился на кухню, откуда доносились аппетитные ароматы завтрака.

– Мм, блинчики? – взъерошенный и сонный, он сел напротив тарелки с кружевными, пахнущими сливочным маслом блинами.

– Доброе утро, соня. Не стала тебя будить, решила, что от тебя отдохнувшего будет куда больше пользы.

– Ты готовишь завтрак? – улыбнулся Алик.

– Уговор есть уговор. Да и это то малое, чем я могла тебя отблагодарить за твое терпение. Мне реально неловко за вчерашнее. Прости, психанула.

– Чувствую, это дело доконает меня, – Алик еще сильнее взъерошил волосы на затылке, наблюдая, как Нина наливает кофе.

– Не преувеличивай и ешь быстрее, у нас новый подозреваемый. Забыл? — она поставила перед ним кружку с ароматным американо и вернулась к сковородке.

Алик достал из кармана баночку с таблетками и, вытряхнув одну на ладонь, закинул в рот.

– Что ты пьешь? — выкладывая горячий блинчик на самый верх стопки, поинтересовалась Нина.

– Скорее всего – болеутоляющее, – поморщившись, ответил Алик и убрал таблетки обратно в карман.

– Скорее всего? – усмехнулась она и села напротив.

Тарелка с блинами быстро опустела, Нина допила свой кофе, сложила грязную посуду в раковину и, прихватив брошенную у порога сумку, вышла вслед за Аликом.

На работе они оказались уже ближе к обеду. На улице была привычная для этого времени дня суета, но стоило золотистому внедорожнику припарковаться на стоянке, как все головы тут же повернулись к ним. Нина вдруг ощутила, насколько неприятным может быть чужое внимание, когда они молча прошли сквозь строй внимательных взглядов.

– Эй, привет, – чуть поодаль от входа курила Вика. Она жестом подозвала подругу. Нина пообещала Алику вернуться через десять минут.

– И тебе не хворать.

– Как поездка? Как начальство на свободном выпасе? Удалось что-то разузнать? – поинтересовалась Викуля.

Нине не хотелось говорить с ней о работе. Скорее уж о вечере, который, она надеялась, больше ничто не испортит. Еще пара дней без отдыха – и она точно кого-нибудь покусает.

– Надеюсь, вечерняя вылазка в силе? – с надеждой спросила она.

Викуля хитро улыбнулась.

– У меня свидание.

– О нет! — состроила гримасу Нина. – Получается, что я снова в пролете? Это несправедливо.

– Ну у тебя же есть твой Алик Евгеньевич, – она намеренно произнесла имя Коваля слишком уж томно, чтобы Нина сразу поняла намек.

– Не говори глупостей. И вообще, он не мой, – фыркнула Нина и уже собралась уйти.

– Уже не в первый раз приезжаете на работу вместе, хотя живете даже не в одном районе.

– Случайность, – отмахнулась Нина, не зная, как теперь прекратить этот разговор. – Мы вернулись под утро, он просто предложил забрать меня из дома, вот и все. Обычная человеческая вежливость.

– А, ясно, – не поверив ни единому ее слову, ответила Викуля.

– Ладно, удачного свидания. Будет время и желание – зови. Я завсегда готова поддержать подругу в разврате и пьянстве, – Нина беззаботно помахала ей и быстро скрылась за дверью.

– А где начальство? – спросила Нина, оглядывая кабинет.

– К Метелкину ушел, – ответил ей Кирилл. Похоже, что он был рад увидеть родные лица. Наверняка заскучал в одиночестве.

Нина сняла кожанку и села за стол.

– Ну рассказывай: что у тебя за новый подозреваемый нарисовался?

Кирилл почти слово в слово пересказал уже услышанную ей схему по выявлению особо опасного преступника. Она подозревала, что Кирилл так подробно все еще раз пересказал, чтобы точно напроситься вечером на свиданку.

– Кстати, – вставила она, стоило Кириллу замолчать. – А что там с моим фото?

– С твоим? – не понял Кирилл. – А, прости, с фотографией той женщины? Ну, если честно, я еще ничего не узнал. Изображение очень нечеткое, да и сидит она в пол-оборота, короче, мне нужно больше времени. Я договорился с дружбаном, у него программка есть хорошая по распознаванию лиц. Думаю, еще пара дней – и все будет.

Кирюшка сиял как начищенный рубль. Нине стало смешно. «Интересно, – подумала она, – когда он вспомнит про обещанное свидание?»

– Слушай, я что подумал: в кинотеатре «Аватар» идет. Может, сходим?

Нина терпеть не могла эту эко-философскую притчу, которая шла почти четыре часа.