Безмолвные жертвы

В коридор вышла пожилая женщина в стеганом халате. Похоже, она не понимала, что происходит и была озадачена.

– Ира, – позвала она. – Это друзья Игоря?

– Да, мама, – Ирина обняла мать за плечи, и завела в зал, чтобы та лишний раз не волновалась и не мешала. – Они уже уходят, так ведь? – посмотрела она на Алика. – Присядь пока, я сейчас, только дверь закрою.

Она направилась вслед за мужчинами к входной двери и окликнула Алика, который выходил последним. Тот намеренно задержался в дверях, понимая, что без напутственных угроз дело не обойдется, но не хотел, чтобы коллеги услышали их.

– У Игоря алиби на время убийства, – предсказуемо сказала Ирина. – Если вы арестовали моего брата просто так, потому что кто-то работать не хочет, я вас в порошок сотру, так и знайте. И это не угроза, а констатация факта.

– Я вас и в первый раз услышал, – спокойно ответил Алик. – И ваш брат задержан, а не арестован.

На доживаясь нового потока любезностей, он вышел за дверь и быстро сбежал по лестнице на первый этаж. Его немного волновало рвение сестры Шмелева. Журналисты – это всегда дурно пахнет. Что ж, когда он брался за это дело, понимал, что отсидеться на чердаке уже не получится. Он мог отказаться, но принял вызов, и теперь совсем не время отступать.

Он сел в машину, запустил двигатель и набрал по громкой связи Нину.

– Что-то есть на домашних видео? – с надеждой спросил он. Перспектива высасывать из пальца обвинения удручала.

– Нет, прости. Одна ерунда. Ты уже обратно едешь?

– Да, нужно побеседовать со Шмелевым, а потом все же съездить к родителям Нади. Ладно, скоро буду, – бросил он и отключил связь.

В управление Алик приехал одновременно с группой. Велел отвести задержанного в допросную, а сам поднялся в кабинет, чтобы взять некоторые материалы по делу.

На допросе Игорь вел себя слишком раскованно. Алик понимал, что улик против него почти нет, зато есть алиби, которое подтвердили свидетели. И о чем он только думал, поддаваясь на провокацию Метелкина?

***

– Спрошу еще раз: какие отношения связывали вас и Алину Карасеву?

– Я около года был ее тренером. Никак не пойму, при чем тут Алина. Я думал, речь пойдет о Наде.

– И до Нади дойдем, а сейчас попрошу ответить на поставленный вопрос. При каких обстоятельствах вы познакомились с Алиной?

– Меня после Академии пригласили на должность младшего тренера в команду. Алина занималась плаванием уже около шести лет. Ничего особенного, но девочка показалась мне перспективной.

– Поясните, что вы имеете в виду под словом «перспективная»? – спросил капитан.

– То и значит: если бы она не ленилась, могла бы достичь неплохих результатов.

– Значит ли это, что вы видели в своей ученице потенциал и поэтому уделяли ей больше времени?

– Я уделяю одинаково времени каждому ученику. Я не понимаю к чему вы клоните, но в команде не только девочки. Почему мы не говорим о перспективных парнях?

– До парней мы еще доберемся, — проигнорировал его слова Алик. – В вашей с ней переписке мы нашли вот это фото. Для протокола: я показываю задержанному распечатку, полученную по официальному запросу от сотового оператора.

– Качество, конечно, такое себе, – приглядываясь к большому черно-белому изображению, сказал Шмелев.

– Тут лучше? – Алик положил перед ним на стол телефон с изображением полуголой девушки.

– Вполне, – криво улыбнулся Игорь. – Но это она мне прислала. Сама. Ей уже семнадцать, законом это не запрещено. Его улыбка говорила лишь об одном: ни на его компьютере, ни на телефоне они ничего не найдут.

«Черт!» – выругался про себя Алик.

– Послушайте, — произнес Игорь. – Вы задержали меня по подозрению в убийстве Нади, но ни словом о ней не обмолвились. Объясните, что происходит? – усмехнулся он.

Алик знал: у них на него ничего нет, и шельмец это прекрасно понимает. Фото он удалил, алиби у него железобетонное. Через пару дней выйдет отсюда королем, да еще сестренка его забабахает разгромную статью о недобросовестной работе местной полиции.

– Уведите, – выкрикнул Коваль, и в комнату тут же зашел дежурный. Он поднял улыбающегося Шмелева и вывел в коридор. Алик вышел из допросной следом за ними.

– Ну что? – спросил наблюдающий за допросом Метелкин.

– Ничего. Говорил же, рано его брать. У нас на него ничего, он поэтому и чувствует себя вольготно.

– А это все Алик из-за твоего обостренного чувства справедливости. Иногда нужно подмазать, чтобы поехало. К эксперту ходил?

– Как раз туда, – раздраженно ответил Алик.

Чертова охота на ведьм! Да, он понимал то, что Шмелев подонок, но к убийству Нади вряд ли имеет отношение. Не его профиль. Он девчонок фотографировал, а тут изнасилование и убийство. Да, могла случиться вероятность, что она решила на него заявить. Испугался и убил. «Твою мать!» – сокрушенно выдал он.

Бюро судебно-медицинской экспертизы находилось в небольшой одноэтажной пристройке с зарешеченными окнами и, скрытое за ломаными ветвями старого тополя, имело пугающий вид.

Алик старался не общаться лишний раз с экспертом. Семен Семенович был мужик резкий, за словом в карман не лез, а у Алика инстинкты.

– Здравствуйте, – он вошел в большое ярко освещенное белым светом люминесцентных ламп помещение.

Стол для вскрытий блестел чистотой, сам эксперт сидел за столом в белом халате и, не поднимая головы, что-то быстро записывал. Наверняка очередной протокол. Похоже, наш доктор решил свалить домой пораньше.

– Чего-то хотел, капитан? — спросил Семен Семенович, в пол-оборота развернувшись к вошедшему Ковалю.

– Вопрос имеется, – начал Алик, стараясь выбирать нейтральные слова. – Только давай без психов, – заранее предупредил он, понимая, что за вопрос, который он собирается задать, любой уважающий себя эксперт может и в морду дать. – Надежда Касаткина. Нет ли каких-то причин считать, что время ее смерти не десять тридцать, а, к примеру, девять тридцать или может даже девять часов?

Не сводя глаз с капитана, Семен поднялся и подошел.

– Сомневаешься в правильности моей экспертизы?

– Нет. Дело не в этом. Просто хочу понять, могли ли быть какие-то обстоятельства, при которых время убийства могли намеренно скрыть. Ну – не знаю, в одеяло завернули, в горячей ванной держали.

– Если держать в горячей ванне, кожа деформируется.

– Ее ведь бросили в воду, кожа и так деформировалась.

– Извини, капитан, в отличие от тебя, я факты под убийцу не подгоняю.

Алик сдержал порыв послать его куда подальше.

– И все же, – настаивал он.

– Если бы по твоему делу работал я, ты бы не выкрутился, – бросил Семен Семенович ему прямо в лицо.

– Да пошел ты, – Алик усмехнулся и уже развернулся, чтобы выйти.

Он, конечно, понимал, что мордобоем вопрос не решить, но и молчать, делая вид, что ничего не происходит, было тоже невозможно.

Заметившая его в окно Нина появилась как раз вовремя, чтобы уберечь Алика от внутреннего расследования. Тот еще не успел нанести Семену Семеновичу ощутимого вреда и сам успел отхватить только небольшое рассечение.

– О чем ты только думал? – прижимая влажную салфетку к разбитой брови Алика, ворчала Нина.

– Ну а что? Мило побеседовали, – отшучивался тот.

– Поехали, отвезу тебя домой, – Нина потянула Алика за руку, понукая подняться. – Метелкин рвет и мечет, сказал, что не хочет видеть твою рожу сегодня.

Алик не был удивлен. Такая реакция его сослуживцев была не новой. Он неохотно подчинился и, захватив с вешалки плащ, поплелся за ней.

– Даже не думала, что ты умеешь драться.

– Все умеют, если, уколоть куда надо.

– А он уколол куда надо?

– Да, но в глаз все равно не попал, – радостно воскликнул Алик. – Эй, я сам, — он забрал у Нины ключи от машины и сел за руль. – До завтра, – захлопнул дверцу и завел двигатель.

Нина осталась стоять у обочины, глядя в след удаляющемуся внедорожнику сквозь облако пыли.

Глава 26

– Мы можем сделать небольшой обзор, – Ирина старалась не настаивать, но выглядела непреклонной, так же, как и главный редактор местной газеты, где Ирина начинала свой непростой, но в целом удачный путь в журналистику. Герман был в редакции «Вечернего Ильинска» почти с самого его основания, а это без малого пятнадцать лет. Да, это небольшая местная газетка, но ее любят, и Герман старался выполнять свою работу на совесть, того же он требовал от подчиненных, даже бывших.

– Ириш, ты хороший журналист, но я не стану будоражить наших читателей, только из-за того, что ты имеешь зуб на следствие, – спокойно произнес он, пытаясь урезонить коллегу. – Я понимаю, как важно рассказать твою историю, – тут же добавил он, решив, что та не остановится. – Но ты можешь сделать это, к примеру, на своей страничке и подать как личную историю. Тебе ли не знать, как у нас люди любят личные истории. Думаю, мне не нужно предупреждать тебя о том, что пост должен быть нейтральным, без перегибов и оценки случившегося. Просто расскажи подписчикам о своей боли. Люди чувствуют искренность.

Ирина задумалась. Идея «главного» пришлась ей по вкусу, и прямо сейчас она уже прикидывала, как все подать.

– Ты же будешь умницей и покажешь мне статью перед публикацией? – многозначительно произнес Герман и внимательно посмотрел на Ирину, пока та не кивнула. – Ну вот и отлично. Не хватало мне еще угроз и истерик Метелкина. Ты же знаешь, как мы с ним друг друга любим.

Герман сел за свой стол, а Ирина продолжала стоять посреди небольшой комнаты, в которой располагалась редакция «Вечернего Ильинска». Единственный журналист, который трудился вместе с Германом на благо родного города, сейчас отсутствовал, и Ирина решила воспользоваться его пустующим рабочим местом.

«Все-таки Герман – голова», – радостно думала она. Зачем пороть горячку, когда можно заронить зерно сомнения и без лишнего драматизма, раскачать историю. Ирина была полна решимости отомстить Ковалю за предвзятую улыбочку и излишнюю уверенность. Слова слетали с кончиков ее пальцев, подгоняемые ожесточенным мозгом, громоздясь в каскад саднящей боли и недоумения.

На столе завибрировал сотовый, Ирина раздраженно поморщилась, решая, ответить неизвестному номеру или не стоит прерывать поток вдохновения? Пока она размышляла, занеся пальцы над клавишами, звонок прервался, но не успела Ирина напечатать и пары строк, зазвонил снова.

– Да черт возьми! – выругалась она и зло сдвинула зеленый кружок вправо. – Слушаю, – бросила она в трубку, не пытаясь скрыть раздражение.

– Ирина Борисовна? – послышался в трубке осторожный женский голос.

– Да, говорите.

– У меня есть для вас информация.

– Какая информация? – нервничала Ирина, желая поскорее вернуться к статье. Но и проигнорировать голос на другом конце провода, обещающий информацию, не позволял профессионализм, отточенный годами работы. – Подробнее, пожалуйста.

– Это касается оперативника по делу об убийстве Нади Касаткиной, – пояснил голос.

– Для начала представьтесь. Как вас зовут?

– Это не имеет значения. Просто неравнодушный горожанин, – уже более уверенно ответил голос, почувствовав интерес к себе.

– Хорошо, я вас слушаю.

– Я сейчас продиктую вам название лекарства, которое принимает капитан Коваль. Если вы хоть немного разбираетесь в фармакологии, поймете, что препарат строго рецептурный, содержащий вещества, которые могут на время изменять сознание. Под такими препаратами человек вряд ли может принимать взвешенные решения.

Ирина записала название лекарства, продиктованное девушкой, и положила трубку. Она взглянула на работающего за своим столом Германа, и, не спуская с него глаз, набрала последний входящий номер.

– Ильинское УВД. Дежурный слушает, – раздалось на другом конце провода.

– Простите, – буркнула Ирина. – Номером ошиблась, – и сбросила звонок.

Закусив губу, она продолжала смотреть на занятого делом Германа. Она не понимала, зачем ищет внимания старшего коллеги. Подними он глаза, она бы рассказала о странном звонке? Сочтя это знаком, она снова занесла пальцы над клавиатурой, решая, как завернуть не проверенную информацию в блестящую обертку предположения. Подобное могли счесть за клевету, но сам факт, что звонок поступил из полиции, давал ей уверенность, что она не ошиблась в капитане Ковале. Слишком многие хотят насолить ему, вряд ли станут выдвигать какие-то претензии. А если и так, то это означает, что непременно разразится скандальчик, а грязные скандальчики Ирина любила.

Да, она обещала показать статью Герману, но нажала «опубликовать» раньше, чем укол совести снова заставил ее поднять на него глаза.

***

Игрушки у забора покрылись слоем пыли, свечи погасли, и только свежие цветы напоминали о случившемся недавно. Алик подошел к стене памяти и присмотрелся к ленточкам и запискам, оставленным людьми. Все они разными словами говорили об одном – «мы помним». Сколько пройдет времени, чтобы солнце и дожди смыли эти слова с шелка, бумаги и людской памяти?

– Желтые хризантемы, – проговорила подошедшая к нему Нина. – Почему желтый цвет считается вестником разлуки?

– Не знаю, вроде песня такая была, – ответил Алик, не отрывая глаз от ярких цветов.

– Желтые хризантемы – любимые цветы Нади, – послышался сзади голос Ксюши.

Алик и Нина обернулись. В шаге от них, держась за руки, стояли Ксюша и Сергей.

– Вы к нам?

– Да, – ответил Алик. – Вчера не смогли приехать, но у нас появились вопросы.

– Конечно, заходите, – пригласила Ксюша и первая вошла в калитку.

Сергей протянул Алику руку для приветствия.

– Что-то уже известно? Слышал, вы кого-то арестовали.

– Вот как? И даже слышали – кого? – уточнил Алик.

– Вроде как ее тренера по плаванию, – Сергей не смог сдержать брезгливую гримасу.

– От кого слышали?

– От парней из бассейна. Никто ничего толком не знает, но у нас маленький городок, – двусмысленно намекнул Сергей.

– Скажите, Надя вам что-то рассказывала о своем тренере? – пользуясь случаем, задал вопрос Алик.

– Так, значит, я прав? – просиял Сергей. – Вы арестовали Шмелева?

– Я не могу обсуждать с вами детали расследования, но раз речь зашла о Шмелеве, скажите: что вы о нем думаете?

К ним вернулась уже дошедшая до крыльца Ксюша.

– Вы чеготут стоите? — спросила она, заметив озадаченное лицо капитана.

– Товарищи полицейские интересуются тренером Нади, – объяснил Сергей.

– Так, значит, это правда он?

– Это не доказано, ведется следствие, и у нас появились некоторые вопросы. Например, что Надя говорила о нем? Возможно, что-то рассказывала, намекала, выражала неприязнь?

Сергей достал из кармана сотовый и, разблокировав экран, повернул его к Алику.

– Где вы это взяли? Кто на фото? Надя? – Алик выхватил телефон из руки Сергея. — Еще фотографии есть? – Он принялся листать снимки.

– Что? – взглянув на экран, воскликнула Ксюша и ошарашено посмотрела на своего парня. – Ты ничего такого не говорил и не показывал.

– Эй, – возмутился Сергей и забрал сотовый обратно. – Можно было просто попросить.

– Попросить? – возмутился Алик. – Когда вы собирались показать эту фотографию? Никогда, если бы я не спросил? Вы понимаете, что идет следствие, а вы скрываете улики?

– Я не знал, что это важно, – начал оправдываться Сергей, глядя то на Алика, то на Ксюшу. – Сначала я просто забыл о ней, а потом вдруг испугался. Понимаете? Надя перекинула мне эту фотку за пару недель до… – он запнулся. — Ну, до того, как ее нашли… В бухте, — виновато добавил он. – Я думал, просто прикол.

– Прикол? На фото обнаженная девочка. Или вы и этого не заметили?

– Ну, не совсем девочка, – растерялся Сергей. – Половины лица не видно. Может, ей уже тридцать?

– Когда и почему Надя прислала это фото и почему именно вам? – строго спросил Алик. – И давайте посерьезнее иначе немедленно поедете с нами в участок.

– Я же сказал, недели за две. Я спросил, что это. Она ответила – небольшая страховка, просто пока не удаляй. Ну я и не удалил. Откуда я знал, что это ребенок. Так-то не заметно, – он снова виновато посмотрел на Ксюшу.

– Дайте, – Алик протянул к нему ладонь в безапелляционном требовании. – Верну.

Сергей с недоверием отдал телефон.

– Фото точно одно?

– Да. Проверьте, если не верите.

– Судя по размеру, его обрезали. Скорее всего специально так обрезали голову, – в задумчивости проговорил Алик. Он нажал на отправку и перекинул фотографию себе на сотовый. – Почему такое плохое качество? – спросил он. – Какой марки телефон был у Нади?

– Яблочной, – ответила Ксюша.

– Странно, будто переснимали с другого телефона. Да еще и камера так себе. Родителям пока говорить не нужно, – предупредил Алик. – Не надо их волновать раньше времени. Это понятно? И давайте-ка выкладывайте: что знаете еще? Все, что кажется незначительным, неинтересным или глупым, – он перевел взгляд с Сергея на Ксюшу и обратно. – Что, нет?

Оба покачали головами.

– Надя как-то сказала, что Шмелев урод редкостный, – вдруг произнес Сергей.

– Когда это было и что, по-вашему, она имела в виду под этой характеристикой?

– Не знаю, может, месяц назад. Надя говорила, – припомнил Сергей, морща брови. – Он вроде руки распускал с девчонками.

– Офигеть! – потрясенно воскликнула Ксюша. – И ты молчал?

– А что я мог? Она попросила хранить ее секрет. Сказала, сначала сама разберется.

– Ну, вы же теперь посадите его? – с надеждой спросила Ксюша, глядя на Алика в упор.

– За что? За это фото, на котором непонятно кто изображен? За то, что ваш парень только сейчас удосужился рассказать о домогательствах Шмелева, которое никто из его команды больше не подтвердил?

– На телефоне Нади не было никаких фото, – вмешалась Нина, которая до этого момента держалась в стороне и записывала. – Может быть, у вашей сестры был другой телефон?

– Что? – усмехнулась Ксюша. – Откуда? Она же не Джеймс Бонд. И откуда бы она его взяла?

– Такой вопрос: вы знаете Надиного учителя английского языка Макарова?

– Конечно, мы же в одной школе учимся, – ответила Ксюша. – А что с ним?

– С ним все хорошо. Скажите, он занимался с Надей на дому?

– Насколько я знаю, нет. Она занимались с ним по четвергам в школе.

– И к вам домой он никогда не заезжал?

— Нет. Хотя постойте. Где-то в середине мая заходил. Я еще удивилась. Прихожу домой, а они с мамой в гостиной. Я так поняла, что речь шла о дополнительных уроках Нади.

– Мама как-то объяснила его визит?

— Сказала, что хотел изменить время занятий.

– А по телефону этого сделать было нельзя?

– Я спросила у нее, мама ответила, что он мимо проезжал и решил лично зайти. По-моему, ничего такого, – добавила Ксюша.

– Мимо проезжал, – повторил вполголоса Алик. – Не знаете, он занимается с кем-то из учеников на дому недалеко от вашего дома?

– Нет, не в курсе. Но у Макарова пунктик насчет репетиторства. Он проводит факультативы. Ну, знаете, дополнительные уроки за плату в школе. Странный он, – криво улыбнулась Ксюша.

– А взрослые? – не сдавался Алик.

Ему непременно нужно было выяснить, что делала машина Макарова рядом с домом Нади. Он не был похож на убийцу либо слишком хорошо маскировался. В любом случае, его нужно либо за руку поймать, либо исключить из числа подозреваемых, чтобы под ногами не путался. Пока самым перспективным и наиболее подходящим под роль душегуба подходил Шмелев.

Ксюша покачала головой. Алик посмотрел на притихшего Сергея, но тот тоже оказался не в курсе.

– В управление завтра с самого утра зайди, – велел он Сергею. – Показания дашь.

На крыльцо вышла Инга. Она поздоровалась с полицейскими и, не торопясь спустившись со ступенек, подошла.

– Почему не заходите в дом?

– Прекрасная погода, решили погреться на солнышке, – ответил ей Алик. – А ваш супруг дома?

– Родя в командировке, – ответила она.

Несмотря на жаркую погоду, на ней был длинный шерстяной кардиган.

Ребята зашли в дом, а Инга пригласила Алика и Нину присесть на террасе.

Инга выглядела лучше, чем в последнюю их встречу. Вопрос о втором телефоне вызвал у нее, так же, как и у Ксюши, лишь недоумение.

– Нет, – растерянно ответила Инга. – Что вы такое говорите? Ей не нужен был другой телефон, она же была вся как на ладони. Делилась всем, – тараторила она. Казалось, ситуация окончательно вышла из-под ее контроля, и Инга вот-вот расплачется от бессилия.

– Что с нами происходит? Мне кажется, что я просто ужасная мать. Господи, я совершенно не знала своего ребенка. Она была совсем не такой, – сокрушалась она, кутаясь в кофту.

– Не волнуйтесь так, – попытался успокоить ее Алик. Он взял ее за руку, как до него это делал ее муж. – Это просто предположение, которое мы обязаны проверить. Подростки очень скрытные.

– Вот именно, – с эмоцией ответила Инга. – Я должна была быть к ней внимательнее, а я все пыталась забить ее свободное время кружками, чтобы не было соблазнов.

– Мне очень жаль, что мы продолжаем приходить и бередить открытые раны. Пожалуйста, успокойтесь.

Инга закивала, обхватив его ладонь своей.

– Макаров, – без прелюдии сказал Алик.

Инга вздрогнула и подняла на него полные бессильного отчаянья глаза. Но тут же собралась, и ее рука, что еще минуту назад так отчаянно цеплялась за руку капитана, нервно принялась перебирать по вороту кардигана, будто пытаясь прикрыться от его слов.

Алик намеренно не заполнял паузу. Некоторое время прикидывал, как задать вопрос про учителя и заставить Ингу сказать правду. По ее первой реакции было видно, что она чего-то не договаривает. Как, впрочем, и все остальные. Да, она может ровным счетом ничего не знать о его местонахождении в тот вечер, но что, если знает.

После такой явной реакции Инги он был почти уверен, почему так нервничал Макаров на допросе. Алику не хотелось верить в то, что уже рвалось из уст убитой горем матери, он знал, как трудно скрывать ложь и насколько тяжело о ней рассказать.

– Инга, он все нам рассказал, – после паузы, произнес Алик. – Просто расскажите, как все было в тот вечер.

– Я хочу прилечь, – Инга спешно поднялась со скамейки, но пошатнулась, едва успела схватиться рукой за деревянную спинку. И замерла на месте, не в силах сделать шаг. Алик вскочил следом и обнял женщину за талию.

– Я помогу, – тихо произнес он.

Нина внимательно наблюдала за ними. Она продолжала сидеть на лавочке, не желая нагнетать драматизма в и так не простую ситуацию. Ей было интересно, что произойдет дальше.

Они не спеша зашли в дом. Нина направилась следом, и когда оказалась в гостиной, Алик и Инга уже сидели на диване. В руках Инги был стакан воды, но она словно забыла об этом, слепо глядя куда-то перед собой. Ослабшая рука безвольно лежала на колене, и из стакана порциями начала выплескиваться на пол вода.

Алик поспешил забрать стакан. Отдав его Нине, он развернулся к Инге.

– То, что я скажу вам, будет ужасно. Но, умоляю, обещайте ничего не говорить мужу, – глухо проговорила она.

Глава 27

– Откуда ты знал, что у Инги и Макарова роман? – спросила Нина, стоило им с Аликом выйти из дома Касаткиных и сесть в машину.

– Я не знал, – ответил Алик, выруливая на дорогу. – Знаешь, Марина никогда не умела врать, – продолжил он. – Стоило мне сказать даже полслова о том, что ее саму угнетало, как она тут же выкладывала все остальное. Мне не приходилось даже давить. Инга убита горем, она винит себя за случившееся и долго скрывать такой поступок было бы выше ее сил. Я предполагал, что Макаров так занервничал, потому что хотел скрыть имя того, к кому приезжал в тот день. Если так, значит, замешана женщина, и похоже, что она замужем. Да, он мог просто приехать к ученику или планировал с дружками ограбить банк, но все получилось.

– Стратег, – язвительно похвалила Нина. – А твоя жена знала, что ты изменяешь ей? – спросила она спустя несколько минут.

Алик ответил не сразу.

– Нет.

– А что, если ты ошибаешься?

Капитан не ответил. Они проехали через шлагбаум и припарковались на больничной стоянке.

Засыпанный тополиным пухом двор городской клинической больницы номер двадцать один покоился в тени вековых деревьев. Почти в такой же погожий летний день Алик забирал из больницы Марину. Прошло почти пять лет, но казалось, он до сих пор слышит проклятия, которые она, как рвоту, потоками извергала ему в лицо. Марина была тогда крайне уязвима, ей была необходима его помощь, и он терпел. Волок ее, вцепившись в предплечье, как козу на базар. Все смотрели на них, все без исключения знали их историю. Вернее, думали, что знали. Ее столько раз перевирали, что Алик бы сам не взялся отделить правду от вымысла.

– Эй, ты идешь? – окликнула его Нина, которая уже стояла в дверях.

Алик ускорился и, преодолев длинный больничный коридор, они оказались в палате Макарова.