Философия для тех, кто ничего не понял

Сократ добивался точного определения. Для Платона это только первый шаг. Дальше — эйдос, связь идей и Благо.

Узники спорят, какая тень настоящая.

Диалектик оборачивается и смотрит, что её отбрасывает. Студент взял карточку с определением идеи.

На лицевой стороне помещались четыре строки. Он перевернул её.

Обратная сторона была пустой.

Глава

6.

Платон:

государство,

законы

и

формы

правления

Узник вышел из пещеры, увидел солнце и понял, откуда берутся тени. Бывший узник на этом мог считать дело законченным. Платоновский философ должен был вернуться к людям. Если понял, что такое Благо, — используй это знание для управления полисом.

От

пещеры к

полису

Платон видел, как афинский суд приговорил Сократа к смерти.

Голосование состоялось по закону, но справедливым от этого не стало. Для ученика Сократа вывод был неприятным: большинство способно принять решение, не зная, что такое справедливость.

В «Государстве» Платон отдал власть тем, кто знает Благо. А удачная речь, деньги и популярность права управлять не давали.

Для Платона охрана и налоги — лишь часть дела. Город должен воспитывать граждан и вести их к благой жизни.

Справедливость Платон сначала рассматривает в масштабе целого города. Большие буквы легче читать. Если понять, как устроен справедливый полис, станет понятнее, что происходит в душе отдельного человека.

Душа

размером

с

государство

В душе Платон различал три начала.

Разумное ищет истину и должно принимать решения. Волевое отвечает за мужество, честь и способность отстаивать решение. Вожделеющее связано с желаниями и телесными потребностями.

Такое же устройство Платон переносит на государство.

Разумному началу соответствуют правители-философы. Волевому — воины-стражи. Земледельцы, ремесленники и торговцы производят всё необходимое для жизни.

Справедливость у Платона начинается с разделения обязанностей: каждая часть государства должна выполнять собственное дело и не присваивать функцию другой.

Философы управляют, стражи защищают, производители работают.

Равных политических прав здесь нет. Правит тот, кто способен делать это разумно.

Философы

у

власти

Платоновский правитель-философ проходил долгое обучение, умел рассуждать и знал идею Блага. Он должен был отличать пользу всего государства от собственной выгоды.

В «Государстве» Платон делает неожиданный ход. Казалось бы, управлять должен тот, кто больше всех хочет власти. А вот и нет. Философ уже увидел Благо и мог бы остаться наверху, подальше от политической суеты. Но именно его Платон отправляет обратно в пещеру — управлять полисом. А человек, который слишком рвётся командовать, у него как раз вызывает подозрение.

Правителям и стражам Платон не позволил обзавестись частным богатством: государственная должность слишком легко превращается в семейный бизнес. Семью он тоже поставил под контроль полиса.

Производители сохраняли имущество и занимались хозяйством.

Частной жизни в этом устройстве оставалось мало. Государство решает, кого и как воспитывать, кто к какому делу способен и какую жизнь должен вести. Личная свобода у Платона уступает единству полиса. Он боялся, что частный интерес разорвёт государство на соперничающие части.

Пять

форм

правления

Лучшее устройство Платон называл аристократией — властью лучших. Родословная здесь ничего не решала. Лучшим Платон считал правителя, который способен рассуждать и знает Благо.

Идеальная аристократия держалась, пока разум управлял честолюбием. Стоило воинам поставить честь выше знания — появлялась тимократия. Там ценили славу, победу и порядок.

Потом мерой человека становилось имущество. Тимократия уступала олигархии: правили богатые, а полис раскалывался на богатых и бедных.

Олигархия доводила раскол до бунта. Бедные побеждали богатых, власть переходила к большинству — возникала демократия.

В демократии Платона тревожила свобода, потерявшая меру. Разные желания начинали требовать равного права на удовлетворение. Разум переставал ими управлять, а любое ограничение воспринималось как посягательство на свободу.

Речь идёт об афинской прямой демократии. Современных парламентов Платон не знал, зато хорошо помнил афинский суд над Сократом.

Финал этой цепочки — тирания.

Среди общего беспорядка появлялся защитник народа, обещал восстановить порядок, расправлялся с противниками и оставался единственным правителем. Избыток свободы заканчивался властью одного человека.

Для Платона это худший режим: тиран управлял другими, но сам подчинялся страху и собственным страстям.

У государства портится то же, что и у человека: разум уступает честолюбию, честолюбие — богатству, богатство — желаниям, а желания приводят к произволу.

Сиракузы

и

«Законы»

Платон несколько раз ездил в Сиракузы, надеясь воспитать философа-правителя и приблизить реальный полис к своему проекту.

После смерти Дионисия Старшего он вместе с Дионом сделал ставку на Дионисия Младшего. Опыт закончился конфликтом.

В «Законах» цель уже другая. Порядок больше не держится на одном философе-правителе. Над гражданами и правителями стоят законы.

Частную собственность Платон сохранил, но ограничил. Государство по-прежнему строго следит за воспитанием и образом жизни граждан. Но требования стали мягче.

В «Законах» Платон уже не рассчитывал только на мудрость правителя и поставил выше него установленный порядок.

В конспекте пять форм правления стояли аккуратным списком: аристократия, тимократия, олигархия, демократия, тирания.

Выучить его можно.

А вот объяснить его своими словами уже сложнее. Студент вернулся к суду над Сократом и записал рядом:

«Почему Платон не доверял афинской демократии?»

Ниже появился второй вопрос:

«Если знание Блага даёт право управлять, кто проверит самого знающего?»

Раздел

III.

Аристотель

и

Средневековье

Глава 7. Аристотель: материя, форма и энтелехия Глава 8. Аристотель: этика, политика и логика

Глава 9. Средневековая философия: Августин, Фома и схоластика

Глава

7.

Аристотель:

материя,

форма

и

энтелехия

Платон отправил сущность вещи в мир идей. Аристотель вернул её обратно — к столу, растению, живому телу.

Кресло, занятое котом, тоже годилось для разбора: из чего оно сделано, кто придал ему форму и ради чего оно существует?

Аристотель (384–322 до н. э.) учился у Платона, но повторять учителя не собирался. Позднее смысл их спора уместили во фразу: «Платон мне друг, но истина дороже».

К основным произведениям Аристотеля относятся «Метафизика»,

«Никомахова этика», «Политика» и логические трактаты, позднее объединённые под названием «Органон».

Платон считал видимые предметы изменчивыми подобиями вечных идей. Конкретные лошади рождаются и умирают, а идея лошади остаётся.

Аристотель видел здесь проблему: идея, существующая отдельно от лошади, не объясняет, как лошадь рождается, меняется и остаётся лошадью.

У Платона эйдос существует отдельно от вещи. У Аристотеля форма находится в самой вещи. Материя даёт возможность, форма превращает её в действительность. Стол, растение, животное и человек сами давали материал для разбора: состав, устройство, источник изменения, цель.

Материя

и

форма

В «Метафизике» Аристотель объясняет телесную вещь через материю и форму.

Материя отвечает на вопрос «из чего?». У статуи это мрамор, у горшка — глина, у кресла — дерево и ткань.

Одного материала, конечно, недостаточно. Кусок мрамора ещё не статуя, а комок глины ещё не горшок.

Форму Аристотель понимал шире обычного внешнего контура. Она определяет устройство вещи и делает её именно этой вещью.

Из одной глины можно сделать чашу, кирпич или фигурку. Пока форма не задана, все три существуют только в возможности.

Отдельного адреса у формы Аристотель не оставил: она существует в конкретной вещи.

Четыре

причины

На кресле и проверим четыре причины.

Материальная причина — дерево, ткань и всё, из чего кресло сделано. Формальная — устройство, благодаря которому перед нами кресло, а не куча досок.

Движущая причина — работа мастера, превратившего материал в готовую вещь.

Целевая причина — сидеть и отдыхать.

Мастер задаёт креслу назначение извне. Дубу мастер не требуется: направление его развития уже заключено в жёлуде. Котёнок по своей природе становится взрослым котом.

Возможность,

энтелехия

и

перводвигатель

Материю Аристотель связывал с возможностью, а форму — с действительностью.

Пока глина лежит комком, чаша существует только в возможности. Когда материал получает форму, возможность становится действительностью.

Список возможностей ограничен. Из жёлудя вырастет дуб, из котёнка — кот. Жёлудь не станет лошадью, котёнок — дубом.

Осуществление одной возможности не закрывает следующую. Ребёнок уже человек. Образованным ему ещё предстоит стать.

Энтелехией Аристотель называл осуществлённость того, что прежде существовало как возможность. Жёлудь способен стать дубом, а выросший дуб представляет собой осуществление этой возможности.

Душу Аристотель тоже называл энтелехией живого тела. Растение благодаря ей питается и растёт, животное ещё ощущает и движется, человек мыслит.

Но отдельного жильца внутри тела в этой схеме нет.

С отдельными вещами разобрались. Оставалось движение всего мира.

Всё движущееся получает движение от чего-то другого. Но если для каждой причины бесконечно искать предыдущую причину, объяснение так и не начнётся.

Поэтому цепь причин Аристотель довёл до перводвигателя — чистой действительности без неосуществлённой возможности.

Перводвигатель служит высшей причиной и целью мирового движения. Студент разделил страницу на четыре части.

Материальная причина подготовки — конспект, учебник и карточки. Формальная — план.

Движущая — сам студент. Оставалась целевая причина. Он поставил тире.

Первым ответом было: сдать экзамен.

Студент уже собирался записать его, но остановился. Несколько недель он готовился с одной мыслью: сдать экзамен и больше не открывать этот конспект.

Ручка всё ещё лежала над страницей.

Кот-обломовец спал в кресле, поджав под себя лапы.

Пустая строка так и осталась пустой.

Глава

8.

Аристотель:

этика,

политика

и

логика

Кот из прошлой главы выбрал кресло и через секунду забыл, что вообще что-то выбирал.

Человек тоже может забыть о своём выборе. Последствия от этого никуда не денутся.

Эвдемония

и

привычка

Высшую цель человеческой жизни Аристотель называл эвдемонией. Обычно это слово переводят как «счастье».

Счастье у Аристотеля — не хороший вечер в пятницу. Один день ничего не решает. Он смотрел на всю жизнь: как человек жил, что выбирал и какие привычки вырабатывал.

Готовой добродетели при рождении никто не получает. Справедливость, мужество и щедрость становятся привычкой через воспитание и повторение поступков. Один смелый поступок ещё не делает человека мужественным.

Вечером студент открыл конспект, посмотрел на оставшиеся темы и снова закрыл.

Один пропущенный вечер ничего же не решает. Вчера он сказал себе то же самое.

Добродетель, считал Аристотель, лежит между двумя пороками — недостатком и избытком. Мужество — между трусостью и безрассудной дерзостью, щедрость — между скупостью и расточительностью. Эту меру называют золотой серединой.

Но с арифметикой здесь делать нечего. Половина трусости и половина безрассудства мужества не дадут. Готовой цифры Аристотель не оставил.

Чтобы отличить разумное отступление от трусости, придётся узнать, кто отступил, перед кем и зачем.

Полис

для

благой

жизни

Справедливость проверяется в отношениях между людьми: нужно делить имущество, исполнять договоры и подчиняться общему закону.

Рядом с другим человеком приходится договариваться. В полисе приходится ещё и подчиняться закону, участвовать в общих делах.

У Аристотеля этика тесно связана с политикой.

Полис у Аристотеля не начинался с чертежа идеального государства. Семьи объединяются в селение, селения — в полис. Семья обеспечивает повседневные нужды. Цель полиса шире простого выживания: он должен вести к благой жизни.

Человека Аристотель называл политическим существом. От остальных животных его отличает речь: с её помощью люди обсуждают полезное и вредное, справедливое и несправедливое.

Поэтому полис не сводится к охране ворот и торговле. Граждане решают в нём общие дела, а закон приучает их к добродетели.

Платон описывал идеальное государство. Аристотеля больше занимали уже существующие формы правления. Он проверял их одним вопросом: правители заботятся об общем благе или о собственной выгоде?

Правильными формами Аристотель считал монархию, аристократию и политию. В них один правитель, небольшая группа или множество граждан должны были служить общему благу.

У каждой правильной формы было искажение.

Монархия превращалась в тиранию, если правитель начинал действовать ради себя. Аристократия вырождалась в олигархию — власть богатого меньшинства. Искажением политии становилась демократия, в которой большинство управляло ради собственной выгоды.

Под демократией здесь понимается аристотелевский термин. С современным парламентским государством его напрямую отождествлять нельзя.

Логика

как

орудие

Правильная цель не спасает ошибочный вывод.

Логические сочинения Аристотеля позднее назвали «Органоном» —

«орудием». В них он разбирал понятия, суждения, доказательства и силлогизмы.

Силлогизм выводит заключение из двух посылок. Все люди смертны.

Сократ — человек. Следовательно, Сократ смертен.

Принял обе посылки — принимай и заключение.

Аристотель требовал непротиворечивости. Одно и то же нельзя одновременно утверждать и отрицать в одном отношении. Иначе спор теряет смысл: правильным можно объявить любой ответ.

Проверим форму на коте. Все коты любят тепло.

Кот-обломовец — кот.

Значит, кот-обломовец любит тепло.

К моменту вывода место у батареи уже было занято.

Форма силлогизма была безупречной. Но один кот возле батареи ещё не доказывал, что тепло любят все коты. Первую посылку в рассуждении просто приняли.

Студент вспомнил рога из главы о софистах: правильная схема не спасает недоказанную посылку.

Закрытый конспект лежал перед ним.

«Один пропущенный вечер ничего не меняет».

Удобная посылка.

Проверять её, конечно же, не стал.

Глава

9.

Средневековая

философия:

Августин,

Фома

и

схоластика

Античную философию Средневековье не забыло. На латинском Западе её читали в монастырях, соборных школах и университетах, спорили с ней и приспосабливали к христианскому учению.

Особенно долго разбирались с Аристотелем. Логику Аристотеля приняли охотно. С его вечным миром без момента сотворения пришлось спорить.

От

апологетики

к

схоластике

Европейское Средневековье обычно отсчитывают от падения Западной Римской империи в 476 году и доводят до XV века. Христианская философия началась раньше.

Во II–III веках христианские авторы защищали новую веру перед языческими критиками и римской властью. Среди них были Иустин Философ, Тертуллиан и Ориген. Этот период называют апологетикой.

После Миланского эдикта 313 года одной защиты стало мало. Теперь требовалось объяснить Троицу, творение, свободу, грех и благодать. Этой работой занимались Отцы Церкви. Их философию называют патристикой. Одним из её главных представителей стал Августин.

Позднее споры перешли в школы и университеты. Так возникла схоластика, связанная с именами Ансельма Кентерберийского, Пьера Абеляра, Фомы Аквинского и Уильяма Оккама.

Слово «схоластика» позднее приобрело почти ругательный смысл — так стали называть пустое и оторванное от жизни умствование. Изначально схоластикой называли вполне конкретную школьную и университетскую работу: поставить вопрос, разобрать доводы и возражения, затем дать ответ.

Средневековый спор начинается с Бога-Творца. Так появляется термин

«теоцентризм».

В отличие от богов античных культов, живших внутри космического порядка, христианский Бог не занимает отдельный участок мира. Он создаёт сам мир из ничего — таков смысл креационизма.

Можно ли дойти до Бога, не открывая Священное Писание?

До некоторых выводов, отвечали средневековые мыслители, разум доберётся сам. Но Троицу, Воплощение и спасение из наблюдений за природой не выведешь: эти истины принимаются из Откровения.

После этого богослову всё равно требуется логика — объяснение не должно противоречить само себе. Безусловное первенство веры называют фидеизмом.

Экзегеза:

как

читать

священный

текст

Средневековая философия постоянно работала с уже данным авторитетным текстом. Экзегезой называют его истолкование: нужно было понять буквальный смысл, сопоставить место с другими фрагментами Писания и объяснить, как оно связано с вероучением. Спор касался и самой истины, и того, как правильно читать её источник.

Постепенно появилась привычка различать уровни смысла и проверять толкование логикой. Перед схоластом уже лежали два авторитетных текста. Они расходились. Теперь требовалось понять, можно ли их согласовать.

Если бы любой вопрос закрывался одной цитатой, схоластике было бы нечем заниматься.

Августин:

Бог,

время

и

зло

Аврелий Августин жил в 354–430 годах и был епископом североафриканского города Гиппона. Он написал «Исповедь», «О граде Божьем», «О Троице» и «О свободе воли».

Устройство мира занимало его не меньше устройства человеческой души. Истину он искал в памяти, воле, совести и внутреннем обращении человека к Богу.

Августин ставил веру перед пониманием: «верую, чтобы понимать».

Августин считал истину неизменной, в отличие от человеческих мнений. Способность узнавать неизменное он связывал с божественным озарением, светом, который ум не производит сам.

Время Августин связывал с сотворённым миром. Поэтому вопрос «что Бог делал до сотворения мира?» поставлен неправильно: никакого «до» ещё не было. Само время возникло вместе с миром.

Прошлого уже нет, будущего ещё нет, а настоящее ускользает. В душе они всё же удерживаются как память, ожидание и внимание.

Труднее было объяснить зло.

Если Бог благ и всемогущ, откуда оно взялось?

Позднее этот вопрос назовут проблемой теодицеи. Августин не признавал зло самостоятельной сущностью, которая противостоит добру на равных.

Зло — недостаток или повреждение добра.

Нравственное зло начинается, когда воля нарушает порядок благ. Удовольствие, власть или богатство сами по себе не составляют особой злой материи. Беда начинается, когда их ставят выше справедливости и Бога.

Выбор делает человек, поэтому вину на Творца не переложишь. Но после грехопадения воля повреждена, и для спасения ей требуется благодать.

Августин настаивал и на зависимости спасения от благодати, и на нравственной ответственности человека. Позднейшая западная традиция будет снова и снова спорить, где проходит граница между Божьим предведением, благодатью и свободной волей — от средневековой схоластики до Лютера.

Божье знание будущего не даёт человеку отговорки:

— Значит, от меня ничего не зависело. Закрытый конспект снова лежал перед ним.

Вчера виноваты были усталость, поздний час и слишком длинный список тем. Самого студента среди причин не оказалось.

Два

града

и

Троица

После разграбления Рима в 410 году языческие авторы обвинили в бедствии христианство.

Августин ответил книгой «О граде Божьем»: гибель империи не означала гибели веры. Он различал град Божий и град земной.

Первый возникает из любви к Богу, второй — из любви человека к самому себе, доведённой до презрения к Богу.

Эти грады не совпадают полностью ни с церковью, ни с государством. В земной истории их жители перемешаны, а окончательное разделение наступит лишь в её конце.

Вместе с этим Августин отвергал круговое понимание истории. У неё есть начало — творение и грехопадение — и направление к суду и спасению.