Седьмая жена Багрового Дракона

— Наверное, приказа вызвать стражу.

— Она уже за дверью.

— Справедливо.

Кай поднялся, достал из шкафа свиток и положил перед ней.

— Прочитайте.

Алина посмотрела на незнакомые знаки.

— Не могу.

— Этот текст написан рукой Мэй Лан.

Когда Кай прочитал первую строку вслух, она поняла каждое слово. Сам текст оставался бессмысленным набором символов.

— Вы понимаете речь, но не письмо, — констатировал он. — Мэй Лан свободно читала в трёх письменных формах.

— Значит, я убедительно проваливаю её роль.

— Возможно.

— Вы мне верите?

— Нет.

Честность была настолько прямой, что Алина даже не обиделась.

— Почему?

— Потеря памяти объясняет ваше поведение проще, чем путешествие между мирами. Воспоминания другой жизни могут быть выдумкой, в которую вы сами верите.

— Приятный выбор.

— Зато честный.

— Вы всегда так спокойны?

— Обычно.

— Даже когда расследуют преступление против вас?

— Крик редко добавляет факты.

Эта фраза ей понравилась, хотя показывать это Алина не собиралась.

— Тогда давайте к фактам.

Кай сел.

— Хорошо.

Он начал задавать вопросы. Где Мэй Лан была вечером. С кем встречалась. Что говорила Ло Шэну. Почему пыталась получить доступ к северному внутреннему двору.

Алина не могла ответить ни на один. Иногда Кай возвращался к тому же вопросу позже, изменив формулировку. Она заметила на третьем повторе.

— Вы проверяете, изменится ли ответ?

— Да.

— Не изменится.

— Посмотрим.

— Я правда не помню.

— Это тоже проверяем.

— Очень удобно.

— Вы часто используете это слово.

— Потому что здесь много вещей, удобных для людей, задающих вопросы.

Кай посмотрел на неё дольше обычного.

— Прежняя Мэй Лан на вашем месте уже потребовала бы прекратить разговор.

— Почему?

— Она плохо переносит ситуации, которые не контролирует.

— Тогда сегодня ей пришлось бы тяжело.

— Вам тоже.

— Я хотя бы признаю.

Это было первое мгновение, когда во взгляде Кая появилось что-то кроме анализа. Интерес. Совсем слабый. Но заметный.

— Как вы узнали имя Ло Шэна? — спросил Кай.

— Лин сказала только, что вчера я с ним встречалась. О характере отношений говорить отказалась.

— Правильно. Это не её дело.

Алина напряглась.

— А моё?

— Если собираетесь восстановить жизнь Мэй Лан со стороны — да.

Алина напряглась.

— Я не хочу жить её жизнью.

— Тогда чего хотите?

Вопрос оказался неожиданно тяжёлым. Домой. Первый очевидный ответ. Но произнести его оказалось сложнее, чем она ожидала.

— Вернуться туда, откуда пришла.

— Если это невозможно?

— Тогда сначала выжить.

Кай спокойно кивнул.

— Разумно.

— Спасибо.

— Это не была похвала.

— У вас с Жоу Фэном одинаковая проблема.

— Какая?

— Вы оба думаете, что можете решать, считать ли ваши слова комплиментом.

На этот раз Кай действительно чуть улыбнулся. Очень быстро. Но Алина увидела. Потом лицо снова стало спокойным.

— Мэй Лан действительно изменилась.

— Вы третий человек, который сообщает.

— Остальные?

— Жоу Фэн и Лин.

— Лин сказала прямо?

— Ей не понадобилось.

Кай задумался.

— Вы защищаете её.

— От чего?

— От моего вопроса.

— Я просто не хочу, чтобы она пострадала из-за того, что помогла мне понять происходящее.

— Прежняя Мэй Лан не защищала слуг.

— Это плохо говорит о прежней Мэй Лан.

— Вы легко судите человека, чьё тело носите.

Алина сразу почувствовала удар.

— Да.

Кай ждал. Она продолжила:

— И, вероятно, несправедливо. Я знаю о ней слишком мало.

— Хорошо.

— Что?

— Вы признали ошибку.

— Это настолько необычно?

— Для Мэй Лан — да.

Она задержала на нём взгляд.

— Вы её не любили.

— Разве речь о любви?

— Я говорю о человеческом отношении.

Кай не ответил сразу.

— Мы никогда не были друзьями.

— Но Жоу Фэн сказал, что она позволяла себе разговаривать с вами свободнее других.

— Позволяла.

— Почему вы терпели?

— Иногда мне было интересно, насколько далеко она зайдёт.

— Это плохой ответ.

— Но честный.

Алина выдохнула.

— Хорошо. Тогда мой вопрос.

— Задавайте.

— Что случилось ночью?

Он не ответил.

— Я уже достаточно ответила вам.

— Не на всё.

— Потому что не могу.

— А я не обязан раскрывать детали человеку, который остаётся главным подозреваемым.

— Тогда мы будем ходить по кругу.

— Возможно.

— И потеряем время.

Кай посмотрел на неё внимательнее.

— Почему вас беспокоит время?

— Потому что обвинение явно серьёзное.

— Насколько?

— Это я и хочу узнать.

Кай взял со стола тёмную деревянную пластину с серебристой ветвью Белой Ивы.

— Её нашли в северном внутреннем дворе, в нескольких шагах от вас.

Алина взяла пластину только после его разрешения. На обратной стороне были знаки, которых она прочитать не могла.

— Имя Мэй Лан, — пояснил Кай. — И личный знак Дома. Но такой пропуск вам не выдавался.

— Его можно подделать?

— Для этого нужны доступ к дворцовым печатям и знание системы защиты. Таких людей несколько десятков.

Северный двор соединял Зал Дракона с архивом защитных печатей. Ночью там повредили внешний узел; к рассвету часть Восточного дворца могла остаться без защиты.

— И меня нашли рядом?

— У каменной галереи. В руке был незаконный пропуск.

— Одну?

Кай чуть нахмурился.

— Когда пришла стража — да. Но Жоу Фэн обнаружил следы второго человека. Они уходили к служебному выходу.

Алина медленно положила пластину.

— И всё равно главная подозреваемая я.

— Именно потому, что улика была у вас. Но слишком очевидная улика — одна из причин, почему вы сейчас здесь, а не в нижней башне.

Он показал ей белый шёлковый пояс. На внутренней стороне остался след защитной линии: Мэй Лан либо пересекла границу сама, либо кто-то провёл её.

Третья улика была хуже. За два дня до происшествия Мэй Лан выясняла время ночной проверки, предъявив распоряжение с настоящей печатью Кая и поддельным текстом.

Алина несколько секунд складывала всё вместе.

— То есть она заранее узнала расписание, получила незаконный доступ, оказалась в закрытой зоне, а второй человек исчез.

— Да.

— И Ло Шэн знал о её интересе к северному двору.

— По его словам, помогать не стал.

— Вы ему верите?

— Нет. Ло редко говорит всю правду.

Картина выглядела плохо, но не завершённо. Именно это давало шанс.

— Доказательств недостаточно.

— Для окончательного приговора — недостаточно.

— А для ареста?

— Более чем.

Алина наконец задала вопрос, которого избегала:

— Когда суд?

Кай не ответил сразу.

— Через семь дней.

— Семь?

— Дело касается наследника престола и Великого Дома. Процедура ускоренная.

— А если меня признают виновной?

Он посмотрел прямо.

— За умышленное разрушение защиты наследника предусмотрен высший приговор.

Никаких подробностей не требовалось. Утром Алина не знала даже названия этого мира; теперь у неё была неделя, чтобы доказать непричастность к преступлению, совершённому женщиной, чью жизнь она не помнила.

— Мой отец сможет помочь?

— Защищать вас на Совете — да. Но если вина будет доказана, действия представительницы Дома могут рассматривать как действия Белой Ивы.

Значит, одна ошибка Мэй Лан могла ударить не только по Алине.

— Мне нужно увидеть место происшествия.

— Нет.

— Тогда хотя бы доступ к её письмам, встречам и записям. Стража расследует преступление Мэй Лан. Мне придётся расследовать её жизнь.

Кай посмотрел внимательнее.

— Вы не умеете читать.

— Значит, понадобится человек, которому можно доверять.

— И кому вы здесь доверяете?

— Пока никому. Лин — чуть больше остальных.

Кай сложил руки.

— Вы хотите вести собственное расследование, находясь под арестом.

— Вы видите более полезное занятие на ближайшие семь дней?

Он изучал её несколько секунд.

— Прежняя Мэй Лан попыталась бы убедить меня снять обвинение.

— Я не могу. Вы не идиот.

Фраза выскочила раньше, чем Алина успела остановиться.

— Простите. Местный этикет, вероятно, запрещает такую формулировку.

— Запрещает.

— Тогда официальная версия: вы не похожи на человека, которого можно одной красивой речью убедить игнорировать факты.

— Значительно длиннее.

— Зато безопаснее.

Кай неожиданно рассмеялся — тихо, всего один раз.

После короткой разрядки он вернулся к делу. Совет уже собирался, отец Мэй Лан не мог голосовать по существу обвинения, а сам Кай был стороной дела и формально не входил в состав суда.

— Значит, у нас всё-таки есть общая цель, — сказала Алина. — Найти человека со вторыми следами.

— Временно, — уточнил Кай. — И понять, зачем он привёл Мэй Лан к защите.

— Семь дней — очень мало.

— Поэтому я собирался предложить другой вариант.

Она подняла глаза.

— Какой?

Кай не ответил сразу. И эта пауза понравилась Алине меньше всех предыдущих.

— Вы можете дождаться суда, — сказал Кай.

Алина нахмурилась.

— Это я уже поняла.

— Тогда дослушайте.

Она вспомнила Лин. Сначала выслушайте весь вопрос.

— Хорошо.

Кай поднялся и подошёл к окну. Несколько секунд смотрел в сад.

— Через семь дней соберётся Совет Семи Домов, — сказал Кай. — До этого времени вы останетесь под охраной, круг общения будет ограничен, письма — проверяться. Если доказательства не изменятся, вероятность обвинительного решения высока.

— Насколько высока?

— Достаточно, чтобы я искал второй путь.

Он вернулся к столу.

— Нужно изменить ваш правовой статус. Пока вы представитель Белой Ивы, дело находится в юрисдикции Совета Семи Домов. Если войдёте в Императорский Дом, окончательное решение потребует отдельной процедуры.

Алина несколько секунд смотрела на него.

— И как именно я должна туда войти?

— Есть только один достаточно быстрый способ.

Смысл пришёл раньше, чем он договорил.

— Нет.

Кай чуть поднял бровь.

— Я ещё не закончил.

— Но очень надеюсь, что уже догадалась.

— Станьте моей женой.

Алина молчала три вдоха, ожидая, что окажется иной дворцовый термин, политическое название временного статуса — что угодно.

— Простите. Мне действительно показалось, что вы предложили мне выйти за вас замуж.

— Не показалось.

— Вы считаете меня главной подозреваемой в преступлении против вас и предлагаете брак.

— Да.

— Это здесь обычная последовательность?

— Нет. Редко возникает необходимость.

Алина потерла висок.

— Что даст брак, кроме совершенно выдающейся семейной истории?

— Время. Совет не сможет вынести окончательный приговор жене наследника без участия Императорского Совета. Я продолжу расследование.

— Суд отменится?

— Нет. Изменится процедура.

— А вы готовы связать себя с женщиной, которая, возможно, пыталась вас погубить, только ради нескольких дополнительных недель?

Кай выдержал её взгляд.

— Вы нужны мне живой.

Алина сразу перестала шутить.

— Из-за второго человека?

— В том числе. Если вас осудят сейчас, единственный след может оборваться. Кроме того, обвинение против представительницы Белой Ивы способно нарушить равновесие между Домами.

— То есть романтики не будет.

— Я её не обещал.

— Заметно.

— Брак будет политическим договором. Он не освобождает от последствий, если вина Мэй Лан подтвердится. Он покупает время.

Вот теперь предложение звучало предельно ясно. Не спасение. Отсрочка.

Алина встала. Прошла несколько шагов. Жоу Фэн наверняка находился за дверью.

Интересно, знал ли он?

Судя по его выражению перед входом — возможно.

— Кто ещё знает о предложении?

— Пока никто. Жоу Фэн знает только, что я рассматривал такой вариант.

— И что сказал?

— Много неприятного.

— Хотела бы услышать.

— Не сомневаюсь.

Алина прошлась по комнате и вернулась к креслу.

— Почему этот вариант вообще возможен? Наследник может жениться на любой женщине за один день?

— Не на любой. Вы принадлежите Великому Дому, поэтому союз политически допустим. Понадобятся согласие вашего отца и императора.

— Получите их быстро?

— Сегодня, если решу действовать.

— Значит, всё уже продумали.

— Я не предлагаю варианты, не проверив возможности.

Алина задержала взгляд на нём.

— Сколько женщин до меня получили подобное предложение?

Пауза оказалась слишком долгой.

— Были, значит.

— Были.

— Сколько?

— Это не относится к нынешнему делу.

— Относится, если вы предлагаете мне стать вашей женой.

Кай не ответил сразу.

Алина продолжила:

— Я не соглашусь, пока не пойму, во что ещё меня втягивает этот брак.

— Ваше имя будет связано с моим, Белая Ива станет политическим союзником Императорского Дома. Другой цены я сейчас от вас не требую.

— Предыдущие браки тоже были политическими?

Кай перестал улыбаться даже глазами.

— Да.

— Сколько?

— Госпожа Мэй...

— Алина. Если мы обсуждаем брак, хотя бы один человек в этой комнате должен называть меня моим именем.

Он смотрел долго.

— Алина.

От собственного имени, произнесённого его голосом, ей стало неожиданно неуютно, словно этот мир впервые признал её существование.

— Спасибо.

Кай сделал короткую паузу.

— Предыдущих браков было шесть.

Алина сначала решила, что неправильно поняла.

— Шесть?

— Да.

— Вы были женаты шесть раз?

— Да.

— В тридцать с небольшим лет?

— Возраст не имеет отношения.

— Ещё как имеет.

— В Императорском Доме — меньше, чем вам кажется.

Алина попыталась осмыслить. Шесть политических браков. Ни одной жены рядом.

— Где они сейчас?

Кай отвёл взгляд к окну. Впервые за весь разговор он выглядел человеком, которому не нравится тема не потому, что она секретная, а потому, что она касается лично его.

— Первая жена исчезла через несколько месяцев после церемонии.

Алина перестала двигаться.

— Исчезла?

— Да.

— Вторая?

— Тоже.

Она смотрела на него.

— Третья?

— То же самое.

— Все?

— Шесть.

В комнате стало очень тихо. Алина вспомнила Лин. Страх. Багровый Дракон. Дворцовые слухи, которые к обеду должны были породить десятки версий.

— И вы предлагаете мне стать седьмой.

— Да.

— Почему я должна согласиться?

— Не должны.

— И почему я должна верить вам?

— В чём?

— Что вы не имеете отношения к их исчезновениям.

Кай ничего не сказал. Алина продолжила:

— Я проснулась сегодня в чужом мире. Мне говорят, что я обвиняюсь в преступлении против вас. Через семь дней меня ждёт суд. Теперь человек, которого весь двор боится и называет Багровым Драконом, предлагает мне стать его седьмой женой, а предыдущие шесть куда-то исчезли.

Она сделала паузу.

— Почему я должна верить человеку, которого весь двор считает чудовищем?

Кай посмотрел ей прямо в глаза. Ни раздражения. Ни попытки оправдаться. Только то же пугающее спокойствие.

— Не должны.

Алина ожидала чего угодно, только не этого. Он продолжил:

— Именно поэтому у вас есть семь дней, чтобы решить, что для вас опаснее.

— Суд?

— Или я.

Кай взял лежавший на столе документ, словно разговор почти закончился. Но Алина не собиралась уходить.

— И всё-таки где предыдущие шесть?

Его рука остановилась. Кай несколько секунд смотрел на бумагу, затем снова поднял глаза.

— Если хотите услышать официальную версию, они покинули дворец при разных обстоятельствах.

— А неофициальную?

— Они исчезли.

— Все шесть?

— Все шесть.

Алина почувствовала, как прежний страх возвращается совсем в другой форме. Кай говорил спокойно. Слишком спокойно для человека, произносящего такие слова.

— Значит, если я соглашусь, стану седьмой.

— Да.

— И вы считаете это хорошей альтернативой суду?

— Я считаю это единственной альтернативой, которую могу предложить сегодня.

Алина встала.

— Тогда мне нужно подумать.

— Разумеется.

Она уже повернулась к двери, когда услышала:

— Алина.

Она остановилась. Первый раз Кай назвал её этим именем без сомнения.

— Что?

— Не рассказывайте никому о предложении до нашего следующего разговора.

— Почему?

— Потому что половина двора попытается его сорвать.

— А вторая?

— Попытается ускорить.

— Очень дружелюбное место.

— Вы только начинаете его узнавать.

Алина взялась за дверь.

— Я ещё не согласилась.

— Я знаю.

— И вполне могу отказаться.

— Можете.

— Тогда почему вы выглядите так спокойно?

Кай ответил без улыбки:

— Потому что через семь дней состоится суд.

Алина медленно отпустила дверную ручку. Он закончил:

— А шесть женщин до вас тоже когда-то считали, что у них достаточно времени выбрать другой путь.

Глава 2. Предложение дракона

Последняя фраза Кая повисла между ними настолько спокойно, словно речь шла не о шести исчезнувших женщинах, а о давно завершённых переговорах, которые теперь имели только историческое значение. Алина не сразу ответила.

Несколько мгновений назад у неё была вполне определённая проблема: через семь дней Совет должен решить судьбу Мэй Лан, а почти все известные улики указывали именно на неё. Это было страшно, но хотя бы подчинялось понятной логике. Существовало обвинение, существовали факты, существовал неизвестный человек, чьи следы нашли во внутреннем дворе. Значит, можно было искать противоречия, задавать вопросы, восстанавливать события.

Теперь рядом с этой проблемой появилась другая. Наследник престола предлагал ей брак. Шесть женщин соглашались до неё. Все шесть исчезли.

А человек, который только что сообщил об этом, продолжал сидеть напротив с таким видом, будто не видел в подобной статистике ничего, что требовало бы немедленных объяснений. Алина медленно вернулась к креслу. Уходить расхотелось.

— Нет, — сказала она.

Кай поднял взгляд от документа.

— Что именно?

— Мы никуда не закончили этот разговор.

— Я и не говорил, что закончили.

— Вы взялись за бумаги.

— Они никуда не исчезнут только потому, что мы разговариваем.

— Ваши жёны, судя по всему, как раз исчезают довольно успешно.

На этот раз она сознательно сказала резче, чем требовала осторожность. Хотела увидеть реакцию. Раздражение. Гнев. Хотя бы краткую трещину в том почти безупречном спокойствии, которое начинало действовать ей на нервы.

Кай положил документ обратно. Его лицо почти не изменилось, однако взгляд стал холоднее.

— Если вы хотите получить ответы, советую не превращать чужие судьбы в шутку.

Её кольнуло неприятное чувство — заслуженное.

— Это была не шутка.

— Прозвучало именно так.

— Тогда сформулирую иначе. Вы только что предложили мне стать вашей седьмой женой и сообщили, что шесть предыдущих женщин исчезли. Мне кажется вполне разумным узнать, что именно с ними произошло, прежде чем обсуждать ваш договор.

— Разумно.

— Хорошо. Тогда рассказывайте.

Кай молчал. Алина подождала.

— Я всё ещё жду.

— Я заметил.

— И?

— Не уверен, что эта информация поможет вам принять решение.

— Это уже решать мне.

— Некоторые сведения касаются Императорского Дома.

— А предложение войти в Императорский Дом касается меня.

Он чуть сузил глаза. Алина продолжила, прежде чем он успел ответить:

— Давайте сразу договоримся об одной вещи. Вы можете приказать вернуть меня в покои. Можете оставить под охраной. Можете вообще отказаться от предложения. Но если вы рассчитываете, что я соглашусь на брак, не понимая, почему исчезли шесть женщин до меня, то вы ошиблись человеком.

— Я пока даже не уверен, каким человеком вы являетесь.

— Тем более. Не стоит строить расчёт на моём безусловном доверии.

— Я на него и не рассчитывал.

— Тогда отвечайте.

Кай откинулся на спинку кресла и некоторое время смотрел на неё. Алина выдержала взгляд.

За закрытыми дверями стоял Жоу Фэн. Она знала, что достаточно повысить голос или сделать что-нибудь действительно неразумное, и командир окажется внутри быстрее, чем ей хотелось бы проверить.

Но сейчас Жоу Фэн не вмешивался. В огромном зале были только она и наследник. И шесть отсутствующих женщин, о которых Алина пока знала лишь одно. Они были. А потом их не стало.

— С чего хотите начать? — спросил Кай.

— С первой.

— Почему именно с неё?

— Потому что люди обычно считают от первой к шестой.

— Это не всегда лучший порядок для расследования.

— А мы ведём расследование?

— Вы сами сказали, что собираетесь вести.

— Тогда вы мне поможете?

— Я этого не обещал.

— Пока.

В его взгляде мелькнуло почти незаметное раздражение. Наконец-то. Алина почувствовала странное удовлетворение. Не потому, что хотела вывести его из себя, а потому, что спокойствие Кая перестало казаться совершенно нечеловеческим.

— Первая, — повторила она.

Кай посмотрел в окно.

— Её звали Лира Шэн.

Имя было новым. Алина мысленно запомнила.

— Великий Дом?

— Да.

— Какой?

— Дом Южного Журавля.

— Я не знаю, что это означает.

— Один из Семи Домов.

— Это я поняла. Чем они занимаются?

— Земли южнее столицы, торговые пути к побережью, часть морских портов.

— Значит, брак был политическим.

— Все шесть были политическими.

— Она хотела за вас замуж?

Вопрос заставил Кая посмотреть на неё.

— Необычная формулировка.

— Очень обычная. Хотела?

— Она согласилась.

— Я спрашиваю не это.

— Другого ответа у меня нет.

Алина нахмурилась.

— Вы не знаете?

— Мы практически не знали друг друга до заключения договора.

— Сколько ей было?

— Двадцать семь.

— Вам?

— Двадцать пять.

Алина невольно посмотрела на него внимательнее.

Получалось, первый брак состоялся несколько лет назад.

— Что произошло?

— После церемонии Лира получила собственные покои в западной части Императорского комплекса. Появлялась на обязательных приёмах, заседаниях, церемониях. Через четыре месяца не пришла на утреннее заседание Совета.

Алина уточнила, что нашли в покоях. Одежда и большая часть личных вещей остались на месте; стража ничего необычного не заметила, а служанки уверяли, что вечером Лира легла спать.

— А утром её уже не было?

— Не было. Двери и окна оставались заперты изнутри. Других выходов и следов не нашли.

— То есть взрослый человек исчез из запертой комнаты.

— Именно.

— Такое здесь считается возможным?

— После случившегося пришлось считать.

Алина несколько секунд молчала. Магия существовала. Она уже знала это от Жоу Фэна. Значит, запертая дверь не обязательно означала то же самое, что в её мире.

— Какие способности были у Лиры?

— Вы быстро приняли существование силы.

— Не приняла. Просто перестала спорить с фактом, который весь ваш мир считает очевидным. Это разные вещи.

Кай чуть кивнул.

— У Лиры была слабая способность к работе с воздушными потоками. Ничего, что позволило бы уйти из закрытой комнаты.

— А у других людей?

— Проверяли.

— Насколько тщательно?

— Очень.

— Вы лично?

— Да.

— Почему?

— Потому что исчезла моя жена.

В слове не прозвучало ни нежности, ни боли.

Но и равнодушия Алина не услышала.

— Вы были близки?

— Нет.

— Тогда почему вас это волновало?

Кай посмотрел на неё таким взглядом, что вопрос внезапно показался глупым.

— Потому что человек исчез из моей резиденции.

— Хорошо. Справедливо.

Она откинулась назад.

— Нашли?

— Нет.

— Никогда?

Последовало краткое отрицание.

— Письмо?

— Ничего.

— Человек не может просто...

Алина остановилась. В её нынешнем положении подобное заявление звучало особенно самоуверенно. Кай, кажется, подумал о том же.

— Не может? — спросил он.

— Забудьте.

— Вы сами утверждаете, что вчера находились в другом мире, а сегодня проснулись здесь.

— Именно поэтому отказываюсь завершать фразу.

Его рот едва заметно дрогнул.

— Вторая.

Кай снова стал серьёзным.