Персей Освободитель

Шри Ауробиндо

Персей Освободитель

Sri Aurobindo

The Complete Works of Sri Aurobindo Volume 3 And 4

© Шри Ауробиндо, 2026

© Леонид Ованесбеков, перевод с англ., 2026

© Издательский дом «BookBox», 2026

* * *

Легенда о Персее

Акрисий, царь Аргоса, предупреждённый оракулом, что сын его дочери Данаи станет виновником его смерти, понадеялся избежать этой участи и запер её в медной башне.

Но Зевс, царь богов, спустился в её тюрьму в виде золотого дождя, и Даная родила ему сына по имени Персей.

После этого Данаю и её сына бросили в лодке без паруса и вёсел в море. Но и здесь вмешались судьба и боги, и, ведомая божественной защитой, лодка благополучно доставила её на остров Серифос. Там Даная была принята и удостоена почестей царём.

Когда Персей возмужал, царь, желая жениться на Данае, решил отправить его на смерть и с этой целью приказал ему убить Медузу Горгону на диком, неизвестном и заснеженном Севере и принести ему её голову, вид которой обращал людей в камень.

Персей, с помощью Афины, богини мудрости, которая дала ему божественный меч Герпе, крылатые сандалии, чтобы нести его по воздуху, свой щит (эгиду) и шапку-невидимку, после многих приключений и поисков выполнил это задание.

Возвращаясь, он пришёл в Сирию и там обнаружил Андромеду, дочь Цефея и Кассиопеи – царя и царицы Сирии, прикованную людьми к скалам.

Люди хотели, чтобы её съело морское чудовище в качестве искупления за нечестивое поведение её матери по отношению к морскому богу Посейдону. Персей убил чудовище, спас Андромеду и женился на ней.

В этой пьесе древняя легенда была лишена своего первоначального характера героического мифа.

Шри Ауробиндо, ок. 1903 г.

Она стала ядром, вокруг которого могли бы вырасти сцены романтической истории человеческого темперамента и жизненных импульсов по елизаветинскому образцу.

Страна, в которой происходит действие, – это Сирия романтики, а не истории.

Действительно, эллинская легенда вообще не могла бы быть установлена в условиях жизни семитского народа и его ранней арамейской цивилизации: город Цефей следует рассматривать как греческую колонию со светловолосой ахейской династией, правящей эллинизированным народом, который поклоняется древнему средиземноморскому божеству под греческим именем.

В романтическом произведении воображения такого типа, эти надругательства над историей, не имеют значения.

Время в своей относительности более чем эйнштейновское, а творческое воображение – его единственный распорядитель и устроитель.

Фантазия играет главную роль. Названия древних стран и народов привносятся только как бахрома декоративного фона.

Анахронизмы врываются везде, где им удаётся легко проникнуть, идеи и ассоциации из всех стран и эпох смешиваются. Миф, романтика и реализм составляют единое целое.

Потому что здесь сценой является человеческий ум всех времён: основная тема – случаи его перехода от полупримитивного темперамента, выживающего в довольно развитой внешней цивилизации, к более яркому интеллектуализму и гуманизму.

Он никогда не защищён от возрождения тёмных или жестоких жизненных сил, которые всегда там подавлены, подчинены или дремотны в облике цивилизованного человека.

Поэтому в нём происходят первые побуждения более глубокого и высшего психического и духовного существа, которым ему в конечном итоге суждено стать.

Действующие лица

Афина Паллада.

Посейдон.

Персей, сын Зевса и Данаи.

Цефей, царь Сирии.

Кассиопея, принцесса Халдеи, царица Сирии.

Иолай, сын Цефея и Кассиопеи.

Андромеда, дочь Цефея и Кассиопеи.

Финей, царь Тира.

Полидон, жрец Посейдона.

Кирей, слуга в храме Посейдона.

Тирнай, Смердас – купцы из Вавилонии, потерпевшие крушение на побережье Сирии.

Теропс, популярный среди народа житель.

Перисс, горожанин-мясник.

Деркет, сирийский капитан.

Небассар, капитан халдейской гвардии.

Хабриас, Дамоэт, Мегас, Гардас, Морус, Сиракс – горожане и жители деревни.

Медес, привратник во дворце.

Сидона, любовница Иолая.

Праксилла, глава дворцового хозяйства в женских покоях.

Диомеда, рабыня, служанка и подруга Андромеды.

Балтис, Пасифея – сирийские женщины.

Пролог

Сцена. Город Цефей, побережье, храм Посейдона на мысе и окружающая страна.

Океан бурлит, небо в штормах – на небесах появляется Афина Паллада с молниями, играющими над её головой и под ногами.

АФИНА

Обширный Океан,

С грохочущим блужданьем вод,

Я требую сейчас же отозвать назад

Твои голодные валы,

Что маршируют с яростными

Синими ноздрями,

Дрожа от вожделенья,

В поисках добычи.

Приказываю, чтобы успокоил ты

Нетерпеливый плеск,

Исполни мой божественный приказ

И волю.

ГОЛОСА МОРЯ

Кто ты такая,

Спокойно давшая свою команду

Всем этим необузданным волнам?

АФИНА

Паллада,

Дочь Всесильного и Всемогущего.

ГОЛОСА

Чего ты хочешь?

У нас нет сил тебе сопротивляться,

И наши шумные сердца

Затихли в ужасе у ног твоих,

Холодных, словно мрамор.

АФИНА

Идите, разбудите

Ужасного, пугающего Посейдона.

Велите, чтобы он поднялся

И явился предо мной.

ГОЛОСА

Пусть твой неотразимый голос

Его разбудит: море стало тихим.

АФИНА

Восстань,

О беспредельный Посейдон!

Пусть синь твоя,

Струящиеся локоны

Смешаются с морскою пеной,

И выходи на свет.

Над водой появляется Посейдон.

ПОСЕЙДОН

Что за спокойный тихий голос

Меня заставил подниматься,

Покинуть каменное ложе

На дне, в огромной глубине?

ГОЛОСА

Есть белизна и сила в Небесах.

ПОСЕЙДОН

Как ты бела, прекрасна, безмятежна,

Однако же одета в сильное волнение!

И небеса, что над тобою, сотрясаются,

Израненные молнией, богиня,

И море убегает от твоих

Спокойных и ужасных ног.

Твоё молчание меня тревожит:

Кто же ты,

Живущая средь света?

АФИНА

Я – Афина.

ПОСЕЙДОН

О, дева грозной красоты,

О, возмутительница мира!

Всё время ты пытаешься поработить

Для человека вечную Вселенную,

А наши необъятные движения,

Что сотрясают горы,

Поднимают целые моря,

Ты хочешь мимолётным взглядом

Твоего ума

К чему-либо принудить, обуздать.

АФИНА

Сам Всемогущий сотворил меня

Из Собственного существа,

Чтоб дисциплинировать и направлять

Бессмертный дух у человека,

Пока он не достигнет

Порядка и величественной власти

Над всем, что есть

В огромном внешнем мире.

ПОСЕЙДОН

Чего ты хочешь от меня?

АФИНА

Могущества земли

Целуют ноги мне

В глубоком подчинении,

Они приносят мне положенную дань,

Оливки, кукурузу,

Все плодоносные деревья,

И серебро из недр холмов,

И мрамор, и железную руду.

И сам Огонь – лишь мой слуга.

Но ты вот, Посейдон,

С твоими близкими тебе богами

И дикими крылами воздуха

Пока что мне сопротивляешься.

И я пришла поставить ногу

На голубые локоны твои,

О сотрясатель необъятных скал.

Так поклонись же повелителю.

ПОСЕЙДОН

Анархия огромных океанов – моя,

Ужасная Афина,

И я качаю волны в них

Одним своим кивком.

В них человеческая слабая нога

Не оставляет никаких следов,

Его судьба – не властна

Над движеньем волн.

АФИНА

Ты разбиваешь мир людей

Своими необъятными просторами,

Тот мир, который я хотела бы

Объединить во что-то целое.

Однако буду я вести людей

По водам, что тебе подвластны,

О дикий громовержец,

С презреньем покоряя

Высоченные твои валы

На хрупких деревянных лодочках.

И человек, уверившись во мне,

Осмелится исследовать

Бездонные моря и океаны

До дальних западных земель,

Он покорит всю Индию,

Достигнет островов на севере,

Что обитают под моей

Танцующей защитой,

Укрытые слепящими снегами.

Вооружённый грохотом огня,

Промчится он по гневным водам,

И в тот момент, когда

Кит будет оглушён меж парой волн,

Он сможет поразить врага

Среди ударов грома.

Поэтому я не хочу,

Чтоб ты, лазурный, сильный Посейдон,

Утихомирил дикие свои волнения;

Скорее я хочу, чтоб ты

Противодействовал его походам.

Ведь только через потрясенья

Трудностей, смертей

Достигнет человек божественного уровня.

ПОСЕЙДОН

Тогда чего же ты желаешь, о Афина?

АФИНА

На негостеприимных берегах,

Вдали от нас,

Отважные купцы с Востока

И те, кто плавают за прибылью

От Тира до Атлантики,

Твоим трезубцем яростно швыряются

На камни острых скал,

А тех, кому вдруг удаётся выжить,

Разнузданные дикие сирийцы

Пытают, убивают перед алтарём

В надежде так тебя задобрить,

О Молох-Посейдон сирийских берегов,

Дагон из Газы,

Владыка множества имён,

И множества натур,

И многих форм власти,

Который правит здесь

От Филистии и до севера,

Распространяя ужас и мучения.

О ты, железный царь,

Не требуй больше крови

И радуйся другим,

Естественным, доброжелательным дарам.

Позволь же людям жить спокойно.

ПОСЕЙДОН

Взгляни, Афина, на мои моря и океаны!

На то, как поднимаются

Всё выше, выше пенно-белые валы,

Несясь от неба и до неба

В стремительном бурлении,

И восхитись их силой,

Громоподобной скоростью.

С зелёными копытами

И белыми распущенными гривами

Они несутся дальше.

Могучий голос мой

Повсюду наполняет мир, Афина.

И разве должен я позволить

Великим анархическим морям

Стать торною дорогой,

И чтобы властный Океан

Стал инструментом для торговли?

Должны ли кили крошечных скорлупок

Твоих недолговечных смертных

Царапать спину Океана

Своею рабской бороздой,

Зачем мне разрешать

Всем этим мелким душам

Чувствовать триумф

И укрощать бескрайность океанов?

Я не из кротких и недавно народившихся богов,

Я появился в древнем мире;

Лемурия и Атлантиды

Мне воздвигали алые от крови алтари,

Мои огромнейшие ноздри

Ещё хранят те запахи

И тот особый трепет жертв.

Вернись обратно, в Небеса свои, Афина,

А я вернусь в свою излюбленную глубину.

АФИНА

Тогда попробуй сам

Обрушить волны на мою защиту

В яростном сражении!

Не думай спрятаться

В своих глубоких океанах;

Я изгоню твои все воды

Прочь из мира,

Оставлю голым на свету.

ПОСЕЙДОН

О, ужасающая дева!

Не буду воевать с тобой,

Ты слишком уж сильна.

АФИНА

Тогда пошли перед собой

Какого-нибудь лучшего бойца,

Чтоб встретиться с моим бойцом,

И пусть исход их схватки

Решит наш спор, о Посейдон.

ПОСЕЙДОН

И кто же твой боец?

АФИНА

Персей, сын Олимпийца,

Кого Даная, дочь Акрисия,

В своей надёжной медной башне,

Погрузившись в сон,

Родила от божественного золота с небес:

И он – прекрасный сын

Того сиявшего дождя.

ПОСЕЙДОН

Изменник и отцеубийца.

Но что тут делать?

Пускай клыки

Моих морских чудовищ,

Что обладают огненным дыханием,

Предотвратят убийство.

Прощай, Афина!

АФИНА

Прощай, пока я не поставлю

Свою ногу

На синюю огромную твою

Раскидистую гриву

И не добавлю Океан

К моей всё возрастающей империи.

Посейдон исчезает в море.

Итак, он вновь нырнул в глубины,

И с грохотом его

Громоподобные и разделившиеся воды

Соединились снова

Над ужасной головой.

А в это время ты, Персей,

Летишь от северных снегов

Сюда, в прекрасную страну,

Наполненную светом солнца,

Не зная ночью

Направления, пути,

Которому ты следуешь;

Но вот уже рассвет,

И над далёким краешком земли

Восходит круглое и радостное солнце,

И точно так же ты взойдёшь,

Ты, существо из Света,

Над Сирией,

Над розовой твоей любимой Андромедой.

Так радуйся, прославленный герой!

Порадуйся любви и наслаждайся жизнью,

Пусть грудь твоя хранит

Спокойное могущество и силу

Чистой, целомудренной Афины.

Она исчезает в свете.

Действие I

Сцена 1

Скалистый, обдуваемый ветрами край земли, с шумным прибоем, окружённый высокими мрачными скалами.

Кирей, Диомеда.

КИРЕЙ

Ты, Диомеда?

Так рано, и в такую дикую погоду?

ДИОМЕДА

Не вижу ничего плохого,

Мой Кирей, в погоде;

Она задорная, сверкает солнцем.

КИРЕЙ

Дождь выплакал всю мокроту,

И солнце глянуло в открытое пространство;

Но ветер продолжает выть,

Как сумасшедший,

А море всё ещё в могучей страсти.

Послала ли тебя твоя хозяйка Андромеда

С очередными утренними

Приношениями Посейдону,

Иль ты пришла сюда,

Чтоб подхлестнуть те розовые пятна

На твоих щеках,

Что выглядят ещё алее

От морского ветра?

ДИОМЕДА

Моя владычица заботится

Об этом Посейдоне

Почти что так же сильно,

Как я забочусь о твоём жреце,

Угрюмом Полидоне,

С нависшими бровями.

А ты, Кирей!

Ты здесь гуляешь, чтобы подхлестнуть

Свой красный нос,

Который стал ещё краснее

От морского ветра,

Иль чтоб утешить непогодой

Следы дубинки от его святейшества?

КИРЕЙ

Я должен принести

Все эти вёдра, полные морской воды,

Чтоб обтереть

Синеволосого и немощного старика

Там, в храме.

Подвесить крепкого,

Потрёпанного от штормов брюзгу!

Я тёр его и скрёб

Все эти восемнадцать лет,

Но он так мне и не прислал

Ни одного полезного обломка

Из своих морей.

Ну, золотой браслет, усыпанный камнями,

Слетевший с кисти

Утонувшей некогда принцессы,

Иль запечатанная, в бархате, шкатулка

С бесценной вазой,

Что везли родосские купцы, —

Всё это ведь не разорило бы его!

А я бы за такую малость

Купил бы для себя свободу.

ДИОМЕДА

Быть может, именно того он и боялся.

Ведь кто захочет потерять

Такого опытного, умного слугу,

Как ты, о мой Кирей?

КИРЕЙ

О, Зевс!

Когда бы так я думал,

Оставил бы его с немытою спиной

Чесаться две недели.

Но эти Боги —

Очень уж обидчивая, беспокойная скотина,

И с ними шутки плохи.

У них в конюшнях про запас

Так много разных монстров,

Обученных хватать обидчиков

На лёгкий завтрак.

ДИОМЕДА

И как проходят жертвоприношения, Кирей?

Надеюсь, бога своего

Ты будешь потчевать

Изыскано и ласково в жару,

Во время летнего сезона?

КИРЕЙ

Увы, мой бедный старый Посейдон!

В последнюю неделю

Ему давали только лишь

Морских ежей и коз,

А это, Диомеда, всё на вкус —

Для тех, кто финикиец —

Плохая, нехорошая еда.

Но это всё его вина:

Он должен был бы нам щедрее

Давать обломки из морских глубин.

Однако чёрный лоб у Полидона

Становится ещё чернее с каждым днём —

И скоро станет он таким же

Бешеным, безумным,

Как бык Кибелы[1].

Я в ужасе всё время жду,

Что обнаружу вдруг себя на алтаре

Взамен какого-либо

Потерпевшего крушение на море финикийца,

А старый Чернобров

Уже кромсает сердце у меня

Священными, резными инструментами.

ДИОМЕДА

Тебе бы следовало

Его предупредить заранее,

Что сердце у тебя

Запрятано там, где-то в брюхе,

А сверху – двадцать фунтов жира:

Ему так будет меньше резать,

Ну а тебе – спокойнее уйти из жизни.

КИРЕЙ

Пошла ты!

Желаешь, чтоб меня разрезали

И подали на ужин божеству воды?

И в этом заключается твоя

Особенная нежность?

ДИОМЕДА

Да не дай бог, мой дорогой Кирей.

Вся Сирия и весь народ

Утратят половину расточительности,

Когда ты вдруг безвременно уйдёшь

В другой, загробный мир.

КИРЕЙ

Иди отсюда прочь,

Ты, многословная,

Наполненная скукой дерзость,

Ты, лезвие испорченной сатиры.

Но нет!

Скажи сначала мне,

Какие новости в дворце?

Я слышал, царь Финей

Решил жениться на принцессе Андромеде?

ДИОМЕДА

Да, но не раньше, чем

Принцесса Андромеда

Решится выйти замуж за царя Финея.

Но что это за шум?

КИРЕЙ

Похоже, крики множества людей от боли.

Он взбирается на скалу.

ДИОМЕДА

О, Зевс! Какой был вопль!

Наверняка какой-нибудь большой корабль,

Принадлежащий нашему царю,

Из Нила или из Сидона,

Поцеловал наш рваный берег.

КИРЕЙ

То финикийская галера,

Её поймал и закружил прибой,

С отчаянием те, кто там внутри,

Пытаются на вёслах выплыть.

Ты слышишь, как её

С ужасным грохотом

Бросает на железные клыки

Прибрежных валунов,

Ломающих её бока.

И эта белая галера,

Разбитая о них,

Под неуёмный рёв прибоя

Кричит подобно женщине,

Которую пытают!

Со всех сторон выпрыгивают люди,

Словно мелкие горошины

Из длинного стручка,

И кто-то тонет в булькающих волнах,

А кого-то прижимает,

Калечит острыми камнями.

ДИОМЕДА

Наверное, незабываемое зрелище!

Ох, помоги подняться мне

И посмотреть, Кирей.

КИРЕЙ

Нет, нет, я должен быстренько бежать

И рассказать всё старцу Черноброву,

Что появилось свеженькое мясо

Для мрачного и проглодавшегося Посейдона.

Он спускается вниз и выбегает.

ДИОМЕДА

Ты, неучтивая собака!

То первое крушение

За восемнадцать месяцев,

И я его не вижу!

Попробую я обогнуть скалу,

Пусть даже моя шея или ноги

Заплатят за такое.

Она уходит в противоположном направлении.

Сцена 2

То же самое.

С облаков на крылатых сандалиях спускается Персей.

ПЕРСЕЙ

О скалы чужеземных берегов,

Изрезанные морем,

Вы, дремлющие мысы,

Чьи колоссальные, изрезанные спины

Выходят в голубые воды,

О ты, гремящий множеством

Различных звуков,

Необъятный Океан,

Приветствую тебя!

Какая бы земля

Не ограждалась здесь

Крутым и неприступным берегом,

Но если окружаешь ты

Счастливые дома людей,

Где слышен радующий смех,

И если есть у вас ручьи,

Где множество болтливых девушек

В кувшины набирают их прохладу

И плещутся своими белыми ногами

В холодных струях вод,

Среди деревьев, зелени земли,

Цикад, шумящих в миллионе веток,

И радостного щебетания обычных птиц,

Приветствую вас, Сирия или Египет

И берег Ионического моря,

Меня зовут Персей, я сын Данаи,

Я долго жил на битых градом островах,

Где только мокрые от холода туманы

И северные ветры, полные снегов.

Поэтому гневливый шум прибоя

Так приятен мне,

Чьи уши долго были запечатаны

Безжалостным молчанием в снегах.

О, даже вопль предсмертного страдания

Я выбираю вместо той

Невыносимой тишины;

По крайней мере, это что-то человеческое.

Тебя я восхваляю, мать Земля,

И охраняющее Море,

И Солнце тёплых стран,

Кормящее прекрасную

И радостную жизнь людей.

Спущусь сейчас в поля,

Наполненные гулом пчёл,

Смешаюсь в кукурузе

С мужчинами и женщинами

И снова буду есть привычную мне пищу.

Но первым делом – та галера,

Разбитая на острозубых скалах,

Лечу к вам, чтоб спасти.

Вы стали мне вдруг дороги,

Вы, улыбающиеся и плачущие

Человеческие лица,

Что живо двигаются по земле,

Которые живут не как те каменные маски,

Не как видения Горгоны

Того чудовищного мира за снегами.

Я не хотел бы вас сейчас терять

Средь гиблых волн

Бесчеловечного потопа.

Он спускается и скрывается из виду.

Входят Иолай с Киреем, Деркетом и солдатами.

ИОЛАЙ

Давайте же устроим им засаду,

Вон там, средь этих валунов,

Как будет вам сигнал,

То выбегайте из скалистых нор

И с копьями наперевес

Возьмите их в кольцо.

КИРЕЙ

О Посейдон Энносигей,

О пожирающий людей,

О сотрясатель всей земли,

Я драил восемнадцать лет тебя.

Ты подсчитай-ка цену этого труда,

Не будь нечестным и скупым.

Умножить восемнадцать

На триста шестьдесят и пять,

И плюс умножь ещё на два —

Вот их цена.

И не забудь, что иногда бывают

Високосные года,

О мой великий Посейдон.

ИОЛАЙ

Быстрей идём в засаду,

Я слышу, что они всё ближе.

Они скрываются.

Персей возвращается с Тирнаем и Смердасом.

ПЕРСЕЙ

Халдейские купцы,

Хотел я вас спасти

Со скоростью, какую развивает ястреб,

Пикируя, чтобы убить.

Так много здесь

Прекрасных, сильных тел мужчин,

Потерянных в волне,

Так много пламенных надежд

И счастья, что теперь угасли,

Могло бы радовать собою свет.

Но всё же за две восхитительные жизни,

Спасённые, чтоб жить

И двигать мир,

Я восхваляю тех Богов,

Что помогают нам.

ТИРНАЙ

Ты, лучезарный юноша,

С лицом, по красоте похожим

На лик какого-либо радостного бога,

И как бы не оценивалась жизнь у тела,

Благодарю тебя за то, что спас её.

О, Смердас, сбрось

Свою унылую ухмылку с глаз!

И хоть потеряны богатства,

Но тело, твой могучий инструмент,

Чтоб собирать богатства,

Ведь не потеряно,

И так же остаётся разум —

Предусмотрительный руководитель

Всех трудов.

СМЕРДАС

Три тысячи кусков

Богатой, дорогой материи

И сорок сундуков,

Набитые все драгоценностями, —

Всё, всё потеряно,

Потеряно в один короткий миг!

Мы – нищие.

ТИРНАЙ

Но, Смердас,

Ты ведь не лишён ещё мозгов и рук.

СМЕРДАС

У всех измученных трудом крестьян

Есть то же самое.

ПЕРСЕЙ

Торговец, я скорблю

О многочисленных твоих утратах:

Все эти замечательные вещи

Предназначались, чтоб сиять под солнцем,

Печально понимать,

Что лишь бессмысленные волны

Теперь играют с ними.

Но жизнь, прекраснейшая среди всех вещей,

Осталась у тебя.

И разве просто видеть солнца свет —

Не что-то, а дышать – не радость?

Будь терпелив с богами:

Они не любят тех, кто восстаёт,

И настигают новыми ударами.

СМЕРДАС

О да, могло ведь море поглотить меня

И выбросить мои сокровища!

Скажи мне, о сирийский юноша,

Быть может, здесь есть сильные ныряльщики,

Которые сумеют вытащить

Моё богатство из пучины?

ПЕРСЕЙ

Купец Халдеи,

Я, как и ты, здесь из другой страны

И лишь сегодня услыхал впервые

Рёв мощного прибоя

На её прекрасных пляжах.

СМЕРДАС

Да будь же проклят тот момент,

Когда приблизились мы к этим берегам!

О ты, суровый бог морей,

И если вдруг ты хочешь получить

Моё богатство, суть моей души,

То было бы жестокой милостью оставить

Вот это нищее, пустое тело,

Лишённое всего, что делало жизнь сладкой.

Возьми тогда и это всё!

ИОЛАЙ (выступая вперёд)

Твоя молитва удовлетворена,

О житель Вавилона.

Внезапно появляются солдаты и окружают Персея и торговцев.