Эта жизнь стала мне мала

— Знаю.

— Что случилось?

Мара замялась.

Объяснить до девяти утра тайную тётю, португальское наследство и семейную ложь оказалось сложнее, чем она ожидала.

— Возник вопрос с недвижимостью.

Грэм ждал продолжения.

— В Португалии.

Он моргнул.

— В Португалии?

— Да.

— У тебя?

— Теперь, видимо, да.

Грэм поставил кофе на стол.

— Это что-то новое.

— Выходные получились насыщенными.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Ты поедешь?

Первым ответом было привычное:

«Я ещё не знаю».

Он уже почти сорвался с языка.

Мара остановилась.

— Думаю, да.

Грэм кивнул.

— Когда?

— Юристы просят приехать в течение тридцати дней.

— И сколько тебя не будет?

— Не знаю.

Мара ненавидела этот разговор.

Не потому, что не знала ответа.

Потому что впервые за долгое время ответ нельзя было заранее рассчитать.

Грэм сцепил руки на столе.

— Тогда я сначала отвечу как твой начальник. А потом как человек, который знает тебя одиннадцать лет.

Мара насторожилась.

— Начальник предпочёл бы, чтобы ты осталась, приняла должность и продолжила спасать наши бюджеты.

— Ожидаемо.

— А второй человек думает, что ты уже понимаешь, что будет, если не поедешь.

Мара посмотрела на руки.

Да.

Она понимала.

Ничего страшного не произойдёт.

Она примет повышение.

Продлит договор на квартиру.

Лиа через месяц перестанет спрашивать про Португалию.

Мать с облегчением больше никогда не произнесёт имя Беатрис.

А Мара время от времени будет вспоминать дом на Мадейре.

Сначала часто.

Потом реже.

Но достаточно, чтобы помнить: она могла поехать и не поехала.

— Тебе необязательно отвечать прямо сейчас, — сказал Грэм.

— Самое странное, что я, кажется, уже ответила.

— В смысле?

Мара развернула ноутбук чуть в его сторону.

Три строки.

Версия первая.

Версия вторая.

Версия третья.

— Просто пока не знаю, как выглядит ответ.

Грэм посмотрел на таблицу.

Потом на неё.

— Когда мне было тридцать восемь, мне предложили стать партнёром в одной компании в Чикаго.

Мара нахмурилась.

— Ты никогда не жил в Чикаго.

— Именно.

— Почему не поехал?

— Остался здесь.

— И пожалел?

Грэм задумался.

— Не знаю.

Он посмотрел через стекло на зал.

— Тогда остаться казалось правильным. Потом я просто перестал задавать себе этот вопрос.

Мара замолчала.

За одиннадцать лет Грэм почти никогда не говорил о себе.

— Ты всё ещё думаешь об этом?

— Иногда.

— О Чикаго?

Он усмехнулся.

— Не особенно. Скорее о том, что было бы, если бы я тогда выбрал иначе.

Этого оказалось достаточно.

Грэм первым отвёл взгляд.

— Ладно. Это уже больше личной информации, чем я обычно выдаю в понедельник утром.

— Я немного потрясена.

— Я тоже.

Он встал.

— Итак. Момент для всего этого ужасный.

— Это снова говорит начальник?

— Исключительно начальник.

Мара рассмеялась.

По-настоящему.

Первый раз за всё утро.

Грэм дошёл до двери.

Потом остановился.

— Ещё кое-что.

— Что?

Он кивнул на ноутбук.

— Если поедешь, не пытайся заранее решить, что эта поездка должна тебе дать.

Мара уже открыла рот.

Грэм поднял бровь.

Она передумала.

— Ладно.

— Просто съезди.

— Это очень нехарактерный для тебя совет.

— Именно поэтому не привыкай.

Он вышел.

Мара осталась одна.

Внизу готовили очередную свадьбу.

Свечи.

Меню.

Музыка.

Стулья, которые вечером будут выглядеть так, будто всегда стояли именно там, хотя завтра их увезут в другое место.

Она снова открыла таблицу.

Версия первая выглядела идеально.

Финансовый директор.

Повышение.

Страховка.

Квартира.

Знакомый город.

Понятное завтра.

Версия третья почти целиком состояла из пустых ячеек.

Мара положила палец на сенсорную панель.

Представила новый кабинет.

Поздравления коллег.

Новую должность в подписи к рабочим письмам.

Первую зарплату после повышения.

Она могла это сделать.

Более того, наверняка сделала бы хорошо.

И почему-то именно это окончательно всё решило.

Мара выделила строку «Версия первая».

Нажала «Удалить».

На экране остались две версии будущего.

Одна из них всё ещё была почти пустой.

Глава 4. Дом с потрескавшейся синей плиткой

Мара прилетела на Мадейру через двадцать три часа после того, как удалила первую версию будущего.

Примерно на девятнадцатом часу пути она уже двенадцать раз усомнилась в своём решении.

На двадцать втором расплакалась в туалете аэропорта Лиссабона.

Причиной стала пожилая португалка, которая случайно встала перед ней в очереди за выпечкой, потом поняла это, схватила Мару за руки, что-то горячо сказала по-португальски и поцеловала её в обе щеки.

Мара не поняла ни слова.

Но доброта застала её в совершенно неподходящий момент.

Она закрылась в кабинке, села на крышку унитаза и плакала минуты три.

Потом умылась.

Посмотрела на себя в зеркало.

— Прекрасно.

Путешествия явно были опасны для людей, привыкших держать жизнь под контролем.

Теперь она стояла возле аэропорта Фуншала, держась за ручку чемодана, пока атлантический ветер бросал волосы ей в лицо.

Воздух пах солью, нагретым камнем и цветами, названия которых Мара не знала.

Даже солнечный свет здесь казался менее аккуратным.

— Мара?

Она обернулась.

Возле припылённого серебристого внедорожника стоял мужчина лет пятидесяти в тёмно-синей куртке. Под мышкой он держал папку с документами.

Мара рискнула:

— Луиш?

Он улыбнулся.

— Да. Добро пожаловать на Мадейру.

— Спасибо, что встретили.

— Конечно.

Он забрал её чемодан раньше, чем Мара успела сказать, что справится сама, и положил его в машину.

— Вы, наверное, очень устали.

— Сейчас я чувствую себя квитанцией, которую четыре раза сложили и сунули в карман.

Луиш рассмеялся.

Через несколько минут они выехали из аэропорта.

Мара прислонилась головой к стеклу.

Мадейра поднималась вокруг неё зелёными слоями.

Горы.

Обрывы.

Белые дома на склонах.

Дороги изгибались так близко к краю, что Мара несколько раз незаметно нажала ногой на воображаемый тормоз.

За одним поворотом появлялся океан.

За следующим исчезал.

Где-то вершины гор уходили прямо в облака.

Чарлстон вдруг показался совершенно плоским.

— Первый раз в Португалии? — спросил Луиш.

— Да.

— Тогда вам ещё предстоит привыкнуть к нашим дорогам.

Мара посмотрела в окно.

За ограждением начинался крутой склон.

— Они всегда такие?

— Какие?

— Будто их проектировали люди, которым нечего терять.

Луиш улыбнулся.

— Через несколько дней перестанете замечать.

Мара в этом сильно сомневалась.

Машина поднялась выше.

Они проезжали узкие улицы с каменными стенами, расписными дверями, лестницами, выложенными плиткой, маленькими кафе и балконами, на которых сидели пожилые женщины.

Некоторые смотрели на проезжающие машины так, будто лично помнили строительство этой дороги и не были довольны результатом.

Мара вдруг заметила, что уже несколько минут не смотрела в телефон.

— Беатрис родилась здесь? — спросила она.

Луиш кивнул.

— Да.

— И всю жизнь жила на Мадейре?

— Нет. Она много уезжала.

Он помолчал.

— И много возвращалась.

Это совпадало со всем, что Мара успела узнать о своей неизвестной тёте.

— Какая она была?

Луиш задумался.

— Её трудно описать коротко.

Мара вздохнула.

— Все говорят что-то подобное.

— Возможно. Но каждый имеет в виду своё.

Мара снова посмотрела в окно.

Между домами появился океан.

Серо-синий.

Огромный.

Несколько секунд она просто смотрела.

— Беатрис уехала с острова молодой, — продолжил Луиш. — Но этот дом всегда был для неё важен.

— Что это вообще за дом?

Он быстро взглянул на неё.

— Вы не смотрели фотографии?

— Нет.

— Хотели увидеть всё своими глазами?

— Скорее до последнего надеялась, что дома не существует.

Луиш рассмеялся.

Мара решила, что он ей нравится.

Но через несколько секунд его лицо стало серьёзнее.

— Есть одна вещь, которую лучше обсудить до приезда.

Мара повернулась к нему.

— После такой фразы обычно ничего хорошего не происходит.

— Боюсь, сейчас тоже.

Он свернул на ещё более узкую дорогу.

С одной стороны тянулась старая каменная стена, почти полностью скрытая зеленью.

— Беатрис оставила условия.

Мара закрыла глаза на секунду.

— Конечно.

— До принятия решения о продаже необходимо провести оценку состояния дома и возможности его восстановления.

Мара снова посмотрела на него.

— Какую ещё оценку?

— Архитектурную и техническую.

— Подождите. Я не могу просто посмотреть дом, подписать документы и уехать?

Луиш посмотрел на неё почти сочувственно.

— Посмотреть можете.

— Вы прекрасно поняли, какая часть вопроса была главной.

— Понял.

Он снова перевёл взгляд на дорогу.

— Нет. Сразу подписать всё и уехать не получится.

Мара отвернулась к окну.

Беатрис умерла.

И всё равно каким-то образом умудрялась вмешиваться в её расписание.

— Кто должен проводить оценку?

— Архитектор, который занимался домом в последние годы жизни Беатрис.

— Как его зовут?

— Джейк.

Имя оказалось настолько обычным, что Мара даже удивилась.

— Португалец?

— Нет.

— Откуда он?

— Это лучше спросить у него.

Мара посмотрела на Луиша.

— Очень загадочно.

— Ничего загадочного. Просто я не люблю рассказывать чужие истории.

Это был хороший ответ.

Мара замолчала.

Через некоторое время Луиш добавил:

— Беатрис доверяла ему дом.

— Настолько?

— Иногда, думаю, больше, чем людям.

— Уже звучит обнадёживающе.

Луиш улыбнулся краем рта.

Они ехали всё дальше на северо-запад острова.

Стало прохладнее.

По горам двигался туман.

Пейзаж менялся так быстро, что Мара перестала пытаться запоминать названия мест.

Она просто смотрела.

И впервые за очень долгое время ей не нужно было одновременно отвечать на письма, проверять бюджет или помнить, что через двадцать минут начинается встреча.

Машина сделала ещё один крутой поворот.

Луиш сбавил скорость.

— Приехали.

Сначала Мара увидела океан.

Потом дом.

Он стоял над ним на тёмно-зелёном склоне, окружённый высокой травой, ветром и вечерним светом.

Белые стены.

Черепичная крыша.

Высокие узкие окна.

И синие плитки вокруг входа.

Некоторые треснули.

Некоторые потемнели.

На нескольких рисунок почти стёрся.

Но Мара узнала их сразу.

Те самые.

Как на открытке, которую мать столько лет хранила среди старых бумаг.

Луиш остановил машину.

Мара не двигалась.

Дом оказался не таким, каким она представляла его в самолёте.

На самом деле она вообще не знала, каким его представляла.

Наверное, меньше.

Проще.

Удобнее для продажи.

Этот не выглядел удобным ни для чего.

Одна сторона крыши заметно просела.

На заднюю стену забрался плющ.

Ставни на нескольких окнах висели неровно.

На белой штукатурке остались серые следы времени и дождей.

Дом не выглядел заброшенным.

Скорее уставшим.

И совершенно не пытался это скрывать.

— Всё это входит в участок? — спросила Мара.

— Да.

Она посмотрела на склон.

— Весь?

— Весь.

Мара медленно выдохнула.

— Беатрис любила эффектные жесты?

Луиш улыбнулся.

— Очень.

Она вышла из машины.

Ветер сразу ударил в лицо.

Высокая трава легла в одну сторону, потом поднялась снова.

Облака двигались над горами.

Далеко внизу волны разбивались о чёрные вулканические камни.

Луиш подошёл с папкой.

— Документы можем спокойно посмотреть завтра. Сегодня вам лучше отдохнуть.

Мара кивнула, почти не слушая.

Её внимание оставалось на доме.

На втором этаже одно окно было слегка приоткрыто.

Ветер двигал занавеску.

Потом Мара заметила входную дверь.

Она тоже была приоткрыта.

Совсем немного.

Между деревом и рамой с синей плиткой тянулась тонкая тёмная щель.

Мара повернулась к Луишу.

— Я думала, здесь никто не живёт.

— Никто.

Он посмотрел на дверь.

На секунду выражение его лица изменилось.

Не испугалось.

Скорее стало раздражённым.

Луиш поднялся по ступеням и толкнул дверь.

— Наверное, ветер.

Мара посмотрела на тяжёлую деревянную створку.

— Вы сами в это верите?

— Иногда.

Это было не особенно убедительно.

Мара подошла ближе к дому.

Потрескавшиеся синие плитки вокруг входа оказались ещё красивее вблизи.

Не идеальные.

Не одинаковые.

На одной шла тонкая трещина через весь рисунок.

Мара провела по ней пальцем.

— Вы сказали, Беатрис очень любила этот дом.

— Да.

— Почему?

Луиш посмотрел на окна первого этажа.

— Она говорила, что в главной комнате лучший свет на острове.

Мара перевела взгляд на дом.

— И всё?

— Ещё она категорически не хотела, чтобы после неё дом разделили на маленькие квартиры для туристов.

— Почему?

— Потому что считала это преступлением против окон.

Мара впервые за несколько минут улыбнулась.

— Звучит так, будто у неё были очень конкретные взгляды.

— На всё.

Ветер снова поднялся.

Где-то внизу волна ударилась о камни.

Звук дошёл до них через несколько секунд.

Мара посмотрела на океан.

Потом на дом.

На треснувшую плитку.

На открытую дверь.

На окна, ради которых Беатрис была готова спорить даже с будущими владельцами.

Здесь ничего не казалось упорядоченным.

И впервые Мара начала понимать, почему мать так не хотела, чтобы она сюда приезжала.

Глава 5. Джейк, архитектор

Мара почти не спала.

Дом всё время звучал.

Не страшно. Просто непривычно.

Где-то в стенах проходил ветер, дерево время от времени поскрипывало, снизу доносился шум океана. В Чарлстоне ночью она обычно слышала кондиционер, редкую машину под окнами и иногда соседскую дверь.

Здесь всё было иначе.

Около трёх Мара ещё смотрела на часы.

В пять перестала.

После рассвета она спустилась на кухню босиком, в старой толстовке «Беллами-хаус», и минут пять пыталась понять кофемашину.

Кухню она толком не рассмотрела накануне.

Утром оказалось, что она гораздо уютнее, чем показалась вечером.

На открытых полках стояли банки, чашки и старые кулинарные книги. Возле раковины лежала деревянная доска с глубокими следами от ножа. В керамической чаше у стены были свалены ключи, несколько обычных металлических и два старых с синими пластиковыми головками.

Одна плитка возле плиты была треснута и кое-как заделана.

Мара почему-то задержала на ней взгляд.

В этом доме явно не всё чинили красиво.

Кофемашина пискнула.

Мара нажала ещё одну кнопку.

Из носика наконец потёк кофе.

— Ну хоть что-то.

Через секунду пар ударил ей в запястье.

Мара отдёрнула руку.

— Да чтоб тебя.

— Она и со мной так делала.

Мара резко обернулась.

В дверях стоял мужчина с ящиком инструментов.

Она не услышала, как он вошёл.

Это ей сразу не понравилось.

— Вы кто?

— Джейк.

Он поднял связку ключей, будто это что-то объясняло.

— Архитектор.

Мара посмотрела на ключи.

Потом на него.

Высокий. Тёмно-серая выцветшая футболка, рабочие брюки, на руке пыль. Волосы растрёпаны, за ухом карандаш.

Он выглядел так, будто пришёл сюда работать, а не знакомиться.

— Вы вошли без разрешения.

— Я стучал.

— Я не слышала.

— Понял.

— И всё равно вошли.

Джейк посмотрел на связку ключей.

— Луиш сказал, что вы знаете, что я приеду.

— Я знала, что вы приедете. Не знала, что вы просто откроете дверь.

— Справедливо.

Он не стал спорить.

Это немного сбило её с настроя.

Мара повернулась обратно к кофемашине.

Запястье жгло.

— Обожглись?

— Немного.

Джейк открыл кран.

— Подержите под водой.

— Сейчас пройдёт.

— Скорее всего.

Он не повторил просьбу и не подошёл ближе.

Просто оставил воду включённой.

Мара пару секунд смотрела на струю, потом всё-таки сунула руку под неё.

— Спасибо.

— Не за что.

Джейк подошёл к шкафу, открыл ящик и достал полотенце.

Мара заметила это сразу.

— Вы хорошо знаете кухню.

Он протянул ей полотенце.

— Я здесь много работал.

— Насколько много?

— Достаточно.

Мара вытерла руку.

— Все, кто знал Беатрис, очень любят это слово.

Джейк посмотрел на неё внимательнее.

— Уже заметили?

— Сложно не заметить.

Он поставил ящик с инструментами на пол.

Теперь Мара смогла рассмотреть его чуть лучше.

Усталое лицо. Щетина, которую, похоже, просто не успели сбрить. Никакого желания производить впечатление.

Почему-то именно это и заставило её снова посмотреть.

Она отвернулась первой.

— Луиш сказал, вы должны оценить состояние дома.

— Да.

— И сколько это займёт?

— Не знаю.

Мара закрыла глаза.

— Конечно.

Джейк чуть улыбнулся.

— Вы любите точные ответы?

— Я бухгалтер.

— Тогда вам здесь будет тяжело.

— Спасибо. Очень обнадёживает.

Он взял кофе из стоявшей у окна кружки. Значит, пришёл не только что.

Мара заметила и это.

— Давно вы здесь?

— Минут десять.

— Прекрасно.

— Я правда стучал.

— Я вам верю.

Она сделала глоток своего кофе и тут же пожалела.

Он был горячий и почти несъедобный.

Джейк ничего не сказал, но посмотрел на её лицо.

— Только не надо.

— Я молчу.

— Вот именно.

Он отвёл взгляд, но Мара успела заметить улыбку.

Она неожиданно улыбнулась тоже.

Это её раздражало чуть меньше, чем должно было.

Джейк поднял ящик.

— Начну с крыши. Потом посмотрю западную стену.

— Беатрис сама попросила, чтобы оценку делали вы?

Он остановился.

— Да.

Ответ прозвучал уже иначе.

Без улыбки.

Мара прислонилась к столешнице.

— Вы хорошо её знали?

— Да.

На этот раз никакого «достаточно».

Мара подождала.

Он не продолжил.

— И?

— И что?

— Обычно после «да» люди что-нибудь добавляют.

— Я не очень хороший рассказчик.

— Уже поняла.

Джейк посмотрел в окно.

— Мы работали над домом несколько лет.

— Она его восстанавливала?

— Пыталась.

— И не закончила?

— Нет.

Мара обвела взглядом кухню.

— Почему?

— Потому что она постоянно передумывала.

Это впервые прозвучало просто и понятно.

— Наконец-то хоть что-то конкретное.

Джейк усмехнулся.

— Она могла месяц спорить из-за окна.

— Из-за одного окна?

— Из-за того, насколько широко оно должно открываться.

— Зачем?

— Потому что ветер.

Мара посмотрела на него.

— Что с ветром?

— Именно это я спрашивал.

Она рассмеялась.

Не громко.

Просто не удержалась.

Джейк тоже улыбнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.

Он подошёл к керамической чаше и взял один из старых синих ключей.

Покрутил его в пальцах.

— Она рассказывала о вас.

Мара перестала улыбаться.

— Обо мне?

— Иногда.

— Мы никогда не встречались.

— Знаю.

— Что она говорила?

Джейк пожал плечом.

— Что вы работаете с цифрами.

— Очень содержательно.

— Что вы всегда всё проверяете дважды.

Мара нахмурилась.

— Откуда она это знала?

— Не знаю.

— А ещё?

Он помолчал.

— Что вы, скорее всего, захотите продать дом.

Вот это уже было похоже на правду.

— Тут она не ошиблась.

Джейк положил ключ обратно.

— Она и не думала, что ошибается.

— Что это значит?

— Ничего.

— Вы только что сказали это таким тоном, будто значит.

Джейк вздохнул и снова взял ящик.

— Мне надо посмотреть крышу.

— Джейк.

Он остановился в дверях.

— Что?

— Она хотела, чтобы я продала дом или нет?

Несколько секунд он молчал.

— Нет.

Мара почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Тогда зачем оставила его мне?

— Не знаю.

— Вы же только что сказали, что хорошо её знали.

— Хорошо знать человека не значит понимать каждое его решение.

Это прозвучало достаточно буднично, чтобы Мара поверила.

Джейк уже вышел в коридор, но она окликнула его снова.

— Подождите.

Он обернулся.

— Что?

— Она оставила какие-нибудь инструкции?

— Нет.

— Письмо?

— Не мне.

— Тогда откуда вы вообще знаете, что она не хотела продажи?

Джейк посмотрел на неё.

— Потому что последние два года она ругалась со всеми, кто предлагал превратить дом в гостиницу или несколько квартир.

— Это ещё ничего не значит.

— Возможно.

— И?

Он перевёл взгляд на кухню.

На окна.

На старую плитку.

Потом снова на Мару.

— Она знала, что вы захотите принять решение быстро.

— И что?

— И сделала так, чтобы быстро не получилось.

Мара ничего не ответила.

Джейк поправил ящик в руке.

— Думаю, ей было достаточно этого.

И вышел.

Мара осталась на кухне с остывающим кофе и ноющим запястьем.

Через окно было видно кусок океана.

Она посмотрела на него.

Потом на чашу с ключами.

На треснувшую плитку возле плиты.

И впервые подумала, что Беатрис, возможно, оставила ей не дом.

А проблему.

Глава 6. Стоит восстанавливать

После ухода Джейка Мара ещё несколько минут стояла на кухне.

Кофе успел остыть, запястье почти не болело, а с вопросами стало только хуже.

Она терпеть не могла ситуации, в которых люди произносили что-нибудь многозначительное и уходили, оставляя её самой разбираться, что именно имелось в виду.

С цифрами было проще.

Мара открыла компьютер.

Создала новую таблицу.

«Дом на Мадейре. Оценка состояния».

Графа А: проблема.

Графа Б: примерная стоимость.

Графа В: срочность.

Она подумала и добавила ещё одну.

Графа Г: эмоциональная манипуляция.

Посмотрела на заголовок.

Сделала столбец шире.

К половине девятого она уже насчитала семь проблем только на первом этаже.

Трещины.

Плитка.

Окна.

Что-то подозрительное возле дальней стены.

Дверь, которую нужно было приподнимать, чтобы нормально закрыть.

С крышей она решила пока не связываться. Там работал Джейк, а значит, новости всё равно скоро появятся.

В девять пришёл Луиш.

С тёплым хлебом и папкой документов.

— Вы уже познакомились с Джейком.

Мара подняла глаза от компьютера.

— Если это был Джейк, то да.

— А кто ещё?

— Не знаю. Возможно, очень спокойный грабитель с ключами.

Луиш улыбнулся.

— Он не грабитель.

— Хорошо, что теперь это подтверждено официально.

Он поставил бумажный пакет на стол.

— Сначала завтрак.

Мара заглянула внутрь.

Тёплый хлеб.

Масло.

Что-то сладкое, завёрнутое в бумагу.

Живот сразу напомнил, что утром она ещё ничего не ела.

Луиш тактично сделал вид, что не заметил.

— Есть перед юридическими документами обязательно? — спросила Мара.

— Обязательно.

— Португальский закон?

— Человеческий.

Мара взяла булочку.

Она всё ещё была тёплой.

Луиш открыл папку.

— Теперь к дому.

— Я готова.

— Не уверен.

Мара посмотрела на него.

— Прекрасное начало.

Он выложил перед ней несколько документов.

— Беатрис была единственной владелицей участка и дома. Никаких кредитов, долей или других собственников нет.

— Уже хорошие новости.

— После завершения оформления собственность полностью переходит вам.

Мара перестала жевать.

— Полностью?

— Да.

— То есть дом действительно будет моим?