Дело лихой попаданки, или развод с драконом

— Не положено, госпожа.

Ух, какой строгий. Ну точно человек своего хозяина, чтоб его! А дракону, я надеюсь, сейчас икается по самое не балуй. Неделю буду его проклинать, чтоб и уши горели.

— Даже если не хотите есть, просто сядьте. Вы привлекаете слишком много внимания, — говорю настойчивее, и он, недовольно глянув на посетителей, наконец-то, опускает свою пятую точку на стул.

— Ну вот, так лучше, — радуюсь я и тянусь к корзине с булками, задевая графин, будто случайно.

Громила спохватывается, ловит за горлышко и ставит емкость на место, но содержимое успевает плеснуть ему на низ рубахи и на темные штаны аккурат в области «бикини».

— Ой, как неловко! — Тут же хлопаю ресницами я, но страж в совпадения не верит.

— Госпожа.— цедит сердито сквозь зубы.

— А что я? Я не специально, и вообще радуетесь, что не чай горячий заказала, — отыгрываю обиду на отлично, жду, когда он психанет и уйдет приводить одежду в порядок. Но громила решает сесть на место и обойтись салфеткой.

— Э-э, нет, так нельзя! — Подскакиваю я, выхватываю у него наглым образом салфетку и лично касаюсь самого края пятна, подальше от слишком чувствительной зоны и ближе к бедру, но ледяному стражу и так хватает… кхм… впечатлений.

Он буквально подлетает над стулом и кидает в меня такой взгляд, что впору бежать, сверкая пятками, но я делаю невинные глазки и причитаю о том, какая я неловкая и что должна лично все исправить.

— Не надо. Госпожа.

Надо, Федя, надо!

— Как можно? Вы простынете ! И вообще, не командуйте, вы хоть и опека, а хозяйка все равно я! — Выдаю так, что амбал вздрагивает, нервно косится на посетителей таверны, которые, увлекшись нашим шоу, так и застыли с ложками у распахнутых ртов. А я тем временем еще раз касаюсь салфеткой его ноги, и смущенный страж, наконец-то, взрывается.

— Я сам! — Рычит он и тут же топает в коридорчик, где, как я предполагаю, находятся уборные.

Вот только останавливается в последний момент и что-то шепчет на ухо грозному мужчине, который, по всей видимости, здесь подрабатывает вышибалой. Рядом стоит Матильда и тотчас следом за бугаем кидает в меня взгляд. Только вот если мужчина грозный, будто ему миссию по спасению страны поручили, то она очень уж довольна. Так и пышет злорадством.

Неужели этот Декабрист велел за мной присмотреть, пока его не будет? Ну ничего, я и к этому готова. Жду, когда он, наконец-то, скроется из виду, замечаю Лайзу в том же коридорчике, подаю ей сигнал и тут же поднимаюсь из-за стола.

Вышибала порывается ко мне, но милая Матильда его опережает. Встает, загораживая проход, еще и нос задирает.

— Пройти дашь? — Спрашиваю, ибо времени мало.

Лайза хоть и подопрет чем-нибудь дверь уборной, но стражу не понадобится много времени, чтобы снести ее с петель. И служанка уже идет сюда. Нужно торопиться.

— Увы, нет, твой надзиратель велел с тебя глаз не спускать, — смакует дамочка. — А я не знала, что ты в разводе. Даже не вторая жена, а брошенка, какой позор. Но не удивительно, в принципе.

Нет, ну сама ведь напрашивается. Быстро выискиваю в памяти все, что знала о ней Герда, и теперь я смакую то, что сейчас я ей здесь устрою.

Глава 6. Пожар, погоня, приз…

Быстро сканирую взглядом пол на лишние предметы и, увидев обломок овсяной печеньки, которую не успели убрать, кричу во весь голос:

— Крыса!

Пальцем тычу и подпрыгиваю так, что не среагировать невозможно. А учитывая то, как Матильда боялась крыс, она подпрыгивает куда выше и визжит так, что весь зал вскакивает. Разносчики едва не роняют подносы, бегут к дамочке, а я — от нее.

Лечу прямо к выходу, попутно хватая за руку подоспевшую Лайзу. А зараза вышибала направляется быстрым шагом прямо за нами.

“Ага, дам я себя поймать!” — только и думаю, отдергиваю дурацкую штору, а та как загорится! Черт возьми, из пальцев искры посыпались.

— Постой! — Торможу Лайзу, надо ведь затушить, но стоит только обернуться, как идея покидает мою голову.

Тушить есть кому, а вот мне надо бежать! Тем более, когда смотритель уже рядом, и надзиратель вот-вот может вырваться из запертого туалета. С такими мыслями и выскакиваю на улицу. Коней умница Лайза уже отвязала, и мы быстро забираемся на козлы. Как управлять лошадьми, я понятия не имею, и Лайза, оказывается, тоже, но в панике и не такое сообразишь.

— Но! — Командую, схватив поводья, и вороные тут же двигаются с места.

Громкий бах раздается аккурат, как мы отъезжаем, и из таверны вырывается блондин-надзиратель без рубахи. "А вид-то какой!" – сказала бы я про кубики пресса, но не до этого. Стоит только увидеть пылающие гневом зеленые глаза, как тут же кричу еще раз “Но! Пошла!” и гоню лошадей вдоль улицы.

Но надо быстрее! Еще быстрее, догонит ведь!

— Лайза, достань кошель! — Быстро приказываю я, служанка тут же исполняет.

— Кидай монеты высоко в воздух над нами! — Отдаю девчонке приказ, и чеканки серебром подлетают в серое небо и со звоном падают на крышу кареты и мощеную дорогу.

— Деньги! Деньги! — Кричу местным прохожим крестьянам и лавочникам, и они тотчас выбегают на дорогу следом за нами, создавая помехи на пути преследователя, а я ускоряю ход в надежде, наконец-то, оторваться.

Ну же! Ну же! Уже вижу развилку, где можно свернуть, но секунда, и прямо перед нами вылетает карета. Не из-за поворота, а прямо посередине улицы, где было пусто мгновение назад.

Белогривые кони той повозки ржут так, что закладывает уши. Я чудом избегаю столкновения, выравниваю курс, но еще буквально пять метров, и в лицо бьет густой туман.

Городок, крики крестьян, собирающих монеты, грозное “Остановитесь, леди, вам же будет хуже!” исчезают во мгновенье ока. Здесь тихо, слишком тихо, слышно лишь нервное дыхание испуганной до смерти Лайзы и топот копыт. Тут же тяну на себя поводья, лошади сбавляют шаг. Туман, появившийся как по волшебству, расходится, и я начинаю соображать, что произошло…

— Мы попали в чей-то частный портал? — Спрашивает Лайза, в точности считывая мои мысли.

Такими порталами пользуются богачи, но открывать и закрывать их, насколько мне известно, можно лишь в определенных местах, в список которых никак не входят городские дороги. А раз его открыли так резко, значит, были на то причины.

— Ну, в любом случае, мы оторвались и теперь свободны, — подмечаю позитивное и стараюсь бодриться, а то с такой шуганной попутчицей можно и в депрессию свалиться.

— Только где мы, госпожа?

— Отличный вопрос, — соглашаюсь я, оглядываюсь, но вокруг вполне приличной грунтовой дороги лишь лес. Воздух горный, свежий, даже есть в нем привкус моря. А вот это мне уже нравится. Проезжаем еще несколько метров, и взгляду открывается вид на шикарный каменный особняк с многоуровневыми острыми крышами и окнами из прекраснейшей мозаики.

— Боги! — Вдыхает Лайза, явно разделив со мной визуальный экстаз от этого великолепия.

Деревья по правому боку начинают редеть, открывая еще более изумительный вид на небольшую деревушку в низине вдоль берега и бесконечное море, тонущее в красках золотого заката. Аж дух захватывает!

— Говорю же, что бы ни случилось, все к лучшему, — решаю приободрить Лайзу, а затем замечаю толстенького мужичка. Он выходит из того самого особняка, сердито отряхивает серый невзрачный костюм и что-то бубнит себе под нос, а затем вдруг замечает нашу карету.

Глаза его округляются на секунду, а рыжие усы подпрыгивают вверх, открывая такую довольную улыбку, будто к нему боги Олимпа явились на чай.

— Добрый вечер! — спешит к нам на радостях мужчина и едва не теряет драгоценную черную папку. — Вы пришли смотреть дом?

— А он продается? — спрашиваю я, но чувствую, что моих денег не хватит. А если и хватит, то ремонт не на что будет делать. Хотя с виду особняк выглядит вполне целехоньким

— Да, конечно. Еще и цена привлекательная, завтра повышение, — сообщает мужчина.

И, нужно сказать, подход у него профессиональный. А с этого обычно начинаются неприятности. Но я верю своему чутью. А оно велит немедлено брать этот дом, даже не глядя.

Последнее решаю все же исправить.

— Давайте посмотрим, — соглашаюсь я, и мужчина, воодушевившись, представляется законником и спешит во всех красках описать, в каком же замечательном месте находится этот дом. Про воздух и старинные леса почти не слушаю, осматриваюсь, замечая с виду приличный, высокий фундамент, отсутствие трещин в каменных стенах, что важно, а за домом располагается большой сад, в котором давненько не прибирались. Сорняки по пояс, но это не такая уж и проблема.

Тут ведь можно такое развернуть, но бизнес — это в первую очередь клиенты. Потому и расспрашиваю, что есть поблизости.

— Внизу деревня. Через месяц там откроется огромный гостевой дом, и здесь станет очень оживленно!

Через месяц. Отлично.

— Это самый красивый особняк в Арзоне! — продолжает рекламировать риэлтор, когда мы возвращаемся к порогу дома, перетекающему в огромную терассу. Вид, конечно шикарный.

И не только вид. Арзон. Я помню, как мужчины на одном из приемов обсуждали возрождение этого края. И многие из состоятельных господ собирались инвестировать в землю в округе и начинать вести здесь дела.

То-то чуйка меня подбивает на покупку, несмотря на то, что с домом явно что-то не так. По крайней мере, местный риэлтор очень уж не спешит показывать нам, как обстоять дела внутри особняка. Но я, разумеется, настаиваю.

— Д-да, конечно, — соглашается мужчина, тут же достает белый платок и протирает им лицо, а я улавливаю странный резкий запах.

И это далеко не все странности. Едва мы входим в огромный холл, мужчина достает прыскалку и тут же распыляет содержимое в воздух.

— Простите, аллергия на пыль, — говорит он и тут же чихает. Но это скорее реакция на то, что он только что распылил. Пахнет перцем.

Да и Лайза посматривает на меня так, будто мы связались с каким-то скользким типом. Но дом хорош, если не сказать шикарен. Стены ровные, чистенькие, светлые, потолки высокие, все окна целые, не хватает, конечно, мебели и текстиля, но это решаемо.

— Три этажа! Четырнадцать комнат! Два кабинета! Лучшее предложение! — продолжает нервно расхваливать риэлтор, а дверь за него спиной как хлопнет. Мужчина вздрагивает и спешно пшикает своим “перцовым баллончиком”. — Сквозняк, леди.

Ну-ну. Чуйка моя иное говорит. Но при этом она все равно настаивает, что эта хата нам нужна!

— А что на счет соседей?

— Э-э… Только господин Риттер, но он весьма спокойный. Если осмотрелись, давайте выйдем наружу, — просит законник. — Аллергия вот-вот случится.

— Пойдемте, — соглашаюсь я, и едва мы выходим на свежий воздух, спрашиваю. — Так какова цена?

— Двенадцать тысяч золотых.

Хм. Это 80% от того, что у меня есть, но слишком малая цена для дома.

— Хозяева очень хотят, чтобы дом достался достойному человеку, а не ушел с молотка какому-нибудь столичному производственнику и потом под снос, потому и готовы уступить, — тут же сообщает риелтор.

— За десять куплю, — заявляю в ответ. В конце концов, опыт хождения по турецким базарам не должен же пропасть даром.

— Что? Двенадцать и так очень мало!

— Вы мне солгали про соседа. У него скверный характер, и он будет доставлять неприятности. — говорю я.

— Что? Как вы…?

— А еще я видела уезжающую отсюда повозку. И неслась она так быстро, что это наводит на мысли о том, что меня ждут сюрпризы в этом доме, — сообщаю риэлтору, и он бледнеет на глазах.

— Не понимаю, о чем вы, но одиннадцать – последняя цена.

— Жаль, — только и пожимаю плечами, а затем, кивнув на прощание, подаюсь к выходу.

— Стойте! Десять! — соглашается мужчина и тяжелым шагом доходит до нас. — Десять, если внесете сегодня залог.

— У вас все документы с собой?

— Разумеется.

— Позвольте взглянуть, — прошу я, и мужчина, глядя на меня с таким недоверием, будто я читать не должна уметь, все же вручает папку.

Внимательно вчитываюсь в каждое слово, а затем говорю.

— Покупаю сейчас и здесь. Только.. У вас есть кувалда?

— Зачем она вам?

— Ключ по дороге потеряла, — сообщаю риелтору, и он косится то на меня, то на карету.

Спустя полчаса взламываем дверь, и я отдаю мужчине золото, а он мне все документы и тут же спешит с мешком к коню. Уносится, даже не попрощавшись.

— Чую, нехорошее здесь место, госпожа, — додумывается сказать Лайза, когда дело уже сделано.

— Значит, сделаем хорошим. Пойдем, — зову ее, и мы берем самый главный сундук с оставшимся золотом и с трудом затаскиваем его сначала на ступени, а потом и в дом.

— Ой! — вскрикивает Лайза, когда следом за нами с грохотом захлопывается дверь.

И сквозняка в этот раз, как и в прошлый, я не замечаю. Но из-за того, как бледнеет лицо блондинки, следую примеру риелтора и сваливаю все на ветер.

— Фух! — выдыхает девица, поверив, делает глубокий вдох и решает проверить кухню на наличие каких-нибудь продуктов или заготовок от прежних хозяев.

— Иди, конечно, — разрешаю ей, а сама медленно прохожусь по холлу, перетекающему в огромный зал.

Сейчас меня не интересуют ни мраморные белоснежные полы, ни паутина на хрустальной люстре и сводчатом потолке, ни следы от снятых картин на светло-бежевых стенах. У меня чувство, будто мы с Лайзой в этом доме не одни.

— Матушки! — раздается еще более испуганный вопль блондинки, и я тотчас бегу на кухню и едва не сталкиваюсь с ней на входе.

— Этот дом проклят, госпожа! — выпаливает девчонка, а серые глаза наполнены слезами и едва не выкатываются из орбит.

— Не волнуйся, все решим! — тут же говорю девчонке, ловлю ее трясущиеся руки, сжимаю, чтобы успокоилась, и велю встать за мою спину.

Заглядываю через дверной проем на ту самую кухню.

— Что именно тебя напугало, Лайза? – спрашиваю, ибо ничего странного сейчас не происходит.

Свет, проникающий через квадратное окно, подсвечивает золотом пыль, клубящуюся в воздухе над деревянной столешницей с примитивной раковиной и краном, печь не пыхтит и не бегает, единственный табурет и тот стоит на месте неподвижно.

— Это! — выпаливает Лайза, резко указывая пальцем вправо, и, едва повернувшись, тут же уклоняюсь, чтобы не получить летящей прямо в меня сковородкой по голове.

Она со свистом проносится в двух сантиметрах надо мной, смачно дзинькает о стену, подпортив штукатурку, и падает на деревянный пол.

— Матушка! — только и хрипит в ужасе Лайза, пока я кошусь на эту самую сковородку, а затем замечаю, что в воздух медленно поднимается и другая кухонная утварь.

Э-э, нет!

— А ну, хватит мне тут стены портить! — рявкаю так, что вздрагивает не только служанка, но и утварь, как ни странно.

— Кто это устраивает, ну-ка выходи, не то сама вытащу, и будет хуже! – угрожаю с таким гневом, что Лайза перестает дышать.

А вот я дышу во все легкие и вовсе готова взорваться, когда эта дурацкая утварь берет и падает на пол с горохом! Ну, портится посуда ведь! И полы жалко!

— Сейчас испепелю! — только и рычу, угрожающе поднимаю пальцы, складывая их в форму для примитивного щелчка. А что, вдруг искры выскочат, если попробую. — Считаю до трех! Раз! Два!

— Бу! — дует мне в лицо ветер, и тут же появляется полупрозрачная маленькая голова с длинным туловищем, перетекающем в нечто, напоминающее хвост.

— Боги всемилостивые! – только и пищит Лайза и в прямом смысле падает в обморок.

— Бу! — выскакивает на меня второй призрак, пока я пытаюсь удержать девушку, чтобы головой не ударилась. А она хоть и мелкая, но вовсе нелегкая, на минуточку.

— Три бу-бу тебе подряд! Вот что вы наделали? Тащите стул, раз сковородки умеете метать! — командую проказникам, а они таращатся на меня так, будто призрак — это я.

То тут, то там, из-за стола, из-за белой, потрескавшейся печи начинают выглядывать и другие полупрозрачные головы. Три, четыре… Ого, а их больше, чем я ожидала.

— Так, вы что, не слышали? Стул и воду быстро! А если она сейчас помрет, то к вам присоединится и покоя не даст. Характер у нее хуже, чем мой, на минуточку! Хотите верьте, хотите нет, но проверять точно не рекомендую! — угрожаю проказникам, они хлопают своими неестественно большими глазами пару секунд, а затем кидаются в хаотичном порядке кто к крану и железной раковине, кто к единственной табуретке. Да с лету врезаются друг в друга и отскакивают, как шары.

— Так-так, а наша гостья, как погляжу, не из трусливых, — раздается голос за спиной.

Глава 7. Найти и обезвредить

Лорд Дэйм:

— Что значит, сбежала? — повторяю вопрос, глядя на того, которому поручил доставить бывшую жену в Эйтар.

Дэкар — один из лучших моих людей, никогда не подводил, а теперь принес дурные вести. Будь на его месте кто-то из новичков, я бы поверил, что его смогла одурачить Герда. Хотя нет, Герда не из тех, кто хоть кого-то может одурачить. Жаль, я понял это поздно.

Молодой был, недальновидный. Невеста с красивым личиком и манящим телом. Много не болтала, что радовало, казалась кроткой. Да и отец ее уж больно крупной рыбой был, нельзя было такую не поймать.

В итоге сам я отчасти попался. Дела, конечно, пошли в гору, но женушка, как выяснилось спустя пару месяцев, тихой была как раз потому, что умом не блистала. А я-то еще думал, чего о ней шпионы ни одного скандала не нашли. А того, что папенька знал, что Герда может ляпнуть лишнее, потому особо никуда не водил, зато платил изредка проверенным людям, чтобы нахваливали ее целомудрие да любовь к домашнему очагу и книгам.

К глупостям и скандалам у нее любовь.

Как вспомню, что она учудила на приеме, так виски болеть начинают. Расхлебывал это полночи, да и, что уж, до сих пор последствия всплывают. Чуть не женился еще раз по ее милости. Удружила, жена. Хвала богам, бывшая.

Давно нужно было списать ее со счетов, да жалел, как душевнобольную. А теперь вот еще и искать по всему Асдевилю придется.

— Далеко она уйти не могла, — говорю Дэкару, откидываясь на спинку кресла. Ума бы у нее не хватило. — Поищи в каких-нибудь дорогих гостевых домах, наверняка уже все деньги спускает. А еще поспрашивай, где случались скандалы.

— Поспрашивал, скандалов не было, — говорит он мне, стоя смирно на пороге кабинета. — И все дорогие места обошел — там ни следа.

— Точно? — Хмурюсь, ибо такое крайне маловероятно.

— Точно.

Не верю. Хотя если вспомнить, как женушка вела себя в последние дни, то можно допустить, что в этот раз она постаралась все предусмотреть заранее. Точнее, не она. Она бы не смогла. Значит, кто-то за нее. С кем связалась? Когда успела? Плевать, найду и уберу паразита, а ее под замок, чтобы не выкидывала больше ерунды.

— Возьми еще троих и прочешите всю местность. Рано или поздно она себя выдаст, — велю человеку, и он тут же уходит.

А я, наконец-то, возвращаюсь к делам. Письмо от сына уже прочитал. Ответ надо отдать дворецкому, чтобы отправил. А вот этот конверт еще не открыт.

Отрываю сургуч, достаю желтоватый лист и испытываю толику удовлетворения. Ага. Арзон. Отлично, этого я как раз и ждал. Надо бы лично наведаться, но проклятый ремонт в самом разгаре. И ведь не оставишь Сильсу одну, тем более сейчас.

— Гиб, — зову дворецкого, и он тут же входит в кабинет. — Это отправь Камреду на заставу. И еще составь письмо от моего имени. Нам нужны эти… как их… лимитированные стулья от Польеза.

— Помню, помню, госпожа говорила, — кивает старик. — Непременно все сделаю, — обещает он, а затем переминается с ноги на ногу, вместо того, чтобы приступить к исполнению.

— Господин, позвольте спросить.

— Спрашивай, Гиб.

— О леди Герде новостей еще нет? Слуги в Эйтаре переживают, как бы она не попала в беду.

И то верно. С талантами Герды это на раз-два. “Может, я мало людей за ней отправил?” — прокручивается мысль, и воображение рисует не самые приятные картины, включая худшие исходы, от которых болит голова.

Герда хоть и сидит в печенках, но все-таки наследника родила. “Надо ее скорее найти, пока в самом деле в неприятности не влипла”, — думаю я, но даже не представляю, что в этот самый момент эта дамочка неприятности готовит мне.

Ангелина-Герда:

В холле стоит старушка, на вид почти человек, только немного просвечивает. А значит, она тоже призрак.

— Кто же ты такая? Некромант? — спрашивает седовласая бабуля, глядя на меня грозно.

“Некромант”, — прокручиваю в голове. Ага. Информация найдена: подвид магов, специализирующийся на работе с нежитью. В последние годы встречается крайне редко. Впрочем, и призраки в Асдевиле нынче редкое явление, но все не такое мистическое, как в моем.

— Не похожа, — тем временем решает бабуля, а затем кидает взгляд на призраков, которые больше похожи на прозрачные белые полотенчики с хвостами и с большими серыми глазами. — Ну и чего вы ее слушаетесь?

— Ми-ми-ми, — звучит в ответ хор голосов.

— Поджарить обещала? — охает старушка и так хватается за сердце, что я даже пугаюсь.

Вдруг инфаркт хватит? Хотя кого? Призрака?

— Ты чего тут раскомандовалась, девка? — рычит на меня бабуля.

— А с того, что не девка, а новая хозяйка дома. Будем знакомы, Герда, — улыбаюсь приветливо.

— А мне на кой твое имя, коль ты не некромант? И хозяйкой ты тут не будешь, изгоним! — угрожает мне старушка.

Ну, знаете ли.

— Я, может, и не некромант, зато кое-кто похуже.

— И кто же?

— Разведенка с большими амбициями и срочной необходимостью заработать денег.

— Кто тут в разводе? — появляется еще один призрак, на этот раз полноватой дамы в чепчике. Она мигом оглядывает кухню и, сообразив, что Лайза без сознания и говорить бы не смогла, останавливает взгляд на мне да смотрит так, будто сейчас заплачет.

— Давай не будем ее сегодня выгонять, Марфа? Пусть ночку поспит, — выдает пухлощекая женщина.

— А с чего вы вообще собрались меня выгонять? — хмурюсь я.

— А работа у нас такая, — чеканит мне бабуля и явно не собирается прислушиваться к совету второй дамы.

— А вам за нее платят? — уточняю я.

— Чего? — хмурятся синхронно обе женщины, а полотенчики-призраки пищат за спиной.

— Ну что вы получаете с того, что всех прогоняете? — расшифровываю вопрос.

А в ответ мне:

— Ээээ…

— А что вам нравится? — не унимаюсь и продолжаю расспрашивать.

Призраки-полотенчики переглядываются.

— Флафкое! — пищит один малыш, и, надо полагать, он пытался сказать “сладкое”.

— Тихо! — тут же отрезает бабуля, но я уже не намерена останавливаться.

— Предлагаю сделку. Вы помогаете мне все тут привести в порядок и сделать ремонт, а я обещаю кормить вас сладким!

— Ты нам тут условия диктовать будешь? — гневается главная.

— Ну, я так-то хозяйка. Могу не торговаться, а просто позвать некроманта, и вас “выселят”.

— Нас тридцать лет никто выселить не может! Думаешь, не звали? Денег заплатили больше, чем ты за весь этот дом. Вся округа знает, что сюда лучше не соваться, — хвастается гроза района.

— Ну и в чем прелести? Дом развалится, и вы, стало быть, тоже исчезнете. А я вам сладкое за хорошее поведение буду давать.

— Не испытывай терпение, девочка!

— Ей-богу, бабуля, ты мне мужа бывшего напоминаешь, только тот, к несчастью, еще живой. — не выдерживаю я. — Ладно уж, сладкое сладким, а женская солидарность у вас еще есть?

Бабулька недовольно морщится, а ее подружка, или кем пухлощекая ей приходится, тут же складывает руки в умоляющем жесте.

— Только на одну ночь, — выдает старшая, будучи уверенной, что завтра точно меня прогонит.

Но у меня в голове как раз вертится чудеснейший план.

***

О том, где нас поселили, точнее, поселили меня, а Лайзушку призраки помогали донести, говорить не буду. Но Лайза проснулась, увидела, в чьих руках оказалась, и опять отключилась. Нашатыря не нашлось, как и ничего вкусненького в доме.

Но еще ранним утром я договорилась с призраками, что заберу свои вещи вечером, а за то, что они посторожат добро, принесу им сладкое. Только все пошло не по плану.

— Госпожа, а может, не будем возвращаться? — хнычет блондинка, пока плетется с огромными пакетами сладостей, ничуть не меньше моих.

— В городе работу сыщем? — тянет дальше и тут же застывает.

Уверена, если бы руки были свободны, то она хлопнула бы себя по лбу. — То есть я сыщу, госпожа.

— Работу я уже нашла и тебе, и себе, — отвечаю, ибо целый день верчусь в деревне, больше похожей на милый город, не только с целью накормить призраков.

Риелтор в прошлый раз обмолвился, что скоро откроется большой дом отдыха на берегу. Я походила, посмотрела, поспрашивала.

Есть новость хорошая и плохая: стройка почти завершена, и поток гостей сюда хлынет через две недели, аккурат когда начнется маскарад. Это была хорошая новость, ведь будет кому предложить услуги. А вот плохая новость, что не одна я решила нести красоту в массы. В начале и конце городка тоже идут ремонты. Там будут дома красоты, но, судя по скорости, откроют их не раньше трех недель.