Эра заката: Освобождённая

В комнате было тихо. Клара ещё спала. Ксанарис подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение — уставшие глаза, тёмные круги.

Ничего. Пройдёт.

Она вытянула руку перед зеркалом. На кончиках пальцев загорелся слабый свет от векта. Ксанарис повела ладонью вдоль брови, и свет лёг тонкой линией. Тени — лёгкое движение, и по векам легла дымка. Ресницы — один взмах, и свет собрался в тонкие нити.

Она отступила от зеркала, осмотрела себя.

Нормально.

Волосы собрала в высокий, тугой хвост и проверила, чтобы ни одна прядь не выбивалась.

Столовая ещё только открывалась, когда она вошла. Ксанарис взяла два стаканчика. Один — чёрный кофе, без сахара. Второй — с молоком. Один стаканчик она поставила на тумбочку рядом с кроватью Клары, второй остался в её руке.

Ксанарис подошла к окну, за стеклом серело небо. Она вспомнила свой дом. Там, всегда цвели луга — маленькие белые ромашки, жёлтые одуванчики, синие васильки росли в длинных ящиках вдоль стены. Она пила кофе у окна и смотрела на цветы. Отец заходил, ставил свою чашку рядом и говорил, что горький кофе похож на правду: неприятно, но нужно. Она смеялась. Он — нет.

Пальцы сжались на стаканчике. Кофе плеснул на руку.

Клара открыла глаза. Несколько секунд она смотрела на Ксанарис, потом перевела взгляд на стаканчик.

— Это мне?.. — Клара подняла его, понюхала. — Ксан, я тебя не узнаю.

— Взяла себе, — Ксанарис отвела взгляд к окну. — Тебе заодно.

Клара улыбнулась и сделала несколько глотков.

— Идеальное утро. — Она поставила стаканчик на тумбочку. — Ксан... ты что, волнуешься?

Ксанарис моргнула.

— Нет.

— Врёшь, — Клара усмехнулась. — Я вот волнуюсь. Ужасно.

— Это ерунда, — Ксанарис пожала плечами, но пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Просто тренировка.

— Для тебя — ерунда. А я... — Клара вздохнула. — Я боюсь, что ничего не получится, это же моя первая практика и…

— Выпей кофе, — Ксанарис вложила стаканчик в её руку. — И перестань.

— Ты не понимаешь...

— Понимаю, — Ксанарис отвернулась к окну. — Но это не поможет.

Клара помолчала, потом сделала ещё глоток.

— Ты правда не волнуешься?

— Нет, — ответила Ксанарис.

Клара хмыкнула. Она поставила стаканчик, потянулась, затем быстро встала и подошла к шкафу. Через несколько минут на ней был такой же спортивный комбинезон, как у Ксанарис.

— Ну как? — Клара покрутилась в разные стороны.

— Нормально, — ответила Ксанарис, уже переплетая хвост.

— Комплименты — это не твоё.

Ксанарис не ответила и проверила хвост ещё раз.

Они вышли из комнаты и свернули к лестнице. В коридоре уже пахло завтраком — свежеиспечённый хлеб и что-то сладкое. Клара остановилась.

— Пойдём перекусим? До занятий ещё полчаса.

Ксанарис кивнула.

Столовая была полна. Ученики сидели группами, некоторые уже в комбинезонах, другие — в повседневной форме. Пахло кофе, яйцами, поджаренным хлебом. Ксанарис взяла тарелку с кашей и чёрный кофе. Клара — что-то сладкое с ягодами.

Они сели у окна. Клара ела быстро, с аппетитом. Ксанарис — медленно, перемешивая кашу ложкой, не поднося её ко рту.

— Ты точно не будешь есть? — Клара кивнула на её тарелку.

— Буду, — Ксанарис поднесла ложку ко рту. Каша была безвкусной, но она проглотила.

Клара наблюдала за ней.

— Ксан... — она начала, потом остановилась. — Ты правда в порядке?

Ксанарис подняла на неё взгляд.

— Да.

— Тогда почему ты не ешь?

На тарелке оставалась половина каши. Ксанарис упрямо смотрела на неё, будто от одного взгляда еда могла исчезнуть.

— Я не голодна.

— Ты не ела с вечера, — Клара отложила ложку. — Нужно. Практика — это не шутки. Если упадёшь в обморок, Люмен тебя добьёт.

Ксанарис фыркнула.

— Не упаду.

— Не рискуй, — Клара серьёзно посмотрела на неё. — Я серьёзно.

Ксанарис вздохнула и взяла ложку, и заставила себя проглотить ещё две.

— Всё? — Клара приподняла бровь.

— Всё.

Клара покачала головой. Она доела своё и вытерла рот салфеткой.

— Ну тогда пойдём.

Ксанарис кивнула и встала, оставив недопитый кофе на столе.

Они вышли из столовой. Коридор вёл к выходу из академии, к открытой арене. Ксанарис чувствовала, как внутри нарастает страх.

Нет...Он не может знать, что я тогда… сделала.

Арены для практических занятий располагались рядом с тренировочной площадкой. Несколько квадратных арен, каждая размером примерно с баскетбольную площадку, отделённых друг от друга прозрачными барьерами из застывшего эфира, ксанарис видела их каждый раз, когда занималась одна, но никогда не заходила.

Около площадки уже толпились одногруппники. Заметив Клару они весело замахали ей.

Как щенки. Глупые и довольные собой.

Клара отвечала каждому искренней улыбкой. Ксанарис же лишь мельком скользнула по ним взглядом. Подходили всё новые студенты. Каждый приветствовал Клару. Ксанарис кивали так, будто отмечали присутствие неодушевлённого предмета.

Всего в группе она насчитала двенадцать человек. Шум стоял невообразимый. Ксанарис стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрела на одногруппников как на муравьёв в банке.

Шум начал стихать ещё до того, как Люмен вошёл на площадку. Ксанарис знала этот признак: воздух тяжелел, голоса переходили на шёпот.

Ей не нужно было оборачиваться.

Люмен стоял в центре тренировочной площадки. На нём была такая же форма, как и на остальных студентах. Чёрная обтягивающая водолазка и спортивные брюки сидели слишком плотно.

Наверное опасается что кто-то забудет о его плечах и прессе.

Ксанарис скользнула взгядом по собравшимся. Девушки не сводили глаз с преподавателя. Кто-то даже прикусил губу. Она закатила глаза.

Серьёзно?

Теодор Люмен поднял руку. Эфир отозвался мгновенно и его голос прокатился над ареной.

— Итак, я рад приветствовать вас на первом практическом занятии в этом семестре. Вы все дошли до этого этапа, а значит, у вас действительно имеется какой-то потенциал. — Он сделал паузу, обводя группу холодным, ничего не выражающим взглядом. — Но расслабляться не стоит. В конце практического курса у вас будет выездной экзамен, по результатам которого определится ваш рейтинг. От него будет зависеть качество ингредиента, необходимого для прорыва четвёртого ядра.

Студенты зашумели, обсуждая информацию. Ксанарис вспомнила, как загорались глаза Клары, когда она рассказывала о том, что обязательно получит высший балл.

Люмен кашлянул. Гул стих.

— Так вот, сейчас вам нужно попробовать создать… светлячка… но я хотел бы вам показать, на что способен ученик с четвёртым ядром, чтобы у вас было больше мотивации. — Он обвёл взглядом студентов и остановился на одной из девушек. — Элизабет, выйдите в центр арены.

Толпа расступилась, пропуская девушку с рыжими ушами.

Зверолюд.

Ксанарис её не заметила в толпе. Словно она и не стояла вовсе.

Люмен пробежался взглядом по студентам, и остановился на Ксанарис.

— Ксанарис Азурейн, вы будете противником Элизабет.

Ксанарис открыла рот, чтобы возразить, но Клара взяла её за локоть и шепнула:

— Давай.

Она прошла в центр арены и по группе пронёсся лёгкий смешок.

Теперь, стоя напротив девушки, она лучше её рассмотрела. Обычное человеческое лицо, разве что на голове — маленькие рыжие уши, настороженно повёрнутые вперёд.

А если я не сдержусь... Люмен же её спасёт?

— Элизабет из рода Катталла, — внезапно произнесла зверолюдка.

— Что? — приподняв бровь, спросила Ксанарис.

— Я Элизабет из рода Катталла, — скрестив руки на груди и закинув нос вверх, повторила девушка.

— Ты думаешь, мне надо знать твоё имя?

— Таковы традиции. Если ты уважаешь своего соперника, произнеси своё имя.

— Если уважаешь? Что?…

— Вы там будете просто языками чесать? Даю тридцать секунд, или засчитаю автопроигрыш для вас обеих! — выкрикнул из-за пределов арены Люмен.

— Как можно не уважать ту, что носит имя рода Азурейн. Приготовься, я наступаю, — Элизабет чуть согнулась вперёд и наклонила корпус.

Её зрачки… сузились?

Катталла сорвалась с места и быстро приближалась к Ксанарис.

Ксанарис вскинула руки вверх, и её окружила каменная стена. Пока она думала, какой вект применить следующим, Элизабет прибежала к каменной стене и нанесла удар кулаком.

Бессмысленно…

Удар кулаком не пробьёт…

Ксанарис не смогла закончить мысль. Из её стены вылетел тонкий шип и пролетел рядом с головой, слегка задев волосы.

— Аааа! — взревела Ксанарис и, сломав свою стену, отправила куски камня в полёт.

Часть камня ударилась об окружающий арену барьер, он тут же покрылся рябью как поверхность озера, но поток камней не смог задеть противницу. Элизабет не уклонялась — она словно танцевала. Каждый раз камень пролетал там, где только что находила её голова или плечо.

— Посмотрим, как твоя гибкость сможет помочь тебе уклониться от этого!

Ксанарис соединила свои ладони и направила их в сторону соперницы. На кончиках её пальцев начали формироваться языки пламени. Вокруг арены поднялся гул.

Вот так, сейчас она…

…Что?

Ксанарис перевела взгляд на арену. Её однокурсники стояли, едва не раскрыв рты. Клара что-то записывала в свой блокнот. Она перевела взгляд на Люмена.

Почему он улыбается?

Элизабет стояла, опустившись вниз с опорой на одну руку, будто дикий зверь, готовившийся к броску на жертву.

— Это было интересно, но прости, я выиграла!

Языки пламени слились в единый сгусток, готовый вырваться огненным дождём. Элизабет выпустила струю воды прямо в центр — вода коснулась огня и мгновенно превратилась в пар. Внешняя оболочка пара тут же промёрзла, образовав ледяную сферу вокруг рук Ксанарис.

Свет огня погас, но пар внутри сжался, не найдя выхода. Ледяной кокон треснул и разорвался. Острые осколки полетели во все стороны.

Руки Ксанарис покрылись тонкими порезами. Одежду усеял иней. Она непроизвольно сделала шаг назад и поскользнулась. В следующую секунду Ксанарис лежала на земле, смотря на несколько больших сосулек, зависших в воздухе над её головой.

— Победа за Элизабет!— прокричал Люмен.

Студенты взорвались аплодисментами.

Зверолюдка подошла к Ксанарис и с улыбкой протянула ей руку.

— Спасибо! Это была невероятная честь для меня.

Она несколько секунд смотрела на протянутую руку и нехотя, взялась за неё. Элизабет дёрнула — и Ксанарис оказалась на ногах.

— Ты… ты неплоха, — выдавила Ксанарис, отряхивая иней с одежды.

— Для первого раза — отлично, — зверолюдка улыбнулась шире. — Но в следующий раз я не буду так щадить.

Ксанарис фыркнула, сжимая зубы.

— В следующий раз, значит?

— Обязательно.

Ксанарис направилась к Кларе, которая уже бежала к ней с блокнотом наготове.

— Ты видела, как она это сделала? — Клара тыкала ручкой в страницу. — Водяной пар, мгновенное охлаждение, ледяная сфера! Это же гениально!

— Я видела, как проиграла, — Ксанарис поморщилась, разглядывая порезы на руках.

— Но ты же показала огонь! И каменные осколки! Это было…

— Недостаточно, — Люмен появился рядом с ними, заставив Клару вздрогнуть. — Азурейн, вы полагаетесь на грубую силу. Катталла использовала среду, температуру, инерцию.

Ксанарис сжала челюсти.

— Я учту.

— Надеюсь. — Люмен посмотрел на её руки,— приведите себя в порядок Следующее упражнение через десять минут.

Он отвернулся и ушёл, оставив после себя тишину.

Клара посмотрела на Ксанарис.

— Ты в порядке?

— В порядке, — Ксанарис выдохнула, посмотрев на свои исчарапаные руки. — Просто… бесит.

— Что бесит?

— Что я проиграла. И что она… — Ксанарис сжала кулаки, потом расслабила пальцы. — Ладно. Неважно. В следующий раз, — тихо сказала она. — Я её уничтожу.

Клара улыбнулась.

— Не сомневаюсь.

Через десять минут все студенты рассредоточились по аренам. Люмен стоял в центре, обводя группу взглядом.

— Ваше первое упражнение, — его голос разносился над площадкой. — Элементарный вект. Светлячок. Создать, удержать, контролировать интенсивность. Время — до конца занятия.

Студенты зашумели. Кто-то начал сразу, кто-то перешёптывался, кто-то нервно потирал ладони.

Ксанарис закрыла глаза.

Это просто.

Она вытянула руку вперёд. Ладонь раскрылась.

В центре её ладони вспыхнул маленький свет, пульсирующий в такт её дыханию. Ксанарис открыла глаза. Посмотрела на свет в своей руке и села на земню, поджав ноги.

Вокруг неё кипела работа. Кто-то создавал светлячков, которые тут же гасли. Кто-то перестарался, и вместо маленького огонька получил яркую вспышку, от которой пришлось отворачиваться. Кто-то пытался удержать свет, но он дрожал, как пламя на ветру.

Люмен прошёлся между студентами, останавливаясь и раздавая рекомендации.

Когда он подошёл к Ксанарис, она не подняла головы.

— Сегодня вы действовали осторожней, чем в канализации, — тихо сказал Люмен.

Ксанарис замерла.

Свет в её руке дрогнул. Она подняла на него глаза, стараясь придать взгляду спокойствие. Лицо Люмена было непроницаемым.

— С детьми всё в порядке.

Ксанарис несколько секунд смотрела на него. Потом медленно кивнула.

— Хорошо, — её голос был чуть хриплым.

— Продолжайте.

Люмен отошёл, оставив её одну со светлячком и с тем, что он только что сказал.

Ксанарис выдохнула. Огонёк в её руке снова стал ровным.

Клара сидела на другой арене, сосредоточенно сжав губы. Её руки дрожали. Между ладонями появлялось что-то тусклое, нестабильное, тут же гаснущее. Она пыталась снова. И снова. И снова.

Ксанарис наблюдала.

Прошло двадцать минут. Тридцать. Сорок.

У всех остальных огоньки уже горели — у кого ярче, у кого более тускло.

Клара больше не пыталась. Она сидела, опустив руки и между её ладонями не было света.

Клара медленно подняла голову. Её глаза были влажными.

Ксанарис подошла к ней.

— Клара…

— Я не смогла, — голос Клары был тихим, дрожащим. — Я не смогла, Ксан.

— Это просто светлячок, — Ксанарис присела рядом. — Это ничего не значит.

— Это значит, — Клара вытерла рукавом глаза. — Это базовое упражнение. Самое простое. А я…

Она не закончила. Просто закрыла лицо руками.

Ксанарис смотрела на неё, слова застряли в горле.

Рядом послышались шаги. Люмен остановился перед ними.

— Занятие окончено, — сказал он. — Те, у кого не получилось, отработают на следующем уроке.

Клара подняла на него глаза.

— Я… хорошо, мне нужно идти, — она встала, вытирая лицо. — У меня дальше занятия.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — Клара покачала головой. — не нужно…

Она развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь.

Ксанарис смотрела ей вслед, пока та не исчезла за дверью.

Люмен подошёл ближе.

— Она не создаст светлячок сегодня, — сказал он. — И, возможно, не завтра.

— Она старается и сможет, — Ксанарис сложила руки на груди.

— Одного старания может быть недостаточно — Люмен посмотрел на неё.— До встречи на следующем занятии.

Что он имеет ввиду?

Ксанарис сжала челюсти. Теодор Люмен отвернулся и пошёл к выходу.

В коридоре она нагнала Клару — та шла быстро, не оглядываясь, сгорбив плечи. Ксанарис не стала её окликать. Просто шла рядом, на полшага сзади, пока они не вышли из здания.

На улице Клара наконец остановилась. Посмотрела на неё.

— Ты идёшь со мной?

— У меня нет причин идти куда-то ещё, — Ксанарис пожала плечами.

Клара смотрела на неё несколько секунд. Потом слабо улыбнулась.

— Тогда к чёрту занятия, пошли в город, у меня стресс и мне срочно нужны те пирожки с вишней.

Глава 16

Когда они вышли из академии, город только просыпался. По каменной мостовой уже тянулся запах хлеба и утренней выпечки. Над одной из лавок висела ничем не примечательная вывеска, но аромат корицы и тёплого теста чувствовался издалека.

Клара толкнула дверь первой. Внутри было тесно и тепло: деревянные полки, витрина с румяными булочками, корзины с ещё горячей выпечкой, и всё это пахло так, что после тренировки желудок тут же напомнил о себе.

— Дайте мне пять пирожков с вишней, — сказала Клара так уверенно, словно приходила сюда каждое утро.

Потом обернулась к Ксанарис.

— Ты будешь?

Ксанарис хотела отказаться. Но запах был слишком тёплым для пустого утра. Она коротко кивнула.

— Один с корицей.

Клара взяла свои пирожки и тут же откусила от первого. Потом от второго. На третьем пирожке она уже заговорила сама, с набитым ртом и тем самым выражением лица, которое появлялось у неё каждый раз, когда она пыталась делать вид, что у неё всё под контролем.

— Чёрт, и занятия прогуляла.

Ксанарис посмотрела на неё с тенью удивления.

— Я не думала, что ты так умеешь.

— Вот ещё, — с гордостью сказала Клара.

Но почти сразу её лицо потемнело. Она опустила взгляд на пирожок в руке и уже тише добавила:

— Просто мне ни к чему зельеварение или прочие предметы, если я не смогу направлять эфир.

— Это только первое занятие, — сказала Ксанарис. — И вроде как ты говорила, что не сдаёшься.

Клара усмехнулась и откусила ещё кусок.

— Не сдаюсь. Но с пирожками это делать проще.

Они вышли обратно на улицу и медленно свернули в сторону академии. Город проснулся окончательно: где-то хлопали ставни, кто-то спешил по делам.

Ксанарис подняла голову. Впереди показались мужчины в латных доспехах.

Они не были похожи на местных стражников. Мужчины шли ровным строем, по трое в ряд, занимая большую часть улицы. Белые плащи тяжёлыми складками лежали на плечах, а на ткани был вышит контур солнца внутри которого находился меч. Прохожие поспешно жались к стенам, освобождая им дорогу. Кто-то переходил на другую сторону, кто-то вовсе скрывался в подворотнях.

Ксанарис следила за ними, ожидая, что они просто пройдут мимо.

Отряд двигался прямо вперёд, и людям приходилось буквально расступаться перед ними. Один из мужчин толкнул пожилого торговца плечом, даже не сбавив шага. Тот едва удержал корзину, а потом быстро отступил к стене, опустив глаза. Девушка с ребёнком прижалась к дверному косяку, чтобы не попасть им под ноги.

Клара нахмурилась.

— Похоже, они идут в местный храм, — пробормотала она, провожая взглядом белые плащи.

Ксанарис хотела спросить, с чего она так решила, но не успела.

Из подворотни не смотря по сторонам, выбежала девушка. На ней был дешёвый, поношенный плащ, волосы растрепались, а лицо было бледным и испуганным. Девушка врезалась в одного из воинов, и тот оттолкнул её так резко, что она потеряла равновесие и упала прямо на Клару.

Клара тяжело повалилась на землю.

— Клара! — Ксанарис тут же наклонилась к ней. — Ты в порядке?

Клара морщилась, но быстро кивнула и сама поднялась на ноги. Девушка, которую отбросило в неё, уже вскочила и, не оборачиваясь, метнулась в ближайший переулок.

Ксанарис огляделась. Прохожие делали вид, что ничего не произошло. Кто-то смотрел в землю, кто-то торопливо сворачивал в сторону. Никто не вмешался, никто даже не приблизился.

— Эй! Вы что себе позволяете? — крикнула Ксанарис вслед.

На её плечо легла рука.Она резко обернулась. За спиной стояла Элизабет, в одной руке у неё был бумажный пакет с покупками.

— Убери руку, — жёстко сказала Ксанарис, сдерживая злость. — Ты видела, что они сделали?

— Видела, — коротко ответила Элизабет. — Уйди отсюда.

— Эй вы! — снова крикнула Ксанарис уже в сторону уходящего строя.

Никто из них не обернулся, но Элизабет всё крепче сжимала её плечо, а затем потащила в сторону, к узкому переулку между домами.

— Отпусти меня, — процедила Ксанарис. — Кто тебе давал право ко мне прикасаться?

— Замолчи. Если не хочешь проблем себе и своей подруге — иди за мной.

Клара, всё ещё бледная после столкновения взяла Ксанарис под руку.

— Ксан, идём.

Девушки пошли за Элизабет и остановились только тогда, когда улица осталась позади, а вокруг сомкнулись тени узкого переулка. Каменные стены по обе стороны глушили шум города, и только отдалённые шаги да редкие голоса доносились с главной улицы.

Элизабет наконец отпустила Ксанарис, но делала это с таким видом, будто оказывала ей услугу.

Ксанарис раздражённо потёрла плечо.

— Объяснись.

Элизабет посмотрела на неё тяжёлым, оценивающим взглядом.

— Ты правда не понимаешь, что сейчас видела?

— Только то, что эти святоши толкают прохожих и ведут себя так, будто им всё можно.

Элизабет усмехнулась без радости.

— Эти святоши? Но да, ты увидела ровно это. И этого тебе уже должно хватить, чтобы держаться от них подальше.

Клара осторожно посмотрела в сторону улицы, потом на Элизабет.

— Похоже, они и правда шли к храму, — тихо сказала она.

Элизабет скользнула взглядом по ней.

— Конечно, шли. В их церкви им всегда рады. А вот в городе — не очень.

Эизабет на секунду замолчала, а потом бросила взгляд на пакет в своей руке и коротко выдохнула.

— Если хотите понять, почему я вас сюда утащила, придётся слушать внимательно. Но не здесь.

Она кивнула в сторону академии.

— Идём в библиотеку. Там хотя бы не так много лишних ушей.

Клара и Ксанарис переглянулись, но возражать не стали. Переулок вывел их к главным воротам академии, и вскоре они оказались внутри старого здания библиотеки — там пахло пылью, бумагой и сухими чернилами.

Когда они устроились за одним из дальних столов, Элизабет наконец заговорила снова. На этот раз её голос был ровным, но в нём уже слышалось что-то жёсткое, будто каждое слово давалось ей через силу.

— Мой род — Катталла. Когда-то, во времена рассвета расы зверолюдов, мы были среди тех, кто держал боевую мощь народов на своих плечах. Мы не были самыми многочисленными, но были одними из сильнейших. Но в один день пришли воины империи людей и вторглись на наши земли.

Она перевела взгляд на стол, будто собираясь с мыслями.

Клара нахмурилась.

— И они покорили всех?

Элизабет коротко взглянула на неё.

— Нет. Не сразу. Сначала нас сломали так, что многие уже не могли сопротивляться.

Клара опустила взгляд.

— Понятно...

Элизабет продолжила:

— А за воинами пришли миссионеры церкви Бога Солнца. Они рассказывали о том, что их вера истина. И если кто-то осмеливался им возразить, то приходил Орден Неопалимой Зари и сжигал их по ночам. Сотни деревень. Тысячи зверолюдов. Стоило одному ребёнку сказать, что он верит в царя зверей или короля облаков, как приходили они. Вырезали его родных. Вырезали соседей, знакомых, всех на глазах у ребёнка. А потом привязывали его к столбам и оставляли под палящим солнцем. «Испытание веры», — она криво усмехнулась. — Тьфу.

Клара нахмурилась сильнее.

— Теперь ясно, почему ты так отреагировала.

Элизабет откинулась на спинку стула.

— На людях мы ходили в их церкви. Кивали, молчали, делали вид, что всё как надо. А по ночам восхваляли своих богов. Не всегда без следов. Но таков был выбор. И таков был способ выжить.

Ксанарис сидела, не двигаясь. Она никогда не слышала, чтобы о вере говорили так. Чтобы кто-то описывал это не как далёкую историю, а как живую рану.

Клара первой нарушила тишину.

— Значит, они шли не просто так, — тихо сказала она. — Если они здесь, это значит, что им что-то нужно?

Элизабет коротко кивнула.

— Именно. А это всегда заканчивается одинаково. Сначала появляются они. Потом исчезают те, кто неугоден церкви.

Ксанарис сжала пальцы на краю стола.

— Поэтому ты так резко меня остановила?

Элизабет посмотрела на неё долгим взглядом.

— Да. Потому что я знаю, как это кончается.

Ксанарис отвела глаза.

Плохо, это очень плохо.

Глава 17

На следующий день практическое занятие стояло в расписании последними, до него ещё оставалось время. Мысли о вчерашнем не отпускали. Белые плащи, ровный строй, люди, которые расступались перед ними, словно боялись даже случайно задеть взглядом. И слова Элизабет тоже не выходили из головы.

Ксанарис знала о церкви Бога Солнца немного. Что это единственная человеческая религия. Что жрецов и воинов уважают в людских городах. А еще, отец говорил, что за всеми богами стоит сила эфира.

Она вышла за пределы академии и пошла в сторону города. Шаги звучали ровно, и этот ритм быстро совпал с ритмом сердца.

Город встретил её тишиной. Не было слышно шумных, вечно веселящихся детей, не гремели телеги, не перекликались торговцы. Город словно вымер. Лишь немногие решались выйти из домов — и те двигались быстро, стараясь не поднимать глаз.