Эра заката: Освобождённая

Руад Доу

Эра заката: Освобождённая

Глава 1

Велюр сидений хранил тепло тела, но не мог согреть рук. Пальцы сжимали плотный прямоугольник конверта — единственное, что отец счёл нужным оставить ей. Она вертела его в ладонях всю дорогу, изучая изгибы бумаги.

У него снова нашлись дела поважнее. Как всегда.

Она сорвала печать. Ровные, почти чертёжные строчки — даже в письме чувствовался его характер.

«Дорогая, прости, что не смог проводить тебя лично. Но ты знаешь: есть дела, требующие моего вмешательства».

Она фыркнула, звук получился слишком громким в тишине салона.

«Надеюсь, Академия повлияет на тебя наилучшим образом, и ты пересмотришь своё отношение к другим существам. И, возможно, обретёшь друзей».

Друзей.

Слово повисло в воздухе, чужеродное и неуклюжее. Она смотрела на буквы, и те расплывались перед глазами. Он не проводил. Не сказал ни слова о печати. Оставил бумажку с благими пожеланиями, словно она была дальней родственницей, а не дочерью.

Рывком отодвинув защёлку, Ксанарис распахнула смотровое окно. Хрусталь был холоден. Сквозь него всё ещё было видно, как под полом кареты струится эфирное свечение, размывая дорогу в призрачный светящийся поток. Туда она и швырнула письмо.

Белый прямоугольник кувыркнулся в воздухе, на миг задержался в голубоватом сиянии, и исчез в темноте, поглощённый скоростью и безразличием ночи.

— Друзей? — прошептала она, глядя в пустоту за окном. Голос её сел, став чужим, низким, с легкой хрипотцой. — Завести друзей среди этого… сброда?

Она захлопнула створку, отрезая путь ветру, и откинулась на спинку.

— О нет, — одними губами произнесла она, глядя, как в хрустале отражаются её глаза — жёлтые, так непохожие на человеческие. — Не думаю, что это возможно.

Она попыталась уснуть, но сон не шёл. Карета мерно покачивалась, скрипела подвеска, за окном мелькали редкие огоньки. Тяжелые, липкие мысли крутились в голове, пока наконец не растворились в темноте.

Когда Ксанарис открыла глаза, солнце уже било в стёкла.

Вид за окном разительно отличался от всего, к чему она привыкла. До совершеннолетия она жила в замке, стоя́щем в стороне от больших дорог. А единственным соседом ему была маленькая деревушка. «Тихая и захолустная», — думала она тогда.

Академия располагалась посреди бескрайней равнины, за которой высилась череда гор. Отец рассказывал, что когда-то здесь не было ничего, кроме скал и Запретного леса. Потом появилась Академия, а за ней, словно грибы после дождя, вырос целый город: дома, лавки, мощёные улицы.

Эти скупые обрывки сведений были всем, что она знала о месте своей ссылки. Она прильнула к окну.

Красиво. Даже необычно, что это смогли создать такие примитивные существа.

Гладь белых стен напомнила ей чешую отца в полёте. В последний раз она выезжала в ближайший город с ним очень давно. Он летел над каретой в своём истинном облике, а она смотрела на его тень, скользящую по земле. Рука сама потянулась к печати в области сердца.

Ксанарис тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.

Карета стремительно уносила её всё дальше. Уже издалека показались шпили Академии — они взмывали в небо, словно гигантские копья, пронзающие облака. Здание было величественным и в то же время изящным: кружево каменной резьбы, остроконечные башни и арки. Оно казалось настолько огромным, что могло бы вместить всех жителей Империи.

Карета остановилась у центральных ворот. Дверца распахнулась, и Ксанарис резко ступила на мостовую. Высоко подняв голову и расправив плечи, она направилась к входу, чеканя шаг.

Ну пусть посмотрят. В конце концов, это всё, на что они годятся.

Перед воротами стоял голем. Каменный, неуклюжий, с горящими угольками вместо глаз, он монотонно бубнил, обращаясь к входящим:

— Добро пожаловать. Студенты, проходите на центральную площадь. Добро пожаловать. Студенты, проходите…

Девушка закатила глаза.

Каменная безвкусица. Хотя чего я еще ожидала от этого места?

Она двинулась следом за потоком. Площадь пестрила народом. Студенты сбивались в кучки, инстинктивно жались к своим. Люди толкались локтями у фонтана. Чуть поодаль замерла группа эльфов — прямые спины, презрительно приподнятые брови, идеальные линии светлых одежд. Зверолюды держались особняком, у самой стены, словно и здесь чуяли опасность.

Остальных рас не было видно вовсе. Из редких уроков во дворце Ксанарис знала, что есть те, кто привык передавать знания не через стены Академии, а собственным, диким путём, где выживает сильнейший.

Она остановилась на краю площади и медленно, с нарочитой леностью, окинула собравшихся взглядом. Скользнула по нарядам девушек.

Безвкусица. Эти кричащие цвета, дурацкие рюши... Словно ярмарка невест, а не Академия.

Взгляд зацепился лишь за одну фигуру — эльфийку в бледно-зелёном шёлке, с волосами, уложенными в сложную небрежную причёску.

Почти достойно...Почти.

Она шагнула в самую гущу, не сворачивая и не обходя, заставляя толпу ворчащих студентов расступаться. Ксанарис чувствовала на себе взгляды. Они скользили по чешуйчатому жилету, по белому меху, по сапогам из воронёной кожи.

Может быть, встреча с такой, как я — единственное значимое событие в их никчёмных жизнях.

Она встала в центре площади, скрестив руки на груди, и уставилась в пустоту перед собой. Тишину сменил шёпот. Он пополз по площади, как назойливое насекомое. Девушка нехотя повернула голову к входу.

В проёме ворот, в обрамлении каменной арки, стоял эльф. Высокий, светловолосый. Длинные волосы переливались на солнце чистой платиной, а цвет глаз казался неестественно голубым. Он смотрел поверх толпы, словно никого не замечая. Рядом с ним полукольцом замерла свита — такие же светлые. Ксанарис скользнула по нему взглядом и тут же отвернулась.

Что за надменный идиот?

Эльф тем временем шагнул вперёд, и волна девичьих вздохов прокатилась по площади, как морской прибой. Он проходил совсем близко, и, когда их взгляды случайно встретились, парень улыбнулся. Ксанарис не ответила. Она сделала шаг в сторону, чтобы не касаться его взглядом. Её плечо столкнулось с кем-то. Ксанарис резко повернула голову, сведя брови, готовая обрушить на эту жертву всё недовольство, копившееся с момента зачитывания отцовского письма. Но девушка ни капли не смутилась. Она смотрела вслед эльфу, и её голос, звонкий и быстрый, полетел следом:

— Ты вот видела когда-нибудь эльфов вживую? Я вот только поступила, а их тут целая толпа. Говорят, драконы вообще ландшафты силой мысли меняют. Вот бы встретить.

Ксанарис развернулась к незнакомке спиной и улыбнулась уголоком рта.

Ну, тогда тебе невероятно повезло.

Гул толпы оборвался. Воздух над площадью стал густым, как перед грозой. Все собравшиеся затихли обращая головы вверх. С небес плавно опускался мужчина. Его фигура постепенно становилась больше и яснее. Короткие волосы с проседью, острый, пронизывающий взгляд. Человек, — определила Ксанарис и уже хотела отвернуться, но не смогла. От него исходила колоссальная сила — грубая и давящая. Он едва заметно шевельнул губами, и его голос приобрёл объём, вибрируя в грудной клетке:

— Приветствую вас в Академии Люмен. Моё имя Териан Шелл, я директор этой Академии.

Он не делал паузы для аплодисментов. Пара рук, которые уже поднялись для торжественного хлопка, беззвучно опустились на место. Ксанарис приподняла уголки губ.

— Вам предстоит долгий путь постижения эфира. Здесь обучаются представители всех рас. В Академии нет религиозной составляющей. Посему есть главное правило: соблюдать порядок. За разжигание конфликтов на территории — немедленное отчисление.

Он сделал паузу, обводя толпу новичков тяжёлым взглядом. Ксанарис показалось, что он смотрит прямо на неё.

— Номера ваших личных комнат, а также распределение по учебным группам вы найдете по номеру на ваших руках.

Какому еще номеру?

Едва эта мысль успела оформиться, как тыльную сторону ладони обожгло. Она удивлённо посмотрела на руку: на коже, сияя мягким эфирным светом, проявилась цифра — 37. Она перевела взгляд. Вокруг царило замешательство — студенты рассматривали свои руки, сравнивали цифры. Взгляд Ксанарис сам собой скользнул в сторону эльфийской свиты. Тот самый «надменный» эльф как раз поднял руку, отстраняя от себя восторженную девушку, и на его тыльной стороне ярко горело число 42.

— В холле Академии вы найдёте полные списки, — продолжил директор. — Надеюсь, годы вашего обучения послужат на благо Империи.

Он закончил речь, продолжая неподвижно парить. Толпа, почувствовав незримое разрешение, взорвалась вежливыми аплодисментами. Директор, не прощаясь, растворился в воздухе так же внезапно, как и появился. Поток студентов с громкими возгласами немедленно устремился к сияющим вратам.

Ксанарис не двинулась с места. Толпа обтекала её, подобно реке, обтекающей камень. Она ждала, пока шум не стихнет, а площадь не опустеет, оставив после себя лишь эхо шагов и клочки бумаги на мостовой.

— Ещё не хватало мешаться с этой оравой, — буркнула она. — Пусть разойдутся.

Только когда вокруг воцарилась тишина, она наконец сделала шаг. По аккуратно выложенной плитке, девушка вошла в прохладный полумрак холла. Высокие своды тонули в сумерках, на стенах работали эфирные светильники. В холле было пусто — студенты разбрелись. Она скользнула взглядом по листкам с распределением, ища цифру 37. Найдя свой номер, взгляд невольно переместился ниже. Номер 42 значился в той же строке. Свою комнату она нашла так же быстро. Одного взгляда на карту хватило, чтобы понять: она будет жить в человеческом секторе.

Это... ошибка. Не могли же меня поселить к этим отбросам? Серьёзно?

Карта указывала направление на западный сектор. Ксанарис сложила листок и спрятала его в карман. Путь до человеческого общежития оказался долгим. Солнце клонилось к закату, окрашивая белые стены Академии в грязно-розовые тона, когда она, наконец, увидела нужное здание. Общежитие людей оказалось массивным каменным блоком. Серым и мрачным. Этажи громоздились друг на друга без всякого изящества. Оно не имело ничего общего с прекрасным корпусом эльфов, который она видела по пути. Вместо благородного мрамора, увитого плющом и изящных арок её встречала простая геометрия.

Я же не человек! Неужели нельзя было выбрать место поприличней?

Она застыла перед дверью, наблюдая за входом. Людю сновали туда-сюда, толкаясь и переговариваясь.

Как здесь неуютно.

Она сделала глубокий выдох, собираясь с духом, словно перед прыжком в ледяную воду, и зашла внутрь. В воздухе витал чужой запах — древесный, пыльный, не имеющий ничего общего с её родным домом. Там, в поместье, ветер приносил свежий аромат полей. Здесь же воздух казался удушливым. По спине пробежали мурашки. Она толкнула дверь комнаты 37 и замерла на пороге. На одной из кроватей сидела девушка примерно её возраста — круглолицая, с тёплыми глазами и короткими светло-русыми волосами, заплетёнными в небрежный хвост. Увидев Ксанарис, она широко улыбнулась, будто они были знакомы сто лет.

— Ой, привет! Мы с тобой, кажется, уже виделись на площади. Здорово, что мы соседки! Меня Кларой зовут. Заходи, я твою половину оставила свободной.

Ксанарис молча прошла внутрь. Голубые глаза, искренняя улыбка, этот щебечущий голос.

Как они все одинаковые. Громкие, навязчивые, липнут, как мухи.

Она подошла к своей кровати, чувствуя, как между лопатками собирается напряжение. Сделав незаметное движение, она достала из подпространства несколько вещей и начала аккуратно раскладывать их. Клара, похоже, приняла молчание за приглашение продолжать.

— Я из Риверфилда, это совсем рядом. Отец так радовался, когда узнал, что я прошла отбор… У нас в роду вообще ни одного практа не было, представляешь? А ты откуда? Имя у тебя такое красивое — Ксанарис, да? Очень необычное.

Ксанарис медленно выпрямилась. Повернулась к соседке.

— Послушай, Клара, — произнесла она тихо, но с такой ледяной чёткостью, что улыбка на лице девушки дрогнула. — Я сюда не за подругами приехала. И уж точно не затем, чтобы слушать щебетание деревенской девчонки. Если хочешь спокойной жизни — не лезь ко мне. Не говори со мной. Даже не дыши в мою сторону громче, чем нужно.

Клара моргнула. На щеках вспыхнул румянец. Ксанарис отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Но через две минуты услышала осторожный, уже гораздо более тихий голос:

— Я… я просто хотела предложить сходить вместе за формой и учебниками. Их на верхнем этаже выдают.

Ксанарис замерла.

Упрямая.

Обычно после таких слов люди либо начинали бояться, либо обижались. А эта… всё ещё пыталась быть полезной. Внутри что-то неприятно шевельнулось.

— Хорошо, — наконец бросила она, не оборачиваясь. — Проведёшь. Но молча.

Пока они шли по коридору, Ксанарис чувствовала на себе осторожные взгляды соседки. Та явно умирала от желания задать миллион вопросов, но держалась.

Уже у самой комнаты выдачи Клара не выдержала:

— Можно только один вопрос? Совсем маленький.

Ксанарис остановилась и посмотрела на неё сверху вниз. В янтарных глазах было столько холода, что Клара невольно поёжилась.

— Фамилия у тебя… Азурейн? — почти шёпотом спросила она.

На мгновение Ксанарис позволила себе самодовольную, чуть хищную улыбку.

— Да. Ксанарис Азурейн.

Клара тихо ахнула и сделала маленький шаг назад.

— Так ты… из тех Азурейн?

— Именно.

Ксанарис повернулась и пошла дальше, не дожидаясь реакции. Но заметила, как Клара смотрит на неё уже по-другому — смесь страха, благоговения и всё того же глупого любопытства.

Пусть знает, — подумала она, заходя в пыльную комнату выдачи. Может, тогда быстрее поймёт, с кем делит комнату.

Комната выдачи формы находилась на верхнем этаже. Тускло освещённая, с облупившейся краской на стенах. Внутри толпилась небольшая очередь — человек десять первокурсников мялись у стойки. Ксанарис поморщилась. Она прошла вперёд, бесцеремонно отодвигая плечом всех, кто попадался на пути, и встала в начало очереди. Студенты стали возмущаться. Шёпот перетекал от одного к другому. Собравшиеся загудели. Кто-то фыркнул за спиной, а затем чья-то рука коснулась её плеча.

— Эй, куда ты идёшь вперёд очереди?

Она даже не посмотрела на говорившего. Ксанарис лениво сжала пальцы. Воздух в её ладони хлопнул, сжимаясь в плотную, звенящую от напряжения сферу. Статика щёлкнула по носу парня, а температура вокруг упала так резко, что у него побелели губы. Парень посмотрел на её руку, затем в глаза, и молча сделал несколько шагов назад.

— Я иду первой, — тихо сказала она. — Потому что могу.

За столом выдачи формы стояла женщина средних лет с уставшим лицом.

— Назовите фамилию, — пробубнила она, даже не поднимая головы.

— Азурейн, — произнесла Ксанарис чуть громче.

В комнате мгновенно стало тихо.Словно кто-то выключил звук. Женщина замерла, несколько секунд вглядывалась в неё, а затем молча достала из-под полки бумажный свёрток.

— Держите. Всю одежду студенты стирают сами. Если придёт в негодность — приходите, заменим, — голос её утратил прежнюю усталую безразличность.

Ну конечно. Так я и буду стирать.

Она взяла свёрток, даже не кивнув в знак благодарности, и направилась к выходу. В коридоре её догнала запыхавшаяся Клара.

— Стой, ты куда? А учебники?

— Мне они не нужны, — отрезала Ксанарис, даже не сбавляя шага.

Она пошла дальше, в сторону комнаты, оставив Клару растерянно стоять в коридоре.