Время исполнять мечту. Марокко

Через неделю после открытия случился первый по-настоящему тяжёлый день. Утром пришёл инспектор по санитарным нормам — строгий мужчина с тонкими усами, который долго ходил по кухне, заглядывал в кастрюли, нюхал холодильник и делал пометки в блокноте. Потом он указал на полку с посудой и сказал, что она должна быть закрыта. И что вытяжку нужно чистить чаще.

Алексей выслушал, пообещал исправить. Инспектор ушёл, оставив после себя холодок. Лейла, стоявшая всё это время с каменным лицом, вдруг тихо сказала:

— Это Хамид. Он давно точит зуб на кафе Хассана. Теперь будет приходить чаще.

— Почему?

— Потому что ему нужен повод. Не давай ему шанса.

Алексей запомнил. В тот же день он купил защитные крышки для полок, почистил вытяжку и даже заменил лампочку над входом, которая мигала.

Но несмотря на усталость, на мелкие поломки и визиты проверяющих, в кафе было хорошо. Люди приходили, ели, смеялись, оставляли чаевые. Абдул почти каждый день сидел у входа со своей канарейкой и рассказывал прохожим, что «русский из “Чайки” варит лучший борщ от Атлантики до Сахары». Саид всё чаще задерживался вечерами, помогая Лейле убирать кухню. Она сначала ворчала, а потом привыкла. Однажды Алексей заметил, как Саид подал ей полотенце, и она взяла его без слов. Между ними появилась какая-то спокойная связь, не требующая объяснений.

Алексей смотрел на них и думал, что, возможно, его кафе делает для этих людей то же, что и для него: даёт место, где можно быть собой.

Так прошли первые дни после открытия. Тяжёлые, шумные, пахнущие жареным луком и морской солью.

Глава 13. Под звёздами

Тот вечер начался обычно. Алексей закрыл кафе позже обычного — задержались двое туристов, которые никак не могли выбрать между борщом и тажином, а потом ещё минут сорок пили чай и смотрели на океан. Когда он наконец проводил их, на улице уже стемнело, и фонари над входом отбрасывали на мостовую тёплые жёлтые пятна.

Он как раз запирал дверь, когда услышал за спиной шаги. Обернулся — Анна.

— Я проходила мимо, — сказала она, хотя было видно, что не просто проходила: в руках у неё был бумажный пакет с апельсинами, а сама она, похоже, вышла на позднюю прогулку. — Ты уже закрылся? Жаль. Я хотела попросить стакан чаю.

— Сейчас мы все устроим, — улыбнулся Алексей и снова открыл дверь.

Он провёл её внутрь, зажёг свет над барной стойкой, поставил чайник. Через несколько минут по кафе поплыл густой мятный аромат. Анна села за стойку, положила апельсины на стол и огляделась.

— Здесь вечером совсем другое место, — сказала она. — Будто время останавливается.

Алексей налил чай в два стакана, один подал ей. Они сидели в полумраке, пили и молчали. Было тихо, только за стеной шумел океан да где-то далеко слышались обрывки чьей-то песни.

— Пойдём пройдёмся? — вдруг предложила Анна. — А то я целый день просидела за компьютером, а воздух сегодня особенный.

Алексей согласился. Они вышли, и Анна повела его в сторону крепостных стен, туда, где старый бастион нависал над океаном. Ночная медина встретила их тишиной: лавки были закрыты, ставни опущены, только кое-где горел свет в окнах. Пахло нагретой за день пылью и морем.

— Я люблю это время, — сказала Анна, когда они поднялись на смотровую площадку. — Днём тут слишком много звуков. А ночью слышно, как дышит океан.

Они остановились у парапета. Внизу, в темноте, белели гребни волн. Над головой раскинулось небо, усыпанное звёздами — крупными, яркими, почти незнакомыми. Алексей поднял голову и замер.

— У нас в Екатеринбурге такого не увидишь, — сказал он. — Свет, тучи, дома. А здесь... как будто в планетарии, только настоящее.

Анна улыбнулась.

— Я, когда сюда приехала, первые недели не могла спать. Выходила сюда и смотрела. Особенно на Орион. Он здесь другой, ниже и ближе.

Они снова замолчали. Ветер был мягким, тёплым, пах солью и йодом. Анна облокотилась на шершавый камень, и Алексей вдруг подумал, что в этом городе она кажется на своём месте — спокойная, уверенная.

— Почему ты осталась? — спросил он. — Что тебя удержало?

Анна не ответила сразу. Она смотрела на горизонт, где море сливалось с небом, и чуть щурилась.

— Я приехала просто отдохнуть. Месяц, не больше. Но здесь время идёт иначе. Сначала я не заметила, как прошла неделя. Потом — вторая. Потом я перенесла обратный билет. А когда вернулась домой, поняла, что не хочу жить так, как раньше. И через полгода уехала снова, уже насовсем.

— Ты не боялась? — спросил Алексей.

— Боялась. Особенно первое время. Но здесь как-то быстро учишься жить без страха. Потому что если боишься — уезжаешь. А если остаёшься — значит, уже готов.

Он кивнул. Ему было знакомо это чувство.

— Я тоже боялся, когда ехал сюда. Даже в самолёте думал: «Зачем всё это? Можно было просто сменить работу». Но потом снова увидел этот океан — и всё встало на свои места.

Анна повернулась к нему.

— У тебя глаза горят, когда ты говоришь о кафе. Я такое видела у людей, которые нашли своё.

Алексей смутился, опустил взгляд.

— Просто я долго жил не своей жизнью. А теперь — своей.

Они спустились со смотровой и пошли по пустым улочкам. Анна показывала ему, где лучше покупать мёд, где пекарь открывается раньше всех, где живёт старик, который делает лучшие корзины в медине. Алексей слушал и запоминал. Ему нравилось, как она знает город — не как туристка, а как человек, который здесь живёт по-настоящему.

Они дошли до дома Анны. Над дверью горел маленький фонарь, и в его свете её лицо казалось совсем юным.

— Спасибо за прогулку, — сказала она. — Давно не гуляла вот так, без цели.

— Я тоже, — честно ответил Алексей. — Скажи, а те апельсины, которые ты принесла... они для кафе?

— Конечно. Из сада у одного знакомого. Очень сладкие. Попробуешь завтра.

Он улыбнулся.

— Тогда жду тебя на дегустацию.

Анна кивнула, открыла дверь и скрылась в темноте лестницы. Алексей ещё немного постоял, глядя на закрытую дверь, потом повернулся и пошёл к себе.

Ночной город дышал ровно, спокойно. Океан шумел за стенами, и звёзды висели так низко, что, казалось, до них можно дотянуться. Алексей вдруг понял, что впервые за долгое время ему не хочется, чтобы ночь заканчивалась.

Но завтра будет новый день. Кафе, гости, суета. А эта прогулка — как маленький подарок, который он сохранит в памяти.

Он вошёл в квартиру, вышел на террасу и ещё долго смотрел на небо. Где-то там, над крышами, горел Орион — тот самый, который Анна показывала. И Алексей улыбнулся, потому что впервые не чувствовал себя одиноким под этими звёздами.

Глава 14. Второй повар

Через месяц после открытия Алексей поймал себя на том, что живёт от плиты до кровати. Он почти не видел города, о котором мечтал. Знал дорогу от квартиры до кафе, рынок, порт и лавку Ахмеда. Всё остальное — крепостные стены, пляжи, узкие улочки медины, о которых рассказывал Саид, — оставалось для него закрытым, как книга, которую некогда открыть.

Однажды утром, когда Лейла резала лук для тажина, а Карим разгружал корзины с овощами, Алексей сел напротив неё и сказал:

— Нам нужен ещё один человек на кухню.

Лейла не подняла глаз, только нож застучал чуть быстрее.

— Я справляюсь.

— Я знаю. Но мы работаем втроём, а заказов всё больше. Ты не должна стоять у плиты по двенадцать часов. И я тоже хочу иногда видеть океан не через окно кухни.

Она наконец посмотрела на него. В её взгляде не было обиды, скорее раздумье.

— И кого ты хочешь взять? — спросила она. — Чужого человека на кухню пускать нельзя. Он должен понимать, что это не просто работа.

— Поэтому я и советуюсь с тобой.

Лейла помолчала, потом вытерла руки о фартук.

— Есть одна женщина, Хабиба. Она раньше готовила в кафе у крепостной стены, но то кафе закрылось. Сейчас сидит дома, растит внуков. Готовит так, что муж с ней прожил сорок лет и ни разу не пожаловался.

— Она согласится? — спросил Алексей.

— Если по-хорошему попросить, да. Только ей нужно неполный день: утром пришла, к обеду ушла. И чтобы пятница была выходная.

Алексей кивнул. Хабиба пришла на следующий день. Это была женщина лет пятидесяти пяти, плотная, с сильными руками и спокойным лицом. Она оглядела кухню, провела пальцем по столешнице, заглянула в кастрюлю с бульоном и сказала:

— Бульон неплохой, но лавровый лист вы кладёте слишком рано. Он горчит.

Лейла едва заметно улыбнулась. Алексей понял, что это одобрение.

Хабибу взяли. Она приходила к восьми, готовила кускус, тажин, помогала с заготовками, а в два часа уходила к внукам. Лейла получила возможность заниматься соусами и горячими блюдами, а Алексей — выходить из кафе днём на два-три часа, чтобы просто гулять.

В первый же свободный день он отправился к крепостным стенам, о которых так много слышал. Прошёл вдоль старого бастиона, спустился к рыбацкому пляжу, где мальчишки играли в футбол, а старики чинили синие лодки. Он сидел на тёплом камне, смотрел на волны и впервые за долгое время никуда не спешил.

Вечером, когда кафе начало наполняться гостями, он вернулся. Лейла стояла у плиты, Хабиба домывала посуду, Саид разговаривал с Джамалем о том, как лучше расставить стулья. Всё шло своим чередом. Кафе больше не держалось на одном человеке — оно стало общей работой.

Алексей вышел на улицу и набрал сообщение Анне:

«Сегодня у меня было три свободных часа. Я сидел у океана и смотрел на чаек. Кажется, я начинаю узнавать этот город».

Анна ответила:

«Это только начало. Скоро ты захочешь увидеть пустыню».

Он улыбнулся, спрятал телефон и вернулся в кафе. Впереди была долгая дорога, но теперь у него появилось время, чтобы по ней идти.

Глава 15. Песня Абдула

В один из дней, когда солнце стояло высоко и жара казалась особенно густой, Алексей вышел из кафе на улицу. Внутри было прохладно и пахло свежим кускусом — Хабиба как раз сняла кастрюлю с огня, — но ему захотелось воздуха.

У входа на своём неизменном деревянном ящике сидел Абдул. Канарейка в клетке, висевшей рядом, тихо щебетала, но сам старик был необычно молчалив. Он не поднял руку, не улыбнулся, и это сразу бросилось Алексею в глаза.

— Ты сегодня не в духе, — сказал он, присаживаясь рядом на корточки.

Абдул пожевал губами, посмотрел куда-то в конец улицы, где мираж дрожал над камнями.

— Старые кости болят к дождю, — ответил он, но Алексей не поверил.

Они помолчали. Саид пробежал мимо с пакетом лимонов, Джамаль вышел проводить гостей, а Абдул всё так же смотрел вдаль, будто искал кого-то в толпе.

— Пойдём, выпьем чаю, — предложил Алексей, поднимаясь. — Я сегодня свободен до вечера.

Абдул медленно встал, взял клетку с канарейкой, и они пошли к чайной Фатимы. Там, в прохладном полумраке, он наконец заговорил.

— Ты знаешь, что я был моряком? — спросил он, вертя в руках стакан с чаем.

— Саид что-то упоминал.

— Я ходил на испанских и португальских судах. От Касабланки до Дакара, от Дакара до Лиссабона. Тогда всё было проще: молодость, ветер, соль на губах. Я думал, что весь мир будет моим.

Он усмехнулся, отпил чай.

— А потом встретил Марьям. Она сидела у фонтана в Марракеше и ела финики. Я подошёл и украл один. Она засмеялась, и я понял, что дальше не поплыву.

Глаза его потеплели.

— Мы прожили тридцать два года. Родили сына. Построили дом. Держали маленькую лавку. Потом Марьям заболела. Я продал лодку, которую берёг для внуков. Но её не спасли.

Он замолчал. Фатима, сидевшая за стойкой, тихо переставляла банки, делая вид, что не слушает.

— Сын уехал в Агадир. Там у него работа, жена, дети. А я остался здесь. С этой канарейкой.

Он кивнул на клетку.

— Канарейку зовут Нур. Она поёт, когда я грущу. Это меня спасает.

Алексей молчал. Ему не хотелось задавать лишних вопросов. Но Абдул сам продолжил:

— У меня есть внучка. Сальма. Ей двадцать два. Умная, красивая, языки знает. Но здесь для неё нет работы. Она ходила по кафе, по офисам, даже в порт — везде говорят «нет». А если что-то и предлагают, то платят копейки или просят работать с утра до ночи без выходных.

Он тяжело вздохнул.

— Теперь она говорит, что хочет уехать. Сначала в Касабланку, а если не получится — в Европу. Я её не виню. Она молодая, ей нужно будущее. Но у меня сердце рвётся, когда я думаю, что она уедет.

Алексей наконец спросил:

— А что она умеет?

— Всё, — Абдул махнул рукой. — Готовить, считать, говорить с людьми. Она помогала в лавке у дяди, вела записи. Хорошо знает английский и французский. Но здесь с этим некуда идти.

Алексей задумался. В кафе они уже справлялись, но была одна вещь, которую никто не делал как следует, — учёт. Записи о расходах, выручка, заказы у поставщиков. Он вёл это сам, но часто в спешке ошибался. А ещё кафе могло бы привлекать больше туристов, если бы кто-то занимался соцсетями или хотя бы меню на английском.

— Абдул, — сказал он осторожно, — может, Сальма согласится помочь в кафе? Не поваром, а с бумагами, с туристами, с меню. Я давно думал, что нам нужен человек, который умеет общаться с иностранцами. А если она знает языки — это вдвойне хорошо.

Абдул поднял голову, и в его старых глазах блеснула надежда.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Но я хочу сначала с ней поговорить. Вдруг ей не понравится. Кафе — это не офис, здесь бывает тяжело.

— Она сильная, — быстро сказал Абдул. — И работящая. Скажи мне время на завтра, я приведу её.

Алексей кивнул.

Они допили чай, и Абдул заметно оживился. Уже на выходе он вдруг остановился, обернулся к Фатиме и сказал:

— Слышишь, Фатима? Моя Сальма, может, будет работать у русского. Скажи всем, что мой дом снова станет весёлым.

Фатима улыбнулась:

— Да услышит Аллах твои слова.

Алексей проводил Абдула до его улицы. Старик шёл, чуть прихрамывая, но спина его выпрямилась. Канарейка в клетке заливалась, будто понимала, что настроение хозяина изменилось.

Вечером, когда кафе опустело и команда разошлась, Алексей стоял у окна кухни и смотрел на океан. Он думал о Сальме, о том, как часто молодые вынуждены уезжать из родных мест, потому что дома им нет применения. И о том, что, возможно, его кафе может стать для кого-то не просто работой, а причиной остаться.

Он не знал, получится ли помочь. Но очень хотел попробовать.

Абдул впервые за долгое время заснул в ту ночь не под грустную песню канарейки, а под шум волн, которые, как ему казалось, стали чуть ласковее.

Глава 16. Сальма

На следующий день после разговора с Абдулом Алексей пришёл в кафе раньше обычного. Он немного нервничал: ему предстояло встретиться с Сальмой, и он не знал, чего ожидать. Абдул говорил о ней с такой любовью, что Алексей боялся разочаровать старика, если вдруг что-то пойдёт не так.

Сальма пришла в сопровождении деда. Она была невысокой, с тёмными волнистыми волосами и живым, внимательным взглядом. Одежда — простая, но аккуратная: светлая блуза, джинсы, лёгкий платок на плечах. Держалась она спокойно, но Алексей заметил, как она нервно крутит браслет на запястье.

Абдул остался у входа, делая вид, что рассматривает чаек, но явно прислушивался к разговору.

Алексей предложил Сальме сесть за угловой столик и принёс два стакана чая.

— Твой дед говорил, что ты ищешь работу.

— Да, — ответила она по-французски, чётко и без акцента. — Мне нужна работа. И не просто какая-нибудь. Я хочу делать что-то полезное.

Алексей рассказал ей о кафе: что оно только открылось, что команда небольшая, что нужен человек, который возьмёт на себя учёт, поможет с туристами и наведёт порядок в бумагах. Он честно предупредил, что работа не сахар: придётся иногда помогать в зале, если будет наплыв, и считать выручку по вечерам.

Сальма слушала внимательно, не перебивая. Потом сказала:

— Я могу больше. Я веду страницы в интернете для одной женщины, которая сдаёт риад. Могу сделать страницу для кафе. И меню на английском, отвечать на отзывы туристов.

Алексей обрадовала эта бойкость и настрой.

— Это было бы отлично, — сказал он. — Но тогда нужно обсудить оплату и график.

— Давайте обсудим, — спокойно ответила Сальма.

Они договорились быстро. Сальма будет работать пять дней в неделю, с утра до обеда, и получать небольшую, но достойную по местным меркам зарплату. Если кафе пойдёт лучше — Алексей пообещал пересмотреть условия.

— Сначала покажи, что умеешь, — сказал он. — А дальше посмотрим.

— Покажу, — улыбнулась Сальма, и впервые за разговор её лицо смягчилось.

Она вышла на улицу к деду. Абдул, услышав, что её взяли, сначала не поверил, потом обнял её, и они вместе пошли домой, о чём-то тихо разговаривая.

На следующий день Сальма появилась в кафе с блокнотом и ноутбуком. Она сразу взялась за дело: переписала меню на английский, аккуратно оформила его на плотной бумаге, разложила счета по папкам. К обеду она уже знала, где что лежит, и даже починила заевшую дверцу шкафа в подсобке.

Лейла сначала наблюдала за ней искоса, но к вечеру призналась Алексею:

— Толковая. И не лезет на кухню без спроса. Это хорошо.

Саид был в восторге:

— Она знает английский лучше, чем я знаю арабский! Теперь я буду учиться у неё.

Сальма быстро стала частью команды. Она разговаривала с туристами, советовала, что попробовать, объясняла разницу между тажином и кускусом. Иностранцы тянулись к ней: с ней было легко и спокойно. Она не навязывалась, но всегда оказывалась рядом, когда нужна была помощь.

Через неделю кафе заметно оживилось: туристы стали заходить чаще, а некоторые возвращались, потому что их хорошо встретили. Алексей видел, что Сальма не просто выполняет работу — она вкладывает в неё душу.

Абдул теперь каждый день сидел у входа с канарейкой и с гордостью смотрел, как его внучка выходит из кафе, чтобы помочь очередному гостю. Однажды он сказал Алексею:

— Ты не просто дал ей работу. Ты вернул её мне.

— Она сама вернулась, — ответил Алексей. — Просто ей нужно было место, где её заметят.

Абдул покачал головой:

— Такие, как ты, не понимают, что иногда одно доброе слово важнее денег. Ты не просто место дал, ты поверил.

Вечером, закрывая кафе, Алексей подумал, что Абдул, как всегда, прав. Люди здесь решают всё. И если он сможет помочь хотя бы одному человеку остаться рядом с теми, кого любит, значит, всё, что он затеял, имеет смысл.

Так в кафе «Чайка» стало на одного человека больше. И этот человек принёс с собой не только порядок в бумагах, но и ту особую тишину, которая бывает у людей, нашедших своё место.

Глава 17. Свадьба на побережье

Всё началось с того, что Саид однажды утром пришёл в кафе не в жёлтой футболке с надписью «No Stress», а в наглаженной белой рубашке, из которой выглядывал воротничок, и с видом человека, которому предстоит нечто очень важное.

Алексей как раз протирал барную стойку. Завидев друга, он удивлённо поднял бровь:

— Ты сегодня какой-то нарядный. Что-то случилось?

— Если бы всё было так просто, — вздохнул Саид и без приглашения плюхнулся на стул у стойки. — Мой друг Ясин женится. Ну, не тот Ясин из муниципалитета, а другой, из порта. Ты его видел: высокий, с татуировкой якоря на предплечье. Так вот, свадьба через четыре дня.

— Поздравляю, — сказал Алексей. — Но у тебя лицо человека, у которого появилась большая проблема, а не радость за друга. Что случилось?

— В этом и проблема, — Саид наклонился ближе и понизил голос. — Они хотели заказать еду у одного большого кейтеринга из Агадира. Но те запросили такую цену, что отец невесты чуть не упал в обморок. А время идёт. И тогда я, дурак, возьми и ляпни: «У нас в “Чайке” готовят не хуже, а дешевле». И теперь вся родня смотрит на меня, как на спасителя.

Алексей отложил тряпку и сел напротив.

— Ты серьёзно? Свадьба? На сколько человек?

— Сорок, может, пятьдесят. И это только ближний круг. На большую гулять не будут — семья небогатая. Но стол должен быть полный. Традиции, сам понимаешь.

— Саид, у нас маленькая кухня. Мы едва справляемся с кафе, а ты предлагаешь за четыре дня приготовить еду на пятьдесят человек?

— Я знаю, знаю, — зачастил Саид. — Но у нас есть Лейла, Хабиба, ты, Карим. Сальма поможет с организацией, Джамаль — с сервировкой. Абдул подскажет, какие блюда обязательны. Я буду таскать, резать, мешать, что угодно. Пожалуйста, Алексей. Это мой лучший друг. Я не могу ударить в грязь лицом.

Алексей помолчал. Он видел, как искренне волнуется Саид. Вздохнул, потёр лицо ладонями.

— Ладно. Но сначала посчитаем, во что это обойдётся, и поговорим с Лейлой. Если она скажет, что не справимся, — так и будет.

Лейла, узнав о просьбе, сначала долго молчала, потом медленно произнесла:

— Сорок человек. Кускус, тажин, мясо, рыба, салаты, хлеб, сладости. Это не ужин в кафе. Это праздник. Но если взяться — успеем.

— Ты согласна? — не поверил Саид.

— Согласна. Но ты будешь чистить морковь до тех пор, пока не похудеешь. И Хабибу позови, одна я с этой горой не справлюсь.

Так началась подготовка.

На следующий день кафе превратилось в штаб. Сальма составила список продуктов, Джамаль договорился с Юнесом о рыбе, Алексей закупил рис, муку, сахар, специи. Хабиба привела свою сестру, тихую женщину с фартуком, которая умела лепить сладости из миндаля так, что они получались похожими на маленькие луны.

Лейла руководила процессом, как генерал. На кухне кипели кастрюли, резались горы овощей, а в воздухе стоял аромат, от которого у прохожих кружилась голова.

Саид, как и было обещано, чистил морковь. Через час его руки стали оранжевыми, а рубашка — в пятнах, но он не жаловался. Карим бегал за льдом, за пропаном, за забытыми лимонами. Абдул сидел на своём ящике и давал указания:

— Кускус не должен быть сухим. Полей его бульоном, но не утопи. И не забудь про изюм — без изюма это не свадьба.

К вечеру третьего дня всё было почти готово: два огромных тажина, гора кускуса, десятки салатов, лепёшки, наготовленные у пекаря, и сладости, уложенные в коробки. Алексей смотрел на это изобилие и не верил, что они смогли.

В день свадьбы они погрузили всё в арендованный фургон и поехали к дому жениха. Празднование проходило во внутреннем дворике под открытым небом: столы, составленные буквой «П», украшенные белыми и золотыми лентами. Женщины в ярких кафтанах уже танцевали под звуки барабанов, мужчины сидели отдельно, пили чай и громко разговаривали.

Команда кафе вкатила тележки с едой. Гости сначала смотрели с любопытством, а потом, когда Лейла открыла первый тажин, по двору разнёсся такой аромат, что разговоры стихли.

Подавали в несколько заходов. Хабиба и её сестра раскладывали кускус, Сальма с Джамалем разносили тарелки, Алексей помогал нарезать мясо. Саид, в свежей рубашке, носился между гостями, улыбался, шутил, и все называли его «спасителем праздника».

К концу вечера столы опустели. Гости хвалили еду, жених подошёл к Алексею и крепко пожал ему руку:

— Спасибо, русский. Твоя команда спасла мою свадьбу. Моя мать сказала, что лучшего кускуса не ела с тех пор, как сама готовила.

На обратном пути все сидели в фургоне уставшие, но счастливые. Карим заснул на мешке с пустой посудой. Сальма тихо переговаривалась с Джамалем, который вёл машину. Алексей смотрел в окно на ночные огни побережья и чувствовал, как внутри разливается тепло.

— Мы справились, — сказал он Саиду, сидевшему рядом.

— Справились, — эхом отозвался тот. — И знаешь, что? После этой свадьбы к нам выстроится очередь. Все, кто пробовал, будут заказывать еду у нас.

— Пусть только не сразу, — вздохнул Алексей. — Нам бы выспаться.

Саид рассмеялся.

— В этом городе никто не высыпается. Зато все едят вкусно.

Через пару часов, когда они разгрузили посуду и разошлись по домам, Алексей поднялся на свою террасу. Ночь была тёплой, пахла морем и жасмином. Он подумал, что сегодня сделал нечто важное не только для Саида, но и для всех, кто работал рядом. Они стали командой по-настоящему.

И пусть впереди будут новые трудности, этот день останется с ним как доказательство: нет ничего невозможного, если рядом люди, которым не всё равно.

Он улыбнулся и лёг спать. Впервые за много дней ему снился не океан, а стол, полный гостей, и смех, разлетающийся над ночным двором.

Глава 18. Волна заказов

После свадьбы Ясина и его невесты прошло чуть больше недели, а в кафе «Чайка» стали приходить посетители не для того, что поесть, а чтобы заказать банкет. Сначала зашёл немолодой марокканец в нарядной джеллабе, долго рассматривал меню, а потом попросил позвать «главного». Алексей вышел из кухни, вытирая руки о фартук.