Время исполнять мечту. Марокко

— С рыбой? Блины с рыбой? — Лейла покачала головой. — Это странно.

— Странно, но вкусно. У нас в России есть такое блюдо — блины с красной рыбой. Здесь нет лосося, но есть кефаль или сардины. Можно сделать начинку из копчёной рыбы и сыра.

Лейла поморщилась, но спорить не стала. Она вообще была не из тех, кто спорит о том, чего не пробовал.

Алексей записал первые пункты:

Блины с мёдом и апельсиновым маслом.

Блины с копчёной рыбой и сливочным сыром.

Багрир с мёдом и аргановым маслом.

Яйца по-мароккански с томатами и хариссой.

— А что насчёт супов? — спросила Лейла. — У нас есть харира — суп из чечевицы, нута и томатов. Его едят вечером в Рамадан, но и просто так. Очень сытный.

— Харира будет, — согласился Алексей. — И борщ. Только не такой, как в России, а с местной нотой. Например, добавим немного тмина и кинзы. И подавать с лепёшкой, а не со сметаной, если тебе так привычнее.

Лейла задумалась.

— Сметану можно поставить отдельно. Кто хочет — добавит. Но тмин в борще — это уже не борщ.

— Хорошо, без тмина. Но с кинзой — можно?

— Кинза — да. Она свежая.

Так они проговорили весь день. Алексей рассказывал про щи, про уху, про гречку, но Лейла скептически качала головой. Гречку она назвала «мелким камнем» и наотрез отказалась включать в меню.

— Её никто не будет есть, — сказала она. — Здесь не Россия, здесь любят кускус и рис.

Алексей не обиделся. В конце концов, он и сам понимал, что кафе должно быть понятно местным, но знал, что люди открыты для экспериментов, и интересно попробовать новое.

Из горячих блюд они отобрали:

Тажин из рыбы с лимоном и оливками (фирменный рецепт Лейлы).

Тажин из баранины с черносливом и миндалём.

Кускус с овощами (по пятницам, как принято).

Рыба на гриле с салатом из свежих овощей.

Борщ с говядиной (по-русски, но с местной лепёшкой).

Блины с разными начинками (на завтрак и как десерт).

— А что-нибудь русское ещё? — спросила Лейла. — Кроме борща и блинов.

Алексей подумал.

— Есть оливье. Салат с картошкой, морковью, яйцами, солёными огурцами и майонезом.

— Сделаем. У нас есть яйца, масло, горчица. Я могу приготовить домашний майонез. Только не говори, что это салат из России — скажи, что это салат из детства.

Алексей улыбнулся.

— Договорились. Оливье из детства.

Они решили, что десертами будут:

Медовые блинчики с корицей.

Апельсиновый кекс с миндалём.

Йогурт с мёдом и орехами.

Мятный чай (разумеется).

Алексей предложил добавить сырники — творожные оладьи, но Лейла, попробовав творог, сказала, что он слишком сухой.

— У нас есть свежий сыр, похожий на творог, но нежнее. Можно сделать из него.

— Договорились. Назовём «сырники по-эс-сувейрски».

Лейла хмыкнула, но ей понравилось.

Потом они перешли к напиткам. Кофе по-мароккански с кардамоном, свежий апельсиновый сок, лимонад с мятой и имбирём, и, конечно, мятный чай — его готовила бы сама Лейла, по всем правилам.

— Чай — это святое, — сказала она. — Его нельзя наливать как попало. Нужно с высоты, чтобы пена была.

— Я умею, — сказал Алексей. — Меня Абдул научил.

— Абдул? Ну тогда ладно.

К вечеру у них был черновик меню. Алексей переписал его начисто в блокнот и повесил на стену кухни. Лейла оглядела список и вдруг спросила:

— А что ты будешь готовить сам? Ведь кафе — твоё. Ты должен стоять у плиты.

— Я буду готовить борщ, блины и рыбу на гриле, — ответил Алексей. — Тажины и кускус — твои. Остальное — пополам.

— Хорошо. Но если я увижу, что ты пересаливаешь бульон, я тебя ударю половником.

Алексей рассмеялся.

— Принято. Половник — это по-нашему.

На следующий день они устроили пробную готовку. Алексей испёк блины на старой сковороде, которую привёз с собой из России, — она была чугунная, тяжёлая, и Лейла, посмотрев на неё, сказала: «Как для хлеба в пустыне». Но блины получились тонкими, золотистыми, и Лейла, попробовав кусочек с мёдом, неожиданно кивнула.

— Это вкусно. Похоже на тонкий багрир, но нежнее.

Алексей просиял.

Потом Лейла приготовила тажин. Она делала всё медленно, с чувством, будто священнодействовала. Алексей наблюдал, как она выкладывает рыбу, лимоны, оливки, как сыплет специи щепотью, пробуя воздух над кастрюлей. Когда тажин был готов, он попробовал и закрыл глаза.

— Это не еда, — сказал он — это музыка.

Лейла улыбнулась — сдержанно, но искренне.

Они продолжали пробовать блюда, спорили о количестве чеснока, о том, резать лук кубиками или полукольцами, о том, можно ли добавлять в кускус изюм (Лейла сказала, что только по праздникам). Алексей уступил в одних вопросах, Лейла — в других. Постепенно меню перестало быть просто списком блюд: оно стало историей их общего дела.

Через несколько дней Алексей пригласил на дегустацию Абдула, Саида и Карима. Они сидели за столом, пробовали борщ, блины, тажин, оливье, запивали мятным чаем. Абдул вынес вердикт:

— Это будет лучшее кафе на побережье. Потому что здесь есть душа. А когда есть душа, еда всегда вкусная.

Алексей не знал, правда ли это, но очень хотел верить.

Оставалось допечатать меню, закупить посуду, вывесить вывеску и выбрать день открытия. Но самое главное уже было сделано: они знали, чем будут кормить людей. И это была не просто еда. Это был диалог двух миров, в котором борщ подружился с тажином, а блин — с багриром.

Глава 9. Разговор на пороге

Вечер опускался на Эс-Сувейру медленно, как будто солнце не хотело уходить за океан. Небо над портом окрасилось в густой оранжевый, и белые стены домов на несколько минут стали золотыми. Алексей сидел на пороге кафе, вытянув уставшие ноги. Рядом на перевёрнутом ящике стояли два стакана с остывающим мятным чаем — Саид принёс его от Фатимы, сказав, что после долгого дня нельзя идти домой с сухим горлом.

Внутри кафе пахло краской и свежим деревом. Лейла давно ушла, Карим подмёл пол и убежал к друзьям. Оставались только Алексей и Саид.

— Ты сегодня молчаливый, — заметил Алексей, глядя, как Саид вертит в руках стакан. — Устал?

— Немного, — Саид пожал плечами. — Но не из-за работы. Просто... иногда вспоминается разное.

Алексей не торопил. За последние недели он научился: в этом городе не принято лезть в душу. Но если человек начинает говорить сам, его нужно слушать.

Саид отпил чай, поморщился — он уже остыл, — и поставил стакан рядом.

— Ты знаешь, почему я так обрадовался, когда ты приехал? — спросил он вдруг.

— Потому что появился иностранец, которому нужен помощник? — предположил Алексей.

— Нет. Потому что я увидел человека, который тоже откуда-то сбежал.

Алексей удивлённо повернул голову.

— Сбежал?

— Ну да. Ты приехал один, с двумя чемоданами, без семьи, без друзей. Так не уезжают в отпуск. Так уезжают насовсем.

Алексей хотел возразить, но промолчал. В чём-то Саид был прав.

— Я тоже хотел уехать, — тихо сказал Саид. — Многие здесь хотят. Молодые смотрят на Европу, на Канаду, на Америку. Думают, что там жизнь легче. Я тоже так думал. Даже начал копить деньги.

— И что остановило? — спросил Алексей.

Саид улыбнулся невесело.

— Мать заболела. Сердце. Ей нужен был уход, а мои сёстры ещё маленькие. Отцу всё равно, он вечно в море, а когда возвращается — пьёт чай и молчит. Я остался.

Он замолчал, глядя на улицу. Где-то за домами кричали чайки, лениво, как будто тоже устали за день.

— Мать умерла два года назад. Сёстрам сейчас четырнадцать и одиннадцать. Я работаю где придётся, чтобы они учились. Мечтал уехать в Испанию, устроиться на стройку, заработать и забрать их. Но не смог оставить их даже на месяц.

Алексей слушал и чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое. Он вспомнил свою мать, отца, бабушку. Они остались в России, а он уехал, никого не спросив. Конечно, у него не было младших сестёр, но разве от этого его побег был легче?

— Ты не сбежал, — сказал Алексей. — Ты остался, это труднее.

Саид посмотрел на него долгим взглядом.

— Иногда я думаю, что остался не потому, что сильный, а потому, что испугался. Боялся, что не справлюсь там, в чужой стране. А здесь я хотя бы знаю, куда идти, если что-то случится.

Алексей покачал головой.

— Страх — не слабость. Я сам уехал, потому что боялся остаться. Боялся, что так и проживу всю жизнь, не попробовав ничего настоящего.

Саид улыбнулся.

— Значит, мы оба боимся. Только по-разному.

Они помолчали. С моря подул ветер, принёс запах соли и дыма от уличных жаровен. Над крышами зажглись первые звёзды.

— А кем ты хотел стать? — спросил Алексей. — Ну, до того, как всё это случилось.

Саид задумался.

— Я хотел быть гидом. Водить туристов по медине, по пустыне, рассказывать истории. У меня хорошо получается болтать, ты же видел. Но для этого нужен язык, а я знаю только французский и немного английский. Испанский учил по песням, но так, чуть-чуть.

— Мог бы выучить, — сказал Алексей. — У тебя талант к общению.

— Может быть. Но когда? Я работаю с утра до ночи. А когда кафе откроется, будет ещё больше работы.

Алексей вдруг почувствовал, что эти слова относятся и к нему. Он тоже много работал, но его работа была для мечты. А Саид просто выживал.

— Знаешь что, — сказал Алексей, — если кафе пойдёт, я хочу, чтобы ты стал не просто моим помощником. Ты будешь отвечать за связь с людьми: с поставщиками, с гостями, с теми, кто придёт с улицы. Ты лучше меня знаешь, как тут всё устроено. И языком займись. Я помогу с английским, если хочешь.

Саид замер, потом медленно повернул голову.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Ты уже часть этого дела. А когда-нибудь, может, откроешь своё. Или станешь лучшим гидом в Эс-Сувейре. Главное — не переставай мечтать.

Саид смотрел на Алексея, и в его глазах блестело что-то, похожее на слёзы. Но он быстро отвернулся и шмыгнул носом.

— Ладно, — сказал он хрипловато. — Тогда я выучу испанский и уеду в Барселону. А ты будешь плакать здесь один.

Алексей рассмеялся.

— Договорились. Только сначала помоги мне открыть кафе.

Саид улыбнулся, уже по-настоящему, и поднял стакан.

— За кафе. И за то, чтобы мы оба когда-нибудь перестали бояться.

Они чокнулись. Чай был холодным, но почему-то казался самым вкусным за весь день.

Ветер с океана усилился, и Алексей почувствовал, как прохлада заползает под рубашку. Он поднялся, потянулся, посмотрел на тёмное небо, на огни порта, на силуэты чаек, спящих на парапете.

— Пойду домой, — сказал он. — Завтра много дел.

— Я зайду утром, — отозвался Саид. — Принесу лепёшки.

Он проводил Алексея до угла, и они разошлись. Алексей шёл по пустым улочкам, и в голове у него звучали слова Саида: «Ты сбежал». Но теперь он знал, что иногда побег — это единственный способ найти себя. И что остаться может быть не менее смелым, чем уехать.

Дома он долго стоял у окна, глядя на минарет, подсвеченный луной. Потом достал телефон и написал короткое сообщение маме: «У меня всё хорошо. Открываю кафе в Марокко. Приезжай, я буду очень этому рад». Ответ пришёл через минуту: «Я всегда знала, что ты уедешь за мечтой. Береги себя, у тебя все получится».

Алексей улыбнулся и лёг спать. Завтра будет новый день, полный забот. Но теперь у него было кое-что ещё — ощущение, что он не один.

Так закончился тот вечер, когда Саид рассказал свою историю, а Алексей впервые почувствовал, что этот город принимает его не как гостя, а как своего. И что кафе — это не просто бизнес, а место, где переплетаются судьбы.

Глава 10. Новая крыша

Прошла почти неделя после того разговора на пороге. Кафе постепенно обретало законченный вид: вывеску уже заказали у местного жестянщика, посуда частично приехала с рынка, а Лейла с Каримом начали отмывать кухню до блеска. Алексей всё чаще ловил себя на мысли, что дело идёт к открытию.

Но одна проблема оставалась нерешённой. Квартира, снятая ещё из России, была оплачена ровно на месяц, и этот месяц почти истёк. Каждый вечер, возвращаясь с кафе, Алексей смотрел на календарь в телефоне и понимал: нужно искать постоянное жильё. Не хотелось затягивать.

Он поделился этим с Саидом в обеденный перерыв. Тот, жуя лепёшку, задумался, а потом вдруг оживился:

— Есть одна русская женщина. Её зовут Анна. Она живёт здесь уже несколько лет, у неё две квартиры в медине — одну сдаёт, в другой живёт сама. Если хочешь, могу спросить.

— Русская? — удивился Алексей. — Надо же.

— Да, из России. Приехала как-то как туристка, да так и осталась. Работает удалённо, на компьютере. Купила две квартиры, одна теперь сдаётся. Хорошая женщина, все её уважают.

Алексей заинтересовался. Вечером Саид принёс телефон Анны, и на следующий день Алексей пошёл смотреть квартиру.

Дом находился недалеко от порта, в тихом переулке, где пахло жасмином и свежевыстиранным бельём. Дверь открыла женщина лет тридцати с хвостом светлых волос и ясными серыми глазами. На ней было простое голубое платье и плетёные сандалии. Она улыбнулась спокойно, без лишней суеты.

— Вы Алексей? Саид говорил о вас. Проходите.

Квартира оказалась на втором этаже: две комнаты, кухня, ванная. Окна выходили на небольшую террасу, откуда виднелась полоска океана между крышами. Внутри было светло, просто и очень чисто. Старая мебель, но крепкая. На стенах — пара картин с марокканскими пейзажами.

— Сколько? — спросил Алексей, оглядываясь.

Анна назвала цену — чуть выше, чем он платил за прежнюю квартиру, но зато здесь была терраса и постоянный договор.

— Мне нравится, — сказал он. — Согласен.

Она провела его на террасу. Внизу, в палисаднике, цвёл куст олеандра, и запах был густой, сладковатый.

— Вы из России? — спросила Анна, облокотившись на перила. — Я слышала, что вы открываете кафе на улице Скала.

— Да. Почти готово. Осталось вывесить меню и выбрать день.

— В Эс-Сувейре живёт немало европейцев, которым нужно место со знакомой едой. И туристы всегда рады попробовать что-то новое. Если еда будет вкусной — люди потянутся.

Алексей улыбнулся.

— Я стараюсь. Борщ, блины, тажин от Лейлы.

Анна кивнула.

— Лейла — отличный повар. Вам повезло, что она согласилась.

Они ещё немного поговорили. Анна рассказала, что родом из Новосибирска. Пять лет назад приехала в Марокко как туристка — просто посмотреть океан и погреться на солнце. Но город не отпустил: сначала продлила отпуск, потом нашла удалённую работу, которая позволяла не возвращаться в офис. Через год купила небольшую квартиру, ещё через два — вторую. Теперь в одной живёт, другую сдаёт. Замужем не была, живёт одна и, кажется, совсем не тяготится этим.

— Мне здесь спокойно, — сказала она, глядя на закат. — Иногда кажется, что я всю жизнь сюда ехала, только не знала.

Алексей слушал и думал, что они в чём-то похожи.

— Приглашаю на открытие, — сказал он, когда уже уходил. — Если придёте, буду рад.

— Приду, — улыбнулась Анна. — Надо же посмотреть, что здесь за русский борщ.

Он вышел на улицу с лёгким чувством. Жильё найдено, и хозяйка — приятный человек. Впереди было открытие кафе, а значит, новая глава его жизни. Теперь он был не просто гостем в этом городе — у него появился адрес.

На следующий день он перевёз вещи. Комната встретила его запахом чистого белья и лёгким сквозняком с террасы. Алексей поставил на подоконник старую фотографию бабушки, повесил на спинку стула свою рабочую рубашку. Теперь у него было место, куда возвращаться.

А вечером он уже снова стоял на кухне кафе, проверяя, как работает новая плита, пока Лейла колдовала над соусом, а Саид в который раз переставлял стулья. Всё шло своим чередом.

Глава 11. День первый

Утро открытия началось с того, что Алексей проснулся затемно, хотя будильник был не нужен. Он лежал под лёгкой простынёй, смотрел в белёный потолок и чувствовал, как внутри всё дрожит — не от страха, а от предвкушения. Так бывало в детстве перед поездкой на море.

Он поднялся, умылся холодной водой, оделся в чистую рубашку, которую специально приберёг для этого дня. На кухне выпил стакан апельсинового сока — из тех, что приносила Анна, — и вышел на террасу. Город ещё спал, только внизу, у пекарни, горел свет, и оттуда тянуло горячим хлебом.

В кафе он пришёл в половине седьмого. Саид уже сидел на пороге, рядом стоял ящик с лепёшками и пучками свежей мяты.

— Я думал, ты вообще не придёшь, — улыбнулся он. — Лейла на кухне с шести. Говорит, что если ты не принесёшь лимоны, она тебя съест.

Алексей рассмеялся и нырнул в прохладный полумрак кафе.

Внутри всё было готово. Столы расставлены, на каждом — маленькая вазочка с веточкой розмарина. Барная стойка отливала свежим лаком, на стене висело меню, написанное от руки на плотной бумаге. Лейла в тёмном фартуке колдовала над большой кастрюлей, от которой поднимался пар с запахом томатов и специй.

— Лимоны, — коротко сказала она, не оборачиваясь.

— Уже несу, — ответил Алексей и поставил корзину на стол.

Они ещё раз прошлись по меню. Борщ доваривался, блины были готовы к первому заказу, тажин томился на медленном огне. Карим натирал стаканы, хотя они уже блестели.

В девять утра Алексей снял с двери старую тряпку, которой прикрывали вывеску. На голубой жестяной табличке белыми буквами было написано: «Кафе “Чайка”». Саид, стоявший рядом, зааплодировал, и от этого звука проснулись чайки на соседней крыше — они поднялись в воздух, крича, как будто приветствовали новое место.

Первые гости пришли через час. Это была немолодая пара из Франции — они увидели вывеску, заглянули внутрь и спросили, есть ли кофе и что-нибудь к нему. Алексей усадил их за столик у окна, принёс кофе с кардамоном и блин с мёдом. Потом — ещё блин с копчёной рыбой. Французы ели молча, переглядывались, а в конце попросили ещё кофе и сказали, что обязательно вернутся.

Потом пришёл Ясин. Он долго рассматривал меню, делал вид, что не может выбрать, а на самом деле ждал, когда его начнут уговаривать. Лейла вынесла ему тажин. Ясин съел всё, вытер губы салфеткой и громко объявил:

— Так и быть, не скажу, что не ходил.

К полудню в кафе стало оживлённо. Заглядывали туристы, местные, кто-то из рыбаков. Абдул занял свой любимый ящик у входа и пил чай, комментируя каждого гостя. Саид сбивался с ног: принимал заказы, бегал за лепёшками, улыбался так, что даже хмурые марокканцы начинали улыбаться в ответ.

Алексей стоял за плитой и пёк блины. Ему было жарко, пар обжигал лицо, но он чувствовал себя на своём месте. Лейла работала рядом, молча, сосредоточенно, иногда бросая на него короткие взгляды — то ли проверяла, то ли одобряла.

Один раз случился маленький провал: Карим перепутал заказы и унёс борщ не тому столику. Гость, немец, долго смотрел на красный суп, потом позвал Алексея и спросил, что это. Алексей объяснил, что это русский свекольный суп. Немец попробовал, кивнул и съел до дна, а потом заказал ещё один. Так борщ неожиданно стал хитом.

Вечером, когда солнце уже катилось за океан, в кафе вошла Анна. Алексей не сразу заметил её — он возился с кассой, что-то записывал. А когда поднял голову, она стояла у входа с букетом олеандров и улыбалась.

— Поздравляю, — сказала она. — Я пришла проверить, не обманул ли ты насчёт борща.

Он усадил её за столик на террасе, принёс борщ со сметаной и лепёшкой, потом — блин с мёдом. Анна ела неспешно, глядя на океан, и время от времени кивала.

— Вкусно, — сказала она наконец. — Как у мамы в детстве. Только мама не добавляла столько перца.

— Это Лейла, — признался Алексей. — Она считает, что без перца еда — не еда.

Анна рассмеялась.

К концу дня в кафе не осталось ни одного свободного столика. Люди пили чай, ели тажин, пробовали блины, и никто не уходил слишком быстро. Алексей смотрел на всё это и не верил, что это происходит с ним.

Когда последние гости ушли, а Лейла с Каримом домывали посуду, Саид подошёл к Алексею и молча пожал ему руку.

— Мы сделали это, — сказал он. — У тебя получилось.

— У нас получилось, — поправил Алексей.

Он вышел на улицу и вдохнул ночной воздух, пахнущий морем и жареным мясом. Звёзды над портом были крупными, как будто их нарисовали специально для этого вечера. Где-то вдалеке играла музыка, и чайки, уже сонные, тихо перекликались на крышах.

Алексей вернулся домой, поднялся на террасу и долго стоял, глядя на тёмную полоску океана. Потом достал телефон и написал маме: «Сегодня открылся. Я счастлив».

Ответ пришёл почти сразу: «Я горжусь тобой. Спокойной ночи, сынок».

Он улыбнулся и пошёл спать. Где-то внизу, в тишине медины, ещё звучал отголосок прожитого дня — как эхо смеха за столиками, как запах мяты и свежих лепёшек.

Кафе «Чайка» начало свою жизнь.

Глава 12. Первые волны

Первые дни после открытия слились для Алексея в один бесконечный поток запахов, заказов и усталости. Он вставал затемно, приходил в кафе раньше всех, варил кофе и смотрел, как над океаном медленно разгорается рассвет. Этот час тишины перед началом дня стал для него почти священным.

Потом приходила Лейла — всегда собранная, немногословная, с корзиной трав и пакетом овощей. Она кивала Алексею и сразу шла на кухню. За ней появлялся Саид, вечно взъерошенный, с новостями: у кого-то в порту сломался двигатель, у кого-то родился ягнёнок, кто-то сказал, что в кафе «Чайка» делают лучший кофе на всей улице. Карим прибегал последним.

Работали слаженно, но уставали так, что к вечеру ноги гудели, а голоса становились хриплыми. Кафе оказалось популярнее, чем Алексей ожидал. Туристы фотографировали вывеску, европейцы, живущие в Эс-Сувейре, заходили на обед, местные присматривались, пробовали и возвращались с друзьями.

Но вместе с успехом пришли и первые трудности.

На третий день после открытия в кафе погасла кофемашина. Старая, купленная по совету Саида на рынке Аль-Хад, она вдруг зашипела, выпустила облако пара и умолкла. Алексей, не растерявшись, начал варить кофе в турке на плите. Получалось дольше, но гости не жаловались. Саид бегал к мастеру, и тот починил машину за два дня, взяв с Алексея обещание «не мучить её так сильно».

На четвёртый день закончилась кефаль. Юнес, главный поставщик рыбы, не вышел в море из-за сильного ветра.Алексей придумал заменить рыбу на блюда с бараниной и курицей, но несколько гостей, пришедших именно за рыбным тажином, расстроились. Лейла, не терпевшая недовольства, сама вышла к ним и предложила тажин из баранины с черносливом. Гости попробовали и остались довольны, но для Лейлы это был урок: она не любила, когда кто-то уходил недовольным.

На пятый день Алексей понял, что им не хватает рук. Саид разрывался между залом и кухней, Карим мыл посуду так быстро, что однажды разбил тарелку, и потом весь вечер ходил виноватый, пока Лейла не сказала: «Разбил — к счастью. У нас тут вообще всё к счастью, кроме пустых столов».

Алексей поделился проблемой с Саидом. Тот задумался, а на следующий день привёл в кафе невысокого парня с аккуратной стрижкой и спокойным взглядом.

— Это Джамаль, — сказал Саид. — Раньше работал официантом в кафе у порта. Знает английский, французский и ещё немного испанский.

Джамаль поздоровался, вежливо, но без подобострастия. Алексей поговорил с ним несколько минут, спросил про опыт, про график. Парень отвечал коротко и по делу. Его взяли на испытательный срок.

И не прогадали: уже к вечеру Джамаль освоился, ловко носил подносы, успевал перекинуться парой слов с гостями и ни разу не перепутал заказ. В кафе стало чуть легче дышать.

В один из тех первых дней, когда солнце уже клонилось к закату, в кафе зашла Анна. Алексей стоял за барной стойкой, вытирал стаканы и не сразу её заметил. Она села за угловой столик, положила на стол небольшой пакет.

— Это от меня. «Для кафе», —сказала она, когда Алексей подошёл.

В пакете была деревянная табличка с надписью «Открыто / Закрыто» — простая, но изящная, с выжженными буквами.

— Ты заказывала? — удивился он.

— Нет, сама сделала. У меня есть выжигатель, иногда балуюсь.

Алексей повертел табличку в руках. Она была тёплой, отполированной, с маленьким якорем в углу.

— Спасибо, — сказал он. — Это очень... по-нашему.

Анна улыбнулась.

— Я подумала, что у хорошего кафе должна быть такая. Чтоб люди сразу понимали: им здесь рады.

Он повесил табличку на дверь, и она идеально вписалась в голубую раму. В тот вечер Анна задержалась дольше обычного. Они говорили о разном: о том, как тяжело вставать по утрам, о фильмах, о том, что в Эс-Сувейре лучшие закаты, но худшие комары у воды. Алексей ловил себя на том, что ему легко с ней. Легче, чем с кем-либо за последние месяцы.

Но он не позволял себе думать об этом слишком много. Кафе было главным, а всё остальное — как волны: приходят и уходят.