Время исполнять мечту. Марокко

— Я знаю, где всё это дёшево, — оживился Саид. — Пойдёмте, тут недалеко, у порта есть лавка старого Ахмеда. Только не говорите ему, что вы русский, а то он начнёт рассказывать про советские корабли и поднимет цену.

— А если сказать, что я из Сибири? — улыбнулся Алексей.

— Тогда он вообще откажется продавать, потому что решит, что вы иностранец с деньгами. Лучше молчите, а я буду торговаться.

Алексей усмехнулся и пошёл за Саидом. Он всё ещё не до конца понимал правила этой страны, но одно знал точно: если рядом есть человек, который готов помочь от чистого сердца, дело обязательно сдвинется.

Они вышли на улицу, где солнце уже заливало белёные стены, и направились к порту. Впереди было много работы, но Алексей чувствовал не усталость, а азарт. Ему впервые за долгое время хотелось пачкать руки и строить.

Глава 5. Лавка Ахмеда и первый слой краски

До порта идти было минут десять. Солнце поднялось выше, и тень от крепостной стены стала короткой, почти исчезла. Саид шагал впереди, ловко лавируя между тележками с рыбой и кучками соли, рассыпанной на мостовой. Алексей старался не отставать.

Лавка Ахмеда оказалась в полуподвальном помещении с низким потолком и запахом, в котором смешались краска, керосин, пыль и что-то сладкое, похожее на инжир. Вдоль стен стояли деревянные стеллажи, заставленные банками, вёдрами, мотками верёвок и пакетами с сухими смесями. Сам хозяин, маленький сухонький старик с седыми усами и в очках, сползших на кончик носа, восседал за прилавком, перебирая какие-то гвозди в жестяной коробке.

— Ахмед, мир тебе! — громко поздоровался Саид. — У меня есть покупатель. Ему нужно много всего.

Ахмед поднял глаза, оглядел Алексея с ног до головы и прищурился.

— Иностранец? — спросил он подозрительно.

— Да, но хороший, — быстро сказал Саид. — Он открывает кафе на улице Скала. Будет делать ремонт.

— Кафе? Это которое Хассана? — Ахмед снял очки и протёр их о рукав. — Сорок лет я знаю Хассана. Он приходил ко мне за краской ещё при старом короле. А теперь продал. Ну что ж, всё течёт, всё меняется.

Саид начал перечислять, что им нужно: цемент, штукатурка, краска для стен, грунтовка, кисти, валик, шпатели, ведро, растворитель. Ахмед слушал, кивая, потом назвал цену. Саид ахнул, схватился за голову и начал торговаться, размахивая руками. Алексей стоял рядом, стараясь не встревать, как и договорились.

Но когда Ахмед назвал цену за краску, Алексей не выдержал.

— Да ты что, старик, совсем уже! — вырвалось у него по-русски.

Ахмед замер. Его глаза расширились.

— Русский? — переспросил он. — Ты русский?

Алексей осёкся, но было поздно.

— Русский, — повторил Ахмед, и вдруг лицо его расплылось в улыбке. — Ну наконец-то! Я же говорю, русские возвращаются! В семидесятых у нас в порту стояли советские корабли. Моряки приходили ко мне за керосином для ламп. Один, по имени Володя, научил меня слову «хорошо». И ещё «давай-давай».

Он рассмеялся, показывая щербатые зубы.

— Значит, ты из России. Ну, тогда для тебя скидка. Только не потому, что ты иностранец, а потому, что русские умеют работать. Я видел, как они чинили свои корабли прямо в море. Без жалоб, без отдыха.

Саид, облегчённо выдохнув, подмигнул Алексею. Торг возобновился, но теперь Ахмед сам снизил цену, добавив в общую кучу ещё пару кистей и старый валик.

— Бери, пригодится. И вот, возьми ещё банку лака для дерева. У Хассана стойка вся рассохлась. Покроешь — будет как новая.

Алексей поблагодарил. Они с Саидом погрузили всё в арендованную тележку — Ахмед одолжил её за символическую плату — и покатили обратно к кафе.

Внутри было по-прежнему пусто, но уже не так сумрачно: Саид настежь распахнул ставни, и солнце залило зал. Алексей разложил инструменты, осмотрел стены и решил начать с малого — снять старую краску, которая шелушилась, как кожа после долгой зимы.

Он работал шпателем, счищая слой за слоем. Пыль летела в лицо, щекотала нос. Саид, напевая что-то на дарижа, выносил мусор и подметал пол. Через час они оба стали похожи на призраков — белые от пыли, но довольные.

— Нужно позвать Дрисса, — сказал Саид, вытирая лоб рукавом. — Он мастер по плитке. Пусть посмотрит кухню.

— Давай, — согласился Алексей. — Только сам с ним поговори. Я пока зачищу стену за стойкой.

Саид убежал. Алексей остался один. Он подошёл к окну на кухне, открыл его настежь. Ветер с океана ворвался внутрь, принеся запах соли и йода. Волны сегодня были ленивыми, длинными, с белыми гребешками. Чайки сидели на парапете и смотрели вниз, на рыбаков, разбирающих сети.

Алексей достал из рюкзака бутылку воды, сделал несколько глотков. Потом снова взял шпатель. Работать было тяжело, но приятно. Каждое движение руками отзывалось в мышцах давно забытым чувством — так бывает, когда возвращаешься к тому, что любил в детстве.

Он вспомнил, как они с отцом строили дом в пригороде Сочи. Отец, большой, сильный, с мозолистыми ладонями, учил его мешать раствор: «Не жалей цемента, сынок, но и не клади слишком много — треснет. Во всём нужен баланс». Алексей тогда был мальчишкой и думал, что строительство — это скучно. Теперь, стоя в старом кафе на африканском берегу, он впервые понял, что отец учил его не только цементу.

Через полчаса вернулся Саид. За ним в кафе вошёл невысокий мужчина лет сорока с круглым лицом и спокойными, слегка сонными глазами. Одет он был в простую серую рубашку и свободные штаны, на голове — плоская кепка.

— Это Дрисс, — представил его Саид. — Лучший плиточник в Эс-Сувейре.

— Ну, не лучший, но хороший, — поправил Дрисс и улыбнулся. Он говорил по-французски медленно, с мягким акцентом. — Покажи, где нужно класть плитку.

Алексей провёл его на кухню. Дрисс осмотрел пол, стены, потрогал старый кафель, постучал по нему костяшками пальцев.

— Плитку на полу придётся менять. Стены можно оставить, но кое-где отремонтировать. Работа на неделю, если не торопиться.

— А если торопиться? — спросил Алексей.

— Тогда на две недели, — невозмутимо ответил Дрисс. — Потому что спешка портит цемент.

Саид рассмеялся и перевёл ответ, хотя Алексей и так понял. Этот человек ему нравился: в нём не было суеты, но была уверенность.

— Сколько? — спросил Алексей.

Дрисс назвал цену. Она была умеренной, и Алексей согласился.

— Начну завтра утром. Сегодня привезу инструмент и посмотрю, что нужно докупить. А ты, — он кивнул на стену, — продолжай зачищать. Неплохо получается для русского.

Алексей улыбнулся. Похоже, его происхождение здесь знали уже все.

Дрисс ушёл, а Алексей и Саид снова взялись за работу. К вечеру стена за барной стойкой была очищена, а в углу выросла аккуратная горка мусора. Алексей чувствовал боль в плечах, но она была приятной, как после хорошей тренировки.

Когда солнце начало клониться к закату, в дверях появился Абдул. Он держал в руках поднос с тремя стаканами мятного чая.

— Фатима просила передать, — сказал он, входя. — Сказала, что вы сегодня много работали и заслужили.

Они сели прямо на перевёрнутые ящики у входа, пили чай и смотрели, как небо над океаном становится сначала золотым, потом розовым, потом густо-синим. С улицы пахло жареными сардинами и дымом. Где-то рядом зазвучала флейта, и её тонкая, пронзительная мелодия поплыла над крышами.

— Завтра начнётся настоящий ремонт, — сказал Саид, потягивая чай. — Придёт Дрисс, принесёт цемент. Будет шумно, пыльно, зато быстро.

— Дом не любит суеты, — ответил Абдул, цитируя то ли Дрисса, то ли кого-то ещё. — Но когда хозяин вкладывает душу, дом отвечает.

Алексей посмотрел на кафе. В сгущающихся сумерках оно уже не казалось заброшенным. В нём появилось что-то живое — может, из-за вымытых окон, может, из-за запаха свежей штукатурки, а может, из-за того, что здесь теперь были люди, которые верили в его будущее.

— Завтра продолжим, — сказал он. — Спасибо вам.

— Не за что, — Абдул поднял стакан. — За твоё кафе, русский. Пусть в нём всегда пахнет едой, а не пылью.

Они чокнулись стаканами, и чай, уже не такой горячий, но всё ещё сладкий, разлился по губам.

Алексей вернулся в квартиру, когда на небе уже проступили первые звёзды. Он принял душ — вода, как ни странно, была тёплой — и сел у окна. Где-то внизу лаяли собаки, а с океана дул ровный, спокойный ветер. Он достал телефон, открыл фотографию из Сочи: бабушка, инжировое дерево, старый дом.

— Вот видишь, ба, — тихо сказал он. — У меня тоже будет дом. Просто немного дальше, чем ты думала.

И он впервые за долгое время заснул без снов, с чувством, что день прожит не зря.

Глава 6. Список и рынок

Утро снова началось с чаек. Они носились над крышами, крича так, будто впервые увидели океан. Алексей лежал в кровати, слушал их и улыбался. Этот звук больше не раздражал — он стал частью его нового мира.

Он быстро умылся, выпил кофе из маленькой кастрюльки, которую нашёл на кухне, и отправился в кафе. На улице было свежо, солнце только поднималось из-за горизонта, и тени от домов лежали длинные, прохладные.

У дверей кафе уже стоял Дрисс. Он привёз на старой тележке мешки с цементом, плитку и несколько вёдер.

— Я же говорил, что приду рано, — улыбнулся он, увидев Алексея. — На кухне нужно снять старый пол. Сегодня начну.

— Я помогу, — сказал Алексей.

Дрисс покачал головой:

— Ты хозяин. Хозяин должен думать о том, что будет внутри, а не месить раствор. Но если очень хочешь, можешь подавать плитку.

Алексей усмехнулся. Ему нравился этот человек: спокойный, с чувством собственного достоинства, но без высокомерия.

Они вошли внутрь. Саид прибежал через полчаса, запыхавшийся, с пакетом лепёшек и куском козьего сыра.

— Завтрак для работников! — объявил он.

Перекусили быстро, прямо на перевёрнутых ящиках. Дрисс ушёл на кухню, и вскоре оттуда послышался мерный стук молотка. Алексей достал блокнот и начал составлять список необходимого оборудования. Он писал по-русски, чтобы быстрее, и время от времени спрашивал Саида, как что называется по-французски.

Список выходил внушительный:

Плита газовая, промышленная, с двумя конфорками и грилем.

Холодильник большой, с морозильной камерой.

Кофемашина (можно б/у, но надёжная).

Посуда: тарелки, стаканы, чашки, кастрюли, сковороды, ножи, разделочные доски.

Столы и стулья (частично уже есть, но нужно обновить).

Барная стойка (отшлифовать, покрыть лаком).

Кассовый аппарат или просто ящик для денег.

Мелкая утварь: чайники для мятного чая, подносы, салфетницы.

— Много всего, — вздохнул Саид, заглядывая через плечо. — Но половину можно купить на рынке Аль-Хад. Там продают всё: от старых дверей до кастрюль.

— А кофемашину?

— Тоже. У одного человека есть две, одна сломана, но её можно починить. Я узнаю.

Алексей кивнул. Он не собирался закупать всё сразу — сначала нужно закончить ремонт, но прицениться уже стоило.

— Что с продуктами? — спросил он. — Где закупать рыбу, овощи, специи?

Саид оживился:

— Рыбу лучше всего брать прямо в порту, у рыбаков. Это дёшево и свежо. Овощи — на рынке Маркана, там самые честные торговцы. А специи — у Азиза, его лавка рядом с Фатимой. Он знает всё о травах и пряностях, и если ему понравишься, будет давать скидку.

— А мясо?

— Мясо реже. В Эс-Сувейре больше рыба. Но баранину можно найти в мясной лавке на улице Скала, её держит семья Аль-Хабиб. Хорошее мясо, но дорогое.

Алексей записал названия. Потом он подумал о хлебе. В Марокко хлеб пекли везде, но для кафе нужен был постоянный поставщик.

— Хлеб я могу брать у пекаря на соседней улице, — предложил Саид. — Он печёт лепёшки и багеты. Французский багет у него получается лучше, чем у французов.

— Отлично.

Они вышли на улицу. Солнце уже припекало, и запах рыбы усилился. Саид повёл Алексея в порт.

Порт встретил их гомоном. Рыбацкие лодки, вытащенные на берег, лежали кверху днищами, как спящие киты. Рыбаки чинили сети, разбирали улов, кричали друг другу. В воздухе пахло солью, водорослями и свежей рыбой. Чайки сидели повсюду: на столбах, на лодках, на плечах у стариков.

Саид подвёл Алексея к группе мужчин, стоявших у деревянного стола, где лежали серебристые сардины, кефаль и что-то, похожее на маленьких акул.

— Это Юнес, — сказал Саид, указывая на высокого жилистого мужчину с обветренным лицом и белыми зубами. — Лучший рыбак на всём побережье.

Юнес оглядел Алексея, улыбнулся:

— Русский, который купил кафе Хассана? Я слышал. Говорят, ты умеешь готовить.

— Надеюсь, — ответил Алексей по-французски. — Мне нужна рыба. Свежая, каждый день, по утрам. Сардины, кефаль, тунец, если будет. И осьминог иногда.

Юнес задумался, пожевал губами.

— Приходи каждое утро к семи. Что останется после продажи оптовикам — твоё. Но первые две недели предоплата. Потом видно будет.

— Договорились, — Алексей пожал ему руку.

Затем они отправились на овощной рынок. Там было шумно и ярко. Горки помидоров, перцев, баклажанов, пучки мяты и кинзы, корзины с апельсинами и лимонами. Торговцы зазывали покупателей, расхваливая товар. Саид привёл Алексея к прилавку полного мужчины с усами, как у моржа.

— Это Халид. У него всегда свежие овощи.

Халид поприветствовал их, и Саид начал объяснять, что Алексей открывает кафе и будет брать овощи оптом. Халид расплылся в улыбке:

— Для хорошего человека — хорошая цена. Но посмотрим, как пойдёт дело. Пусть сначала кафе заработает, а потом я решу, давать ли скидку.

Алексей улыбнулся. Здесь все были осторожны, но не враждебны.

Потом была лавка специй Азиза. Маленькое помещение, заставленное мешками и банками, пахло так, что кружилась голова: корица, тмин, паприка, имбирь, шафран, кумин. Азиз, худой мужчина с проницательными глазами, молча выслушал Алексея и насыпал в маленькие пакетики образцы.

— Попробуй. Если понравится, вернёшься. Я дам тебе смесь для рыбы, для тажина, для чая. Но ты должен знать, что специи любят уважение. Их нельзя бросать в блюдо как попало.

— Я умею, — сказал Алексей. — Бабушка учила.

Азиз удивлённо поднял брови, но ничего не сказал, только кивнул.

К вечеру Алексей вернулся в кафе уставший, но с чувством выполненного долга. Дрисс уже снял половину старой плитки на кухне. На полу лежали ровные ряды новой, и в воздухе пахло цементом и надеждой.

Саид убежал домой, а Алексей сел на порог и стал смотреть на океан. В голове шумело от новых имён, адресов, цен. Но впервые он чувствовал, что дело сдвинулось. Кафе обретало очертания.

Подошёл Абдул с неизменным чаем. Протянул стакан:

— Ну, как рынок?

— Живой, — ответил Алексей. — Очень живой.

— Это хорошо. Значит, и кафе будет живым. Люди это любят.

Они помолчали. Где-то в порту зажглись фонари, и их жёлтый свет рассыпался по воде. Алексей думал о завтрашнем дне: нужно закупить краску, договориться о мебели, может быть, найти помощника на кухню. Впереди было много работы, но он больше не боялся.

Он допил чай и поднялся.

— Завтра опять рано вставать, — сказал он.

— В этом городе все встают рано, — ответил Абдул. — Даже лентяи. Потому что утром океан даёт силу.

Алексей улыбнулся и пошёл домой. Улицы уже опустели, только из-за ставен слышались тихие голоса и звон посуды. В его квартире пахло всё той же лавандой, и он, не зажигая света, лёг на кровать и закрыл глаза.

Перед ним поплыли образы: рыбак Юнес с серебристой сардиной в руке, горы помидоров на рынке, глаза Азиза над мешками со специями. И он, стоящий за барной стойкой в своём маленьком кафе на краю Африки.

Всё это было уже не мечтой. Это было планом.

Глава 7. Стены и люди

К концу второй недели ремонта Алексей перестал удивляться тому, что его руки пахнут краской, а под ногтями — цемент. Он почти не вспоминал о прошлой жизни, где дни были расписаны по минутам, а стресс стал привычным фоном. Теперь его мир сузился до кафе, рынка и коротких вечеров на пороге с мятным чаем.

Дрисс закончил пол на кухне. Плитка легла ровно, с едва заметным уклоном к сливу, как и положено. Алексей сам помогал ему резать края, и Дрисс, глядя на его работу, одобрительно кивнул:

— Неплохо. Видно, что руки любят и умеют работать.

Это была высшая похвала, и Алексей принял её с гордостью.

Стены в зале он красил сам. Два слоя тёплой белой краски, которую Ахмед продал со скидкой. Саид в это время отмывал окна и старую барную стойку, а затем покрывал её лаком. Запах стоял густой, сладковатый, и Алексей подумал, что это запах обновления.

Один раз случилась неприятность: ночью прошёл дождь, и вода снова протекла через крышу — как раз в том углу, который ещё не успели починить. Утром Алексей обнаружил на свежеокрашенной стене жёлтое пятно. Он выругался по-русски, долго и смачно, а потом позвал Хафида.

Хафид пришёл на следующий день. Это был сухой старик с длинными руками и взглядом человека, который знает о домах всё. Он забрался на крышу, походил, постучал по балкам, спустился и сказал:

— Крыша течёт не потому, что старая, а потому, что за ней давно не ухаживали. Я поменяю стропила и переложу черепицу. Это займёт три дня.

— А если дождь? — спросил Алексей.

— Дождя не будет, — уверенно ответил Хафид. — Океан сказал.

Алексей не понял, шутит он или нет, но решил довериться. И действительно, три дня стояла ясная погода, а на четвёртый, когда Хафид закончил, снова пошёл дождь — и на этот раз внутри было сухо.

К началу третьей недели кафе преобразилось. Стены сияли свежей краской, пол блестел, барная стойка отливала тёмным лаком. Старые фотографии Хассана, которые Алексей обещал не трогать, он аккуратно протёр и повесил на прежние места. Окно на кухне теперь было чистым, и океан из него выглядел как гигантская живая картина.

Оставалось главное — люди. Алексей понимал, что один он не справится: нужен был помощник на кухню, а в идеале — повар, который знает местную кухню лучше него.

— Повар? — Саид задумался, когда Алексей поделился с ним этой мыслью. — У нас на улице Скала есть одна женщина, Лейла. Она готовит так, что пальцы оближешь. Раньше помогала своей тёте в кафе у порта, но та умерла, и кафе закрылось. Лейла сидит без работы, но все знают, что она отлично готовит тажин и кускус.

— Почему же её никто не нанял? — удивился Алексей.

— Потому что она с характером, — Саид усмехнулся. — Не любит, когда ей указывают. Но если с ней по-хорошему, она горы свернёт.

Алексей попросил Саида устроить встречу. На следующий день к кафе подошла девушка лет тридцати. Она была невысокой, с густыми тёмными волосами, собранными в узел, и серьёзным, немного настороженным взглядом. Одежда на ней была простая, но опрятная. В руках она держала корзинку с травами.

— Это Лейла, — представил Саид и тут же отошёл в сторону, делая вид, что ему срочно нужно проверить петли на двери.

Алексей поздоровался по-французски. Лейла ответила коротко, но вежливо. Голос у неё был низкий, спокойный.

— Мне нужен повар, — сказал Алексей. — Точнее, человек, который умеет готовить местную еду и не боится работы.

— Я умею, — сказала Лейла без тени хвастовства.

— Тогда расскажи, что ты готовишь. Не в общем, а конкретно. Что у тебя получается лучше всего?

Лейла чуть прищурилась, будто решая, стоит ли тратить слова. Потом заговорила — негромко, но так, что сразу стало ясно: она знает, о чём говорит.

— Тажин из рыбы. Беру свежую кефаль или морского окуня, мариную в лимоне, чесноке и кумине. На дно — картофель, морковь, помидоры, сладкий перец. Рыбу кладу сверху, добавляю оливки, маринованный лимон, кинзу. Закрываю крышкой и не открываю, пока не поймёшь по запаху, что готово. Рыба получается сочной, овощи пропитываются соком, а соус остаётся густым. Подаю с хлебом, чтобы макать.

Она сделала паузу, но Алексей не перебивал.

— Кускус по пятницам. Готовлю его на пару, в специальной кастрюле, не варю. Бульон — на баранине, с нутом, тыквой, кабачками. Каждую пятницу у нас в доме собирались родные, и мать всегда говорила: кускус — это не еда, а повод быть вместе.

Лейла отвела взгляд, но продолжила:

— Ещё харира. Густой суп на чечевице и нуте, с томатами, рисом, сельдереем. Его я варю в Рамадан, когда вся семья ждала разговения. Туда не жалею кинзы и лимона. Некоторые добавляют муку для густоты, а я — нет. Она должна быть насыщенной сама по себе.

Алексей слушал и невольно представлял эти блюда. В её словах не было ни пафоса, ни желания произвести впечатление, но именно поэтому они звучали убедительно.

— А что тебе самой нравится готовить? — спросил он.

Лейла на секунду задумалась.

— Пастилью. Это долго, но ради неё не жалко времени. Тонкое тесто, начинка из курицы или голубя, миндаль, корица, сахарная пудра сверху. Сладкое и солёное в одном блюде. Не каждому это удаётся — не пересластить, не пересушить. Я училась у тётки. Она говорила: «Если пастилья получилась, значит, у тебя есть терпение. А без терпения на кухне делать нечего».

Она замолчала. Алексей понял, что перед ним не просто повар, а человек, для которого еда — способ говорить о мире.

— Хорошо, — сказал он. — Приходи завтра. Приготовишь что-нибудь на пробу. Если понравится — останешься.

Лейла кивнула.

— Но я не работаю с теми, кто кричит на кухне.

— Я не кричу.

— И не ношу фартуки с рюшами.

Алексей улыбнулся.

— Фартук выберешь сама. Хоть чёрный, хоть без него. Главное — чтобы еда была честной.

Лейла едва заметно улыбнулась в ответ.

— Тогда до завтра.

Она ушла, что-то подсказывало Алексею: этот человек не подведёт.

На следующий день Лейла пришла рано, с корзиной, полной продуктов. Алексей дал ей свободу на кухне, а сам занялся залом. Через час запахло так, что у него заурчало в животе.

Когда тажин был готов, они сели за один из столиков. Лейла сняла крышку с глиняной посуды, и пар, пахнущий рыбой, лимоном, оливками и кинзой, поднялся к потолку. Алексей попробовал. Вкус был ярким, глубоким, с лёгкой остротой и свежестью.

— Это великолепно, — сказал он честно.

Лейла не улыбнулась, но в её глазах что-то блеснуло.

— Значит, остаюсь. Но имей в виду: у меня свои представления о том, как должна выглядеть кухня.

— Принято, — ответил Алексей. — Меню будем составлять вместе. Я хочу смешать русскую кухню с марокканской.

— Борщ? — Лейла вдруг произнесла это слово с таким акцентом, что Алексей не сразу понял.

— Откуда ты знаешь про борщ?

— У нас был один русский турист. Он всё время говорил про борщ и про то, что у нас не так свёклу режут. Я запомнила.

Алексей рассмеялся. Лейла впервые улыбнулась — уголками губ, сдержанно, но всё же.

Через неделю в кафе появился ещё один человек — юный племянник Саида, Карим. Ему было девятнадцать, он ничего не умел, но зато умел быстро мыть посуду и не задавать лишних вопросов. Алексей взял его на подмогу.

Теперь в кафе была команда: Лейла на кухне, Карим на подсобных работах, Саид на побегушках и связи с городом, и сам Алексей — на всём сразу.

Кафе обретало не только стены, но и людей. И это было важнее любого ремонта.

До открытия оставалось совсем немного: доделать вывеску, закупить посуду и прогнать пробное меню. Алексей смотрел на свою команду — разношёрстную, неидеальную, но живую — и чувствовал, что всё идёт правильно.

Он больше не был одиночкой в чужом городе. У него появилось что-то вроде семьи.

Глава 8. Меню на двоих

Подготовка к открытию началась с того, что Алексей принёс на кухню две кастрюли, старую бабушкину тетрадь с рецептами и пакет свёклы, купленный на рынке у Халида. Лейла, увидев свёклу, скептически подняла бровь.

— Это для борща, — пояснил Алексей, выкладывая овощи на стол. — Суп такой. Красный, со сметаной.

— Сметана? — переспросила Лейла. — Это как йогурт?

— Похоже, но жирнее. У нас её едят с супом, с блинами, с чем угодно.

Лейла промолчала, но было видно, что идея добавить в суп что-то белое и холодное кажется ей подозрительной. Однако она согласилась попробовать.

Они решили составить меню вместе. Алексей сел за барную стойку с блокнотом, Лейла встала напротив, скрестив руки на груди. Между ними стоял чайник с мятным чаем — по традиции Абдула, который заглянул раньше и оставил его «для вдохновения».

— Начнём с завтраков, — предложил Алексей. — У вас едят лепёшки с мёдом, сыром, оливками. У нас — каши, творог, бутерброды, но всё это скучно. Я предлагаю сделать блинчики. Тонкие, как твоя пицца, но сладкие или с начинкой.

— Блины? — Лейла нахмурилась. — У нас есть багрир — пористые лепёшки из манки. Их едят с мёдом и маслом. Это вкусно.

— Отлично, оставим багрир, но добавим русские блины. Я покажу, как их печь. Они получаются тонкими, почти прозрачными. С мёдом, с рыбой, с творогом.