Подарок судьбы. Особенная землянка

Кровь… Всё еще красная… Отчего-то это успокоило, дало надежду что инопланетяне если и изменили во мне что-то, всё же не сильно. Я всё еще человек. Всё та же Карасева Екатерина Витальевна.

Так как под рукой не было ничего, чем бы я могла утереть кровь, даже рукавов не было – на мне был тонкий эластичный серебристый укороченный комбинезон – пришлось использовать руки.

Лучше, наверное, не стало, только размазала кровь по лицу и рукам, но переживать об этом даже не думала. Учитывая мои проблемы, неопрятность сущий пустяк.

Отсутствие воды и еды вот что порядком беспокоило. Я по-прежнему не испытывала жажды и аппетита, но как долго это продлится?

Как долго я протяну без воды? А без еды?

— Куда мы летим? – хриплым ото сна голосом спросила я.

Прошла секунда… вторая… третья… ответа не последовало.

— Эй, куда мы держим курс? – не получив ответа, я занервничала. В груди всё сжалось от тревоги.

Снова тишина.

— Да чтоб тебя! – выругалась я задрожавшим голосом.

Похоже, пока я спала, с системой капсулы что-то случилось, она перестала реагировать на голосовые команды.

Обхватив себя за плечи, я снова закрыла глаза. Уйти от реальности, вновь уснув, казалось лучшим вариантом.

Я устала бояться. Устала от вопросов, множащихся в голове. Устала от неизвестности и собственной беспомощности. Я хотела домой. В свою однокомнатную квартирку, которую с такой любовью обставляла. А ещё впервые за прошедшие годы остро захотелось увидеть маму. У нас были непростые отношения, она из тех, кто любит критиковать. По её мнению, я всегда всё делаю не так. И все проблемы или неудачи случаются только по моей вине, и никак иначе. И мужика я найти не могу, потому что зажатая и скучная. Даже в том, что меня похитили инопланетяне, уверена, мама обвинила бы меня. И всё же… сейчас я очень сильно хотела увидеть её, обнять, почувствовать хотя бы на миг, что я не одна.

Жалеть себя, наверное, неправильно, но в подобной ситуации я сочла это допустимым и позволила себе всплакнуть. Выплескивая со слезами страх и ужас, я ощущала, как внутри образуется пустота. И когда слез не осталось, я с радостью отдалась во власть усталости и попросту отключилась.

Не знаю, сколько я провела без сознания и в какой момент погрузилась в вязкий сон. Тревожный, заставляющий пульс бешено биться. А потом неожиданно я ощутила осторожное прикосновение к лицу. Легкая волна удивления, коснувшаяся сознания, не заставила меня открыть глаза. Я просто не могла этого сделать. Во всем теле чувствовалась глубокая слабость. Словно из меня выкачали все силы, даже дышать было сложно, не то что открыть глаза, чтобы убедиться, что прикосновение не плод разыгравшегося воображения.

Внезапно моё тело взлетело, а дальше… сил чувствовать, что было дальше, не осталось. Сознание снова поглотила тьма.

В себя я приходила медленно, сначала пришли звуки: я услышала мужскую речь. Кто-то рядом со мной переговаривался. Язык сразу показался незнакомым, но чем больше я сосредотачивалась, тем понятнее он становился. Вскоре я даже начала разбирать отдельные слова.

Речь шла о какой-то миери…

Затем вернулись ощущения: я поняла, что лежу на чём-то мягком и вполне комфортном. А что порадовало больше, так это понимание, что я не скована. Пошевелив слегка руками и ногами, убедилась, что ничто меня не удерживает. И только после этого решилась открыть глаза.

Первые секунды не моргая смотрела на стеклянную крышку, не понимая, где нахожусь. Раздавшийся писк заставил вздрогнуть, но как только я осознала, что он означает открытие крышки, выдохнула спокойнее. Никто вроде не собирался держать меня запертой, уже радовало.

А кстати, чьи голоса я слышала?

Стоило повернуть голову, как взгляд тут же замер на двух… особях мужского пола, настороженно уставившихся на меня в ответ.

Их вид показался таким родным, что я чуть не разрыдалась от облегчения и счастья. Они выглядели как люди. Никаких наростов на голове и других явных отличий от людей не наблюдалось. По крайней мере, с первого взгляда было так, а дальше… чем дольше я смотрела, тем отчетливее понимала, что передо мной не люди.

Оба мужчины – они определенно были мужчинами – смотрели на меня, застыв на месте, словно опасались, что любое движение с их стороны будет воспринято как угроза и повод для истерики. Впрочем, они были недалеки от правды. Осознав, что передо мной не мои земляки, я напряглась, ничего хорошего не ожидая. Но время шло, а мужчины всё так же не двигались. Застыли на месте, почти не моргая. Наверное, потому я осмелела и позволила себе их внимательно рассмотреть.

Внешность мужчин была яркой, необычно притягательной и по большей части привычной для меня как для землянки, поэтому вскоре любопытство оттеснило страх, выйдя на первый план.

Изучение я начала с зеленоволосого, мне он показался более располагающим и безопасным, если, конечно, инопланетянина вообще возможно считать безопасным.

Он был довольно высоким по моим меркам, но всё же ниже второго почти на полголовы. Стройный. С чуть вытянутым лицом. В целом очень похож на человека, за исключением нереально ярких, чуть вытянутых к вискам зеленых глаз и темных волос, отливающих зеленью, заплетенных в замысловатую косу. И темно-зеленых бровей.

О том, что цвет волос получен с помощью краски, даже мысли не возникло. Такого живого глубокого цвета добиться искусственно невозможно, по крайней мере, я никогда не встречала людей с таким цветом волос на Земле. Да и глаза… были невозможно зелеными и словно подсвечивались изнутри.

К изучению второго я приступила с каким-то необъяснимым волнением. Стоило взглянуть на него, как дыхание перехватило и область возле правого виска запульсировала и чуть нагрелась.

Реакция определенно была странной, но долго над ней задумываться я не стала. Вместо этого жадно изучала застывшего на месте инопланетного мужчину.

Он был красив. Не совсем привычной для землян красотой, но определенно хорош. Напоминал фэнтезийных персонажей экзотической внешностью и невероятной притягательностью. На атлетически сложенном теле синий, необычного кроя костюм сидел как влитой, позволяя оценить стать владельца. Поверх был накинут белого цвета удлинённый то ли пиджак, то ли пальто, я толком не смогла определиться, но мужчине определенно шло. Всё, от внимательного уверенного взгляда и осанки до исходящей от него энергетики, сигнализировало, что передо мной кто-то наделенный властью.

Породистое, чуть вытянутое лицо… по-мужски красивые небольшие губы… яркие, словно драгоценные сапфиры, глаза и густые темно-синие брови придавали облику просто нереальный шарм. Длинные, синего цвета волосы были собраны в высокий хвост, а вот по бокам волосы были короче, и от левого виска тянулись какие-то золотистые символы.

Удивительно привлекательный инопланетянин, вынуждена была я признать про себя.

Признала и приуныла.

Такие мужчины – красивые и родовитые – на такую, как я, не взглянут как на объект желания. Я ведь не яркая, во мне нет ничего цепляющего. Рядом с таким мужчиной я буду казаться совсем невзрачной. Скучной.

И дело не в заниженной самооценке, а вполне в объективном суждении. Первое, на что западают мужчины – внешность. А не внутренний мир. Может, еще харизма, но и её у меня отродясь не наблюдалось. И вроде я симпатичная, но не получается цеплять мужчин с одного взгляда. Со второго тоже. И остроумие не мой конек. Мне требуется больше времени, чтобы проявить себя и заинтересовать мужчину. А такого, как стоящий передо мной инопланетянин, так и вовсе непонятно, чем я могу привлечь.

Пессимистические мысли разбежались, стоило объекту моей внезапной симпатии мягко произнести:

— Ты в безопасности. Не нужно бояться.

И вот если до его слов я как-то позабыла о страхе, увлекшись визуальным знакомством, то после остро его ощутила.

«Ну и глупая же ты, Катька! Ничему жизнь не учит! Увидела симпатичного инопланетянина и последние крупицы здравомыслия растеряла», – отругала себя мысленно и, резко приподнявшись, подтянула к себе колени и обхватила руками, словно это как-то могло меня защитить.

Нет, ну что со мной не так? Нашла время любоваться красавчиком, одним словом, дурочка!

На мужчин я теперь смотрела не с любопытством и интересом, а с очевидной опаской.

— Миери, вам нечего бояться. Мы не причиним вам вреда, – обратился ко мне зеленоволосый. И улыбнулся успокаивающе, вот только не сработало.

Я их отчетливо понимала, но не доверяла. Да и как тут доверять после пережитого у хэсонов? Они не жалели, ставили свои эксперименты, не заботясь, выживу я или нет.

Кто знает, что меня ждёт теперь. Может, с виду приятные инопланетяне окажутся еще хуже хэсонов.

— Миери, – зеленоволосый очень старался быть дружелюбным, в то время как его сородич продолжал изучающе смотреть на меня, вызывая мурашки. – Прошу вас, не бойтесь. Никто на нашем корабле вам не навредит. Я бортовой врач – сан Эрас Дуэр. А рядом со мной стоит капитан корабля – санит Каэр Лейт. Именно он заметил вашу капсулу дрейфующей в космосе. Миери, расскажите, кто вы и что с вами произошло.

Какое-то время я молчала. Переводила настороженный взгляд с одного мужчины на другого, но, так и не уловив от них опасности, решилась пойти на контакт.

— Меня зовут Катя, – начала я с представления и, получив подбадривающую улыбку от врача, сглотнув, продолжила: — Корабль, на котором я была, с чем-то столкнулся… я воспользовалась капсулой и так оказалась в открытом космосе…

Мой голос звучал жалко даже для меня. К тому же я терялась под взглядами инопланетных мужчин и никак не могла собраться с мыслями, мои объяснения были сжатыми и особой информации не несли.

— Мы видели обломки, полагаю, они принадлежат твоему кораблю, – вновь заговорил… капитан. – Что это был за корабль? К какой расе ты принадлежишь? Куда летела?

Количество вопросов, заданных за раз, заставило собраться и воспроизвести в голове всё произошедшие со мной события.

— Корабль принадлежал расе хэсонов, – чувствуя, как напряжение понемногу отпускает, уже куда увереннее начала рассказывать я. – Они похитили меня с моей планеты для экспериментов, и я не знаю, сколько времени прошло с тех пор. В последний раз я пришла в сознание в тот момент, когда корабль разрушался, я смогла освободиться и добраться до спасательной капсулы.

Когда я произнесла всё это вслух, то поразилась, что сумела выжить. Звучало так, словно я рассказывала сюжет фантастического фильма, где являлась главной героиней, но всё произошедшее было реальностью. Невероятной, пугающей реальностью.

— Миери, вы уверены, что вашими похитителями были хэсоны? – подавшись вперед, взволнованно уточнил врач. В его глазах я заметила особый интерес, напомнивший мне хэсонов. Они так же смотрели на меня после очередного эксперимента, стоило прийти в себя.

— Их главный сам мне назвал свою расу, – осторожно кивнула я.

— Опишите их, – попросил зеленоволосый.

Как смогла описала, чем привела врача в восторг.

— Невероятно! Хэсоны! – воскликнул он, обернувшись на капитана.

Я чужого восторга не разделяла, более того – не одобряла.

— Простите за мою реакцию, миери, – видимо, что-то заметив на моем лице, поспешил оправдаться он. – Просто хэсоны малочисленная закрытая раса. Они ни с кем не идут на контакт. А мне как ученому очень интересны их разработки, не только в медицинской сфере, но и в других. Хэсоны создают уникальные вещи, да что там! – всплеснул он руками, совсем как человек, переполняемый эмоциями. – Чего стоят сконструированные ими корабли! Я слышал, они создали искусственный интеллект совершенно нового поколения, он способен самостоятельно думать и испытывать эмоции. Это невероятно!

Конечно, озвученные достижения хэсонов впечатляли, вот только какой ценой они добиваются своих успехов? Ставят опыты на разумных? Сомневаюсь, что я была единственной подопытной.

— Но то, что случилось с вами, миери, – восторг врача поугас, и он с сочувствием посмотрел на меня, – ужасно. Не знаю, что заставило хэсонов нарушить межгалактические законы и похитить разумное существо для экспериментов, но они заплатили за это своими жизнями. Кроме вас, выживших мы не нашли. Вероятнее всего, ваши похитители погибли во время столкновения с астероидом. Только не понятно, как они умудрились с ним столкнуться…

Этого я не знала, поэтому просто пожала плечами.

Жалеть своих похитителей даже не думала. Они-то меня не жалели, даже сочувствия на лицах не было, когда я мучилась от боли, так почему я должна?

Не из тех я людей, которых ударят по одной щеке, а они в ответ вторую подставят.

— К какой расе ты принадлежишь? – спросил капитан, и от его голоса по моему телу вновь побежали мурашки.

Что за странность? Почему я так реагирую на конкретно этого инопланетянина?

— Я человек, – встретившись с ним взглядом, произнесла неуверенно и пояснила: — Была человеком, а теперь… даже не знаю, кто я…

Очень хотелось верить, что во мне ничего не изменилось, но я… чувствовала изменения. Зрение, которое еще на Земле стало падать, теперь позволяло рассмотреть в мельчайших подробностях даже пыль. Там, на корабле хэсонов, пытаясь освободиться, я несколько раз порезалась, но уже будучи в капсуле, заметила, что на руках не осталась даже царапинки. А еще волосы… они у меня теперь красные. КРАСНЫЕ!

И это только те изменения, что я успела в себе отметить.

— Человек? – нахмурился врач и с немым вопросом взглянул на капитана. – Я никогда не слышал о такой расе…

— На какой планете ты жила? – задал следующий вопрос капитан, хмурясь.

— Моя планета называется Земля, – без особой надежды ответила.

Если они ничего не знают о людях, откуда им знать о нашей планете.

Как и ожидалось, название планеты ничего не дало.

— Миери, позвольте мне провести пару тестов, – после недолгой паузы начал врач, и, раньше, чем я успела осмыслить слова, моё тело среагировало – я резко шарахнулась назад и, не обнаружив опоры, полетела вниз.

— Миери! – вскрикнул врач.

Было не так больно, скорее, обидно из-за собственной неуклюжести, но я постаралась подавить обиду, собраться и подняться. Но не успела, внезапно рядом оказался капитан. Подхватив меня словно пушинку, усадил обратно и с тревогой, читаемой в глазах, спросил:

— Сильно ушиблась?

Пребывая в слегка заторможенном состоянии от неожиданной помощи, просто покачала головой.

— Эрас, проверь её, кажется, она не может говорить, – еще сильнее забеспокоился капитан, неправильно истолковав моё молчание.

— Я могу говорить, – поспешила заверить, заметив, как врач бросился к каким-то приборам, вид которых даже на расстоянии вызывал у меня неконтролируемую дрожь. – Со мной всё хорошо.

— Точно? – синеволосый инопланетянин всё еще тревожился, и я не знала, как на это реагировать.

В другой ситуации как девушке было бы приятно, что обо мне переживают, но учитывая обстоятельства, такая забота вызывала тревогу.

С чего вдруг капитану переживать о моей сохранности?

— Я правда в порядке, – не позволяя мыслям утянуть меня раньше времени в пропасть отчаяния, ответила и, почувствовав приближение врача, против воли сжалась. Страх был сильнее меня, хотя разум и твердил, что эти инопланетяне настроены дружелюбно и зла не желают.

— Миери, уверяю вас, это совсем не больно, – увещевал врач, а я только сильнее сжималась, не заметив, как притиснулась спиной к капитану. А когда заметила и попыталась отстраниться, он, обхватив меня за предплечья, не позволил.

— Закрой глаза и обопрись на меня, – скомандовал синеволосый, и я подчинилась.

Сама не поняла, как и почему, но сделала как он велел.

К руке возле запястья тут же прижалось что-то холодное, и я окаменела в ожидании боли. Я ждала… но боль все не приходила. И тогда я решилась открыть один глаз. Плоский круглый предмет с прозрачной полоской в центре был прижат к моему запястью и странно светился. Зрелище так удивило, что второй глаз распахнулся сам.

Было совсем не больно, лишь чуточку щекотно. Постепенно место соприкосновения нагревалось, но до приемлемой температуры, не вызывающей дискомфорта.

— Ну вот и всё, – улыбнулся мне врач, убирая прибор. – Видите, миери, вы зря боялись.

— Почему вы называете меня миери? – убедившись, что на запястье не осталось и следа от странного прибора, наконец задала я интересующий вопрос. А следом еще один: — Как называется ваша раса?

— Миери – это уважительное обращение к особи женского пола, – пока зеленоволосый был занят исследованием полученных данных, за моей спиной произнес капитан, сам того не ведая, вызывая неясное волнение сродни трепету. – Что до нашей расы – лаури, так она называется.

Лаури… необычно… Впрочем, для меня всё необычно.

— А что значит «сан» и «санит» перед вашими именами? – отчего-то боясь пошевелиться, всё так же оставаясь спиной к капитану, спросила.

— Обращаясь к мужчине благородного происхождения из среднего звена, нужно использовать приставку «сан». К высшему звену – «санит». К остальным можно обращаться по званиям или именам.

— Что значит, среднее звено и высшее?

— Зависит от родословной. Чем древнее род, тем выше он стоит. Санитов всего десять родов, включая род правителя нашей планеты.

— Значит, вы потомственный аристократ, – произнесла грустно. Это известие отдалось внутри печалью.

Заметив, что капитан не понял значение слова «аристократ», тут же пояснила:

— Аристократ в моём мире – выходец из благородной семьи.

— А какие сословия еще есть в твоём мире? – проявил интерес капитан.

Первым порывом было сказать, что у нас нет деления на аристократов, но это не совсем правда.

На уровне закона вроде как все равны, но на деле… на деле люди тоже делятся на классы. Богатые – правят миром, они те же аристократы, просто без официальных титулов. Хотя в некоторых странах и титулы имеются до сих пор. А остальные… тоже делятся на классы – средний класс и те, кто еле сводит концы с концами.

— В моём мире существует множество народностей и стран. В каждой стране свои правители и законы. Я жила в России. Официально у нас нет аристократии, но деление между людьми всё же существует. Есть богатые, они в основном занимают важные должности и посты. Есть люди среднего класса, и есть люди, которых относят к категории малоимущих.

— А куда относишься ты?

Вопрос капитана заставил сильно задуматься.

К богатым я точно не относилась. К малоимущим тоже, всё же я имела своё жилье, стабильную работу и доход. Пусть и небольшой, но одной на жизнь вполне хватало, я даже умудрялась откладывать, готовя подушку безопасности на непредвиденный случай.

Могу ли я отнести себя к среднему классу? Не уверена. Люди среднего класса как минимум могут позволить себе путешествовать, я же максимум до ближайшего озера или бесплатного пляжа могу доехать позагорать. Даже приличные базы отдыха не по карману, отдать от тридцати тысяч за сутки я себе позволить могла только в единственном случае – если это был бы мой последний день жизни. Тогда да, запросто.

И что выходит? К какому классу я отношусь?

Так как от меня ждали ответа, пришлось поспешно определиться.

— Я средний класс, – всё-таки к малоимущим я себя отнести не смогла.

— У тебя большая семья? – неожиданно поинтересовался капитан.

Вести диалог, сидя спиной, было не совсем удобно, поэтому я отстранилась и, повернувшись, ответила, уже глядя ему в лицо.

— У меня только мама. Отца не стало, когда мне едва исполнилось пять лет.

Я его почти не помнила и всё же, каждый раз вспоминая, испытывала грусть. На редких фотографиях отец казался светлым и добрым человеком. Возможно, не покинь он нас так рано, моя жизнь сложилась бы иначе. По крайней мере, отношения с мамой, может быть, были бы другими. Не такими холодно-отстраненными. Порой мне очень не хватало тепла и безусловной поддержки.

— Есть еще дядя и тетя и двоюродные братья, но мы редко видимся.

— Аэр есть?

Аэр? Успела только удивиться, как тут же пришло понимание. Аэр – это муж. Меня спрашивают, есть ли у меня муж.

— Нет. Я не замужем, – спокойно ответила.

— Каков твой возраст? – новый вопрос капитана всё же заставил немного смутиться.

Я девушка зрелая, не первой свежести, как заявил не так давно сосед по лестничной площадке, когда я решительно отвергла его ухаживания. А сам-то, огурец сморщенный, уже к пятидесяти подбирается, трижды развелся, и всё неймется ему, новую зазнобу подавай. И ладно бы мужчиной достойным был, как говорится, возраст любви не помеха, так на него же без жалости и брезгливости не взглянешь. Вечно неопрятный ходит, будто привести себя в порядок для него подвиг непосильный. Разговаривает так, что слюни во все стороны летят. Про смех вообще молчу, словно скрип давно не смазанных петель, в десятки раз усиленный.

До сих пор не могу понять, как ему удалось трижды жениться.

Может, женщины не в себе были? Или разглядели что-то, чего я не смогла?

— Двадцать пять, – спокойно произнесла.

Нечего мне стесняться! Подумаешь, до сих пор одна, ну и что? Разве отсутствие партнера делает меня какой-то не такой? Неправильной?

И всё же, как бы я себя ни настраивала, увидеть на лице капитана осуждение или, еще хуже, жалость опасалась.

Это было странным, ведь я давно привыкла к бестактным вопросам, вроде: «А почему ты еще не замужем, годы-то идут?» или «Всех нормальных мужиков разберут, останешься одна». Так почему мне было не всё равно, что подумает обо мне капитан?

— Такая юная, – произнес капитан.

Услышав, что меня назвали юной, не смогла скрыть удивления.

Это я-то юная? Нет, я, конечно, на звание «бабушка» не претендую, но юная…

Приятно, конечно, но странно. Двадцать пять лет по земным меркам не юный возраст.

— В моем мире такой возраст юным не считается. У многих моих ровесниц уже муж и дети имеются, – не стала я скрывать.

Хотя в последние годы женщины не стремятся к замужеству, по крайней мере, в моём окружении имеются такие, причина совсем не в незрелости или юном возрасте. Скорее, в неуверенности в завтрашнем дне.

Но так думают далеко не все, моя мама считает, что нынешнее поколение слишком ленивое, с завышенными требованиями. Женщины забыли своё предназначение – продолжать род.

Сколько я в свое время упреков и нотаций от неё выслушала… Как вспоминаю, так кошки на душе скребут.

— Какая продолжительность жизни у твоего вида? – почему-то напрягся капитан.

— До ста лет мало кто доживает. У нас это считается глубокой старостью. В основном, лет семьдесят-восемьдесят. Хотя точную статистику я не знаю. Например, мой отец умер молодым, в возрасте тридцати лет. Дедушка умер в шестьдесят от болезни.

— Почему вы так мало живете? – то ли возмутился, то ли изумился капитан.

Мне на это сказать было нечего, поэтому я просто развела руками. А потом, задумавшись, осторожно поинтересовалась:

— А ваш вид как долго живет? – спросить прямо, сколько лет капитану, я постеснялась.

— До двухсот-двухсот пятидесяти лет. Мне сейчас пятьдесят шесть лет, и я считаюсь по нашим меркам еще молодым лаури, – ошарашил капитан. — Наши ученые давно нашли способ продлить срок жизни.

Что там я говорила про соседа?.. Сморщенный огурец…

Назвать так капитана, который старше Тимофея Евгеньевича, я не смогла бы даже будучи не в себе.

Пока я пыталась осознать и принять факт, что вот этот молодо выглядящий привлекательный инопланетянин по возрасту годится мне в отцы, врач получил результаты моего исследования, и они его очень впечатлили.

Даже слишком.

— Это невероятно! – воскликнул он, заставив нас обратить на него внимание. – Я никогда не встречал подобного ДНК. Миери, вы… — не сразу подобрал он слова, — вы уникальны!

Сан Эрас смотрел на меня с таким восторгом, что стало не по себе.

— И чем же? – не испытывая радости от слов зеленоволосого, спросила.

Помнится, хэсоны тоже что-то говорили об уникальности моего генома.

— Мне нужно еще провести несколько тестов, но уже сейчас могу сказать, что вы определенно будете жить долго. Минимум сто пятьдесят лет, а вероятнее, и больше.

— Как это возможно?.. — растерянно произнесла.

Что со мной сделали?

— Я полагаю, хэсонам как-то удалось изменить структуру вашего ДНК. Пока не разобрался, что конкретно они изменили, но однозначно продолжительность жизни стала почти равна нашей. Вы заметили в себе какие-либо изменения?

Ответила я не сразу. В голове метались мысли, я не могла понять, как относиться к тому, что я буду жить более ста лет. А возможно, и все двести.

Это невероятно. Просто немыслимо. Настолько, что поверить сложно.

— Миери, – позвал врач. – Вы в порядке?

— Да, – хрипло ответила и тут же засомневалась.

А точно ли я в порядке? Почему я не бьюсь в истерике? Почему так спокойно воспринимаю всё произошедшее? Меня превратили не пойми в кого, а я даже шок испытать не способна…