Чужой голос

— Я пошутил.

— Я нет.

— Жестокий якорь.

— Эффективный.

Обратно в резиденцию шли быстрым шагом. Эйдан отправил Хирса вперёд через служебный проход, но тот вернулся у первой развилки.

— Выход запечатан снаружи.

— Кем? — спросила Синтара.

— Печатью Совета.

Эйдан приложил ключ. Металлическая пластина не отреагировала.

— Мои полномочия отозваны.

— Быстро работают, — заметил Алексей. — Когда речь идёт о полезных решениях, Совет годами ищет нужный свиток. Когда нужно заблокировать дверь собственному Куратору — мгновенное обслуживание.

Тесса проверила боковой канал.

— Есть аварийный путь через старую цистерну.

— Он выводит в центральный двор, — сказал Хирс. — Там наверняка охрана.

Синтара усмехнулась без радости.

— Значит, чрезвычайное заседание уже началось.

— И нас пригласили в форме осады, — сказал Алексей. — Очень официально.

Путь через цистерну закончился вертикальной шахтой. Жгтун поднялся первым, отодвинул тяжёлую решётку и выглянул.

— Двенадцать бойцов. Два резонатора. Один подавляющий контур.

— Наши? — спросила Синтара.

— Форма Совета.

— Это не ответ.

— Командует Лорн из внутренней стражи Ортенса.

Синтара тихо выругалась.

— Если прорвёмся силой, Совет объявит нас мятежниками.

— А если сдадимся? — спросила Мира.

— Рена отделят от остальных. Возможно, немедленно начнут процедуру уничтожения ядра.

— Тогда вариант с мятежниками выглядит не так плохо, — сказал Жгтун.

Эйдан покачал головой.

— Есть третий путь. Мы сами потребуем суда.

Алексей посмотрел на него.

— Это должно успокоить?

— По старому праву носитель обломка имеет право на открытое разбирательство перед всем составом Совета, если обвиняется в угрозе контуру.

— И до решения его нельзя трогать?

— Нельзя.

— Насколько Совет уважает собственные законы?

Синтара ответила:

— Когда за ними наблюдает достаточно людей — заметно сильнее.

— Значит, нужен зал со свидетелями.

— Уже собирается. Ортенс хочет публично доказать, что Эйдан потерял контроль.

— Прекрасно. Он подготовил сцену, мы принесём представление.

Мира нахмурилась.

— А если двойник действительно внутри Ортенса?

— Тогда вытащим его на свет.

— Как?

Алексей коснулся нового ядра.

Чужой голос отозвался.

— Через отпечатки.

— Ты едва не вошёл в поезд из-за них.

— Теперь поезд в сети Нейтралиса. Если там есть голоса, связанные с Ортенсом или другими членами Совета, можно вызвать их на суде.

Синтара поняла замысел.

— Мёртвые свидетели.

— Не мёртвые. Отпечатки. Но для публики разница будет несущественной.

Эйдан задумался.

— Совет хранит память умерших членов в мемориальном контуре. Во время открытых заседаний он подключён к залу как символ преемственности.

— Символы сегодня удивительно полезны.

— Доступ к нему закрыт.

— Для обычного резонанса. Не для нового ядра.

Мира сжала губы.

— Ты собираешься снова пустить в себя чужую память.

— Ненадолго.

— Ты всегда говоришь «ненадолго» перед тем, как всё становится значительно хуже.

— Статистически необоснованное преувеличение.

— Статистику я собирала лично.

Пятая точка мигнула ещё раз.

Алексей почувствовал, как веки тяжелеют.

— Сначала выберемся.

Эйдан поднялся к решётке и громко сказал:

— Куратор Эйдан требует открытого разбирательства по праву носителя.

Во дворе наступила тишина.

Лорн ответил:

— Ваши полномочия приостановлены.

— Моих полномочий для требования не нужно. Носитель заявляет право сам.

Алексей поднялся следом.

Двенадцать арбалетов и два резонатора немедленно повернулись к нему.

— Обстановка дружелюбная, — сказал он. — Не хватает только хлеба, соли и письменного уведомления о возможных ожогах.

Лорн был широкоплечим мужчиной лет пятидесяти с белым шрамом над бровью.

— Носитель Рен, сдайте оружие и обломок.

— Обломок встроен. Извлечение сильно ухудшит настроение пациента.

— Тогда только оружие.

Алексей показал пустые руки.

— Моё главное оружие — сомнительные решения.

— Это мы уже заметили.

Неожиданно Лорн оказался способен на сухую иронию. Алексей почти проникся уважением.

— Я требую открытого суда перед полным Советом, — произнёс он.

— Требование принято. До зала пойдёте в подавляющем контуре.

— Мира идёт рядом.

— Нет.

— Тогда я не выхожу.

Лорн посмотрел на Синтару.

— Она якорь?

— Да.

— Пусть идёт.

Синтара удивилась.

— Ортенс приказал отделить её.

— Ортенс не командует внутренней стражей до решения полного Совета.

— А кто командует?

— Пока ещё я.

Лорн поднял руку. Бойцы опустили арбалеты, но резонаторы оставили наведёнными.

— Выходите по одному.

Жгтун шепнул:

— Если что, я возьму левого.

— Там шестеро слева.

— Я знаю.

— Не сомневался.

У Алексея забрали стабилизатор, нож и пластиковую карту. Последнюю он не хотел отдавать, но Лорн запечатал её в прозрачный футляр и передал Тессе.

— Архивист отвечает за вещественное доказательство.

— Почему ей?

— Потому что из всех присутствующих только архивисты боятся потерять документ сильнее, чем жизнь.

Тесса прижала футляр к груди.

— Разумный порядок.

На запястья Алексея надели серебристые браслеты. Резонанс сразу ослаб. Нейтралис стал далёким. Чужой голос, наоборот, приблизился.

«Подавление не действует на меня полностью», — сказал Кирилл.

«Знаю. Поэтому не двигайся без разрешения».

«Если начнётся третий сон?»

«Разбуди».

«Как?»

«Можешь крикнуть. Только не захватывай рот».

«Требовательный хозяин».

«Не хозяин. Сосед по крайне неудачной аренде».

Их провели через центральные коридоры. По обе стороны стояли служители, стражники и младшие архивисты. Слухи уже разошлись. Кто-то смотрел на Алексея со страхом. Кто-то — с надеждой. Несколько человек касались пальцами груди, повторяя знак Вестника.

Мать Веста ждала возле входа в зал.

Рядом с ней стояли около тридцати Ожидающих.

— Они не войдут, — сказал Лорн.

— Мы имеем право наблюдать суд над Вестником, — ответила она.

— По какому закону?

— По тому, который вы сейчас пытаетесь применить.

Тесса тихо сказала:

— Она права. Открытое разбирательство требует присутствия представителей трёх независимых сторон.

Лорн закрыл глаза на мгновение.

— Я начинаю ненавидеть древнее право.

— Добро пожаловать, — сказал Алексей. — Возьмите номерок.

Двери зала распахнулись.

Совет собрался полным составом.

Двадцать одно кресло образовывало полукруг. Девятнадцать были заняты живыми членами. Два пустовали, но над ними горели белые огни мемориального контура.

Ортенс сидел в центре.

Пожилой, тяжёлый, в тёмной мантии с серебряной цепью. Его лицо выглядело обычным. Усталость. Раздражение. Уверенность человека, который заранее знает исход заседания.

Никаких чёрных глаз.

Никакой тени.

Это ничего не доказывало.

— Носитель Рен, — начал Ортенс, — вы обвиняетесь в нарушении изоляции, незаконном проникновении в Девятое хранилище, присвоении полномочий архива, контакте с фрагментом Наблюдателя и создании независимого резонансного ядра неизвестной природы.

— В такой формулировке звучит очень продуктивно.

— Вы понимаете серьёзность обвинений?

— Да. Особенно незаконное проникновение в архив. Если бы знал, что за спасение города судят мягче, чем за чтение документов, расставил бы приоритеты иначе.

По залу прошёл слабый шум.

Ортенс ударил ладонью по подлокотнику.

— Отвечайте по существу.

— Тогда начнём с того, что в архив я вошёл с разрешения Куратора, Синтары и официальной меткой. Фрагмент Наблюдателя контактировал со мной без предварительной записи. Независимое ядро создало себя само, а полномочия архива я не присваивал — я не позволил вашему бывшему специалисту Астэру украсть весь сектор носителей.

Имя вызвало реакцию.

Трое членов Совета переглянулись.

Одна пожилая женщина побледнела.

Ортенс остался неподвижен.

— Астэр мёртв девять лет, — сказал он.

— Очень активный покойник. Крадёт карты, использует архивистов, запускает поезда из чужих снов. Некоторые живые сотрудники работают заметно меньше.

— Доказательства?

Тесса подняла футляр.

— Земной ключ носителя, украденная карта и запись настоящего Кирилла.

— Запись могла быть создана самим носителем.

— Тогда я за несколько часов изобрёл земную электронику в мире, где половина специалистов не понимает слово «напряжение». Требую немедленную премию.

— Достаточно!

Ортенс повысил голос.

На последнем слоге Алексей услышал второй.

Очень тихий.

Собственный взрослый голос.

«Достаточно».

Кирилл тоже услышал.

«Он внутри».

«Или рядом».

Ортенс продолжил:

— Главный вопрос не в Астэре. Внутри носителя находится самостоятельная сущность, способная захватывать его речь, смешивать память и обращаться к отпечаткам умерших. Носитель уже называл близких людей чужими именами. После следующего сна, по его собственным сведениям, ядро может получить контроль над телом.

Мира шагнула вперёд.

— Эти сведения были представлены добровольно.

— Что не делает угрозу меньше.

— Но доказывает, что Алексей сохраняет волю.

— Пока.

Один из членов Совета поднялся.

Худой мужчина с острым лицом и золотой полосой на мантии.

— Предлагаю немедленно отделить ядро.

Нейтралис передал оценку:

«Вероятность гибели носителя — семьдесят четыре процента».

— При попытке отделения я с вероятностью семьдесят четыре процента умру, — сказал Алексей.

— Значит, остаётся двадцать шесть процентов на спасение, — ответил мужчина.

— Любопытная арифметика. Предлагаю сначала проверить её на авторе.

Несколько наблюдателей рассмеялись.

Ортенс ударил по подлокотнику.

— Тишина!

Второй голос снова прозвучал под первым.

Мемориальные огни над пустыми креслами дрогнули.

Алексей почувствовал отпечатки.

Двое умерших членов Совета хранились в белом контуре. Не полноценные личности. Собранные воспоминания, решения, последние мысли.

Один след был спокойным.

Второй метался.

Кто-то удерживал его.

«Слева», — сказал Кирилл.

Пустое кресло слева от Ортенса.

Над ним горел свет покойного советника Мерса, умершего три года назад.

Алексей знал имя из чужого отпечатка.

Не из документов.

Из структуры Чужого голоса.

— Я требую свидетельства мемориального контура, — сказал он.

Ортенс замер.

— На каком основании?

— На основании открытого суда. Умершие члены Совета считаются частью преемственности и имеют право подтверждать нарушения внутреннего закона.

Тесса быстро перелистнула принесённый свиток.

— Имеют, — подтвердила она.

— Контур повреждён.

— Очень своевременно.

— Доступ запрещён.

— Тогда почему один из них пытается говорить?

Зал затих.

Белый огонь над левым креслом вспыхнул.

Ортенс резко повернул голову.

На его лице впервые появился страх.

— Подавить мемориальный контур! — приказал он.

Лорн не двинулся.

— Решение требует двух подписей.

— Я председательствую.

— Это не вторая подпись.

Алексей поднял скованные руки.

— Могу помочь.

— Браслеты не снимать, — сказала Синтара.

— И не нужно.

Он коснулся Чужого голоса.

Ядро раскрылось.

Не широко.

Тонкой щелью.

Белый отпечаток Мерса отозвался.

Между пустым креслом и грудью Алексея протянулась едва заметная нить.

Боль пришла сразу.

Старая.

Сердечная.

Чужое тело падает в кабинете.

Кто-то стоит рядом и не зовёт лекаря.

Серебряная цепь.

Голос Ортенса:

— Простите. Вы слишком рано поняли.

Алексей вдохнул.

— Мерс умер не сам.

Ортенс поднялся.

— Ложь.

Белый огонь над креслом вытянулся в человеческую фигуру.

Пожилой мужчина с короткой бородой и глубоко посаженными глазами посмотрел на Совет.

— Меня убили, — сказал он голосом Алексея.

Зал взорвался шумом.

Ортенс сделал шаг назад.

— Это носитель! Он подделывает отпечаток!

Мерс повернул голову к нему.

— Ты держал мою руку, пока сердце останавливалось.

Голос шёл уже не только через Алексея.

Сам мемориальный контур заговорил.

— Ты сказал, что Астэр вернётся, когда появится Девятый.

Ортенс побледнел.

Лорн вытащил клинок.

— Председатель, отойдите от центральной печати.

— Вы верите призраку, вызванному заражённым носителем?

— Отойдите.

Ортенс ударил ладонью по серебряной цепи.

Зал погас.

На мгновение исчез весь свет.

Алексей услышал звук прибывающего поезда.

Двери открылись где-то совсем рядом.

Когда освещение вернулось, за креслами Совета стояли пассажиры.

Десятки отпечатков из состава.

Ортенс успел перенаправить часть поезда обратно.

Лица мёртвых и украденных смотрели на живых членов Совета.

Каждый увидел кого-то своего.

Женщина справа закричала имя сына.

Другой советник упал на колени.

Третий бросился к призрачной фигуре жены.

— Не касаться! — крикнул Алексей. — Они используют связь!

Поздно.

Первый советник обнял отпечаток.

Призрачные руки вошли в его грудь.

Глаза мужчины почернели.

Хирс прыгнул через ограждение и ударил рукоятью по виску. Советник рухнул.

Синтара развернула подавляющий резонатор.

Белая волна прошла по залу.

Отпечатки закачались, но не исчезли.

Ортенс побежал к боковой двери.

Лорн преградил путь.

— Стоять.

Председатель ударил его серебряной цепью.

Лорн успел закрыться клинком, но удар отбросил его на несколько шагов.

Цепь ожила.

Каждое звено раскрылось маленьким человеческим ртом.

— Голоса Совета, — прошептала Тесса. — Он собирал отпечатки членов.

Ортенс сорвал с себя мантию.

Под одеждой его тело было покрыто чёрными нитями. Они уходили под кожу, стягивая рёбра, шею и позвоночник.

— Вы не понимаете, — сказал он.

Теперь вторым голосом.

Взрослым голосом Алексея.

— Совет должен был сохранить дверь до возвращения Девятого.

Алексей шагнул вперёд.

— Астэр внутри тебя?

— Астэр — должность. Не человек.

— Ненавижу организации, в которых названия должностей переживают сотрудников.

Ортенс улыбнулся.

— Ты сам создал эту.

Серая стена четырёх месяцев внутри памяти треснула сильнее.

Комната.

Москва.

Алексей сидит за столом напротив нескольких людей. На мониторе схема из девяти точек.

Он говорит:

— Нужен администратор перехода. Не личность. Роль, которую можно передавать между носителями.

— Название? — спрашивает женщина.

— Астэр.

Воспоминание исчезло.

Алексей пошатнулся.

— Я придумал Астэра.

— Ты создал ключ, — сказал Ортенс. — Мы только продолжили работу.

Он рванул цепь.

Чёрные голоса метнулись к Алексею.

Мира встала на пути и подняла красный щит. Цепь ударилась о него, рассыпая искры.

Синтара атаковала справа.

Жгтун — слева.

Ортенс оказался быстрее, чем позволял его возраст. Чёрные нити под кожей управляли телом, не обращая внимания на суставы и боль. Он уклонился от клинка Синтары, ударил Жгтуна локтем и выбросил цепь к мемориальному контуру.

Мерс закричал.

Его белый отпечаток начал темнеть.

— Он забирает свидетеля! — крикнула Тесса.

Алексей раскрыл новое ядро.

На этот раз полностью.

Чужие голоса в зале отозвались.

Сотни красноватых нитей стали видимыми.

Отпечатки тянулись не к Ортенсу.

Через него.

Дальше на север.

К Северному зеркалу.

Ортенс был только промежуточным узлом.

Алексей схватил ближайшую нить и дёрнул.

В сознание ударила чужая жизнь.

Мерс.

Заседания.

Тайный разговор.

Ортенс и трое других советников стоят у старой карты.

— Когда Девятый появится, Эйдан должен потерять власть.

— А если носитель откажется идти к зеркалу?

— Третий сон приведёт его.

— Астэр обещал?

— Астэр не обещает. Он рассчитывает.

Алексей отделил отпечаток.

— Трое, — сказал он. — У Ортенса трое сообщников в Совете.

Одна из женщин вскочила с места.

Синтара увидела раньше.

Метнула клинок.

Лезвие пробило рукав и пригвоздило женщину к креслу.

Второй сообщник бросился к мемориальному огню. Хирс сбил его с ног.

Третий не двинулся.

Потому что сидел рядом с Эйданом.

Молодой советник Илар.

Он вытащил тонкую иглу и ударил Куратора в шею.

Мира выбросила красную нить, перехватила запястье. Игла прошла в волосе от кожи.

Эйдан отшатнулся.

Илар улыбнулся.

— Поздно.

На кончике иглы уже была кровь.

Не Эйдана.

Его собственная.

Яд растекался по руке.

Советник упал, захлёбываясь смехом.

— Разлом уже знает дорогу, — выговорил он. — Девятый сам её построил.

Лекари бросились к нему, но тело выгнулось.

Изо рта вышла чёрная нить и ушла в пол.

Ортенс воспользовался мгновением.

Рванулся к боковой двери.

Алексей перехватил серебряную цепь.

Звенья-рты впились в ладонь.

Чужие голоса хлынули внутрь.

Боль.

Страх.

Молитвы.

Сделки.

Последние слова умерших членов Совета.

Чужой голос раскрылся навстречу.

«Отпусти цепь!» — потребовал Нейтралис.

«Если отпущу, он уйдёт».

«Ты поглотишь слишком много».

Кирилл сказал:

«Не поглощай. Верни».

— Кому?

«Залу».

Алексей понял.

Он не стал тянуть отпечатки в себя.

Пропустил через ядро и направил наружу.

Цепь вспыхнула.

Все украденные голоса заговорили одновременно.

Не хаотичным хором.

Каждый — своим ртом, своим именем, своей последней правдой.

— Ортенс приказал закрыть Восточный узел.

— Илар подменил отчёт.

— Астэр использует должность как сосуд.

— Предыдущий Верховный куратор знал.

— Девятого готовили заранее.

— Эйдан не участвовал.

Последняя фраза ударила по залу особенно сильно.

Ортенс попытался вырвать цепь.

Алексей удержал.

Кожа на ладони рвалась, кровь стекала по звеньям.

Мира обхватила его сзади, передавая ритм.

Два.

Пауза.

Два.

Один.

— Ты здесь! — крикнула она.

— Пока да.

— Не «пока». Здесь!

Он дёрнул цепь ещё раз.

Чёрные нити вышли из тела Ортенса.

Сотни.

Они рвались наружу через кожу, не оставляя крови. Пожилой мужчина закричал собственным голосом.

Настоящим.

Испуганным.

— Помогите!

На мгновение в его глазах не было ни Астэра, ни двойника.

Только человек, который однажды согласился принять чужую роль и слишком поздно понял, что роль не собирается уходить.

— Я могу отделить её, — сказал Алексей.

— Делай! — крикнула Синтара.

— Она связана с севером. Если потяну, открою канал.

— Тогда режь.

— Убью Ортенса.

— Он уже умирает.

Ортенс услышал.

— Режь, — прохрипел он.

Чёрные глаза вернулись.

— Не смей, — сказал голос Астэра.

Ортенс ударил себя кулаком в грудь.

— Режь!

Алексей сформировал сине-фиолетовую линию вдоль цепи.

Нейтралис укрепил её белым светом.

Кирилл нашёл точку, в которой роль Астэра соединялась с личностью носителя.

Тонкий шов.

Почти такой же, какой связывал самого Кирилла с новым ядром.

«Если ошибёшься, заберёшь его личность», — предупредил Кирилл.

«Покажи точку».

«Вот».

Алексей разрезал.

Тишина пришла мгновенно.

Ортенс упал.

Чёрные нити отделились от тела и собрались в высокую фигуру в сером плаще.

Астэр.

Без лица.

Под повязкой была пустота.

— Ты не можешь уничтожить должность, — произнёс он.

— Зато могу сократить штат.

Алексей направил освобождённые голоса в фигуру.

Не поглотил.

Вернул тому, кто их украл.

Сотни личностей ударили по пустому сосуду.

Серый плащ раздулся.

Под повязкой появились лица.

Мерс.

Илар.

Ортенс.

Незнакомые носители.

Астэр пошатнулся.

— У каждой системы есть предел нагрузки, — сказал Алексей.

— Ты создавал меня без предела.

— Значит, тогда я был хуже как специалист.

Фигура разорвалась.

Не взрывом.

Тихим серым дождём.

Клочья тени упали на пол и растаяли.

Серебряная цепь рассыпалась обычными металлическими звеньями.

Алексей опустился на колени.

Мира удержала его.

— Кто я?

— Мира.

— Кто ты?

— Алексей. Рен. Девятый. Возможно, копия. Список всё хуже.

— Хорошо.

— Не уверен, что последнее слово подходит.

Лорн проверял Ортенса.

— Жив.

— Разум? — спросила Синтара.

Ортенс открыл глаза.

Посмотрел на неё.

— Я помню всё, — прошептал он.

— Тогда будете давать показания.

— Если доживу.

— Доживёте. Из принципа.

Мемориальный отпечаток Мерса всё ещё стоял над пустым креслом.

Он посмотрел на Алексея.

— Среди руководства остался ещё один.

— Кто?

— Не знаю.

— Очень своевременная неполнота данных.

— Он не член Совета.

— Тогда кто?

Мерс начал растворяться.

— Тот, кто составит вашу экспедицию.

Белый свет погас.

В зале остались живые, раненые и освобождённые отпечатки. Последние медленно возвращались в мемориальный контур или исчезали, закончив удерживавшую их задачу.

Эйдан вышел в центр.

— Открытый суд продолжается.

Все посмотрели на него.

Даже Алексей.

— Серьёзно? — спросил он. — После заговора, нападения призраков и извлечения должности из председателя?

— Именно теперь решение должно быть принято по закону.

— Начинаю подозревать, что любовь к процедурам — отдельная форма одержимости.

Эйдан повернулся к оставшимся членам Совета.

— Обвинение в создании ядра снято как неподтверждённое. Обвинение в незаконном доступе к архиву снято. Вопрос об угрозе носителя остаётся.

Пожилая советница поднялась.

— Он только что спас нас.

— И показал способность вызвать мёртвых, отнять чужой отпечаток и изменить маршрут зеркального перехода, — возразил худой мужчина с золотой полосой. — Благие намерения не делают силу безопасной.

— Нож тоже опасен, — сказал Жгтун. — Но обычно судят руку.

— Ядро обладает собственной волей.

— Моя рука иногда тоже. Особенно когда слышит глупости.

Несколько человек нервно рассмеялись.

Эйдан поднял ладонь.

— Носитель Рен, готовы ли вы принять условия контроля?

— Зависит от условий.

— Экспедиция к Северному зеркалу под командованием Синтары. Постоянный якорь Миры. Наблюдение Хирса. Запрет на самостоятельное использование Чужого голоса, кроме непосредственной угрозы жизни. При потере контроля командир имеет право остановить носителя любым способом.

— Под «любым» вы имеете в виду убить.

— Да.

Мира резко вдохнула.

Алексей посмотрел на Синтару.

— Сможешь?

Она ответила без паузы:

— Если вместо тебя останется то, что попытается открыть Разлом, — да.

— Хорошо.

— Алексей, — сказала Мира.

— Если это буду уже не я, её решение окажется правильным.

— А если ошибётся?

— Тогда постараюсь оставить очень неприятный призрак и регулярно критиковать её командование.

Синтара едва заметно усмехнулась.

— Узнаваемый признак подлинности.

Эйдан повторил:

— Принимаете условия?

Алексей посмотрел на карту.

Пять светящихся точек.

Одна мерцала.

Меньше двух суток до третьего сна.

Северное зеркало.

Настоящий Кирилл.

Астэр, который оказался не человеком, а передаваемой ролью.

Взрослый Алексей на Земле.

И неизвестный человек, который составит их экспедицию.

— Принимаю.

Голосование прошло быстро.

Двенадцать — за экспедицию и сохранение носителя.

Четверо — за немедленное уничтожение ядра.

Двое воздержались.

Один лежал с ядом в крови.

Ортенс больше не имел права голоса.

Эйдан объявил решение:

— Экспедиция выходит через северные ворота на рассвете.

— Рассвет через два часа, — сказала Тесса.

— Значит, собирайтесь быстро.

— Нормальная еда входит в условия? — спросил Алексей.

— Входит.

— Тогда Совет всё-таки способен принимать разумные решения. Прошу зафиксировать исторический момент.