Чужой голос

Люди начали покидать зал.

Лекари унесли Ортенса и Илара. Лорн распределял охрану. Синтара проверяла список участников, который ей передал один из служителей.

Алексей увидел, как изменилось её лицо.

— Что?

Она протянула лист.

В основном составе значились:

Синтара.

Рен.

Мира.

Хирс.

Тесса.

Жгтун.

Кайле.

Кресс.

Мать Веста.

И ещё один человек.

Представитель Совета по имени Севард.

— Знаешь его? — спросил Алексей.

— Видела дважды. Специалист по северным дорогам. Назначен лично Эйданом.

Куратор подошёл к ним.

— Я его не назначал.

Холодок прошёл по коже.

— Тогда кто внёс имя?

Тесса проверила печать.

— Подпись подлинная.

Эйдан посмотрел на неё.

— Я не ставил.

Алексей коснулся строки.

Буквы были ещё влажными.

Чернила медленно двигались, образуя новый знак.

Серый плащ.

Пустое лицо.

Затем имя исчезло.

На его месте появилась фраза:

«ДОРОГА ДОЛЖНА ИМЕТЬ НАБЛЮДАТЕЛЯ».

Пятая точка на карте погасла.

Алексей поднял взгляд.

У дальнего выхода из зала стоял незнакомый мужчина в дорожном плаще.

Он улыбнулся, коснулся двумя пальцами виска и растворился среди уходящих людей.

— Севард, — сказала Синтара.

— Не выпускать никого! — приказал Лорн.

Двери захлопнулись.

Стража начала проверять присутствующих.

Но человека в дорожном плаще уже не было.

На каменном полу возле выхода лежал маленький металлический предмет.

Алексей поднял его.

Гильза.

Современная.

От пистолетного патрона.

На боку была нацарапана одна русская буква:

«А».

Кирилл внутри тихо произнёс:

«Он пришёл с Земли».

Алексей сжал гильзу.

За высокими окнами зала серело небо.

До выхода оставалось два часа.

До третьего сна — четыре погасшие точки.

А человек, которого не назначал никто из живых, уже ждал их на северной дороге.

Глава 8. Северная дорога

Глава 8. Северная дорога

Сборы заняли один час и сорок три минуты.

Оставшиеся семнадцать минут Совет потратил на спор о том, считать ли экспедицию исследовательской, военной или чрезвычайной.

Алексей предложил назвать её «очень плохой идеей с ограниченным сроком исполнения», но Тесса отказалась вносить формулировку в официальный журнал.

— Почему? — спросил он.

— Потому что через сто лет архивисты решат, что это утверждённый тип операции.

— И будут правы.

— Но сокращение получится неудобным.

В комнате подготовки лежали свёрнутые палатки, оружие, коробки с сухими пайками, лечебные составы и защитные амулеты. Служители метались между столами, сверяясь с тремя разными списками. Два списка противоречили друг другу, третий оказался перечнем мебели из западного крыла.

Синтара стояла в центре хаоса и говорила тихо.

Поэтому её слышали все.

— Личные вещи — только необходимые. Боевой комплект — один. Запасные плащи — два на человека. Вода на три дня, дальше пополняем у постов. Ни один предмет неизвестного происхождения не берём.

Алексей поднял пластиковый пропуск.

— Исключение?

— Он известного происхождения?

— Относительно. Земной. Мой. Возможно, оставленный другой копией меня по просьбе человека, который может быть должностью.

Синтара посмотрела на него.

— Убедил. Оставь.

— Спасибо за доверие.

— Это не доверие. Если выбросить, он, вероятно, вернётся в чьём-нибудь глазу.

— Разумная оценка местной действительности.

Мира проверяла содержимое лекарской сумки. Она двигалась быстро и точно, но Алексей замечал усталость в каждом жесте. После второго сна и суда она не отдыхала ни минуты.

— Тебе нужно поспать, — сказал он.

— Очень смешно.

— Я серьёзно.

— Через час мы выходим, а ты сам не должен спать.

— Именно поэтому хотя бы один из нас обязан сохранять способность думать.

— Ты предлагаешь мне оставить тебя перед третьим сном?

— Предлагаю закрыть глаза на двадцать минут.

— Нет.

— Мира.

— Алексей.

— Если мы начнём копировать интонации Синтары, отношения станут окончательно нездоровыми.

Синтара, стоявшая в нескольких шагах, не обернулась.

— Они уже нездоровые.

— Подслушивать невежливо.

— Говорить громко рядом с командиром неразумно.

Мира затянула ремень сумки.

— Я посплю на первой остановке.

— Если она будет.

— Будет, — сказала Синтара. — Последний пост Вайрдена в трёх часах от ворот. Там меняем лошадей и проверяем след.

— Какой след?

— Севарда.

После суда Лорн установил, что неизвестный мужчина появился в резиденции за четыре дня до нападения на Третий узел. Документы были безупречны. Его знали служители, помнили стражники и двое членов Совета. Однако никто не мог сказать, когда именно познакомился с ним впервые.

Севард словно всегда находился на краю чужого внимания.

Достаточно знакомый, чтобы не вызывать вопросов.

Недостаточно важный, чтобы о нём сохранились подробности.

Его комната оказалась пустой. Ни одежды, ни оружия, ни личных вещей.

Только круглый след от горячей кружки на столе и московская гильза в зале Совета.

— След ведёт к северным воротам, — продолжила Синтара. — Он использовал лошадь внутренней стражи и выехал сорок минут назад.

— Почему его выпустили? — спросила Мира.

— Показал приказ Эйдана.

— Поддельный?

— Подлинный. Куратор его не подписывал.

— У вас печати вообще что-нибудь защищают?

— Раньше защищали.

— Раньше у вас не было человека, который обращается с магическими правами доступа как с плохо настроенной сетью, — сказал Алексей.

Синтара бросила на него взгляд.

— Ты восхищаешься?

— Профессионально раздражён.

На соседнем столе Тесса раскладывала карты. Основная, резервная, копия из Девятого хранилища и тонкая пластина с подземными путями Нейтралиса.

Последняя выглядела почти пустой.

Стоило Алексею коснуться края, по поверхности проходили белые линии.

— Старый путь начинается под северным постом, — сказал Нейтралис через него. — Первый участок доступен. Далее сеть повреждена.

— Насколько? — спросила Тесса.

— Я не получал сигнала из северного сектора семьдесят лет.

— Это не ответ.

— До первого обвала дойдём за восемь часов. Дальше потребуется оценка на месте.

Жгтун подошёл, жуя кусок сушёного мяса.

— Перевожу: дорога существует до момента, когда перестаёт существовать.

— Очень полезный перевод, — сказала Тесса.

— Я старался.

Кайле сидел у стены и точил длинный нож. После суда он почти не говорил. На его шее виднелся свежий амулет из тёмного дерева.

— Это что? — спросил Алексей.

— Защита от чужих голосов.

— Работает?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Успокаивает.

— Наконец-то честная реклама магического товара.

Кресс возился с двумя резервными резонаторами. Один был новым, второй — собранным из остатков того, что треснул во время боя с фрагментом.

— Ты действительно берёшь сломанный? — спросила Тесса.

— Он не сломанный.

— Разделён на четыре части.

— Это модульная конструкция.

— Раньше была одной частью.

— Менее модульная конструкция.

Жгтун одобрительно кивнул.

— Хороший мастер.

Мать Веста пришла последней. Вместо храмовой одежды на ней был серый дорожный плащ. За спиной — узкий футляр со свитками Ожидающих. Вместе с ней появился молодой последователь ордена по имени Фар.

Синтара преградила ему путь.

— В составе только один представитель.

— Я сопровождаю мать Весту.

— Нет.

— Он нужен для перевода северных песнопений, — сказала Веста.

— Тесса знает язык Первых.

— Тесса читает его. Фар умеет произносить.

Архивистка неохотно подтвердила:

— Некоторые звуки я воспроизвести не могу.

— Какие? — спросил Алексей.

Тесса произнесла нечто среднее между кашлем и скрежетом металла.

Кресс выронил инструмент.

Жгтун перестал жевать.

— Понятно, — сказал Алексей. — Язык разработан человеком, который ненавидел горло.

— Это был не человек, — заметила Веста.

— Многое объясняет.

Синтара разрешила Фару идти до последнего поста. Дальше решение откладывалось.

Оставался Хирс.

Он появился за несколько минут до выхода. На нём была обычная тёмная броня, но оружия стало больше: два коротких клинка, длинный нож, арбалет и тонкая серебристая проволока на поясе.

— Собираешься воевать с дорогой? — спросил Жгтун.

— Если потребуется.

— Она обычно не отбивается.

— Ты ходил по северным дорогам?

— Да.

— Тогда знаешь, что отбивается.

Жгтун признал довод кивком.

Хирс передал Синтаре запечатанный конверт.

— Приказ Совета.

Она вскрыла, прочитала и сожгла лист над свечой.

Алексей наблюдал.

— Что там?

— Условия операции.

— Какие?

— Те, что уже объявлены.

— Тогда зачем сжигать?

— Чтобы ты не испортил настроение перед выходом.

— Теперь настроение испорчено любопытством.

Хирс не смотрел на него.

Именно поэтому Алексей понял: в приказе было что-то ещё.

Нейтралис тоже заметил.

«Вероятно, распоряжение остановить тебя при достижении критической интеграции».

«Слово “остановить” снова означает убить?»

«Почти наверняка».

Кирилл тихо сказал:

«Он согласился».

«Хирс выполняет приказы».

«И ты всё равно берёшь его».

«Лучше человек, о приказе которого подозреваешь, чем неизвестный доброволец с добрыми глазами».

«У тебя были плохие отношения с коллективом?»

«Я работал системным администратором. У меня были плохие отношения с человечеством в целом».

Снаружи ударил колокол.

Рассвет.

Северные ворота Вайрдена открывали только после восхода, но сегодня тяжёлые створки начали расходиться в сером предутреннем свете.

Город провожал их дождём.

Тонким, холодным, почти осенним, хотя до осени оставалось несколько месяцев. Мокрые крыши отражали синие фонари. На улицах уже стояли люди.

Кто-то пришёл посмотреть на Вестника.

Кто-то — убедиться, что угрозу действительно выводят за стены.

Женщина возле пекарни перекрестила Алексея знаком своего бога. Пожилой мужчина плюнул под ноги.

Девочка лет десяти протянула маленькую деревянную фигурку.

— Это тебе.

Алексей остановился.

Синтара хотела поторопить, но промолчала.

Фигурка изображала птицу с одним крылом.

— Почему одно? — спросил Алексей.

— Второе она потеряла.

— Тогда как летает?

Девочка пожала плечами.

— Очень сердито.

Жгтун рассмеялся.

Алексей взял фигурку.

— Отличный способ.

— Ты вернёшься?

Вопрос прозвучал просто.

Он не умел отвечать на такие вопросы.

Особенно детям.

— Постараюсь.

— Взрослые так говорят, когда не знают.

— Правильно.

— Тогда скажи честно.

Алексей посмотрел на северные ворота.

За ними дорога уходила между мокрыми полями, дальше — к лесу, мёртвым зонам и зеркалу, возле которого их ждал человек, называвшийся настоящим Кириллом.

— Не знаю, — сказал он.

Девочка кивнула.

— Так лучше.

Она убежала к матери.

Алексей спрятал птицу в карман рядом с пластиковым пропуском.

— Ещё один якорь? — спросила Мира.

— Возможно.

— Только не потеряй.

— У неё одно крыло. Далеко не улетит.

Отряд насчитывал двенадцать человек.

Алексей, Мира, Синтара, Хирс, Жгтун, Тесса, Кайле, Кресс, мать Веста, Фар и двое бойцов внутренней стражи — Лесс и Роан. Лорн лично выбрал их после суда.

Лошадей дали крепких, северной породы. Алексей смотрел на своего серого жеребца с подозрением.

Жеребец отвечал взаимностью.

— Он чувствует страх, — сказал Кайле.

— Я не боюсь.

Лошадь прижала уши.

— Тогда она чувствует ложь.

— Мы просто профессионально не доверяем друг другу.

— Ты умеешь ездить?

— В прошлой жизни один раз катался в парке. Лошадь звали Звёздочка, и она ненавидела детей.

— Эта ненавидит всех.

— Уже больше общего.

Мира помогла закрепить сумки.

— Не тяни повод резко.

— Если она понесёт?

— Держись.

— Исчерпывающая инструкция. Местная техническая поддержка снова на высоте.

Первые полчаса Алексей был занят исключительно тем, чтобы не упасть.

Потом тело Рена начало вспоминать.

Мальчик умел ездить верхом.

Не хорошо, но заметно лучше, чем взрослый Алексей. Мышцы сами подстраивались под движение лошади, руки мягче держали повод.

Это была память тела.

Чужого тела.

Раньше он почти не задумывался, сколько привычек Рена использует ежедневно. Как держит ложку. Как завязывает ремни. Как произносит местные слова. Они не ощущались отдельной личностью, только удобными навыками.

Теперь после появления Кирилла любая чужая способность вызывала вопрос.

Если человек состоит из памяти, решений и тела, сколько чужого можно присвоить, прежде чем перестанешь быть собой?

«Слишком рано для философии», — сказал Кирилл.

«Ты читаешь поверхностные мысли».

«Ты думаешь громко».

«Это внутри головы».

«Именно».

«Можешь отойти глубже?»

«Могу попробовать».

Тёмно-серое присутствие отступило.

Не исчезло.

Но давление уменьшилось.

Алексей отметил добровольный жест.

Свой выбор Кирилла.

Не память настоящего носителя.

Маленькое доказательство отдельной воли.

Дорога поднималась к северным холмам. Вайрден оставался за спиной — тёмный, мокрый, окружённый стенами и башнями. Чем дальше они уходили, тем меньше город казался настоящим. Через час шпили растворились в дожде.

Слева тянулись поля.

Справа начинался лес.

Деревья стояли слишком близко друг к другу, их ветви переплетались над чёрной землёй. Иногда между стволами мелькали белые фигуры.

— Кто там? — спросил Алексей.

— Никого, — ответила Синтара.

— Я вижу.

— Поэтому и говорю.

— Очень полезно.

Жгтун ехал справа.

— Лес повторяет всадников.

— Зачем?

— Учится.

— Чему?

— Выходить на дорогу.

Алексей посмотрел между деревьями.

Белая фигура двигалась параллельно. У неё уже были руки, ноги и голова. Лицо пока оставалось гладким.

— И когда научится?

— Лучше не проверять.

Кресс достал маленький резонатор и направил в лес. Фигура исчезла.

Через несколько минут появилась снова.

Теперь у неё было лицо Кресса.

Молодой смотритель побледнел.

— Не смотри, — сказала Синтара.

— Оно выглядит как я.

— Пока плохо.

— А потом?

— Потом лучше.

— Вы умеете успокаивать не хуже Одвара.

На развилке нашли первую метку Севарда.

Гильза была вбита в деревянный столб.

Современная, как та, что лежала в зале Совета. На боку нацарапана стрелка, указывающая на север.

Синтара не стала касаться голыми руками.

Кресс проверил резонатором.

— Магического следа нет.

— Совсем? — спросила Тесса.

— Совсем.

Нейтралис подтвердил:

«Предмет чужд местному контуру. Но слабый след перехода присутствует».

Алексей надел перчатку и вытащил гильзу.

Она пахла металлом и порохом.

Настоящим порохом.

— Стреляная, — сказал он.

— Из чего? — спросила Мира.

— Огнестрельное оружие. Металлический механизм выбрасывает маленький снаряд за счёт взрыва.

Жгтун заинтересовался.

— Далеко?

— Зависит от оружия. Пистолет — десятки метров. Винтовка — сотни.

— Магия?

— Химия.

— Можно изготовить здесь?

— Теоретически.

Синтара протянула руку.

— Отдай.

— Почему?

— Потому что выражение лица Жгтуна мне не нравится.

— А что с ним?

— Он уже мысленно вооружает отряд.

Жгтун не стал отрицать.

— Полезная вещь.

— Не сейчас, — сказала Синтара.

Алексей передал гильзу.

На внутренней стороне была царапина.

Две русские буквы:

«С. Д.».

— Инициалы? — спросила Мира.

— Возможно. Севард — первое. Но имя может быть выдуманным.

— Второе?

— Не знаю.

Кирилл отозвался:

«Доронин».

«Что?»

«Фамилия. Севард Доронин».

«Ты его знаешь?»

Пауза.

«Лицо не помню. Имя — да».

— Кирилл вспомнил фамилию. Доронин.

Тесса записала.

— Земное имя?

— Русское.

— Кем он был?

«Охрана», — сказал Кирилл. «Или военный. Он работал с Алиной».

Алексей передал.

— Значит, ещё один человек с Земли, — сказала Синтара.

— Или копия.

— В последнее время это уточнение требуется ко всем.

Они продолжили путь.

После двух часов дождь закончился. Небо осталось низким, серым. Дорога вошла между холмами, где ветер пах мокрой травой и камнем.

Последний пост Вайрдена находился на вершине пологого подъёма.

Небольшая крепость.

Каменная башня.

Конюшня.

Два жилых корпуса.

Частокол.

На воротах должен был стоять флаг Совета.

Флаг отсутствовал.

— Не нравится, — сказал Хирс.

— Мне тоже, — ответил Жгтун.

Синтара подняла кулак.

Отряд остановился.

— Лесс, Роан — обход справа. Жгтун — слева. Хирс со мной. Остальные остаются здесь.

— Я иду, — сказал Алексей.

— Нет.

— Севард связан с зеркальной сетью. Если внутри ловушка, я замечу раньше.

— Или активируешь.

— Это тоже аргумент.

Мира подъехала ближе.

— Я с ним.

Синтара устало посмотрела на обоих.

— Начинаю сожалеть, что Совет не выдал мне отдельные приказы на ваше связывание.

— Верёвка есть у Жгтуна, — заметил Алексей.

— Не помогай.

Ворота поста были приоткрыты.

На грязи виднелись следы.

Много.

Но все вели внутрь.

Ни одного наружу.

— Люди пришли и не вышли, — сказала Тесса.

— Или следы переписали, — ответил Кайле.

Лес за спиной зашептал.

Белые копии всадников стояли между деревьями. Уже почти совершенные.

Алексей увидел себя.

Тело Рена.

Бледное лицо.

Тёмные волосы.

Фигура держала повод белой лошади и смотрела прямо на него.

Потом улыбнулась.

Алексей не улыбался.

— Кресс.

— Вижу.

Молодой смотритель поднял резонатор.

Все белые фигуры одновременно повернули головы к нему.

— Это новое, — сказал Кресс.

— Отступают? — спросил Алексей.

— Нет.

— Тогда плохое новое.

Из крепости донёсся колокольный звон.

Один удар.

Пауза.

Два.

Пауза.

Один.

— Сигнал бедствия? — спросила Мира.

Хирс покачал головой.

— Наоборот. Всё спокойно.

— Очень убедительно, — сказал Алексей. — Особенно пустые стены и лес, который уже изготовил запасную версию нашей группы.

Синтара спешилась.

— Входим.

Во дворе лежали люди.

Десятки.

Стражники поста, конюхи, служители. Ни крови, ни ран. Они просто лежали там, где их застало происходящее.

Один возле колодца.

Двое у конюшни.

Командир поста на ступенях башни.

Синтара проверила ближайшего.

— Жив.

Мира опустилась рядом.

— Спит.

Алексей почувствовал холод.

Не обычный сон.

Тот же ритм, что исходил от карты.

— Не будите их, — сказал он.

— Почему?

— Они внутри поезда.

В сознании открылась картина.

Вагон.

Все люди поста сидели на местах пассажиров. Глаза закрыты. Головы качались в такт движению.

Над дверью горела надпись:

«ПОСАДКА ЗАВЕРШЕНА».

— Астэр собирает людей по дороге, — сказал Алексей.

— Для чего? — спросила Тесса.

— Пассажиры поддерживают маршрут. Чем больше спящих, тем реальнее становится поезд.

Жгтун вернулся со стороны стены.

— Нашёл одного бодрствующего.

Он вёл подростка лет шестнадцати в форме помощника конюха. Парень дрожал, в руке держал вилы.

— Я не спал, — сказал он. — Я спрятался в сене.

— Что произошло? — спросила Синтара.

— Приехал человек. Один. Показал приказ. Сказал, что проверяет защиту от сна. Командир собрал всех во дворе.

— Севард?

Парень посмотрел на рисунок, который быстро сделала Тесса.

— Он.

— Что сделал?

— Выстрелил в колокол.

Алексей поднял голову.

На бронзовой поверхности была маленькая вмятина.

— Потом?

— Колокол зазвонил сам. Все упали. Он спросил, когда прибудет Вестник. Я спрятался раньше.

— Куда уехал?

— Не уехал.

Синтара замерла.

— Где он?

Парень указал на башню.

В верхнем окне мелькнула тень.

Хирс вскинул арбалет.

Стекло разлетелось.

Выстрел прогремел почти одновременно.

Не арбалетный.

Пистолетный.

Хирса развернуло.

Он упал.

На нагруднике появилась глубокая вмятина.

— В укрытие! — крикнула Синтара.

Второй выстрел ударил в камень рядом с головой Тессы.

Жгтун сбил её на землю и перекатился за колодец.

Мира потащила Алексея к стене конюшни.

Третий выстрел.

Щепки брызнули из двери.

— Он целится в меня, — сказал Алексей.

— Очень своевременное наблюдение.

— Нужно было убедиться.

Кресс развернул резонатор. Серебристый щит поднялся над двором.

Четвёртая пуля ударила в него.

Щит пошёл трещинами.

Кресс отшатнулся.

— Ещё два попадания, не больше!

Синтара дала знаки бойцам.

Лесс и Роан пошли к башне с двух сторон.

— Не входить через дверь, — сказал Алексей. — Она будет под прицелом.

— Другого входа нет, — ответила Синтара.

— Есть окно.

— Высоко.

Жгтун уже достал верёвку с крюком.

— Наконец пригодилась.

— Ты носил её именно для этого? — спросила Тесса.

— Нет. Но звучит лучше, если сказать да.

Он метнул крюк на крышу соседнего корпуса. Закрепил, пробежал по стене и оказался на навесе. Оттуда до нижнего окна башни оставалось несколько метров.

Пятый выстрел пробил щит.

Кресс упал на колено. Из носа пошла кровь.

— Ещё один!

Мира подняла красную стену поверх серебряной.

— Долго не удержу.

Алексей посмотрел на спящих.

Их сны были связаны с башней.

Тонкие чёрные линии тянулись от каждого тела к колоколу, от колокола — наверх, к Севарду.

Он использовал людей как сеть раннего обнаружения.

Чувствовал через них движение во дворе.

Поэтому стрелял, не выглядывая.

— Нужно разорвать связь с колоколом.

— Как? — спросила Мира.

— Разбудить всех одновременно.

— Ты сказал не будить.

— По одному нельзя. Поезд утащит тех, кто останется. Всех сразу — можно сорвать маршрут.

— Сможешь?

— Нет.

— Обнадёживает.

— Но Чужой голос сможет.

Кирилл напрягся.

«Слишком много людей».

«Не будем брать отпечатки. Только крикнем».

«Через общий канал».

«Да».

Нейтралис предупредил:

«Если откроешь канал, третий сон получит прямой путь к тебе».

«На несколько секунд».

«Этого достаточно».

«У нас стрелок, двадцать спящих и щит на один выстрел. Есть более безопасная идея?»

Нейтралис промолчал.

— Держи меня, — сказал Алексей Мире.

— Всегда это говоришь перед худшим решением.

— Традиция.

Она схватила его за обе руки.

Знак.

Круг.

Крест.

Три точки.

Ритм.

Два.

Пауза.

Два.

Один.

Алексей открыл ядро.

Двор исчез.

Он стоял в вагоне.

Люди поста сидели вдоль стен. За окнами мчалась тьма. В конце состава находилась дверь в кабину.

Над ней горела пятая точка.

Нет.

Четвёртая.

Отсчёт снова изменился.

— Всем проснуться! — крикнул Алексей.

Пассажиры не двигались.

Поезд ускорился.

Из динамиков раздался голос Севарда:

— Просьба не мешать движению состава.

— Прошу зарегистрировать жалобу на качество обслуживания.

— Жалоба принята.

Двери между вагонами закрылись.

От потолка потянулись чёрные руки.

Кирилл появился рядом.

— Ты не разбудишь их голосом.

— Тогда как?

— Верни ощущение тела.

— Какое?

— Боль.

— Не хочу калечить.

— Не нужно. Падение.

Алексей понял.

Каждый спящий лежал во дворе. Их тела касались холодной земли.

Но поезд отрезал это ощущение.

Он направил Чужой голос не в память, а обратно.

К коже.

Холод грязи.

Камни под спиной.

Дождевые капли на лице.

Запах навоза из конюшни.

Край ступени под плечом.

Двадцать семь тел вспомнили себя одновременно.

Вагон содрогнулся.

Пассажиры открыли глаза.