Френдзона с первого курса

— Потому что уже всё решил, — пожала она плечами.

Я беспомощно вздохнула. Аманда, как всегда, была слишком уверена в себе. Она не видела ничего страшного в том, чтобы вот так легко разбрасываться словами. А я теперь должна была как-то существовать рядом с Аддамсом, делая вид, что ничего не произошло. И, возможно, готовиться к вечеру, где я окажусь между двух мужчин, каждый из которых смотрит на меня так, будто я — загадка, которую они не могут разгадать.

«Моя жизнь превратилась в какую-то странную череду нелепостей».

Я сделала глоток кофе, но он уже остыл. На языке осталось неприятное горькое послевкусие. Точно такое же, как от всей этой ситуации.

5 глава

Я нервно крутилась перед зеркалом, перепроверяя последние штрихи своего наряда. На мне было элегантное шёлковое платье, которое наконец дождалось своего часа. Идеальная причёска, безупречный макияж — всё было на месте. Только одно омрачало этот вечер: мне предстояло быть на этом празднике жизни одной. Терпеть снисходительные взгляды, выдерживать дежурные вопросы.

Я застёгивала ремешок босоножек, когда в дверь позвонили.

Когда я открыла, то замерла на пороге, всё ещё балансируя на одной ноге.

— Мистер Аддамс?.. — голос мой звучал растерянно. — Что вы здесь делаете?

Только потом я заметила, как он выглядел. Дорогой костюм, идеально сидящий на высоком, статном теле. Запах древесного парфюма с лёгкими нотками пряностей, такой насыщенный вблизи, что кружил голову.

— Я твой сопровождающий на этот вечер, — спокойно ответил он, улыбаясь так, будто говорил очевидную вещь.

— О… — я застыла, не зная, что сказать.

Сопровождающий? Он серьёзно? Мой начальник, человек, который ещё вчера пронзал меня холодным взглядом через конференц-зал, будет сопровождать меня на день рождения моего лучшего друга? Мир сошёл с ума. И я, кажется, вместе с ним.

— Аманда была так мила, что помогла мне выяснить твой адрес, — добавил он, скользнув взглядом по моему наряду. В глазах промелькнуло что-то… Одобрение? Или что-то глубже?

Я попыталась спрятать смущение за суетой, опускаясь на корточки, чтобы наконец застегнуть ремешок босоножки. Но не успела.

— Позволишь? — его голос был низким, чуть приглушённым.

Я замерла, когда он вдруг шагнул вперёд и опустился передо мной на одно колено.

Одно колено.

Мой начальник. Человек, перед которым дрожал весь офис. Опустился передо мной — в своём безупречном костюме, который, я была уверена, стоит больше, чем я зарабатываю за месяц. Я смотрела на него сверху вниз — на его тёмные волосы, на то, как свет из прихожей падает на его плечи, — и не могла произнести ни звука. Это было слишком интимно. Слишком неправильно. Слишком похоже на сцену из романтического фильма, который я никогда не осмелилась бы применить к собственной жизни.

Его пальцы легко скользнули по моей щиколотке, чуть надавливая, удерживая. Тёплые, уверенные — совсем не такие, как у человека, который просто помогает с застёжкой. Он не спрашивал разрешения прикоснуться. Он просто взял мою ногу в свою ладонь так, будто имел на это право. И от этой спокойной уверенности у меня перехватило дыхание.

Он неспешно застегнул тонкий ремешок. Его большой палец на секунду задержался на моей коже — чуть выше косточки, там, где пульс бьётся особенно заметно. Я молилась, чтобы он не почувствовал, как бешено колотится моё сердце.

В комнате стало невыносимо тихо. Или, может, это просто я перестала слышать что-либо, кроме оглушительного стука крови в ушах?

Когда он поднял голову, нависая надо мной, я не сразу смогла встретить его взгляд. Его лицо оказалось слишком близко. Я видела каждую деталь: тонкую линию губ, тень от ресниц, крошечную родинку над левой бровью, которую не замечала раньше.

— Отлично выглядишь, — его голос стал ниже, чуть хрипловатее. Или мне показалось? — Идём?

Я кивнула, боясь, что голос меня подведёт. Говорить я всё равно не могла. В голове билась одна-единственная мысль: «Он только что стоял передо мной на коленях».

Аддамс был настоящим джентльменом — этого у него не отнять. С ним я чувствовала себя героиней старого голливудского фильма, той самой принцессой, которую привозят на бал в карете. Он открывал передо мной двери, придерживал за локоть, когда я выходила из машины, и от одного этого прикосновения — лёгкого, почти формального — по коже пробегали мурашки. Но стоило нам войти в зал, как очарование рассыпалось, словно стеклянная туфелька о каменный пол.

Это был не тёплый дружеский вечер, а демонстрация статуса и власти. Люди здесь не праздновали — они соревновались. Чей наряд дороже? Чьё вино старше? Чей смех звучит громче и увереннее? Это было светское шоу, где каждый хотел блеснуть. Кто — дизайнерским платьем за сумму, которой хватило бы на год аренды моей квартиры. Кто — рассказом о дорогом вине, стоимость которого могла бы обеспечить кому-то месячный отпуск на Мальдивах.

Я почувствовала, как Аддамс замедлил шаг, оглядывая зал с лёгким недоумением. Затем повернулся ко мне, приподняв бровь.

— Аманда сказала, что ты приглашена на день рождения, — заметил он, протягивая мне бокал шампанского.

— Так и есть, — пробормотала я, пряча глаза.

Он коротко хмыкнул, осматривая сверкающий интерьер.

— Это день рождения президента?

— Нет. Всего лишь моего лучшего друга.

Он не успел ответить — к нам уже стремительно направлялась Дженна, сияя, как рождественская витрина.

— Кейт! — она легко поцеловала меня в щёку и тут же перевела взгляд на моего спутника. В её глазах вспыхнуло узнавание. — Кажется, я вас знаю.

Аддамс спокойно кивнул, будто давно привык к подобным словам, и включил свою фирменную сдержанность.

— Марк Аддамс, — представился он, протягивая руку.

— Дженна Уильямс, — она широко улыбнулась, крепко пожимая его ладонь. — И, по совместительству, лучшая подруга Кейт.

Когда официант подошёл с подносом, Аддамс ненадолго отвлёкся, принимая ещё два бокала. Этого мгновения Дженне хватило, чтобы хитро подмигнуть мне и беззвучно сказать: «Молодец, девочка».

Я быстро отвела взгляд, скрывая улыбку. Если бы она знала, как всё на самом деле.

Дженна ненадолго задержалась, пожелав нам отличного вечера, а затем растворилась в толпе, оставляя меня наедине с Аддамсом и бурей странных эмоций, поднявшихся внутри.

Чувствовала ли я себя не в своей тарелке?

О, ещё как.

Час назад я готовилась неловко краснеть в одиночестве, но теперь краснела в компании Аддамса — и, что самое поразительное, он, казалось, был создан для этого мира. Я ожидала, что он будет держаться холодно и отстранённо, как в офисе, но вместо этого он с лёгкостью, почти артистично, включился в игру. Он уверенно вёл меня сквозь толпу, его рука лежала на моей талии — ровно настолько, чтобы не нарушить приличий, но достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его ладони через тонкий шёлк платья. Он с ходу находил общий язык с гостями — с банкирами обсуждал инвестиции, с их жёнами обменивался изящными комплиментами, с кем-то из старых знакомых обменивался короткими остротами, от которых те разражались смехом. Его харизма работала безотказно, и я вдруг осознала, что смотрю на него с открытым ртом.

Это был совсем другой человек. Не тот Аддамс, что заставлял меня дрожать на совещаниях, пронзал холодным взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Здесь, в этом зале, он был обходительным, внимательным, даже… обаятельным. Когда кто-то из гостей отпустил неудачную шутку в мой адрес — что-то про «милую спутницу, которая, кажется, потерялась среди взрослых», — Аддамс мгновенно перевёл разговор, так ловко и с такой убийственной вежливостью, что шутник сам не заметил, как оказался в словесной ловушке и был вынужден ретироваться. Я даже не успела обидеться.

Я быстро осознала, что теперь это не он мой спутник, а я — его. Люди охотно включались в беседу, улыбались, но стоило им узнать, что он не имеет ни малейшего отношения к имениннику, как их улыбки становились чуть шире, а взгляды — куда более многозначительными. Они смотрели на него с уважением, смешанным с охотничьим интересом, а на меня — с плохо скрытым любопытством: кто эта девушка, которую сопровождает сам Марк Аддамс?

Я чувствовала эти взгляды на себе. Их едва скрытое любопытство. Снисходительные полуприкрытые веки, вопросы, которые повисали в воздухе, так и не будучи произнесёнными.

Минут через тридцать мне это окончательно наскучило. Или, если быть честной, стало невыносимо. Под благовидным предлогом я ретировалась в сторону уборной, оставив Аддамса наедине с фуршетным столом.

Закрывшись в кабинке, я выдохнула, уставившись в гладкую дверь перед собой. Всего несколько минут, чтобы прийти в себя. Выровнять дыхание, восстановить самообладание и снова приклеить на лицо маску безразличия.

Но стоило услышать доносящиеся с другой стороны голоса, как в груди что-то сжалось.

— Ты видела? Дженна светится, как неоновая вывеска. Грант наверняка уже сделал ей предложение.

— Ну, конечно. Как иначе? — хихикнула другая.

Я прикрыла глаза, сжимая руки в кулаки. В ушах зашумело.

Сегодня мне ещё предстоит встретиться с Мэттом. Я должна улыбаться. Должна выглядеть счастливой.

Но как это сделать, когда мир вокруг не даёт забыть, что человек, которого ты любишь, — с другой?

… А когда ты любишь их обоих, это становится вдвойне невыносимо.

Я стояла в тени, спрятавшись за массивным букетом лилий, и наблюдала, как Аддамс ловко отбивается от Меган.

Меган Хартли — моя персональная заноза ещё со студенческих времён. Если бы кто-то предложил мне выбрать между ней и курсовой по истории искусств, я бы выбрала курсовую. Дважды. И сдала бы её в срок.

Разумеется, она узнала Аддамса. И теперь использовала весь арсенал своего обаяния, чтобы привлечь его внимание. Скользила ладонями по его предплечью, наклонялась ближе, прикусывала губу в особенно удачных моментах беседы.

Я закатила глаза.

Перевела взгляд на Мэтта.

Он выглядел уставшим, но по-прежнему безупречным. Приветливо улыбался гостям, пожимал руки, исполняя роль идеального сына, которым можно гордиться. Но я замечала то, чего не видели другие: как он иногда бросал взгляды в сторону выхода, как чуть дольше положенного задерживал ладонь на бокале. Ему тоже было некомфортно в этом спектакле. И почему-то от этого становилось только больнее.

Дженна появилась за его спиной, осторожно провела рукой по его плечу. Мэтт вздрогнул от неожиданности, но стоило ему увидеть её, как в глазах отразилось мгновенное облегчение. Он расслабился, мягко улыбнулся.

Я отвела взгляд.

Хотя бы кто-то здесь чувствовал себя в своей тарелке.

— Я разгадал ваш коварный план, мисс Белл, — раздался у меня за спиной низкий, бархатистый голос.

Я вздрогнула, резко обернувшись.

Аддамс стоял слишком близко. Его глаза чуть прищурены, уголки губ тронуты едва заметной улыбкой.

— Какой ещё план?

— Бросать меня в бой перед охотницами за… — он ненадолго задумался, подбирая слово, — …чем-то ценным.

— Деньгами? — предположила я.

— У них с этим всё в порядке, — лениво отозвался он, и в его голосе мелькнула искра веселья. — Но я начинаю подозревать, что им нужно нечто более… редкое.

Я склонила голову набок, внимательно наблюдая за ним.

— Возможно, они хотят не ваших денег, а вас.

Губы Аддамса дрогнули в усмешке. Он наклонился чуть ближе — ровно настолько, чтобы я уловила тепло его дыхания и древесную нотку парфюма.

— В таком случае, мисс Белл, вам стоит беспокоиться.

— О чём же?

— Теперь я знаю, что вы вполне способны пожертвовать мной ради собственного спокойствия.

Я хмыкнула, сложив руки на груди.

— Ну, вы же справились? Разве нет?

Он задержал на мне взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. Что-то, от чего у меня по спине пробежали мурашки. Между нами повисла короткая, но наполненная электричеством пауза. Мы словно флиртовали — легко, почти неосознанно, словно пробуя слова на вкус. Я чувствовала, как мои щёки заливает румянец, и почему-то не могла отвести глаз.

— Развейте мои сомнения, мисс Белл, — вдруг произнёс Аддамс, его голос стал мягче, но в нём читался явный вызов. — День рождения вашего друга… а он так и не удосужился подойти к вам и поприветствовать? — он слегка поднял брови. — Неужели он настолько занят другими гостями, что не нашёл для вас даже пяти минут?

Я приоткрыла рот. Внутри что-то оборвалось. Я хотела защитить Мэтта, найти какое-то объяснение — что он именинник, что у него обязанности, что это просто такая манера, — но каждое оправдание казалось жалким. Потому что единственное, что крутилось на языке, было: «Он должен уделить время всем». И это звучало так, словно я для него — просто одна из толпы. Не та, с кем он провёл лучшие годы.

— Он очень занят, — выдавила я наконец. — У него сегодня много гостей, он просто должен…

— Должен, — повторил Аддамс, растягивая слово. — Значит, я должен компенсировать его невнимание. Идёмте.

Я не успела ни возразить, ни даже осознать, что происходит — он уже ловко взял меня под руку и направился в сторону Мэтта, уверенно ведя сквозь толпу.

Мои мысли бешено закричали в голове. Нет. Нет. Нет. Я не была готова. Не сейчас. Не так. Но было уже поздно.

Мэтт и Дженна заметили нас.

Мой инстинкт кричал: «Беги». Сердце колотилось о рёбра, ладони вспотели, но я заставила себя улыбнуться — безупречной голливудской улыбкой, которую надевают актрисы на вручении «Оскара».

«Отыгрывать, так отыгрывать, Кейт».

Аддамс, разумеется, уже взял ситуацию в свои руки. С непринуждённой уверенностью, которая так шла ему этим вечером, он протянул руку Мэтту, пожимая её с вежливой лёгкостью, словно они были давними знакомыми.

— С днём рождения, — произнёс он ровным, лениво-спокойным тоном, в котором слышался лёгкий оттенок превосходства.

Мэтт нахмурился, оценивающе оглядел его, затем посмотрел на меня.

— Спасибо, — ответил он коротко, но в голосе мелькнуло замешательство. — А вы?..

— Марк Аддамс, — представился тот, его улыбка была лёгкой, чуть насмешливой, словно он играл в свою собственную игру.

Мэтт слегка напрягся. Я видела, как он моментально сложил два плюс два. В его взгляде мелькнуло узнавание, затем лёгкое недоверие.

«Кейт… это же твой начальник. А как же рабочая этика?»

Я почти слышала, как эти слова формируются у него в голове. Буквально на секунду в его глазах отразилась укоризна… и ещё что-то.

Моё сердце болезненно сжалось.

Да, я знала, что появление на вечеринке с начальником нарушает все мыслимые правила. Я знала, что это вызовет вопросы, шёпотки за спиной, взгляды. Но почему именно Мэтт сейчас смотрел на меня так, словно я предала что-то важное?

— Кейт не спешила нас знакомить, — легко сказал Аддамс, скользнув по мне коротким, но выразительным взглядом. — Так что я решил взять всё в свои руки.

— Правда? — Мэтт сузил глаза и посмотрел прямо на меня. — Почему же?

Я открыла рот, чтобы что-то сказать. Но слова застряли в горле. В груди зашумело, будто кто-то резко выпустил весь воздух из комнаты. Потому что я не знала, что ответить.

6 глава

Мы устроились за столиком, скрытым от посторонних взглядов высокой композицией из белых лилий и приглушённым светом свечей. Атмосфера казалась почти интимной, если бы не напряжение, густо стелившееся между нами. Оно было ощутимым, почти физическим — как холодное лезвие ножа, проведённое по коже.

Мэтт сел напротив, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы в замок. Его поза была непринуждённой, но именно в этой расслабленности чувствовалась искусственная напряжённость. Он выглядел так, словно держал себя в руках лишь потому, что не хотел выдать раздражение.

— Как давно вы встречаетесь? — поинтересовалась Дженна, наливая себе вина. Её голос был слишком лёгким, а взгляд — слишком внимательным, когда она скользнула им по мне.

Я поперхнулась шампанским, и в тот же момент почувствовала, как рука Аддамса уверенно касается моей спины, помогая мне восстановить дыхание. Этот жест был почти небрежным, но в нём читалась собственническая нотка. Не знала, было ли это нарочно.

Я было открыла рот, чтобы возразить, но Аддамс быстро взял дело в свои руки.

— Достаточно, чтобы знать, что она не любит вечеринки, — ответил он, откидываясь назад и лениво крутя в пальцах ножку бокала.

Я напряглась. В его голосе скользнула лёгкая насмешка, но в глубине её таилась скрытая угроза, тонкий вызов.

— Вот как? — Мэтт улыбнулся, но его глаза оставались холодными, изучающими, словно он искал в моём лице ответ на вопрос, который так и не задал вслух.

Я сжала бокал, холод стекла неприятно обжёг ладонь. Знает ли он, что я приходила на эти вечеринки ради него? Ради них с Дженной? Сейчас мне не хотелось этого выяснять.

Наступила короткая пауза. Официант принёс закуски — устрицы, тартар из тунца, нежные кусочки утки с брусничным соусом. Казалось бы, идеальный ужин. Мы разыграли сцену безмятежного общества: Дженна болтала, Мэтт кивал, иногда улыбаясь, Аддамс с рассеянной небрежностью вертел в руках бокал, а я… я чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел.

— Марк, — вдруг сказал Мэтт, поворачиваясь к нему с чуть более искренней, но оттого ещё более опасной улыбкой. — И чем же занимается такой человек, как вы?

— О, совершенно скучные вещи, — Аддамс ухмыльнулся и скользнул по мне коротким взглядом. — Сказал бы я, если бы был одним из…

Он огляделся вокруг, и его усмешка чуть изменилась, приобрела тонкий оттенок презрения. Повсюду — влиятельные люди, миллиардеры, владельцы корпораций. Одни искренне наслаждались вечером, другие были здесь ради выгодных сделок. День рождения был лишь формальностью, удачным поводом собрать всех в одном месте.

— Но моя работа никогда не бывает скучной, — закончил он, пригубив вино и хмыкнув. — Хотя, конечно, развлекаться тоже не стоит забывать.

— Развлекаться? — Мэтт приподнял бровь, и в его голосе мелькнула лёгкая насмешка.

— Например, неожиданно оказаться на чужой вечеринке, — Аддамс усмехнулся, но в его глазах сверкнул холодный, почти хищный блеск.

Я почувствовала, как воздух между ними стал густым, тяжёлым. Это уже не была просто беседа. Это был осторожный, почти ритуальный танец двух хищников, оценивающих друг друга перед прыжком. Мои пальцы под столом сами собой нашли край салфетки и начали терзать его — снова и снова, скручивая ткань в жгут, разглаживая, опять скручивая. Я боялась, что ещё минута — и я просто закричу. Прямо здесь, посреди этого роскошного зала, на глазах у всех этих людей. Закричу, чтобы разорвать это невыносимое, удушающее напряжение.

«Какого чёрта?»

Я хотела что-то сказать, нарушить эту игру в поддавки, но прежде, чем я успела открыть рот, Дженна рассмеялась.

— О, мистер Аддамс, вам стоит ходить на вечеринки чаще! В следующий раз я пришлю вам официальное приглашение.

— Буду ждать, — ответил он с лёгкой улыбкой, но я заметила, как его пальцы чуть крепче сжали нож. — И зовите меня Марк. Мы же не на переговорах.

Я медленно выдохнула, но облегчение было мнимым. Что-то подсказывало мне, что настоящая игра только начиналась. И я вовсе не уверена, что хочу быть её частью.

После нескольких минут их разговора, который я почти не слушала, мечтая лишь об одном — встать и уйти, я поймала себя на том, что сжимаю бокал слишком крепко, а салфетка под столом давно превратилась в измятый комок. Аддамс нарушал все мыслимые правила, которые мне потом придётся разгребать. Мэтт вёл себя странно, даже агрессивно. Раньше я никогда не замечала за ним подобного. Он всегда был тактичен, знал, что сказать и когда. Отец с детства воспитывал в нём эту способность. Если это его способ помочь мне, то, пожалуй, я обойдусь.

Через полчаса даже Дженна уловила напряжение, сгустившееся за нашим столиком, и в мгновение ока организовала медленные танцы. Под предлогом расслабиться она увела Мэтта, и я была ей только благодарна. Когда они отошли, я наконец выпустила из пальцев истерзанную салфетку и сделала глубокий вдох — первый за, казалось, целую вечность.

— Он не похож на своего отца, — вдруг сказал Аддамс.

Я повернулась к нему, озадаченная.

— Вы знакомы? — спросила я.

— Да, мне доводилось с ним работать. Отвратительный тип.

Я слышала, что отец Мэтта — человек жёсткий, но чтобы настолько…

Прежде чем я успела расспросить его подробнее, у нашего столика остановилась девушка.

— Марк! — произнесла она с лёгким оттенком удивления и восторга.

Я увидела, как на долю секунды в глазах Аддамса мелькнуло замешательство, но он быстро взял себя в руки и одарил её своей фирменной улыбкой в которой читались хищный интерес и лёгкая насмешка.

— Мишель, — сказал он ровным голосом.

Девушка смотрела на него так, словно видела родного человека. Никакой неловкости, никакой дистанции. Что-то в этом взгляде мне не понравилось. И это «не понравилось» напугало меня больше, чем сама Мишель. Потому что это чувство было слишком похоже на ревность. А ревность означала, что я начала воспринимать его не как начальника. Что профессиональная дистанция, за которую я так держалась, уже дала трещину.

Наверняка она его бывшая девушка. Или хочет ею стать.

Как и следовало ожидать, Мишель выглядела так, словно только что сошла с подиума Victoria's Secret — высокая, стройная, безупречно ухоженная. Под стать самому Марку Аддамсу.

Я почувствовала неприятный укол в груди и тут же разозлилась на себя. Какое мне вообще дело? Это не было частью плана. Никакой ревности. Никакой привязанности. Я не могла позволить себе потерять голову из-за мужчины, от которого зависела моя карьера. Одно неверное движение — и я не просто лишусь работы, а стану офисной сплетней. «Та самая стажёрка, которая закрутила с боссом». Я слишком долго пробивала себе дорогу, чтобы теперь позволить слухам её перечеркнуть.

Тогда почему вдруг в воздухе стало не хватать кислорода?

— Что ты здесь делаешь? — спросила Мишель. Её голос звучал напряжённо, но взгляд говорил больше, чем слова. Она мельком оценила меня — холодно, с недоверием.

Понятно. Её не интересовал сам Аддамс, а то, что он делает здесь со мной.

Аддамс чуть заметно улыбнулся, не спеша поднялся. Его движения были ленивыми, но в них скрывалось напряжение. Он взглянул на меня, и его глаза стали цепкими, изучающими.

— Видимо, приглашаю девушку на танец, — сказал он, протягивая руку.

Я замерла на мгновение, не веря, что он обращается именно ко мне. Но быстро взяла себя в руки и вложила свою ладонь в его.

Когда мы уходили, я всё же бросила взгляд на Мишель. Её глаза сверкали, губы были сжаты в жёсткую линию, как у хищницы, готовой к прыжку. И в этот момент я вдруг остро осознала: я стою на танцполе с мужчино, под прицелом женщины, которая его явно хочет, и завтра мне придётся смотреть ему в глаза на совещании. Как я буду это делать? Как смогу сидеть через стол и обсуждать концепции, помня, как его пальцы сжимали мою талию?

Среди танцующих пар свет был приглушён, создавая атмосферу романтики и интимности. Музыка текла плавно, а Аддамс держал меня за талию — слишком крепко, слишком близко. Его пальцы жгли через ткань платья. Он выглядел напряжённым, но я чувствовала, что причина этого не в нашем танце.

— Ваша бывшая? — тихо спросила, не скрывая любопытства. В конце концов, если уж я переступила черту профессиональных отношений, почему бы не узнать всё до конца.

— Нет, — хмыкнул он, уголки губ дрогнули в усмешке. — Сестра моей бывшей невесты.

Я моргнула.

Ого. Теперь многое стало понятным. Но Мишель вела себя так, как будто когда-то имела на него права. Их история была явно бурной, и я солгу, если скажу, что мне это не интересно. Я хотела знать больше — и это желание пугало. Когда я успела начать воспринимать его не как босса, а как мужчину, чьё прошлое меня волнует? Где была та точка невозврата? В машине? В квартире, когда он застёгивал мой ремешок?

— А она… — начала я, но замялась, не зная, как правильно задать вопрос.

— Хочет меня? — усмехнулся он, в его взгляде блеснуло лукавство. — Да.

Я глубоко вздохнула, пытаясь не показать удивления.

— Звучит как история, достойная бестселлера.

— Если вам по душе обман, манипуляции и предательство, то да, — сказал он беззаботно, но в его голосе проскользнула ледяная нотка. — Но не будем о прошлом. Давайте лучше думать о будущем.

Он посмотрел на меня так, что внутри всё сжалось от предвкушения. И в этот момент я не могла не признать: он был интересен мне. Не как начальник, не как легенда рекламного мира. Как мужчина. От этого осознания становилось страшно. Потому что если я позволю этому интересу разрастись, обратной дороги не будет. Ни для моей карьеры, ни для моего сердца.