Френдзона с первого курса

Он поднял голову и задержал на мне взгляд.

— Вы уверены, что наша целевая аудитория поймёт этот посыл? Женщины, которые покупают люкс, хотят видеть роскошь. Ваша концепция — минимализм. Нет ли здесь противоречия?

— Роскошь не всегда в деталях, — ответила я, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — Иногда она в тишине, которую боишься нарушить. В воздухе, который становится гуще. Я предлагаю продавать не духи, а власть. Женщина, которая пользуется этим ароматом, не кричит о себе — она просто входит, и мир замирает.

Аддамс откинулся в кресле. Несколько секунд он просто смотрел на меня — оценивающе, без тени насмешки. А затем уголок его губ дрогнул.

— Интересно, — произнёс он медленно. — Это лучше, чем я ожидал.

Грудь заполнило тепло, но я заставила себя не улыбаться.

— Однако… — он постучал пальцем по эскизу с раскадровкой. — Первый кадр слабый. Женщина спиной — клише. Найдите более сильный образ. И концовка должна быть не просто красивой, а запоминающейся. Мне нужно, чтобы зритель выдохнул в финале.

Я быстро записала его замечания. Он не ругал, но и не хвалил — он давал конкретные указания, как превратить хорошую идею в выдающуюся.

— Что насчёт аромата? — спросил он, не дав мне паузы. — Как вы опишете его, если мы не можем использовать запах в визуальной рекламе?

— Через текстуру и цвет. Я бы использовала приглушённый золотой — не кричащий, а тёплый, почти тактильный. И работу со светом: он должен падать так, словно проходит сквозь дорогой коньяк. Вкус и запах можно передать через ассоциации — стекло, нагретое солнцем, шёлк, скользящий по коже, дыхание, застывшее в миллиметре от запястья.

Он снова замолчал. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, но заставляла себя сидеть ровно.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Это уже теплее. Но я жду от вас не просто идей. Я жду решения. Пока что вы предлагаете красивые картинки. Превратите их в концепцию, которая продаст продукт. Вы можете лучше. У вас есть ещё день.

— Я переделаю, — сказала я, вставая.

Забрав эскизы, я вышла из кабинета с горящими щеками и ощущением, что меня только что одновременно и похвалили, и отчитали. «Это явно талант: и похвалить, и бездарностью назвать в одном предложении», — мелькнула горькая мысль.

Но я не собиралась сдаваться. Он ждал от меня большего — и я ему это дам.

Офис уже опустел, но я всё ещё сидела за столом, окружённая листами бумаги, эскизами, заметками, остывшим кофе. Глаза слезились от усталости, но я перечитывала и перечитывала пометки Аддамса. «Вы можете лучше». Слова гудели в голове, подталкивая к тому, чтобы выжать из себя максимум. Я не могла остановиться. Не имела права на провал. Этот проект был моим первым настоящим шансом — и я собиралась использовать его до последней капли.

Я настолько глубоко погрузилась в процесс, что не сразу заметила, как кто-то остановился рядом. Только когда воздух дрогнул — едва уловимо, словно само пространство перестроилось вокруг чужого присутствия, — я поняла, что больше не одна.

— Вы собираетесь ночевать здесь?

Я вздрогнула и резко подняла голову.

Аддамс.

Он стоял напротив, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. Лёгкий полумрак опустевшего офиса смягчал резкость его черт, делая его почти… человечным. Взгляд оставался таким же проницательным, но в нём не было привычного холода — только лёгкое удивление и что-то ещё, едва уловимое.

— Уже поздно, — заметил он, скользнув взглядом по заваленному бумагами столу, по остывшему кофе, по моим покрасневшим от усталости глазам.

Я машинально посмотрела на часы и поражённо выдохнула. Полночь. Последний раз я смотрела на них около восьми.

— Я… просто хотела всё доработать, — пробормотала, торопливо собирая листы в аккуратную стопку. Движения были дёргаными, неловкими — я вдруг остро осознала, как выгляжу со стороны. Растрёпанная, уставшая, одна в пустом офисе.

Он молчал, словно размышляя о чём-то. Я чувствовала его взгляд — он не давил, но и не отпускал. Затем он кивнул в сторону выхода.

— Я подвезу вас.

Я замерла. Пальцы застыли над клавиатурой.

— Не стоит, я вызову такси…

— Кейт, — перебил он.

Моё имя. Не «мисс Белл». Просто «Кейт». Он произнёс его впервые — тихо, но с той спокойной уверенностью, от которой у меня по позвоночнику пробежал невидимый ток.

— Уже поздно. Пойдёмте.

В его голосе не было просьбы. И не было приказа. Только спокойная уверенность человека, который привык, что его слова не обсуждаются — но не потому, что он давит, а потому, что он прав.

Я сглотнула, медленно кивнула и, закрыв ноутбук, взяла вещи. Пока мы шли к лифту, тишина между нами была почти оглушительной. Я слышала только стук своих каблуков и его шаги — чуть позади, ровные, неторопливые. Внутри нарастало странное, глухое волнение, которому я не могла подобрать названия.

В машине пахло дорогим парфюмом и новой кожей. Тёмный салон, мягкий свет приборной панели, гулкий ритм дождя по стеклу — мир снаружи превратился в размытое полотно из огней и теней. В этом замкнутом пространстве всё стало слишком… интимным. Слишком тихим. Слишком близким.

Аромат его одеколона — древесный, с горьковатой нотой — заполнил салон и смешивался с запахом дождя. Я вдруг поймала себя на мысли, что запоминаю этот запах.

Аддамс вёл плавно, почти бесшумно. Одна рука лежала на руле — расслабленная, но точная в каждом движении. Между нами висело напряжённое неловкое молчание.

Я украдкой посмотрела на его профиль: чёткие скулы, подсвеченные бликами от приборной панели, напряжённая линия губ, сосредоточенный взгляд. Он смотрел на дорогу, но я чувствовала — он ощущает мой взгляд так же остро, как я ощущаю его присутствие.

Слишком близко и опасно.

Я быстро отвернулась, зацепившись взглядом за размытые огни за окном. «Это просто поездка. Он мой начальник. Так нельзя». Но чем сильнее я убеждала себя, тем отчётливее ощущала жар, растекающийся по телу — от кончиков пальцев до самой груди, где сердце отбивало неровный, сбивчивый ритм.

— Вы всегда так упорно работаете? — его голос разорвал тишину, заставив меня вздрогнуть. Низкий, чуть хрипловатый после долгого дня.

— Если нужно, да, — ответила я, стараясь сохранить ровный тон. Получилось не очень.

Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Капли дождя скользили по стеклу, и свет уличных фонарей дробился в них, рассыпаясь золотыми искрами.

— Это хорошо, — сказал он после паузы. — Но… — он сделал паузу, чуть повернув голову ко мне, и уголки его губ дрогнули в слабой тени улыбки. — Постарайтесь не забывать: всегда должна быть грань.

Я не была уверена, говорит он о работе или о чём-то другом.

— Учту, — пробормотала, вцепившись пальцами в ремень безопасности так, словно он был единственным, что удерживало меня в реальности.

Машина мягко остановилась у моего дома. Дождь всё ещё барабанил по крыше — глухо, размеренно.

— Спасибо, что подвезли, — выдохнула я, поспешно нащупывая пряжку ремня.

Но пальцы дрогнули. Пряжка не поддавалась.

Я резко втянула воздух, когда он наклонился ближе.

— Позвольте.

Его пальцы скользнули по моей руке — лёгкое, едва ощутимое касание. Но кожа под ними вспыхнула так, словно он прикоснулся не к запястью, а к оголённому нерву. Я замерла и он тоже.

Ремень щёлкнул.

Аддамс не отстранился сразу. Его лицо оказалось слишком близко — я видела тень от ресниц, лёгкую щетину на скулах, едва заметную пульсацию жилки на шее. Воздух между нами сгустился, стал тягучим, невыносимым.

Я не двигалась. И он не двигался.

Тишина звенела. Я чувствовала его дыхание — тёплое, размеренное, — и собственное сердце, которое колотилось где-то в горле.

— Спокойной ночи, Кейт, — его голос прозвучал тихо, но обволакивающе. И моё имя в его устах снова прозвучало иначе — как обещание. Или как предупреждение.

Я выскользнула из машины, чувствуя, как дрожат колени. Дождь тут же осел на плечах, но я не замечала его. Всё, что я ощущала — это отголосок его близости, оставленный его пальцами на моей коже, и тишину, которая вдруг стала громче любого крика.

Когда дверь квартиры закрылась за моей спиной, я прислонилась к ней, закрыла глаза и выдохнула — длинно, прерывисто.

«Грань».

Она ещё существовала. И оставался только один вопрос: насколько её ещё хватит.

4 глава

Аддамс заперся в своём кабинете с нашими проектами.

Ожидание тянулось, словно перед казнью. Я сидела за своим столом, гипнотизируя закрытую дверь, и мысленно прокручивала каждый штрих своей концепции, каждое слово на той презентации. Достаточно ли смело? Не слишком ли рискованно? Он сказал «вы можете лучше» — но дал ли он мне шанс это доказать, или просто отложил мой проект в стопку «безнадёжно»?

Эта работа была для меня всем. Не просто строчкой в резюме, не просто зарплатой, которой едва хватало на аренду — она была доказательством. Доказательством того, что я могу. Что я могу сама, без связей, без трастового фонда, без родителей, которые одним звонком решают будущее. Я вцепилась в этот шанс так, словно это был последний поезд, уходящий из города, где меня никто не ждал.

Мы краем глаза следили за дверью, затаив дыхание при каждом шорохе. Но часы шли. Наступил обед, затем вторая половина дня. А он молчал.

Когда дверь наконец открылась, мы замерли. Но Аддамс, словно ничего не случилось, прошёл мимо нас с привычно непроницаемым лицом. Ни малейшего признака недовольства или одобрения. Ни взгляда.

Мы обменялись растерянными взглядами.

«Что, чёрт возьми, происходит?»

На следующий день — то же самое. Ожидание. Полное отсутствие реакции. Я чувствовала, как внутри закипает паника. Если меня уволят сейчас, на испытательном сроке, — это конец. У меня не было подушки безопасности. Только съёмная квартира с истёкшим через месяц договором аренды и счёт в банке, который пугал меня своей скромностью.

В конце концов, Молли не выдержала.

— Что с нашими проектами? — её голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но достаточно уверенно.

Аддамс поднял на неё спокойный, почти ленивый взгляд.

— Всё, что мне нужно было узнать о ваших возможностях и талантах, я уже узнал.

Развернулся и ушёл.

Лёд сковал желудок. Это должно было быть облегчением, но почему-то чувствовалось, словно нас только что сбросили со скалы.

Я сидела за столом, уставившись в монитор, но мысли были далеки от работы. Телефон зазвонил неожиданно резко.

— Алло?

— Кейт, это Дженна.

Я нахмурилась, удивлённо взглянув на экран.

— Дженна? С какого номера ты мне звонишь?

— Забыла мобильный дома. Не хочу возвращаться.

В её голосе сквозило беспокойство.

— Что-то случилось?

— Да. Нам нужно поговорить.

Я бросила взгляд на часы. Рабочий день ещё не закончился, но после фразы Аддамса работа всё равно не шла на ум.

— Тогда приходи после работы. Я буду ждать в нашем месте.

Щелчок отбоя.

Я ещё несколько секунд смотрела на потухший экран, теряясь в догадках. «Они сейчас должны быть в Монте-Карло…» Что-то явно было не так.

Ресторан встретил меня приглушённым светом и тихим гулом разговоров. Я шагнула внутрь, оглядела зал — и внутри неприятно сжалось. Дженна сидела за нашим привычным столиком, едва удерживая бокал.

Она была пьяна.

Я сжала губы, подойдя ближе.

— О, моя дорогая подруга пришла, — Дженна лукаво улыбнулась, но в её голосе звучала хрупкость.

Интонация тягучая, движения замедленные.

Я присела напротив, внимательно разглядывая её.

— Выпьешь со мной? — она неуклюже потянулась за бутылкой.

Я мягко перехватила её руку.

— Нет. Кто-то должен отвезти тебя домой.

Она лениво обвела пальцем край бокала, взгляд рассеянный.

— Что случилось?

Дженна фыркнула.

— Хм!

— Дженна…

Она шумно выдохнула, закатила глаза.

— Они сговорились за моей спиной.

— Кто?

— Родители, — голос её стал тихим, почти детским. — Они уже вовсю планируют мою свадьбу с Мэттом.

Я застыла.

Свадьба?

Я долго привыкала к тому, что они просто встречаются. Каждый их совместный выход был испытанием, к которому я готовилась заранее. Я убеждала себя, что у меня есть время — хотя бы пара лет, чтобы свыкнуться. Они молоды, у них впереди карьера, путешествия. Я думала, что успею морально подготовиться к тому моменту, когда из «Мэтт и Дженна» они превратятся в «мистер и миссис». Я откладывала эту боль в долгий ящик, как откладывают визит к стоматологу — неприятно, но когда-нибудь потом.

Но это «потом» наступило сейчас. Без предупреждения. Без времени на акклиматизацию.

И хуже всего было то, что в глубине души я всегда знала: так будет. Дженна и Мэтт подходили друг другу. По статусу, по воспитанию, по тому, как их семьи говорили на одном языке. Их родители, разумеется, обо всём договорились. Это был не брак по расчёту в грубом смысле — скорее, изящное слияние двух вселенных, которое сделает обе семьи ещё влиятельнее. И то, что Мэтт и Дженна искренне любили друг друга, было лишь красивым бонусом, а не необходимостью.

Я глубоко вдохнула.

— А что сам Мэтт думает?

— Без понятия.

— Может, ты переживаешь раньше времени?

Дженна покачала головой.

— Они скооперировались с его родителями. А ты же знаешь его отца. Он как танк — если чего-то хочет, ничто его не остановит. Он ещё со второго курса подыскивает Мэтту «достойную» невесту.

У меня похолодели пальцы. «Мэтт никогда не говорил о семье». Я вспомнила тот разговор в коридоре — «она не из нашего круга». Тогда Мэтт промолчал. И сейчас он, наверное, тоже не станет спорить. Зачем? Дженна — идеальный выбор. Красивая, богатая, из правильной семьи. Я же всегда была где-то на обочине этого мира, гостьей, которую пускали за стол, но не предлагали остаться навсегда.

Я посмотрела на неё, пытаясь подобрать слова.

— Думаю, тебе стоит обсудить это с Мэттом, а не напиваться.

Она горько улыбнулась.

— Он привык спорить с отцом. А я нет. Я не готова к браку, Кейт. Давление, которое, несомненно, будет... не думаю, что смогу противостоять этому.

Я накрыла её ладони своими. Её пальцы были холодными, несмотря на выпитое вино.

— Ты знаешь, что я буду на твоей стороне.

Дженна закрыла глаза и кивнула.

— Спасибо.

Я выдохнула. В моей груди боролись два чувства: острая, почти физическая боль от мысли, что Мэтт скоро станет мужем — официально, навсегда, — и искреннее желание поддержать подругу, которая, несмотря на всё своё богатство, сейчас выглядела такой же потерянной, как и я.

— Давай вызовем такси?

Она задумалась, глядя в бокал.

— Хорошо. Но сначала… я допью.

Я лишь вздохнула.

Сегодня был долгий день. И я не знала, что пугало меня больше: молчание Аддамса, которое могло стоить мне работы, или новость о свадьбе, которая окончательно хоронила мою глупую, давнюю надежду.

Дверь открылась сразу после того, как я нажала на звонок.

На пороге стоял Мэтт. Брови сдвинуты, взгляд настороженный — но как только он увидел нас, напряжение ушло, а черты лица разгладились.

— Принимай груз, — пробормотала, осторожно снимая руку Дженны со своей шеи.

— Эй, — пьяно протянула она, вяло поднимая голову. — Не такой уж и тяжёлый. Всего сто тридцать два фунта при моём-то шикарном росте.

— Конечно-конечно, — усмехнулся Мэтт, легко подхватывая её на руки.

Я отвела взгляд.

Он держал её так, будто она весила не больше пушинки — одной рукой под колени, другой под спину, прижимая к груди, как самое ценное. В этом движении было что-то настолько естественное, настолько интимное, что я почувствовала себя лишней. Случайной свидетельницей чужого счастья.

Я сделала шаг назад, уже готовая уйти, но в последний момент он обернулся.

— Подожди меня на кухне.

Я досадливо поджала губы, но всё же прошла внутрь.

Кухня была огромной. Размером с мою квартиру. Я наполнила стакан водой, молча опершись о мраморный остров, и уставилась на поверхность. Тёмные прожилки расходились причудливыми узорами, а полированная гладь отражала светильники с потолка. Этот дом… он был не просто дорогим. В нём чувствовался вкус — и чувствовалась пропасть между нашими мирами.

— Прости, — послышался голос Мэтта. — Ушло немного времени, чтобы её уложить.

Я подняла голову. Он выглядел усталым. Так же, как и я.

— Ничего страшного. Ты хотел поговорить о том, почему она напилась?

Он кивнул.

— Она не хочет замуж. Не конкретно за тебя… а вообще. Боится, что родители будут давить.

Я наблюдала, как в его глазах пробежала тень сомнения.

— Замужества? — он нахмурился, словно впервые задумываясь об этом.

Несколько секунд он просто смотрел на меня. Молча. И в этом молчании было что-то, от чего у меня по спине пробежал холодок. Он смотрел так, будто пытался прочесть что-то в моём лице — то, что я, возможно, не хотела показывать.

Я мысленно прокрутила в голове всё, что сказала за последние минуты. «Она не хочет замуж… а вообще». Я ведь не сказала ничего лишнего? Не выдала своих чувств? Не дала ему повода заподозрить, что эта новость ранила меня совсем не как подругу невесты?

— Думаю, вам стоит обсудить этот вопрос, — я вздохнула, а потом попыталась смягчить обстановку улыбкой. — Иначе она сопьётся.

Мэтт коротко усмехнулся, но взгляд у него был отстранённый. Он снова замолчал — и тишина зазвенела. Я вдруг остро осознала, что стою посреди чужой кухни, ночью, в нескольких шагах от мужчины, которого люблю, и делаю вид, что ничего не чувствую.

«Что я сделала не так? — пронеслось в голове. — Почему он так смотрит? Может, не стоило говорить про „не за тебя“? Может, он подумал, что я на что-то намекаю?»

Я взглянула на часы. Поздно. Слишком поздно, чтобы оставаться здесь и дальше.

— Мне пора, — сказала я, отлепляясь от столешницы.

Я шагнула ближе и сжала его плечо — простой, почти машинальный дружеский жест. Но кожа под моими пальцами была горячей, словно он только что вернулся с пробежки. Мэтт замер. Едва заметно напрягся. Я почувствовала, как мышцы под моей ладонью на долю секунды окаменели.

— Надеюсь, вы с этим разберётесь, — добавила я, сглаживая неловкость.

Он проводил меня до двери, но прежде чем я успела открыть её, вдруг странно на меня посмотрел. Так, будто хотел что-то сказать. Но не решался.

И снова эта тишина. Вязкая, полная невысказанных слов. Я судорожно перебирала в уме всё, что могло его смутить. Может, дело не во мне? Может, он просто устал? Или, наоборот, я сказала недостаточно — слишком быстро ушла от темы, не поддержала его так, как поддержала бы настоящий друг?

Я не хотела уходить на грустной ноте, поэтому улыбнулась — деревянно, неестественно, но хоть что-то:

— И да, если вы всё же решите сыграть свадьбу, я не приду, пока не найду себе приличного спутника. Не хочу танцевать с кем попало.

Но он не улыбнулся. Не пошутил в ответ. Он просто стоял и смотрел. Так, что внутри у меня всё сжалось, а в горле пересохло. Его взгляд был долгим, тяжёлым — словно он взвешивал что-то, что не решался произнести вслух.

«Что? — кричала я про себя. — Что ты хочешь сказать? Я что-то не то ляпнула?»

Я заставила себя выдохнуть и открыть дверь.

— Спокойной ночи, Мэтт.

Он кивнул. Медленно. Всё с тем же странным, нечитаемым выражением на лице.

Но даже когда я шагнула за порог, ощущение его взгляда на спине не исчезло. Оно жгло мне лопатки, пока я шла к такси, пока садилась в машину, пока смотрела в окно на проплывающие огни.

И только дома, закрыв дверь, я позволила себе выдохнуть — прерывисто, с дрожью.

⚣⚣⚣

— Мне ужасно не хочется идти туда одной, — удручённо пробормотала я, потирая пальцами виски.

После того вечера на его кухне, мысль о его дне рождения вызывала не радость, а глухое сопротивление. Я прокручивала в голове его взгляд и не могла понять, что он означал. Осуждал ли он меня за что-то? Или, наоборот, жалел? А может, ему просто было неловко, что его невеста напилась, а я стала свидетелем их личного кризиса?

Я не знала. И именно поэтому идти туда не хотелось вовсе.

Там будут все эти люди с деньгами — с огромными деньгами. Они замечают тебя только в том случае, если сумма на твоём счету стартует от шести нулей. Этот помпезный праздник будет больше похож на светский раут, чем на уютный день рождения. И как будто мне было мало этого стресса, я ещё и ломала голову над подарком. Что дарить человеку, у которого есть всё? Или, по крайней мере, всё, что он пожелает?

Но хуже всего было не это. Хуже всего было идти одной.

Одной — значит стоять у стены с бокалом, пока гости обсуждают яхты, инвестиции и летние дома, в которые я никогда не буду приглашена. Одной — значит ловить на себе сочувственные или, того хуже, снисходительные взгляды: «Бедняжка, даже без пары». Одной — значит весь вечер притворяться, что мне весело, в то время как Мэтт будет где-то в другом конце зала, и я буду гадать, заметит ли он моё присутствие или снова посмотрит тем самым молчаливым взглядом, от которого у меня всё внутри переворачивается.

Я устало вздохнула. Я знала, что буду чувствовать себя там чужой, не на своём месте. Но когда я попыталась отказаться, Мэтт только пожал плечами и сказал: «Отец хочет, чтобы я устроил праздник, чтобы все убедились: я уже не ребёнок и готов возглавить компанию». Это был не день рождения. Это была демонстрация. И я была в списке приглашённых не как близкий друг, а как часть декорации, подтверждающая его статус.

— Так не иди, — просто сказала Аманда, пожав плечами.

Я покосилась на неё. Мы были знакомы не так давно, но я уже восхищалась её лёгкостью в принятии решений. Она плыла по жизни, не тратя время на ненужные сомнения и тревоги. Как ей это удавалось?

— Я бы с радостью, но это день рождения моего лучшего друга, — напомнила я ей, хотя «лучший друг» теперь звучало как-то иначе.

— Пригласи Джека, — предложила Аманда. — Он с удовольствием пойдёт.

Я не успела ответить — сзади неожиданно раздался голос Аддамса:

— В рабочее время надо думать о работе, а не о свиданиях.

Я вздрогнула. Чёрт. Как он подкрался так тихо?

Аманда, разумеется, ничуть не смутилась. Она повернулась к нему и легкомысленно возразила:

— У нас обеденный перерыв. И ей нужен не парень для свидания, а спутник для мероприятия.

Мне стало жарко. Аддамс смотрел прямо на меня, скрестив руки на груди. Лёгкий прищур, ровное, спокойное выражение лица — но в его взгляде было что-то оценивающее.

Как долго он нас слушал?

Я сглотнула, отчаянно стараясь взять себя в руки.

— Ну, это... — начала я, но голос дрогнул. Я прокашлялась и попыталась говорить твёрже. — Это ничего серьёзного.

— Правда? — Аддамс чуть склонил голову, будто сомневаясь.

Ещё хуже. Теперь казалось, что мне приходится его в чём-то убеждать.

— Разумеется, — я выпрямилась, скрестив руки на груди. — Просто не хочется идти одной, и всё.

Я не стала добавлять, что «одной» на этом празднике означает полную изоляцию — без поддержки, без человека, с которым можно обменяться взглядом, полным иронии над происходящим абсурдом. Что после угрюмого молчания Мэтта я вообще не уверена, стоит ли мне там появляться.

Аманда хмыкнула.

— Ну вот, а ты переживала, что останешься без пары. Может, Аддамс сам согласится тебя сопровождать?

Я замерла.

Медленно, очень медленно повернулась к ней, потрясённо распахнув глаза.

— Аманда! — зашипела я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Но слова уже были сказаны. И что хуже всего — Аддамс их услышал.

Я украдкой взглянула на него. Он всё так же стоял, скрестив руки на груди, но теперь в его глазах мелькнуло что-то новое — лёгкий интерес.

— Интересная мысль, — спокойно заметил он, бросив на меня изучающий взгляд.

Моё сердце пропустило удар. Нет. Только не это.

Он хмыкнул, словно что-то обдумывая, коротко кивнул — не то мне, не то самому себе — и ушёл.

Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел.

— Кто тянул тебя за язык? — прошипела я, оборачиваясь к Аманде.

Сердце стучало где-то в горле, в ушах шумело. Знакомое жгучее чувство в груди — смесь смущения, тревоги и лёгкой паники. Теперь к страху перед днём рождения Мэтта добавился ещё и ужас перед тем, что Аддамс действительно может явиться ко мне в качестве спутника. И что тогда? Объяснять Мэтту, почему мой начальник сопровождает меня на его праздник?

В голове пульсировала одна мысль: «Как я теперь буду смотреть в глаза обоим?»

— Он согласится, — спокойно ответила Аманда, как будто только что не выставила меня перед боссом в самом нелепом свете.

— Да он вообще ничего не сказал, — возразила я, судорожно прижимая к себе бумажный стаканчик с кофе, как будто тот мог меня защитить.