Новый Свет

— Врёшь.

— Учусь у лучших.

На мгновение улыбка исчезла с его лица. Совсем ненадолго. Но я заметила. Потом Денис снова стал Денисом.

— Польщён.

Я промолчала. Вопросов становилось всё больше. Людей вокруг хватало — не хватало тех, кто собирался отвечать честно.

Марк самостоятельно обрабатывал рассечённый висок. Свят сидел чуть дальше, прислонившись спиной к стене, и затягивал повязку на плече. Он отказался от помощи. Разумеется. Я наблюдала за ним исподтишка. Что-то было не так. Не рана. Она его почти не беспокоила. Свят то и дело смотрел в сторону лестницы, по которой мы спустились, словно мог видеть сквозь бетон, землю и несколько метров городской застройки. Его пальцы нервно перебирали ремень разгрузки. Остановились. Снова начали. Я никогда раньше не замечала за ним подобных движений. Свят вообще не делал ничего лишнего. Каждый жест был выверен, каждое движение имело цель. Даже когда он злился, его злость обычно была холодной, собранной, почти методичной. Сейчас она словно искала выход. Я знала почему.

Связной.

Где-то наверху город пожирал сам себя, а среди сотен обезумевших людей находился человек, которого Свят должен был встретить. Если ещё находился.

Я вспомнила ночной разговор.

В промежуточной точке тебя встретит связной. От него получишь инструкции. Он даст наводку на катализатор для стабилизации ключевого объекта.

Ключевого объекта. Меня передёрнуло. Я до сих пор не знала, что именно они так называли. Но Свят знал. И ему нужен был связной. Только вот связной вполне мог сейчас бегать где-нибудь наверху с гноящимися глазами, пытаясь откусить кому-нибудь лицо. Или уже лежать с пулей в голове.

Тогда что?

Я посмотрела на Святослава.

Впервые мне пришло в голову, что человек, который всегда казался абсолютно уверенным в каждом следующем шаге, может просто не знать, что делать дальше. Открытие оказалось неожиданно тревожным.

Через несколько минут мы снова двинулись. Марк шёл впереди. Он лучше остальных представлял устройство старого Ксилона, хотя даже его знания периодически сводились к задумчивому:

— Кажется, сюда.

После третьего такого «кажется» я начала подозревать, что смерть на поверхности всё-таки была более достойным вариантом.