Истории из замочной скважины

Ниночка

Автор: Юрий Скубченко – психолог, специализирующийся в гуманистической и интегративной психотерапии. В работе использует современные методы психологии, уделяет внимание укреплению эмоционального здоровья и поиску баланса между внутренним миром и внешней средой.

***

Я – Нина, Ниночка, студентка, солнце – иду мимо фонтанов. Они бьют высоко в небо, рассыпаясь сверкающими искрами. Лето, я почти на каникулах, молода и свежа, как на бульваре, где я живу, сирень! Наконец-то! Она распустилась! Внутри каждого цветка, если оторвать бутон, увидишь крошечную каплю нектара. А еще можно найти счастливый пяти- или шестилепестковый. Вот найду и съем! Загадаю себе пятерки на экзаменах!

Я иду мимо величественных памятников. Как же здорово, что я живу в исторической части города! Громадины вокруг. Вот Адмиралтейство со своим шпилем, словно огромный корабль с гигантской мачтой, проплыл мимо меня. Вот величественный и исполинский Исаакий врос в центр площади, серый как скала. Я иду и мечтаю. Совсем скоро моя учеба в мединституте закончится, я получу диплом и стану полноправным детским врачом.

Редкие троллейбусы покачивают корпусом, проезжая мимо.

Как хорошо жить! Июнь долго не хотел наступать, лил дождь, но к выпускному всё прояснилось, погода стала жаркой, девушки надели летние платья, и я тоже. Завтра, двадцать первого, везде будут праздновать выпускной! Но мне ещё год учиться в меде. Нужно сдать экзамены. А пока наслаждаюсь свободой!

Вот и мой бульвар, длинный и уютный, тихий, заросший распустившейся сиренью… А может, махнуть в Терийоки на выходных? В газетах писали, что невообразимо красиво на берегу. Особенно красиво в местечке Ривьеры... Песок и пляж... Шорох прибоя… Говорят, каждый выходной день туда устремляются автомобили, автобусы, велосипедисты, пешеходы...

Нина, замечтавшись, уже и не заметила, как очутилась около своего дома. Ой, какой красивый вальс! Это оркестр на бульваре Профсоюзов разливает стройные звуки. Вот киоск с мороженым.

– Одно, пожалуйста!

Когда она села на скамейку, к ней тут же слетелись дворовые попрошайки: воробьи шумно суетились, подпрыгивая бочком, бросая косые взгляды на эскимо – не уронят ли нам крошку?

Нина снова окунулась в сладостный, как мороженое, поток своих мыслей: девятнадцать... Я еще совсем девчонка. Но как сладко в этом возрасте уноситься мыслями в будущее!

Мимо проплыл увалень-троллейбус, его фары сверкали на солнце, как огромные блюдца. Высыпали пассажиры: взрослые, дети с алыми галстуками.

– Бабушка, давай купим эскимо! – пионерка дернула спутницу за рукав.

– Ладно, Дашенька, держи... – старушка вложила в детскую ладошку монеты.

Девочка, вертя тугими косичками, с восторгом проскакала мимо Нины.

Вот получу диплом... Где начну? Наверное, в детской больнице. Как я их люблю, этих карапузов! Помню, когда поступала, мне задали вопрос на комиссии:

– Нина, скажите, что самое важное для вас в профессии врача?

Я тогда по наивности ответила: быть прилежной ученицей и хорошо сдавать предметы. С предметами-то у меня было все хорошо, но сейчас, под самый выпуск, понимаю, что пошла не только от интереса к профессии, но больше всего тянула любовь к этим малышам.

Помню, как мы пошли в кино с родителями на фильм «Маленькая мама». Фильм был немецкий и очень смешной. Как же мне тогда понравилось, как главная героиня любит ребенка, случайно найденного у дверей детского дома. Наверное, я встречу своего спутника и буду, как она…

Стайка воробьев и медные звуки оркестра унесли Нину в мечты о будущем, беззаботном и наполненном любовью.

***

Грохот оглушил округу. Стекляшки люстры и стеклянная утварь тревожно зазвенели, забряцали. Еще череда ударов загромыхала вдали.

Девушка встрепенулась в постели. Привстав, опершись на руку, повернула лицо к окну. Белая ночь. Свет неба падал в комнату. Дзинь-дзинь-дзинь – звенела стеклянная посуда в шкафу. Сомнений нет: бомбежка.

«И сюда уже долетают...» – промелькнула мысль, сжав сердце холодом.

– Нина! Ниночка! – из полумрака коммунальной квартиры донеслись тревожные возгласы. – Мама, бомбят... Ленинград бомбят!..

Двадцать первого июня отгремели вальсы на выпускных. Никто не знал, что в это же самое время Люфтваффе прогревали моторы своих самолетов. Лугу бомбили уже через неделю, и до города добрались быстро.

Мечтам юного врача Ниночки не суждено было сбыться пока – а, может, и вовсе. Впереди – кольцо блокады. Положение быстро менялось. Командование ожидало наступления со стороны Финляндии и принудительно эвакуировало детей в лагеря к Луге. Целыми учреждениями увозили, со всеми работниками, педагогами. А теперь их под бомбежками спешно возвращали обратно.

Нине запретили эвакуацию: ведь она врач, будущий детский. И маме запретили – она крановщица на судомехе, и отцу тоже запретили – завод турбинных лопаток должен был работать.

Дипломы недоучившимся студентам мединститута выдали досрочно. Теперь Нина – «зауряд-врач» (так называли врачей, не имеющих диплома). Главное: делать все, что умеешь, для больных детей. И она по вечерам, хоть глаза слипались, читала учебники, разбирая встреченные днем случаи: правильно ли назначила лечение? Что можно сделать еще – когда, считай, ничего нет, никаких лекарств?

В гуле города, в тревожных мыслях и разговорах неверие, что город возьмут в кольцо, в один миг сменилось недоумением: неужели оборона и блокада неизбежны?

***

Снег падал лениво, и ему было все равно, куда приземлиться. Его роль – покрыть землю красивым белым ковром, но этой зимой он чаще и чаще превращался в погребальный саван для умерших от голода, холода и разорвавшихся бомб. Медленно снежинка упала на лист. Адрес... Нина прочла, спрятала лист, натянула варежку и укутала лицо, да так, что только глаза видны остались. На вызов идти ещё минут двадцать пешком.

Как страшно выходить из дома! Надо по той стороне идти, держаться ближе к стенам на случай обстрела... Ну, вдох – и вперед на снег.

Быстрым шагом Нина двигалась по опустевшей улице.

Как же холодно... Помогает быстро двигаться, но сил на «быстро» нет... Получается лишь мелкими перебежками. До адреса уже минут пять осталось, уже совсем близко.

– Ууууууууууааааааааааа! Уууууууааааааааааааа! – разогналась сирена воздушной тревоги.

В груди все дернулось холодной струной: бежать, прятаться!

Нине вспомнился инструктаж офицера: при первых звуках сирены незамедлительно найти укрытие и ждать окончания налёта.

Но как я могу не дойти до пациента? Там, в нескольких кварталах, ждёт, сжавшись от страха, ребёнок. Его жизнь может оборваться и не от авиабомбы...

Мгновение первого оцепенения пролетело, и она двинулась дальше.

– Куда?! Дура!

Нина обернулась. Редкие пешеходы бежали в арку дома позади. Мужчина замахал руками, кричал ей вслед:

– Беги к нам!

– Мне на вызов надо! – не останавливаясь, на бегу прокричала Нина. – Не могу я!

– Прячься, дуреха! – уже отдаленно слышалось ей в спину.

Ноги несли, непонятно откуда взяв силу. Глаза с худенького, обветрившегося лица с напряженными бровями искали номер дома. Вперед! Там ждет пациент... Это мой долг...

Час спустя, по дороге обратно к больнице, откуда получала вызов, Нина переставляла ноги почти на автомате. Голод вынуждает быть вялой и несобранной. Но надо идти… Несмотря ни на что… Впереди – еще вызовы...

Внезапно она остановилась как вкопанная. Впереди, там, откуда еще недавно кричал ей прохожий... Громоздилась груда обломков! Арки дома и самого дома – теперь не было. Все погибли. Все, кто укрылся от обстрела. Внутри, в животе, скрутило комок холода.

– А я ведь тоже могла быть там.....

***

Зима сжимала и сковывала невскую воду, и вместе с ней – сердца людей, их тела, их мысли. Электричества быстро не стало, трамваи перестали ходить, и троллейбусы тоже. Они, глазастые бегемоты, в ряд замерли вдоль бульвара, припорошенные снегом. Нина с матерью жили теперь вдвоём.

Отец ушёл. С отключением электропитания он не смог добираться до завода и перестал получать продовольственные карточки. Старые раны, полученные в Гражданскую войну, не позволяли ходить так далеко. Он обессилел и в состоянии крайнего истощения умер. Нине с мамой пришлось погрузить тело покойного на санки, обернув простыней и положив в гроб, который сколотили из фанеры рабочие на судомехе, и везти, чтобы захоронить на кладбище по-человечески.

Везли на Васильевский остров, на Смоленское кладбище, ближе к часовне святой Ксении Петербургской. Мороз стоял такой силы, что, плача над могилой, Нина чувствовала, как слезы, катящиеся по щекам, моментально превращались в кристаллики замороженной воды.

Опора, которой отец был для нее, вмиг исчезла. По ночам, в темной комнате, свернувшись в клубок, Нина пыталась понять, как и за что теперь взяться, где найти силы, как преодолеть это горе. Вокруг смерть.

Теперь она пришла и в мою жизнь, – думала она. – А иногда кажется, что вот она стоит за дверью, выжидая момент, когда отчаяние захватит весь рассудок, разрешив ей войти и забрать меня. Прочь, прочь эти мысли! Если и умирать, то я лучше уйду, отдав жизнь за других, за тех, кого могу спасти, вылечить. Лучше под обстрелом, но на вызове к больным.

***

– Товарищи медики, помните, что в городе участились случаи нападения на людей. Будьте внимательны и осмотрительны в тёмное время суток: и когда совершаете обход квартир, и по вызовам тоже! – предупредительно, но строго рассказывал офицер.

Нападали на людей с одной целью. Про «бандитизм особой категории» рассказали им на планёрке. «Каннибализм». ...Жуткое слово. Говорили про это шепотом, запрещали распространять. Где эта граница, после которой мучимые голодом люди превращались в зверей? Отчаяние пробиралось в душу и стирало все человеческое…

Нина стояла в помещении, не снимая верхнюю одежду. Отапливали только минимум – детские группы. Кухня грелась сама в процессе приготовления еды для воспитанников. Вкусный запах наполнял пространство. Нина стояла, ждала заведующую.

– Добрый день, – устало произнесла Зоя.

Из-за двери, откуда она вышла, доносились позвякивающие детские голоса. Как колокольчики. Совсем слабые колокольчики.

– Добрый.

– Ну что, снимем пробу? Давайте тарелки и стаканы, у нас еще хвойный сегодня.

Повариха Аннушка поставила три порции на стол. Что-то жидкое и мутное, с редкими клочками обрезков капустных листов. И три стакана непрозрачного зеленого горячего настоя.

Каждый день Нина ходила снимать пробу с питания малышей. Это было великое счастье для детишек. Островки спасения. Этой зимой детей не вывезли, и теперь они в детсадах по всему городу. Обогревают одно помещение – так теплее, и спят по двое на кровати – тоже теплее. Группы большие, разновозрастные. Аннушка, Нина и Зоя сели за стол. В саду изворачивались как могли: хлеба не хватает для растущего детского организма. Вот сегодня жидкий суп из чечевицы с капустной хряпой и хвойный настой, настоящий кладезь витаминов. У всех в городе шатались зубы от цинги, и на ногах выступала сыпь от недостатка витаминов, а эта горькая настойка спасала. Пожалуй, если бы не это обязательство, Нина бы давно обессилела при её работе ходить по адресам на вызовы.

В этой спокойной атмосфере детского сада как-то по-особенному дико вспоминать о предостережении офицера. Невообразимый контраст.

В коридорном простенке у выхода висело зеркало, и Нина обычно старалась не смотреть на себя, любоваться-то нечем. А тут вдруг нечаянно взглянула. Та девушка за зеркалом… Неужели она сама? Худенькое личико и впалые щеки увеличивали глаза этой юной девушки, печальные, повзрослевшие. Во взгляде – не только скорбь, но и решимость пройти этот путь до конца, ровно и с достоинством, не меняя направления, не поддаваясь оцепенению от мыслей о гибели. Прошлой беззаботной юности уже нет. Как будто из детской книги вырвали половину или даже две трети и оставили пустоту. Что ты туда впишешь?

Окончательный выбор и свобода были у любого. Выбор Нины был очевиден: молодой врач, призванный бороться за жизнь других, выбирала свою жизнь как способ сделать лучше остальным, в большинстве случаев забывая про себя.

Не было такого дня, когда бы Нине не приходилось тревожиться о том, как прожить ещё один день без еды. Но, как ни странно, эти лютые морозные месяцы зимы закаляли её и давали сил. Сил другого рода – тех, которые рождались от мысли о надежде. Каждый день она старалась находить маленькие радости. Вовремя найденный ребёнок в пустующей квартире, тот, к которому взрослые уже не придут; заявки больных, которых она обслужила; кружка кипятку дома или вот эта детсадовская кухня – наполняли сознание надеждой. Крошечная свеча, которая грела её до следующего дня. Надежда нуждалась в маленьких победах каждый день.

Работа врача в осажденном городе превращала просто существование ради выживания в путь служения.

Если бы ей тогда задали вопрос о том, как ей удалось не сломаться духом, наблюдая сотни смертей и увечий больных, она бы ответила, что по-другому не могла. Приняв решение жить, она каждый день находила множество «как». Жалость к себе быстро отошла, и осталась одна стройная и прямая мысль: о врачебном профессионализме, о чувстве долга, об ответственности перед собой и людьми, которых спасала. Она бы рассказала, что страх, конечно, никуда не уходил, но ежедневные дела вели к спасению, шаг за шагом, и заставляли страх отступать.

***

Много позже, наблюдая, как эта миниатюрная старушка Нина Александровна хлопочет на кухне, доставая кастрюльки и приговаривая на каждое своё действие присказку: «Тааак, сейчас разогреем», «Тааак, сейчас будем есть», я удивлялся её деятельной живости, хотя больные суставы уже подводили её, лишая быстроты. Так, шаркая по кухне, открывая шкафчики и доставая оттуда всё, что было, накрывая на стол, она продолжала трудиться, делать все что можно для заботы, хлопоча о чужой жизни. А о прошлых ужасах тех событий напоминали только сухари, бережно запакованные и спрятанные в самых дальних углах.

Психологический анализ рассказа Юрия Скубченко «Ниночка». Взгляд психолога, телесно-ориентированного терапевта.

Автор: Татьяна Арбузова – психолог, телесно-ориентированный терапевт

Рассказ Юрия Скубченко показывает нам невыдуманную историю юной девушки Нины, оказавшейся в блокадном Ленинграде. Тема войны остается значимой и болезненной для нашей страны даже сейчас, спустя восемь десятилетий. Война – это всегда потери. Потери не только погибших родных и близких. Но потери и тех планов и мечтаний, которым не суждено сбыться из-за нее. А еще очень часто война приносит с собой потерю смысла жизни. Как и Зачем жить в мире, где гибнут невинные дети, женщины и старики? Как и Зачем продолжать жить, если умерли твои любимые?

Война всегда приносит множество моральных вопросов и испытаний. Проявляет в человеке его истинную сущность, словно лакмусовая бумажка. Может ли человек сохранить порядочность перед лицом смертельной опасности? Готов ли он заботиться о другом или будет спасать себя любой ценой? И, конечно же, как не сойти с ума от горя и страха? Как сохранить свою веру и способность любить? Наблюдая за судьбой героини рассказа, мы видим, какие ответы находит Ниночка.

20 век подарил нам много великих психологов. Один из них, Виктор Франкл, сам прошел гитлеровские концлагеря. Свой страшный жизненный опыт он трансформировал в новое направление психотерапии – логотерапию. Оно создано специально, чтобы помогать людям, столкнувшимся с тяжелыми испытаниями, вновь обрести смысл жизни и найти свое место в новой реальности. Рассказ Юрия Скубченко может служить чудесной иллюстрацией логотерапии.

Франкл считал, что основной движущей силой человека является стремление к смыслу. Понимание смысла жизни и наличие целей дают нам силы справляться с трудностями и день изо дня преодолевать препятствие на своем жизненном пути. Отсутствие же смысла, непонимание, зачем я живу, кто я есть и что мне делать, – лишает жизнь радости, наполняя ее страданием и пустотой.

В начале рассказа Ниночка полна надежд и стремлений. Она мечтает о будущем, о работе врачом, о том, как она будет помогать маленьким деткам. О том, как встретит любимого мужчину, как сама станет мамой. Мы читаем о долгожданном тепле в Ленинграде, о красивых платьях, мыслях об экзаменах. Жизнь молодой девушки наполнена множеством прекрасных и важных для нее событий. Даже нелегкая учеба в медицинском институте – это счастье, а не груз.

Затем приходит война и рушит все. Учеба заканчивается раньше на год, ровесники уходят на фронт. На смену радости и солнцу приходит голод, холод и смерть. Бомбежка – символ разрушения не только жизни, но и всех представлений о будущем героини. Любимая работа становится для Нины путем ее спасения. Не только физического – когда она избежала смерти под завалами, выбрав побежать на вызов, а не спрятаться, или когда она могла «снимать пробу» с питания в детском саду, получая дополнительную еду. Но и – духовного спасения. Мы видим трансформацию девушки, ее личностный рост из студентки, считающей, что главное – хорошо учиться и сдавать экзамены, во врача, выбравшего служить другим даже ценой своей собственной жизни. «Если и умирать, то я лучше уйду, отдав жизнь за других… Лучше под обстрелом, но на вызове к больным».

Помощь детям – не просто работа или призвание. Она – опора, благодаря которой Нина может справиться с горем от потери отца, найти силы преодолевать холод и отсутствие сил. Наличие цели и смысла помогает находить и путь. «Приняв решение жить, она каждый день находила множество «как»». Наша героиня обладает очень важным навыком – умением замечать красоту и радоваться мелочам. Мороженому, сирени, любимой мелодии. Но и в страшное время – теплу свечи, кружке кипятка. Маленькие победы каждый день – как маленькие шаги, приближающие победу над ужасом и смертью.

Мы видим не только стойкость Нины, но и ее способность приспосабливаться к трудностям, открытость новым навыкам, занятиям. Она не теряет время и силы, страдая по разрушенным планам. Она оплакивает и эти свои планы, и бедствия людей, но продолжает двигаться вперед и искать себя в новых условиях. Столкновение с бескрайним горем, человеческим отчаянием и низостью (каннибализм) не закрывают и не ожесточают ее сердце. Ниночка продолжает нести свой свет окружающим ее людям. В финале рассказа, знакомясь с уже взрослой Ниной Александровной, мы продолжаем видеть ее тепло и любовь.

В последние годы наша страна вновь проходит тяжелые испытания. Пандемия, мировые и экономические кризисы, военные конфликты по всему миру. История Ниночки может стать ориентиром, примером для читателя, позволяющим найти свою собственную опору. Указать путь, дать подсказку. Развернуть в сторону истинных ценностей. В этом большая ценность и актуальность рассказа Юрия Скубченко.

Влюбленные незнакомцы

Автор: Дарья Свирбутович - психолог гуманистического направления, организатор проекта “Катапульта”.

Лера не поняла, как оказалась в своем BMW и мчала по ЗСД, смещаясь то в один ряд, то в другой, чтобы Андрей не заметил преследования, и не теряя его из виду. Все было как во сне. Час назад он приехал со встречи, сказал, что поедет к стоматологу, пошел в душ, а у Леры уже закрались мысли: «Хм, наверное, он поедет к какой-нибудь шлюхе и решил смыть с себя запах жены». Лера не хотела так думать про мужа, эти мысли появлялись автоматически каждый раз, когда Андрей делал что-то странное, на ее взгляд. «Стоматолог? У него идеальные зубы, и почему он заранее мне не сказал?» Она сидела на диване в гостиной, готовясь изобразить равнодушие и делая вид, что смотрит что-то важное в телефоне. Андрей вышел из ванной, оделся и поцеловал ее перед выходом. У Леры помутилось в голове, руки сорвали ключи от машины с крючка, ноги вынесли из дома. Убедившись, что Андрей уехал, Лера рванула в погоню. Она неслась по автостраде с маниакальной улыбкой на лице, в голове крутилось: теперь-то я выведу тебя на чистую воду и узнаю, кого ты от меня скрываешь. Через пятнадцать минут машина Андрея припарковалась у стоматологии.

Лера остановилась поодаль, чтобы не привлекать внимания. Увидев, что Андрей и правда идет в клинику, Лера как будто даже расстроилась: неужели не врет? Андрей зашел в здание, Лера заглушила двигатель и двинулась следом. Она не понимала, что хочет увидеть, страстный секс ее мужа с какой-то «потаскухой-стоматологом» или Андрея, делающего гигиену. Врет или нет? Сердце Леры бешено колотилось. Убедившись, что Андрея нет в холле, она подошла к ресепшену.

– Здравствуйте, вы записаны? — спросила администратор.

– Нет, но мне нужен врач, кто ведет прием? — нашлась, что ответить, Лера.

– Прием по записи, доктор Воронцов и доктор Маринина заняты, у них сегодня весь день расписан, могу вас записать на завтра?

– Да, к Марининой, пожалуйста, – наверняка это та проститутка, которая спит с Андреем, — подумала Лера.

– 14:00 вам подходит? — спросила администратор.

– Да, спасибо.

В машине Лера набрала в поисковике: Маринина, стоматолог, СПб. Поисковик выдал: это полная женщина лет пятидесяти. «Да уж, не годится она в любовницы», — подумала Лера и, опустошенная, поехала домой. Когда Андрей вернулся, Лера вела себя как ни в чем не бывало. Она обняла мужа, спросила, как его дела, пригласила ужинать. Был обычный вечер. Лере нравились такие вечера, она к этому всегда стремилась, но что-то не сходилось. Ей было хорошо с Андреем, но душа просила встряски, ярких эмоций, интриг.

Андрей очень любил Леру еще с тех пор, как увидел на заправке: Лера, хрупкая и красивая, безупречно справлялась с заправочными шлангами, потом села за руль своей огромной машины и этим окончательно покорила Андрея. Он сразу решил, что хочет всю жизнь заботиться об этой самостоятельной Дюймовочке, догнал ее и, поравнявшись на светофоре, взял номер телефона. Лера была восхищена напором Андрея, ей давно хотелось, чтобы ее «выбрали», хотелось стать чьей-то, сначала девушкой, потом женой, семья казалась захватывающим приключением, ведь все остальное уже обеспечили богатые родители.

С тех пор Андрей и Лера не расставались и были в общем-то счастливы, только изредка Андрею становилось не по себе от скучающего, равнодушного, отсутствующего вида Леры. Знал бы он, что это маскировка, которую она применяла, чтобы не выдать ревность и неоправданные подозрения!

Шло время, отношения были приятными и обыденными, Лера пыталась поймать мужа с поличным – Андрей думал, как взбодрить возлюбленную. Андрей был верен жене, он любил ее и не мог сделать больно. Это давалось ему непросто, во время секса Лера была с Андреем лишь на 80%, он не чувствовал ее полного присутствия, секс становился все более бесчувственным. И вот, спустя три года брака, Андрей сидит в своем офисе и не знает, какую причину придумать, чтобы не ехать домой и не видеть такое любимое, но такое постное, скучающее лицо. Телефонный звонок прервал его депрессивные мысли, друг приглашал на открытие ресторана. Андрей позвонил Лере и предложил составить компанию, надеясь, что она откажется. Она отказалась, но тут же узнала всю информацию о ресторане и была там раньше Андрея.

Вечеринка оказалась веселой: музыка, шампанское и компания отличная, друг познакомил Андрея с прекрасными Алиной и Миланой, которые были не прочь продолжить вечер с импозантными кавалерами. Андрей чувствовал себя живым и интересным, он смеялся, флиртовал и был «на коне». Он не знал, как сказать Лере, что поедет с новыми знакомыми в пафосный караоке-клуб, поэтому соврал, что поедет с другом смотреть матч Лиги чемпионов.

Лера сидела в машине, получив информацию о планах Андрея и зевая от усталости. Она вставила ключ в замок зажигания и уже собралась ехать домой, чтобы принять ванну и лечь спать, как вдруг увидела Андрея, выходящего из ресторана: под руки его держали две красивые «расфуфыренные телки». Сон у Леры тут же прошел, щеки налились краской, ей стало жарко, и как будто бы что-то немного придушило горло.

Лера резко завела машину и поехала за такси, в которое села веселая компания. Такси остановилось возле караоке. Лера взглядом проводила компанию до входа, когда они скрылись из виду, она опустила голову на руль: «Он мне врет!» Лера вылетела из машины — ее никто не остановит, она выведет мужа на чистую воду. Увидев мужа за столиком клуба, она начала кричать:

– Вот как ты поехал в спорт-бар, ну, шалавы, кто из вас тут Лига чемпионов?

Андрей смотрел на нее огромными от удивления глазами. Он думал, что его жене все равно... Он был смущен, его поймали с поличным, Лера устраивает сцену при его друге и двух малознакомых девушках, – но был в восторге от своей жены. Вот тот перец, тот последний кусочек пазла, которого не хватало все эти годы. Андрей почувствовал себя таким важным и нужным ей, он увидел полные эмоций глаза и снова влюбился в них. Три года Лера была застоявшимся водохранилищем, и тут, наконец, плотину прорвало, и бурлящий поток хлынул, сметая все на своем пути. В тот момент она просто не могла осознать свое поведение, не могла стыдиться своего поступка и слов, которые говорила незнакомкам. Андрей первым пришел в себя, схватил ее за локоть и повел прочь из клуба. Лера сопротивлялась, хлестала Андрея маленькими ладошками, но он крепко сжал ее в объятиях и практически вынес из клуба на руках.